Я возьму тебя с собой в небеса

* * * — Гермиона! Я не представляю, что мне делать. Он… просто невозможный. — Гарри, он всегда невозможный. Это же Снейп. — Нет. Нынче совсем по-другому. Я… не умею объяснить… — А ты попробуй. — Ну… ты девушка… Есть вещи, которые проще обсуждать с парнями после третьей рюмки огневиски. — Хочешь, позову Рона? — Нет!!! В смысле… Ты же в курсе, как Рон любит Северуса. Хотя бы собачиться перестали в последнее время — и то хлеб. — Гарри… Закрой глаза. — Что?! — Знаешь, у магглов есть такой странный обычай. Называется «исповедь». Я читала. Они приходят в храм… — Что-то я совершенно перестал тебя понимать. — Помолчи, пожалуйста. В некоторых храмах есть маленькая деревянная будка, разделенная пополам перегородкой. Через эту перегородку ничего не видно, зато отлично слышно. С одной стороны садится верующий, с другой — священник. И человек, пришедший на исповедь, рассказывает о своих грехах. В пустоту. В никуда. Но его слышат и могут дать совет. — Гермиона, ты не похожа на священника. И у нас нет будки. — Ты можешь просто закрыть глаза. И попытаться представить, что говоришь сам с собой. У тебя же всегда был полный порядок с воображением! Тишина. Будка. Плотный бархатный занавес или резная решетка — на твой вкус. Итак?.. * * * Поттер определенно что-то накосячил с тортом. Втемяшилось же ему в голову состряпать праздничный торт своими руками! «В конце концов, у нас же годовщина, Северус! Я хочу сделать тебе приятное. Ты же любишь, когда я готовлю». Сделал, что называется, приятное! Можно подумать, если ты освоил яичницу и овсяную кашу с яблоками, то тебе уже покорилось высокое искусство кулинарии! А ведь все так хорошо начиналось! После свадьбы Уизли и Лонгботтома, на которой у Северуса окончательно отказали всяческие тормоза, после той самой ночи, когда он позволил себе полностью довериться Гарри, уступить, подчиниться не из страха, а из каких-то совсем других побуждений… После первой серьезной ссоры и такого сладкого примирения… После того, как Снейп принял решение… После… после… после… Они оба словно постарались начать жизнь с нуля. Два незнакомца, соединенные магией в единое целое. Связанные собственным решением и произнесенным словом крепче любого Нерушимого обета. Северус даже заставил себя организовать вечеринку в честь дня рождения Поттера. И высидел на ней целых два часа, страшно смущаясь и прикрывая смущение надменной, почти злобной ухмылкой. (Гарри потом долго интересовался: не болят ли у младшего супруга зубы? Пришлось делом доказывать, что не болят, наставив меток на золотистой шее.) Ладно, все же день рождения — для некоторых вообще святое. Понятно и даже приемлемо. (Если, разумеется, Поттер не будет настаивать на столь же бурном ликовании в честь появления на свет самого Снейпа.) Но годовщина свадьбы и самолично испеченный торт? Свечи в гостиной, романтическая — чтоб ее! — обстановка, старинный серебряный перстень в виде змеи с крошечным глазком-изумрудом, неизвестно зачем водруженный Поттером на безымянный палец Северуса… Для чего? Снейпу сразу показалось все это чересчур подозрительным. А торт оставил после себя неправильное послевкусие – как будто слегка горчил. Хвала Мерлину, мальчишка не додумался придать своему кулинарному шедевру форму сердца! Впрочем, это не помешало им провести в объятиях друг друга бурную ночь — и не только в супружеской постели. Стол, ковер, лестница. Свечи не пострадали, масляный крем с торта, который Северус слизал с живота и других частей тела Гарри, ощущался на вкус вполне приемлемым. Поттер, смеясь, поливал Снейпа золотистым ледяным, кусачим шампанским. Вопрос «Кто снизу?» не волновал никого. И так и эдак. У них имелись дела поважнее. Под конец, когда за окном внезапно обнаружились серые утренние сумерки, Северус подумал, что, кажется, переоценил свои силы: возраст и все такое. Хорошо еще, к тому моменту они все же исхитрились добраться до кровати и даже успели привести ее в абсолютно непристойный вид. Как бы то ни было, пока младший супруг угрызался, старший просто без лишних слов заснул буквально на середине движения, все еще поглаживая бедро своего партнера. А утром выяснилось, что Северус зря ел проклятый торт. А Поттер зря его пёк. И обниматься с унитазом совсем не так здорово, как с голым Поттером. И Антипохмельное не помогает. И зелье от тошноты тоже. И Поттера, который сидит под дверью ванной и нудно спрашивает: «Северус, тебе помочь? Северус, что с тобой?» — хочется убить. С особой жестокостью. Когда спустя несколько часов (показавшихся совершенно бесконечными) Снейп все-таки рискнул покинуть ванную комнату, Гарри тут же подхватил его на руки и, не слушая возражений, отволок обратно в постель, уже заботливо приведенную в порядок домовитым Кричером. В другое время Северус, безусловно, сопротивлялся бы до последнего. Еще бы! Чтобы его – взрослого, солидного мужика, Мастера зелий, великого и ужасного профессора Снейпа! – таскал на руках бывший ученик?! Да еще и с фамилией Поттер! Да еще и… Но сил не было никаких. Проклятый торт! А может, вовсе и не торт. Судя по тому, что к обеду тошнота прошла — как не бывало — и зверски захотелось есть. Напуганный мальчишка озадачил домовика диетическим меню. Северус поел и к вечеру уже ощущал себя почти человеком. И намекнул супругу на возможность легкого, совсем необременительного секса. Но получил довольно жесткий отказ: «Сначала выздоровей». Скандал и ядовитые комментарии не помогли — Поттер был непреклонен. Снейп впервые за много дней и даже месяцев удалился спать в свою собственную давно заброшенную за ненадобностью спальню. Было одиноко, обидно и холодно. Сна не обнаружилось ни в одном глазу. И почему-то Северус точно знал, что Зелье сна без сновидений на этот раз не подействует. Так и лежал в полной темноте, мрачно разглядывая движение теней в отсвете уличного фонаря. И постарался не обращать внимания на скрипнувшую дверь. — Ты меня напугал, — прошептал Гарри, пробираясь в постель к обиженному на весь белый свет Снейпу. — Никогда больше так не делай. — Если ты пообещаешь больше не печь торты. — Торжественно клянусь. Северус притянул лохматую голову к себе на грудь, глубоко вздохнул, ощущая странное успокоение и довольство жизнью. Несмотря на отсутствие секса. Несмотря на что угодно. — Не клянись. Мы же решили: отныне – никаких клятв. Мне хватит и простого обещания. — Как скажешь. Поттер помолчал, смешно сопя, повозил носом по ключицам Северуса, потом сполз ниже, под одеяло, щекотно дыша в районе ребер. Зачем-то прикусил кожу на внутренней стороне бедра, заставив вздрогнуть – совсем не от боли. Потом… В момент оргазма Северус почти взлетел над кроватью, словно и впрямь был летучей мышью, с которой его столь остроумно любили сравнивать студенты в Хогвартсе. (И да, он был в курсе, если что.) Достаточно быстро придя в себя, он заставил и Поттера присоединиться к полету. В конце концов, ужасно скучно летать одному. Ночь обрела смысл. Наутро Снейп снова ринулся в туалет. Поттер все так же занудно топтался под дверью, правда, уже не приставая с глупыми вопросами — просто ждал. А когда все закончилось, наученный горьким опытом, на руки не взял — аккуратно поддерживая, довел до постели, присел на краю, погладил бледное холодное запястье Северуса. Сказал, глядя тревожными глазами: — Нужно вызвать колдомедика. Два дня подряд — это плохо. — Всего лишь не долечился, — отмахнулся Снейп. — Может, зелья? — Не действуют. Северус и вправду вчера довольно основательно поэкспериментировал со снадобьями собственного изготовления — не помогло. И этот факт абсолютно не утешал. — Северус… — Поттер, сгинь. Ступай завтракать. Станет лучше — я спущусь. Поттер торопливо вышел. Очевидно, не желал нарываться на очередной скандал. Северус подремал, потом просто полежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе. Все было хорошо. В конце концов он встал, оделся, накинул домашнюю мантию. День пошел своим чередом. Ночью ему так и не удалось убедить упрямого Поттера, что все в порядке — тот по понятным причинам не поверил. И от попыток Снейпа спровоцировать либо на секс, либо на скандал уклонился с совершенно неожиданной для него твердостью, пригрозив, что уйдет к себе в соседнюю спальню. Спать одному категорически не хотелось: хотелось тепла и почему-то (до смешного) нежности. Гарри словно почувствовал: притянул к себе, обнял, прижался губами к затылку. Так они и уснули: грустный и счастливый Снейп и Поттер в обнимку со своим личным костлявым нетопырем. Утро началось с уже привычной рвоты. — Или мы вызываем колдомедика, или я тебя обездвижу и отволоку в Мунго, — сурово пригрозил старший супруг, отирая со лба бисеринки пота, после того как дотащил Северуса обратно до кровати. Снейпу тяжело давались эти утренние закидоны организма — силы уходили, будто их никогда и не было. Он ощущал себя старше Дамблдора, Гриндевальда и Фламеля вместе взятых. Гарри нервничал, у него совсем по-детски дрожала нижняя губа. — Не надо, — устало отмахнулся Северус. — Сейчас полегчает, и схожу в Мунго. Не смертельно. — А вдруг!.. Ты же не колдомедик — всего только зельевар. — «Всего только»! Поттер, не наглей! — Я не наглею. Я… боюсь. У Северуса непривычно сжалось сердце. — Чего ты боишься, глупый ребенок? — Боюсь, что с тобой что-то случится. — (Пауза. Повисла долгая-долгая пауза, похожая на клубящуюся зловещим туманом пропасть в горах.) — Боюсь тебя потерять. Северус смотрел на Поттера. Поттер — на собственные сцепленные в замок пальцы. Стиснутые до боли пальцы — это было видно даже со стороны. Пришлось очень постараться, чтобы справиться со своим вдруг ставшим совсем хриплым голосом. — Нашел о чем переживать! Станешь молодым вдовцом — от невест отбоя не будет. Если бы взглядом можно было убить — Снейп уже совершенно точно лежал бы, пораженный Авадой промеж бровей. — Какую же чушь ты несешь, Северус! На хрена мне твои невесты, если я так запал на мужика? — Ну… Найдешь тысячи две мужиков помоложе и попривлекательней, — Снейп намеренно пропустил мимо ушей неосторожное «запал» и запальчивое «на хрена». Запал он, надо же! И на хрена, спрашивается, Поттер, ты это сделал? — Я не хочу тысячу мужиков. Дурак ты, Снейп! Северус хмыкнул. Дурак — не дурак… Что бы ты понимал в дураках, Поттер! — Так как насчет Мунго? — упертости мальчишки мог позавидовать даже нюхлер, обнаруживший под завалом давным-давно погребенное там золото. — Я же сказал: схожу. Вот еще немножечко поваляюсь в постели — и схожу. — Может, лучше вместе? — Поттер, не наглей. Поттер не стал наглеть — только посмотрел мрачно исподлобья и ушел разбираться с завтраком. Знал, что Северус, едва придя в себя, зверски захочет есть. Причем, желательно что-нибудь посолиднее овсянки. * * * Из Мунго Снейп вернулся уже под вечер, когда почти стемнело. Гарри ждал его у камина, чтобы подхватить, если на мужа снова накатит слабость. Северус злобно рыкнул, отпихнул супруга, бросил Кричеру: — Виски! — Слушай, тебе ведь, наверное, нельзя… — попытался остановить его Гарри. — Заткнись. Просто заткнись. — Северус опустился в любимое продавленное кресло, посмаковал послевкусие от глотка роскошного виски из погребов Блэков. — И прикажи подать ужин. «Прикажи!» Как будто мальчишка умел приказывать! Он даже своего омерзительного домовика просил, словно тот был ему ровней. Впрочем, Снейп давно смирился с издержками маггловской демократии в их доме. Как бы Поттер ни давал указания Кричеру – ужин оказался превосходен. Зверский голод Северуса был блистательно побежден картофелем, запеченным с сыром, тефтельками из утки и нежнейшим овощным салатом. От десерта предусмотрительный домовик воздержался – и правильно сделал: еще одного тортика измученный организм Снейпа мог и не выдержать. Под конец трапезы Северус уже натурально клевал носом. — Устал? – в голосе Поттера звучала все та же порядком поднадоевшая за последние дни забота. – Помочь тебе подняться наверх? Снейп почти зашипел от обиды. Что он, изнеженная девица из тех, кто по любому поводу падает в обморок? — Спасибо. Мое самочувствие просто превосходно. Гарри пожал плечами. — Что сказали целители? Северус несколько мгновений помолчал, вспоминая заковыристый диагноз: — Остаточная магическая интоксикация организма. — П-ф-ф! Ты же знаешь мою любовь к длинным умным словам! А если попроще? — Последствия укуса Нагайны. — Но тебя же вылечили! Снейп вздохнул: — Вылечили. Но яд из организма так и не вывелся полностью. На это потребуется не один год. Только вот заключенный нами обряд что-то там такое перекрыл в магических потоках, и очищение прекратилось. Более того, он стал накапливаться в тканях пищевода, желудка и кишечника. Гарри испуганно сглотнул. — Это опасно? — Нет, если пить зелья, которыми меня почти по самую макушку напичкал целитель Сметвик, — Северус выразительно побрякал какими-то пузырьками в карманах мантии. – И еще с собой дал. Теперь все будет хорошо. — Есть еще какие-нибудь дополнительные условия, о которых мне нужно знать? — Само собой! Как же без этого, — многозначительной ухмылке Снейпа мог бы позавидовать сам Люциус Малфой – большой мастер многозначительных ухмылок. – Было сказано, что старший супруг должен обеспечивать мне бурный секс по первому же моему требованию. — Чтобы восстановить правильную циркуляцию магии, — проницательно заметил Поттер. — Вот! Смотри: произнес умное слово и ни разу не запнулся. Можешь же, когда хочешь! Глаза Поттера потемнели: — Северус, я хочу. — Чего ты хочешь? Точнее формулируй свои желания, Поттер. — Тебя. Хочу тебя. Северус улыбнулся, как стал изредка улыбаться в последнее время: можно даже сказать, мягко – если бы кто-нибудь однажды посмел соотнести это слово с грозным профессором Снейпом: — Как будет угодно моему господину, — и наклонился к губам Гарри для поцелуя. Поцелуй тоже вышел мягким и до одури сладким, без вечно горчащей нотки отчаяния и воистину ядовитой покорности. — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри, глядя в глаза человеку, которого за год совместной жизни так и не привык называть простым словом «муж». «Супруг», которое иногда мелькало в их разговоре, звучало гораздо менее интимно и куда более напыщенно, но… С ним они как-то справлялись. – Муж мой. Северус вздрогнул, зябко повел плечами, резко выдернул Гарри из кресла. — Так мы идем наверх или будем трахаться здесь? — Наверх, — покорно кивнул плотно прижатый к его груди Поттер, словно ожидавший услышать совсем другие слова. Плевать! Северус не давал клятву оправдывать чьи-либо ожидания. В поттеровской спальне Северус неторопливо снял с себя одежду, аккуратно сложив ее на стул, и лег в постель, дожидаясь все еще путающегося в пуговицах Гарри. И дернуло же драгоценного спутника жизни именно сегодня вместо привычных маггловских футболок надеть зачем-то идиотскую рубашку в клеточку! С другой стороны… Смотреть на раздевающегося Поттера было изумительно приятно. Особенно после того, как он расправился, наконец, с рубашкой и взялся за штаны. А уж процесс снимания трусов оказался настолько захватывающим, что Северус почувствовал, как во рту скапливается слюна – будто в детстве, когда мама ставила на стол тарелку пирожков и запрещала их есть до прихода с работы отца. — Нравится? – спросил Гарри, потягиваясь всем своим восхитительным золотым от летнего солнца телом. (Когда он исхитрялся загорать? Разве что во время редких в последнее время визитов в Нору, куда Снейп категорически отказывался его сопровождать.) — Неплохо, — кажется, получилось не слишком равнодушно, но в данный момент Северус был благодарен судьбе и за такие малые милости. Не хотелось демонстрировать мальчишке свою абсолютную, почти рабскую зависимость. От его тела, от его взгляда, от его обжигающих прикосновений. От его присутствия так близко, рядом, в пределах одной комнаты, одной страны, одной Вселенной. — Хм… — ухмыльнулся Поттер, сразу став моложе на несколько лет. – А я-то считал себя совершенно неотразимым! — Кончай трепаться, — достаточно было просто протянуть руку, дернуть на себя, и это сияющее, смеющееся совершенство обрушилось на Северуса, точно золотой дождь на некую перезревшую Данаю, укрыло собой, заполнило легкие, проникло сквозь поры, зажигая внутри нетерпеливый, жадный огонь. — Мой! – прошептал довольный Гарри куда-то в шею своего младшего супруга, проходясь по ней влажным языком, заставляя запрокинуть назад голову, до боли вжимаясь макушкой в спинку кровати. «Твой», — обреченно подумал Снейп. А Поттер продолжал шептать. Даже не шептать – лихорадочно бормотать, покрывая торопливыми поцелуями его плечи, скулы, уши и – вообще немыслимо! – уродливый нос, которого Северус в такие минуты почти забывал стесняться. — Хочу тебя… всего… всего… Ты ведь мне позволишь, правда?.. Се-е-е-ве-рус?.. Снейп напрочь не понимал, почему мальчишка до сих пор спрашивает позволения использовать свое право старшего супруга – теперь, когда уже много раз получил не только просимое согласие, но и совершенно неоспоримые доказательства желанности собственных притязаний. — Меньше слов – больше дела! – хмыкнул Северус, решительно переворачивая Гарри на спину и нависая сверху. Тот покорно опустил ресницы, молчаливо соглашаясь с любым вариантом развития событий. Именно эта молчаливая покорность того, кто обладал абсолютно полной властью над ним, окончательно снесла Снейпу крышу. Он проделал губами тот же путь, что и Гарри несколько минут назад, спустился ниже, вылизал пупок, зарылся лицом во впадинку возле выпирающей тазовой косточки, дунул на черные завитки волос в паху. — Садист! – прошептал Гарри, лаская затылок Северуса, но не делая ни малейшей попытки направить движение коварного языка в нужном направлении. Северус ухмыльнулся: «Еще какой!» Продолжая двигаться вниз по телу Гарри, он покрыл поцелуями его бедра, голени, щиколотки, под ошарашенное «Ох!» обнаружил чувствительное место под коленкой, доведя возлюбленного почти до невменяемого состояния, и только тогда, сжалившись, вобрал в рот совершенно каменный и сумасшедше бархатный ствол. Наградой его действиям послужил какой-то припадочный шепот: — Я… сейчас… сейчас… Северус!.. Сволочь!.. Северус!.. С довольной улыбкой Снейп отстранился, выпустив свою добычу, потянувшись под подушку, извлек оттуда флакон со смазкой. (У них теперь по всему дому были рассованы эти в высшей мере востребованные «стратегические запасы».) — Давай… я… — слова все еще давались Поттеру с трудом. — Сам справлюсь, — буркнул Северус. – Не велика сложность! Он и вправду справился, обильно смазав себя, а потом и Гарри, который смотрел на все это шоу и, кажется, забывал дышать. Ну и затем остались сущие пустяки: крякнув от непривычной позы, перекинуть через все еще лежащего на спине старшего супруга ногу и медленно… (ме-е-едленно…) опуститься на него сверху, стараясь сдержать стон боли и сохранить невозмутимое выражение физиономии. Северус никогда не был мастером подобных поз. По правде сказать, он и решился-то на эту позу сегодня впервые – лишь потому, что внезапно ощутил: так будет правильно — одновременно доминировать и впускать в себя, подчинять и подчиняться. Полное – мать его! – равноправие. Впрочем, трудно было только в первые несколько секунд: все-таки регулярные тренировки оказываются полезны не в одном квиддиче. Мышцы уже знали, что их ждет, и не особенно сопротивлялись. Ну и собственноручно сваренная смазка делала свое скользкое дело. Покачиваясь и внутренне морщась, Северус опускался все ниже и ниже, пока не почувствовал, насколько плотно соприкоснулись их тела. (Да уж! Плотнее некуда!) И в этот момент удосужился разглядеть совершенно потрясенные глаза Поттера. Сияющие от счастья глаза Поттера. Абсолютно сумасшедшие глаза Поттера. Гарри… Зеленые, точно лесная трава на излете августа. А еще он разглядел закушенную в стараниях быть терпеливым и сдержанным губу. Это, определенно, стоило небольшой боли! И… всего остального. Проклиная свой далеко не юный возраст и непривычное к подобным физическим нагрузкам тело, Северус двинулся вверх-вниз, сначала медленно, потом – быстрее и быстрее, пока не понял, что вот-вот свалится мешком – мышцы ног категорически отказывались работать в настолько авральном режиме. «Еще судороги мне только не хватало!» — подумал он с отчаянием, разрываясь между острым желанием, скручивающимся глубоко внутри (ах, как удачно Поттер в этой позиции попадал по той самой проклятущей точке!), и невозможностью продолжать движение. Ко всему прочему, начала отчаянно протестовать правая рука, на пальцы которой Северус все это время опирался в попытке сохранить равновесие. Будто что-то угадав, Гарри очень осторожно привлек любовника к себе на грудь, давая возможность расслабиться, и медленно продолжил двигаться внутри него. Северус застонал от восхищения: так хорошо, так полно! Несмотря на изменившийся угол проникновения, наслаждение сделалось еще острее, при каждом движении поттеровских бедер прошивая сияющей молнией от макушки до пяток. Почему-то Северус почувствовал себя молодым, беспечным и невероятно желанным – и это ощущение словно и стало тем, что наконец столкнуло его за край, заставив кричать и даже, кажется, по-звериному выть от накатившего восторга. И самое прекрасное: он слышал, как Гарри кричит вместе с ним. — Ты тяжелый, — через какое-то время заметил Поттер, не предпринимая, однако, ни единой попытки стряхнуть с себя расслабленное тело любовника. — Угу, — согласился Снейп. – И жутко костлявый. — Мрак! Кормить и кормить. — Толстый Ужас Подземелий – это нонсенс, Поттер. Так же как и толстая летучая мышь. — У магглов есть такой герой – Карлсон, который живет на крыше. Маленький толстенький человечек, умеющий летать. Вроде тебя. Ты ведь тоже умеешь летать, правда? Северус заинтересованно приоткрыл один глаз (на большее его не хватило): — Карлсон… Что-то знакомое… Швед? И на чем летает этот твой… Карлсон? На метле? — Не-а, — хихикнул Поттер. – У него вот тут… — он нежно провел ладонью между лопаток Северуса, — пропеллер. А вот тут… — легкое касание между их липкими от спермы животами, — кнопка. Как у вентилятора. — Поттер, — попытался грозно рыкнуть Северус, но у него ничего не вышло — сейчас его не испугался бы даже первокурсник Лонгботтом, — ты только что сравнил меня с жирным летающим вентилятором? Мнимая обида стала отличным поводом, чтобы заставить себя сползти с зарвавшегося старшего супруга и попытаться вспомнить, куда делась волшебная палочка перед тем… как это все началось. — С самым роскошным в мире в меру упитанным мужчиной в полном расцвете сил! И он умеет летать! — Я бы предпочел, чтобы меня сравнили с Суперменом. Или с Бэтменом, — заметил Северус, который одно время в качестве отдохновения от бесконечной службы двум господам занялся изучением маггловского фольклора. Теперь он точно знал, что его страдания в маггловских кинотеатрах были не напрасны: у Гарри отвисла челюсть. — Ты!!! Завтра же пойдем в кино. Северус пробормотал Очищающее, приведя в порядок себя, Поттера и кровать, а потом ответил: — Увы. Завтра — вряд ли. Гарри отлично уловил изменения интонации, ставшей вдруг слишком серьезной для этого восхитительного совместного посторгазменного дуракаваляния. — У тебя на завтра какие-то планы? Снова нужно в Мунго? Северус сел, натянув на себя одеяло и облокотившись спиной о подушку. — Не в Мунго. — Тогда куда? («Сколько ни мучилась старушка Моргана, а все померла…») — Гарри… — осторожно начал он, понимая, что второго шанса на подобный разговор может уже не представиться – не хватит смелости. Трус! – Скажи, кто я тебе? — Ты… — Поттер внимательно посмотрел на него и тоже сел, почти касаясь обнаженным смуглым плечом. – Ты и сам знаешь. — Не знаю, — Северус постарался не смотреть на это плечо, которое ужасно сбивало с мыслей. И на надключичную впадинку. И на жилку, бьющуюся на шее. – Скажи. — Ты мой муж. — Младший супруг, обязанный «любить и повиноваться»? — Нет. Просто муж. Никаких «повиноваться». — То есть я не твоя собственность, не твой раб, не твой подопечный? Поттер подозрительно посмотрел на Северуса, который нервно теребил в руках край белого пододеяльника. — Я когда-нибудь давал тебе повод думать иначе? Иначе? По правде сказать… — Нет. — Ну и?.. — Мне надо уйти. — Насовсем? – в совершенно спокойном голосе Гарри чувствовалась самая настоящая паника. Северус поспешил его успокоить: — Нет. Что ты. Магический брак нерасторжим – я без тебя просто сдохну. — Тогда насколько? — Насколько получится. И ты не будешь меня искать. — Но ты вернешься? — Хочешь, дам клятву?.. Поттер покачал головой. — Никаких клятв. А как же магический дисбаланс? Ты же без меня загнешься. К этому вопросу Снейп успел приготовиться: — Во-первых, мы вместе уже больше года, и теперь наши магии могут вполне прилично существовать по отдельности довольно долгое время. А во-вторых, Сметвик обещал мне подобрать кое-какие зелья, стабилизирующие магию. — Значит… Ты уйдешь завтра? Северус собирался уйти завтра. Он никогда не понимал этого садистского стремления отрезать кошке хвост по кусочкам – из какой-то там сволочной жалости. Проще было одним махом убить несчастную тварь – чтобы уже не мучилась. Это он сейчас о кошках? Гарри смотрел так, словно его мир вот-вот рухнет в пропасть. Северус произвел в голове несложные расчеты, прикинул свои возможности и возможности целителя Сметвика. После головокружительного секса думать вовсе не хотелось, хотелось прижаться к своему Поттеру и захрапеть. (Поттер, зараза, с тех пор, как они стали спать вместе, иногда имел наглость заявлять, что супруг безобразно храпит.) Но решать нужно было здесь и сейчас. Потому что у Северуса оставалось не так много времени. И не только на раздумья. На все про все. Вообще. — Нет. Месяца через два-три. По обстоятельствам. Северус сразу заметил, как Поттера отпустило. Действительно: когда тебе всего двадцать, время кажется почти бесконечным, а между двумя месяцами и вечностью вполне можно ставить знак равенства. Ну и, конечно, надежда на то, что все как-нибудь обойдется. Глупая детская надежда на чудо, в которое взрослые маги, разумеется, ни в коем случае не верят. — Но, пожалуйста, не исчезай, не предупредив, — Гарри стек чуть ниже, положив голову Северусу на плечо, словно старался столь незамысловатым образом удержать его возле себя. Хотя кто может удержать Снейпа, если тот этого не захочет? У самого Темного Лорда не получилось! Но с тем, что оказалось не по силам Тому Риддлу, вполне мог справиться Гарри Поттер. Только он не хотел никого удерживать силой. Такие они, герои – до ужаса непрактичные. И хвала Мерлину за эту милость! — Хорошо, — кивнул Северус, целуя возлюбленного в макушку. Если бы с него потребовали, он дал бы даже Непреложный обет. Но у Гарри была жуткая идиосинкразия на клятвы. — Тогда завтра мы можем пойти в кино. Северус испустил громкий стон отчаяния: — Так и знал, что надо уходить сразу. — Э, нет! Ты обещал! — Обещание – не клятва. Не обет, Поттер. Всего лишь сотрясание воздуха. Можно нарушить – и тебе ничего за это не будет. Гарри не поддержал шутки. Взглянул снизу вверх потемневшими глазами и сказал просто, совсем обыденно, но у Северуса по позвоночнику пробежала ледяная волна, отозвавшаяся где-то в районе загривка: — А я тебе верю. «Зря, — подумал Снейп. – Это ты зря, мальчик». Но озвучивать свои мысли вслух не стал. Кино так кино. В конце концов, за все приходится платить. * * * Они продержались два месяца и пять дней. Тошнота исчезла, благодаря специальным зельям и мудрым советам целителя Сметвика. Раза три Северус все же бегал по утрам обниматься с унитазом, но потом довольно быстро приходил в себя, уже не валяясь бессмысленной тряпкой почти до обеда. Гарри каждый раз реагировал нервно: сидел под дверью, терпеливо ждал, когда супруг соизволит выйти, осторожно провожал в спальню, приносил мятный чай и влажное прохладное полотенце – на лоб. Осторожно массировал ступни и ладони: неизвестно почему, но этот совершенно неумелый, дилетантский массаж неизменно помогал. А может быть, дело было вовсе не в массаже, а в нежности рук Гарри и в звуке его голоса, когда он нес какую-то чушь, тщательно скрывая обеспокоенность за беззаботной болтовней. Шла к концу осень, подступала зима. Как бы ни старался Поттер проводить по возможности больше времени рядом с Северусом, тот был категорически против. Закрывался у себя в лаборатории, будто задался целью наварить зелий на сто лет вперед. Загонял Гарри по учебе – у того даже не получалось вырваться в Хогвартс на дополнительные занятия к Минерве или Флитвику, как планировалось еще совсем недавно. Отныне в жизни Поттера существовали лишь Зелья и Защита – зато в огромных количествах, что называется, «методом глубокого погружения». Словно Снейп за оставшиеся два месяца и впрямь собирался научить глупого мальчишку всему, что знал сам. Теория, которую Гарри осваивал в поте лица, обложившись фолиантами из библиотеки Блэков, перемежалась с соковыжимательной и душевытряхивательной практикой, а уж после нее обычно не хотелось не только заниматься любовью, но и жить. Но Поттер не ворчал, не качал права, не пытался отказаться от занятий, и казалось, что каждое мгновение, проведенное рядом со злющим, как мантикора, Снейпом было чем-то нужным и важным. Точно просто возможность дышать одним и тем же воздухом искупала все. Северус ждал, когда ему плюнут в рожу и пошлют… Запретным лесом. Во всяком случае, сам себя он в эти дни выносил с трудом. Характер, и без того не ангельский, портился на глазах. Настроение скакало от озверело-бешеного к слезливо-сентиментальному. (Он едва не разрыдался в кино, куда его все-таки приволок Поттер на какую-то ужасную стрелялку, когда убили отца главного героя. И едва не кинул Авадой в его вероломную возлюбленную. То-то было бы работы министерским обливиэйтщикам!) Руки Гарри по ночам стали еще нежнее, тело – ненасытнее, слова – отчаяннее, хотя, если честно, он теперь больше молчал, чем говорил. Как будто изо всех сил старался запомнить, впечатать в себя, внутрь, под кожу, запах Северуса, его вкус, его прикосновения и даже его голос. Иногда Снейп отлучался по делам почти на целый день. Гарри не спрашивал: куда? Сидел в гостиной с книжкой и делал вид, что читает. Северус не находил в себе достаточно сволочизма, чтобы вечером поинтересоваться содержанием прочитанного. Зато возвращению супруга Поттер каждый раз радовался столь очевидным образом, что становилось ясно: не очень-то он на это возвращение надеялся. К концу первого из оговоренных месяцев Снейп заменил магическое зеркало в ванной обыкновенным. И все равно старался смотреться в него как можно реже. Поттер никак не прокомментировал замену, но вообще-то не слишком расстроился — ему никогда не нравились разговорчивые стекляшки. А Северусу не нравилось собственное отражение. Тут и без чьих бы то ни было комментариев было ясно: выглядит он все более отвратно. В ход пошли зелья, ненавистный дневной сон и даже модифицированные самим Снейпом чары Отвлечения внимания. И однажды все-таки пришлось признаться самому себе: дальше тянуть некуда. Ибо изменения необратимы, и скоро у Поттера появится возможность не только их увидеть, но и, так сказать, собственноручно осязать. Снейп почувствовал, как возвращается подзабытая, казалось бы, тошнота. Принимать решение требовалось сейчас — или не принимать никогда. В этот день он навел порядок в лаборатории (чтобы не оставить Поттеру каких-либо взрывоопасных «подарочков»), все сваренные за последнее время зелья поделил на три части: меньшую отнес в Мунго целителю Сметвику, по просьбе которого экспериментировал с некоторыми лечебными составами; две других получились почти одинаковыми. Вторую порцию Северус расставил по полочкам, тщательнейшим образом подписав, чтобы в случае чего Поттер мог быстро найти необходимое. А оставшиеся сложил в свою собственную походную аптечку — пригодятся. Еще бы! При его-то развеселой жизни! Обязательно пригодятся! Уходить не хотелось. Хотелось поплакаться Гарри, попросить у него прощения, вызвать очередной приступ геройства и самопожертвования, а потом всю дорогу терпеть жалостливо-презрительные взгляды и неотвратимый скандал в прессе. Нет уж. Решил так решил. Он не стал устраивать из прощания шоу (по правде сказать, у него не осталось на это сил). Всего лишь дождался, когда Гарри вернется от Уизли, к которым Северус сам же и выпнул его нынче утром, прошипев: «Ты стал похож на тень. Проветрись». И на вопрос: «Ужинать будем?» — ответил: «Я ухожу». — Что? У Поттера был ужасно нелепый вид. Смешной и нелепый. И, наверное, жалкий. Однако смеяться не хотелось. Северус скрипнул зубами: — Ты просил не исчезать, не предупредив. Я предупреждаю: сегодня. — Северус! — Гарри! Я все еще твой муж и взрослый свободный человек? — Д-да. Ох, как же Поттеру хотелось сказать: «Нет»! И даже не сказать, а злобно рявкнуть. Но стараниями дорогого Альбуса у мальчишки имелся самый настоящий пунктик насчет каких-либо принуждений. А еще присутствовала просто патологическая честность. Гарри не сел на диван или в кресло, так и остался стоять, подпирая стену лопатками (Северус почему-то ужасно любил их гладить по ночам. Ему тогда казалось, что у любовника вот-вот прорежутся крылья. Что за сентиментальные глупости!..) И Северус тоже не садился — стоял перед ним, чувствуя себя чем-то вроде уродского авангардного монумента несбывшимся надеждам. — Ты не будешь меня искать. Это прозвучало не как просьба, не как приказ — как спокойная констатация факта. Словно Северус и мысли не допускал, что можно поступить по-другому. У Гарри на виске дернулась жилка, и губы он сжал почти отчаянно, но тем не менее нашел в себе силы кивнуть: — Я помню. Но и ты помни, что обещал вернуться. Северусу хотелось сказать напоследок что-нибудь нежное. Что-нибудь такое… Поцеловать напряженный рот, провести пальцами по покрытому колючей вечерней щетиной подбородку, шепнуть: «Останови меня». Но… Он не посмел. Струсил. Вместо этого только привычно скривился и уронил: — Само собой. Куда же я без твоей магии. Поттер вздрогнул, как от удара. «Снейп, ты — подонок. — Я знаю». Впрочем, так было лучше: никаких слез, никаких истерик, никаких сожалений. Последнее, что мальчишка запомнит, будет это холодное: «Куда же я — без твоей магии». — Приятно осознавать, что тоже могу на что-то сгодиться. Надо же! Кто-то научился держать удар! Похвально. Уже левитируя свой сундук к дверям (не было желания светиться адресом через камин или оставлять аппарационный след — порт-ключ в плане конспирации все-таки надежнее), Северус обернулся через плечо: — Не вздумай прекратить занятия! Завалишь экзамены — считай, что наш уговор отменяется. Это было ужасно глупо и нелогично (ведь буквально минуту назад поминал про магию), но пусть разобиженный Поттер сам придумает обоснование и логику словам своего младшего супруга — у него на это будет очень много времени. — То есть… ты не вернешься… до лета? А вот теперь он снова стал мямлить и заикаться!.. — Я не знаю, когда вернусь. (Все Снейп отлично знал — просто напускал тумана. Чем больше тумана, тем лучше. В тумане так легко можно спрятаться, и не только от Поттера — даже от себя самого. А еще в нем можно заблудиться. Как повезет.) — Возвращайся. Я… Северус не стал дожидаться окончания фразы: что там еще «Я»? «Я буду ждать»? «Я не хочу, чтобы ты уходил»? «Я тебя…»? О нет! Все что угодно, но не это! Он резко взмахнул рукой и вышел за дверь. Сзади Гарри тихо сказал: — Удачи. Сразу за порогом осень хлестко ударила по лицу холодным дождем — точно отвесила оплеуху. Северус даже не поморщился — заслужил. Он все заслужил. Ты хотел свободы? Можешь теперь есть ее ложками. А уж ложек тебе судьба еще отсыплет. По полной.