Я возьму тебя с собой в небеса

* * * — Поттер, твою мать, что это было? — Не трогай мою маму!.. Ой! — В следующий раз я вспомню, что еще совсем недавно принимал участие в пытках и убийствах. Думаешь, какое-то жалкое «Круцио» — предел моих возможностей? — Северус! Ну что ты бесишься? По-моему, все прошло идеально. Мы дали пищу для сплетен, повеселились, вручили подарки. Кстати, спасибо за зелья. Мне кажется, это очень полезная в любом хозяйстве штука. Особенно когда их варишь ты. — Поттер! Ты опять? — Да в чем дело, в конце концов?! — К чему все эти муси-пуси-милый-любимый-единственный? Что за хреновы игры?! Поцелуи эти хреновы под хреновой яблоней?! — Северус, ты сошел с ума? — Я сошел с ума, когда связался с тобой, Поттер! С сыном своего врага. С проклятым Мальчиком-который-может-все-что-хочет! Но я – твою мать! – не игрушка! Я живой, если ты еще не заметил! У меня же есть… — Сердце? А я и не знал, Северус. Ты все это время так тщательно его скрывал. — У меня нет никакого сердца. Пустота. Вакуум. Давным-давно. А, скорее всего, я таким уродился. Бессердечным уродом. — Все ты врешь. — Поттер! — Все… ты… врешь… — Гарри! — Иначе… что это там… стучит… под моими губами?.. * * * Он и вправду мог все, что хотел – мальчик, похожий на светлого рыцаря со старинных хогвартских витражей. А хотел он – и это было совершенно очевидно – Северуса Снейпа. И Северус знал: сегодня все будет так, как пожелает Гарри. Потому что… день получился несколько больше, чем способно вместить некое не существующее в природе сердце. Потому что, когда Поттер сказал про «человека, которого я люблю», это оказалось сильней любой Амортенции, слаще любого приворотного зелья. Несмотря на то, что Северус отлично отдавал себе отчет: он пьет обманку. Может быть, даже яд. Все равно. В этот момент старший супруг выглядел точно так же, как тогда, в суде, когда явился перед всей магической Британией «не просить, но требовать» себе в мужья осужденного на смерть убийцу, предателя, клейменного Меткой Темного Лорда Пожирателя – Северуса Снейпа. Сейчас, спустя почти год, уже можно было признаться самому себе: не только жажда жить заставила тогда Снейпа сказать: «Да». Хотя… что в то время он знал о жажде?! — С ума схожу по тебе… хочу безумно… ты сегодня такой… Северус… Шепот вливался в уши, стекал по позвоночнику, свивался где-то внутри золотым пульсирующим клубком. Сзади была стена, отчаянно мешался под локтем острый край каминной полки. Северус понимал: если Поттер вздумает взять его прямо здесь, в гостиной, у этой самой стены, попросту стянув до щиколоток узкие брюки и завернув повыше на спину смятую рубашку и мешающий смокинг, то он не сможет сказать: «Нет». Даже если без всякой смазки, даже если жестко и грубо. Только вот… Жестко и грубо? Это же Поттер! — Поттер, давай в спальню. Быстро! Командовать получалось почти на автомате, пусть и совершенно потерявшись в вихре сумасшедших чувств, взбесившихся мыслей, растворившись в обжигающих касаниях сильных рук. Спальня внезапно оказалась близко, совсем рядом – особенно если в нее аппарировать, пренебрегая скрипучей лестницей. А Поттер как раз пренебрег – и правильно сделал. Еще немного – и Северус рассыпался бы пеплом в его ладонях. Сгорел бы, старый идиот – и сам не понял бы, что произошло. — Северус… Северус… Северус… Мой Северус… Мой… Когда дрожащие пальцы Гарри запутались в мелких пуговичках рубашки, пришлось взяться за палочку. Раз, два! Готово. Тело – к телу, без всяких дурацких помех. Ну!.. Разумеется, все было на месте: и поттеровские слюнявые нежности, и какое-то прямо несусветное количество смазки. Руки и губы — везде, по всему телу — ласкающие, сжимающие, оставляющие пылающие следы. А еще… Все, чего он боялся и ненавидел раньше, оказалось вовсе не унизительно и совсем не страшно и не больно – разве что самую чуточку, совершенно не так, как подсказывал ему весь прошлый сексуальный опыт. Теперь Северус отлично понимал Поттера, который каждый раз почти срывал голос, прогибаясь под его напором. Пламя внутри и не думало затихать. Напротив – разгоралось сильнее и ярче, особенно когда Гарри сумел найти какой-то изумительно верный угол и попал… Мерлин всеведающий знает, куда он попал! Но Северус взвыл и отчаянно подался навстречу, мысленно умоляя любовника не останавливаться и не сбивать ритм. И ни за что не менять позы! Гарри ликующе улыбнулся, взял Северуса за запястья, завел их вверх, помогая уцепиться за изголовье кровати, помотал головой, точно пытаясь хотя бы немного прийти в себя, и… Дальнейшее было как в тумане, каком-то странном огненном тумане, пахнущем потом и пеплом сгоревших иллюзий. Тело – к телу, глаза – в глаза. (Глаза они не закрывали – оба, словно боялись разорвать этот контакт, словно не внизу сцепленных тел, а именно на пересечении взглядов мерцала и пульсировала, разгораясь, загадочная, волшебная точка, дарящая наслаждение.) Но потом глаза все-таки пришлось закрыть – и тьма вспыхнула под веками. Гарри, чуть ли не рыча, вбивался в Северуса, Северус отчаянно толкался в его ладонь. И крик был общий – один на двоих. Не крик – всплеск, взлет. Казалось, магия обняла любовников своими крыльями и, перемешав молекулы и атомы, которые так любят магглы, на мгновение превратила их в единое существо. Возвращение к себе (или в себя?) ощущалось почти болезненным. И отнюдь не в физиологическом смысле. Просто Северус еще ни разу в жизни не чувствовал настолько безнадежного одиночества. Состояние, которое представлялось вполне приличным и закономерным всю жизнь («Лишь я и моя дубленая шкура»), теперь вызывало жжение где-то глубоко внутри. И, к сожалению, вовсе не в заднице. Задницу можно подлечить мазями – ерунда какая! А вот что делать с проклятой душой? Которой у Северуса, разумеется, отродясь не было, как и сердца. Вот только болела, сволочь, как же болела! — Северус! Северус! Тебе плохо? Я сделал тебе больно? Больно? Когда чьи-то теплые губы касаются твоих ресниц, где еще не успели высохнуть унизительные слезы постыдной человеческой слабости – это и вправду больно. Северус никогда не плакал. Во всяком случае, со смерти Лили – точно. Никогда не плакал, а тут сорвался, как последний малолетка. Нюниус. — Оставь меня в покое, Поттер. Тебе, что, комплименты требуются? Поцелуи. Поглаживания. Горячие ладони на лопатках. Хотелось, чтобы все, наконец, кончилось. Чтобы ни в коем случае не кончалось. Чтобы… — Послушай, если это было так ужасно, я больше никогда… Северус резко притянул мальчишку к себе и заткнул его болтливый рот поцелуем. Тот вышел неожиданно нежным, благодарным. Поттер, который, как выяснилось, дураком не был, все отлично понял. И улыбнулся в целующие его губы. — Ты меня напугал. — Я сам себя напугал, — буркнул Северус. Это было странно — признаваться в собственной слабости. Да еще перед кем?! Перед Поттером! – Обещаю, больше подобного не повторится, — он и сам не очень улавливал, о чем идет речь: то ли о совершенно потрясающем сексе, то ли о дурацких слезах. Мальчишка втёк сверху, придавил к постели своей далеко не легкой, хотя и довольно костлявой тушкой. — Не обещай. Не хочу больше клятв. Пусть все идет, как идет. И знаешь… Спасибо. — За то, что все-таки дал? Влажный язык прошелся по омерзительным шрамам на шее, вызвав волну неконтролируемой дрожи и напряжение внизу живота. — За то, что доверился. Я ведь понимаю: у тебя нет никаких оснований мне доверять. Совсем никаких, да. Слушать этот бред не осталось сил. Пришлось снова прибегнуть к поцелую и порадоваться действенности изобретенного им лично безотказного средства. Поттер был горячим, как будто у него внутри горел самый настоящий огонь. Северусу мгновенно захотелось завернуться в это пламя, как в мантию. Словно он всю жизнь мерз и только сейчас получил возможность по-настоящему отогреться. Такие странные дары судьбы… — Поттер, заткнись! И сделай уже что-нибудь, наконец! — Что-нибудь?.. — Не притворяйся идиотом! — Мог бы просто сказать… И Северус сказал – открытым текстом, без всяких эвфемизмов, точно объяснял на уроке последовательность процесса варки очередного зелья. И Поттер тут же подчинился его требованиям – все-таки он был отнюдь не глуп, этот новоявленный старший супруг. Последнее, что мелькнуло в голове Снейпа: «Завтра потребуется целый котел заживляющей мази. Ну и…» А потом он позволил себе быть слабым. А потом… Потом наступило утро. * * * Если бы в магической Британии сохранился хотя бы один хроноворот… Если бы Северус был великим магом и обладал властью над временем, он бы… Нет, не стер из текущей реальности минувшую ночь – это было слишком горячо, слишком сильно, слишком полно. Нет. Он просто перенесся бы на пару суток вперед, чтобы избежать последующего за ночью совместного утра: неловкости пробуждения, невозможности взглянуть друг другу в глаза, неизбежности изменений в уже наладившихся отношениях. Он – старый болван! — всерьез думал, что не уснет. Что придется бороться с бессонницей. Как бы не так! Кажется, Поттер чудом — не иначе! — исхитрился найти под кроватью свою волшебную палочку и непослушными губами пробормотать Очищающее. Кажется, каким-то образом они оба оказались под одеялом. Кажется… Нет, остальное уже можно было смело считать чем-то средним между домыслами и снами. И в этом сне смутно знакомый голос прошептал: «Люблю». Только вот принадлежал ли этот голос Гарри или самому Северусу — так и осталось тайной. Но утро… Время – это одна из самых неизменных вещей в мире, что бы ни говорили на эту тему философы. Будешь ты тормозить его или подгонять –ему без разницы. Солнце в свой черед взойдет на небосклон, даже если некто станет умолять его этого не делать. А если не солнце – тогда луна. Звезды. Ночь пройдет. Утро настанет. Вспыхнет день. Опустится вечер. Час… два… три… четыре… двенадцать… Что характерно, Северус опять проспал. Тело приятно ныло, причем особенно те мышцы, о существовании которых он и не подозревал. Резко садиться на постели почему-то не хотелось. Поттера рядом не обнаружилось. Ну понятно! Мальчик успокоил свою мятущуюся душу, доказав собственную мужественность, и занялся более насущными делами. — Кофе будешь? – Северус так погрузился в мрачные размышления, что не заметил, как в дверь просочился старший супруг с круглым серебряным подносом, на котором источала абсолютно сумасшедший аромат чашка превосходного (если нос не обманывал Снейпа, а он его ни разу в жизни не обманывал) черного кофе. – Я решил сварить. Северус стиснул зубы. — Поттер, я тебе не баба, чтобы подавать мне кофе в постель! Ты бы еще розами озаботился! Гарри молча развернулся и вышел из спальни. Северус отправился в ванную. Обезболивающая мазь оказалась весьма уместна. В зеркало на себя смотреть совершенно не хотелось, поэтому Бреющие чары пришлось накладывать вслепую. Впрочем, ничего нового. Снейп отродясь не был горячим поклонником своей великолепной внешности. Спускался вниз он медленно, словно мгновенно растеряв и благородное негодование, и всегда присущую ему стремительность движений. Нужно было раз и навсегда указать Поттеру на его место, расставить все растреклятые точки над всеми требующими этой радикальной операции буквами алфавита, но… Вот именно: «но». Жалкие остатки присущего Северусу Снейпу в далеком прошлом чувства справедливости почему-то упорно твердили, что он неправ. Что Поттер бы никогда… Что кофе был знаком, который кое-кто просто не сумел расшифровать. «Я, в конце концов, зельевар, а не специалист по тайным символам!» Ну-ну… На кухне старшего супруга не обнаружилось. И в гостиной тоже. Вызванный для допроса Кричер посмотрел злобно (Снейп уже слегка отвык от подобных взглядов со стороны ушастой нечисти) и отрапортовал, что «хозяин Гарри ушел и не сказал, когда вернется. Хозяин Северус изволит завтракать?» Северус помотал головой. Аппетит резко пропал. Кажется, Гарри Поттер снова решил начать портить жизнь своему бывшему врагу. Некоторые привычки вечны. Люди не меняются. Надо быть малолетним идиотом-идеалистом, чтобы поверить в обратное. Совершенно очевидно, что сейчас будет предпринят ряд мер под кодовым названием «Кто в доме хозяин»: Северуса ткнут носом во все его настоящие и мнимые промахи, замучают истериками, напомнят об оказанном доверии и попрекнут неблагодарностью. И сделают все это в свойственной Поттеру демонстративно-театральной манере. А может, игра станет выглядеть чуточку тоньше и изящнее – в стиле покойного Альбуса. Если честно, нельзя не признать, что мальчик уже вырос. Но в любом случае — веселого окажется мало. Настроение резко скакнуло с отметки «странное» к «просто омерзительное»: предчувствия ни разу в жизни не обманывали Северуса. Можно сказать, он был настоящим Мастером Плохих Предчувствий. Единственное, что всегда помогало хоть чуть-чуть выравнивать жизненные ухабы и нормализовать омерзительное душевное состояние – зелья. И Северус отправился в подвал. Но если уж жизнь вознамерилась пойти в задницу, она ни под каким видом не остановится на достигнутом и не собьется с пути. В третий раз испортив элементарное Бодроперцовое, которое варил на заказ для лечебницы Святого Мунго, Снейп решил прекратить явно неудачный эксперимент с собственным настроением. Хорошо. Пусть будет Поттер. Пусть будут кровавые разборки. Пусть будет что угодно – только бы побыстрее! Северус устроился в гостиной – поближе к камину, из которого, по идее, должен был вот-вот появиться господин старший супруг. Разумеется, Северус собирался всего лишь почитать, а не ждать Сами-знаете-кого. А близость камина оказалась в этой ситуации неким бонусом. И Снейп героически читал: за два часа – две страницы, да и то слова путались и представлялись вовсе лишенными смысла. В голове периодически всплывало драккл знает что: вчерашняя свадьба, Поттер, целующий его под яблоней, сумасшедшая ночь, блаженное чувство абсолютной наполненности и принадлежности кому-то… важному и нужному, сны, в которых смутно знакомый голос шептал: «Я… тебя…» Восхитительно пахнущий кофе в переполненной утренним солнцем спальне. Собственные резкие слова. Теперь Северус готов был признать, что погорячился – отпустил на свободу проклятый норов и все испортил. Ну, ничего. Ему не привыкать чинить сломанное. Пусть только мальчишка переступит каминную решетку. К вечеру Гарри так и не вернулся. Снейп нервничал все сильнее и сильнее, но старался не показывать виду – даже решил все-таки поужинать, прежде чем предпринимать какие-то действия по розыску. В конце концов, Поттер – хоть и болван – один из самых сильных магов этого гнусного времени, победитель Темного Лорда и личность в целом известная и уважаемая в магическом мире. А еще он — молодой и здоровый мужик, обладающий, к тому же, отменной реакцией квиддичного ловца. Не пропадет. Ужин, поданный Кричером, был омерзителен: картофельное пюре даже на вид выглядело безвкусным, а бифштекс ощутимо напоминал старую подметку. Чай, несмотря на две ложки сахара (который Северус зачем-то положил в чашку, хотя обычно презрительно игнорировал), горчил и пах сеном. Еда не улучшила настроения и не добавила жизни красок. Северус понял, что за время своего брака отвык есть один. Кто-то всегда находился рядом, болтал, сосредоточенно молчал, гнусно хихикал, сверкал зелеными глазищами из-за края газеты, которую после завтрака читал Снейп. Просто был. «Ну, Поттер, только приди!» — злобно подумал Северус, уже совершенно не пытаясь делать вид, что занят чем-то, кроме ожидания. А потом незаметно для себя уснул – прямо здесь, в гостиной, на неудобном диване, который неоднократно принимал их с Гарри в свои довольно жесткие объятия, скрипел и пошатывался под напором любовных схваток; на котором так неловко было засыпать вдвоем. Но и одному – ничуть не легче. Из сна Северуса выдернул грохот: кто-то, ругаясь сквозь зубы, выпал из камина, с грацией танцующего балет Хагрида снес по дороге журнальный столик и пару каких-то еще не вовремя подвернувшихся под ноги вещей. Пришлось выхватить палочку и срочно зажечь Люмос. Сквозь слепящий глаза свет Снейп исхитрился разглядеть лохматую и какую-то раздерганную фигуру собственного старшего супруга, Гарри Дж. Поттера. Неторопливо встать и сделать шаг навстречу оказалось труднее, чем войти тогда в Визжащую хижину – навстречу Лорду и его милейшей Нагайне. Но Северус знал, что голос его не дрогнет и лицо будет выглядеть привычной бесстрастной маской. («Позвольте, мой Лорд, я приведу к вам мальчишку!») Северус много чего в этой жизни знал. Только вот был совершенно не в курсе, что делать, если твой старший супруг почти без сознания падает к тебе на руки и тянет абсолютно пьяным голосом: — Се-е-еверус! Ты скучал по мне? А вот я скучал!.. Волоча полубесчувственного Поттера вверх по лестнице (аппарация в таком состоянии ему была явно противопоказана), Снейп ощутил сразу два крайне противоречивых желания: целовать и просить прощения – или нежнейшим образом свернуть мерзавцу шею именно так, как показывал в свое время Долохов. «Чтоб не мучился». Поттеру и впрямь было паршиво: не успел Северус дотащить его до спальни, как мальчишку вывернуло прямо на черную мантию супруга. Снейп скривился и, воспользовавшись волшебной палочкой, наложил Очищающее. Потом пришлось избавлять Поттера от одежды: маггловские вещи, при виде которых Северус уже привык не плеваться ядом, выглядели так, словно их миг назад жевала стая обозленных оборотней. («Где тебя носило, сволочь?») Руки дрожали, когда дело дошло до белья: его Северус заклинаниями кромсать не стал, снял аккуратно, боясь увидеть говорящие повреждения. Нет, ничего. Правда, золотистый от легкого летнего загара торс Гарри покрывали синяки и кровоподтеки (плечи, спина, грудь… ага, и фингал под правым глазом, а еще – разбитая нижняя губа), но внизу – хвала Мерлину! – все было пристойно: ни синяков, ни разрывов – только в кровь разбитые коленки и длинная ссадина на поджарой заднице. Били? Долго и со вкусом, но так, для общего настроения. Насиловали или хотели покалечить? Нет. Богатое воображение сыграло с Северусом дурную шутку: он лишь на миг представил: события могли бы развиваться как раз наоборот, и ощутил такую слабость в коленях, что почти сполз на пол возле поттеровской кровати. Потом все-таки пришлось взять себя в руки: Гарри следовало приводить в человеческий вид, а отдавать серьезный процесс в морщинистые лапки Кричера почему-то казалось до ужаса стыдным. — Тошнит… — пожаловался шепотом супруг, пытаясь оторвать голову от подушки, но не преуспев в этом многосложном деянии. – Северус… Вздохнув, Снейп трансфигурировал один кроссовок Гарри в блестящий медный таз, какие приличные хозяйки используют для варки варенья. Почему сейчас всплыло варенье? Откуда оно взялось? Тайна, покрытая мраком. Поттера стошнило. Северус снова применил Очищающее. Нормальные будни семейной жизни. Сканирующие чары не показали серьезных внутренних повреждений — все те же синяки и ушибы. Два треснувших ребра. Ничего. До свадьбы заживет. До какой свадьбы? До серебряной. Или уж до золотой — непременно. Северус хмыкнул. Будет тебе еще одна свадьба, мальчик! Непременно будет. Такая, какую ты заслуживаешь. А пока… Ванна. Отрезвляющее. Заживляющее. Костерост. Сон без сновидений. Спи, мой родной. Спи. — Северус… — Я здесь. — Это хорошо. * * * — Где ты шлялся? Наверное, милосерднее было бы с утра пораньше оставить Поттера в покое, напоив Антипохмельным, и дать спокойно поваляться в спальне, задернув плотные шторы. Вполне возможно. Но милосердие и Северус Снейп не дружили друг с другом. И даже не здоровались при встрече. Впрочем, Антипохмельного Северус мающемуся головной болью Поттеру все же выдал. Гарри поморщился. Ребра за ночь срослись, но еще болели. Голова напоминала пустой котел для варки зелий. Снейп мстительно ухмыльнулся. — Гулял. — Хорошо гулял? Каждый, кто когда-то учился у профессора Снейпа, знал: подобный вкрадчивый тон способен принести кучу неприятностей и сотню снятых баллов. Потому отвечать нужно кратко и по существу. Но Поттер, похоже, не до конца пришел в себя. А еще к нему вернулась память о вчерашней утренней обиде, заставившей бежать из собственного дома и пуститься во все тяжкие. — Просто отлично. Магглы такие милые. — Кретин! Тебя могли убить! Изнасиловать! Покалечить так, что не спасла бы никакая магия! — Не ори на меня! Я все-таки волшебник! Я убил этого вашего вонючего Волдеморта! Северус даже на мгновение опешил. — Не был он вонючим. Ничем таким особенным не пах. Что за глупости!.. А палочку ты, дебил, оставил дома! На кухне! — Я в любую минуту мог аппарировать! — Если не считать, что для этого ты был слишком пьян! И — хвала Мерлину! Иначе тебя размазало бы по всей Шотландии, Англии и Уэльсу! — Заткнись! У меня голова из-за твоего ора болит! — Из-за моего ора?! Кулаки сами собой сжались. «Я не придушу его. Не придушу». Впрочем, мальчишка и впрямь выглядел неважно. Кажется, с воспитанием пора было завязывать. Северус устало пошарил по карманам и вытащил припасенный заранее флакон Обезболивающего. — Пей. Поттер выпил одним глотком, слегка запрокинув нечесаную голову и блаженно полуприкрыв глаза. Снейп подумал, что смотреть на него в такие тихие мгновения можно бесконечно, ибо не надоедает. Всегда. Всегда. («Какой ты красивый, когда молчишь…») Из блаженного любования его вырвал хриплый голос старшего супруга: — Ну? И что дальше? Северус не мог не заметить пробивающейся сквозь довольно агрессивный тон вины. — Дальше — как всегда: жить. Если ты, разумеется, снова не сорвешься в очередную самоубийственную авантюру. — Сам виноват, — Поттер опустился за кухонный стол, накрытый Кричером для довольно обильного завтрака, и с отвращением поморщился. Похоже, даже лучшие зелья в мире были не в силах полностью победить последствия бурно проведенной ночи. Северус предусмотрительно пододвинул поближе к себе дивно пахнущие французские тосты. — Я? То есть это я почти сутки таскался у соплохвоста в заднице, напивался с магглами, дебоширил, позволил себя избить и ограбить, а затем, вернувшись домой, облевал мантию своего супруга и дивный шелковый исфаханский ковер? — Я не… Что, правда? То есть… мантию? Снейп кивнул. — И ковер. Ручная работа, если верить твоему чокнутому эльфу. Персия. Шестнадцатый век. — Северус, я… Ты сам виноват! Нельзя ночью быть идеальным возлюбленным, а утром становиться мерзкой ядовитой тварью! Почему-то сразу захотелось приложиться головой об стол, а потом вылить себе на затылок чашку остывшего кофе. Просто так. «Идеальный возлюбленный? Что ты несешь, Поттер?!» Это ведь шутка? Насмешка? Издевка? Конечно же! Да? — Поттер, что ты несешь? — Ты… — Гарри резко встал, намереваясь покинуть кухню. Впрочем, после минувшей ночи и выпитых зелий резкие движения ему не давались — он покачнулся и едва не упал, вцепившись в край стола. Северус и сам не заметил, как оказался рядом: поддерживая, удерживая, обнимая. — Я. Ты ведь знал, на ком женился. Не так ли? Гарри был близко. Пожалуй, даже мучительно близко. Хриплый шепот обжег шею Снейпа, исчерченную бугристыми дорожками шрамов. — Иногда мне кажется, я переоценил свои силы. Комплекс Героя, понимаешь? Я думал, смогу. Но, оказывается, я всего лишь человек. Такой, как все. Слабый. — Сильный, — выдохнул Снейп в мучительно розовеющее рядом с его губами ухо. — А муж у тебя дурак. Прости. Он никогда по-настоящему не просил прощения. Никогда. Во всяком случае, у живых. Поттер понял. Неверяще поднял взгляд. Настолько рядом, что стало видно легкое подрагивание черных ресниц. И подозрительный влажный блеск глаз. И что-то странное в этих глазах, до боли похожее на надежду. Глупое чувство. — Если… если что-то тебе снова покажется, не прогоняй меня. Просто поговори со мной, ладно? — Я попробую. Северус и сам не заметил, как прижался вплотную, вдыхая знакомый запах чисто вымытых волос: вереск, мелисса, ромашка. Вспомнил, как ночью смывал кровь и грязь со своего находящегося почти без сознания старшего супруга. Как пена стекала по покрытому синяками и ссадинами восхитительному юному телу. Как скрипели между пальцами влажные, норовящие завернуться детскими наивными колечками пряди. Как… — И я попробую. Никаких больше клятв — так будет лучше. И гораздо честнее. — Гарри… — Северус, пойдем в спальню. Что-то я совершенно не хочу есть. — Тебе плохо? — как бы еще убрать панику из собственного голоса? Глупо ведь, мистер Снейп. И ужасно несолидно. — Мне хорошо, — о бедро многозначительно и страшно провокационно потерлись. — А будет еще лучше, когда ты… Или когда я… На твой выбор. М-р-р?.. — Чудовище! Каким-то образом мальчишка разглядел тщательно скрытую улыбку и осторожно сцеловал ее с плотно сжатых губ. — Твое чудовище? — Мое. Куда же я денусь. До спальни они не добрались — им вполне хватило дивана. В ускользающем сознании Северуса мелькнуло: «В следующий раз стоит попробовать совместными усилиями изгваздать очередной персидский ковер…» Впрочем, вдвоем и на диване было совсем не тесно.