My elder brother

Больница Зайдя сюда, я сразу же почувствовала странное ощущение пустоты, будто бы все коридоры, стены, даже персонал － будто ото всех веяло одним запахом. Сырым, лишающим кислорода и всякой надежды запахом… Смертью. Все, как мне казалось, тут пахнет безнадёжностью, даже сами молчаливые стены кричат об этом. — Простите, — обратилась я к первой же медсестре, забежав в больницу впереди Алекса. — В какой палате лежит Элизабет Джонсон? — спросила я быстро. Женщина тут же опустила взгляд вниз и, перевернув несколько листов, подняла взгляд на меня. Затем она чуть помедлила, я же в непонимании ждала ответа. — Ее сейчас оперируют, — строго произнесла женщина, зохлопывая журнал, а я от холода в её голосе нервно сглотнула и отошла на несколько шагов назад. — Можете подождать в коридоре, — зачем-то добавила женщина, хотя я уже отошла от неё, направляясь дальше. Будто все плохое случается только со мной и людьми, которых я люблю. Пройдя дальше по коридору, я села на последнее сидение, откуда начала смотреть на плотно закрытую дверь, за которой ничего не было видно. Лишь яркая красная табличка над дверью: «Реанимация». Я пыталась не плакать, пыталась держать себя в руках, говоря себе, будто бы внушая, что ничего плохого не случится. Ничего и не могло с ней случиться, это ведь мама… Вспоминая наш последний с ней разговор, － или же почти ссору, － и то, как я говорила о ней минут двадцать назад, я закрыла лицо своими холодными, как никогда, ладонями и тихо заплакала. Ощущение некой дрожи в теле － наверное, я на грани эмоционального срыва или паники, от чувства вины за то, что случилось с ней. Но это даже глупо, ведь моей вины в этом нет. Наверняка она хотела уехать… Посидев несколько минут, уткнувшись лицом в ладони, я чувствую, как чья-то рука ложится мне на плечо. Вздрогнув, я тут же поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Алексом: он сидит совсем рядом, с каким-то непонятным то ли сочувствующими, то ли говорящим о безнадёжности ситуации взглядом, и смотрит на меня. В его взгляде было нечто, исходя из чего я могла предположить, что он знает гораздо больше, чем я. — Бессмысленно сидеть и плакать, Амели, — произнёс с каким-то холодом в голосе парень, все тем же взглядом смотря на меня. — Что с ней произошло? — спросила я, утерев слёзы тыльной стороной ладони, и направила взгляд в сторону реанимации. — По дороге домой в неё врезался грузовик, — произнёс с какой-то тяжестью Алекс, будто бы не хотел вовсе вспоминать или говорить. — Машина лишь слегка помялась, но она сильно ударилась головой. Этого хватило для кровоизлияние и… — вставая с места произнёс Алекс более тихим голосом, устремляя взгляд своих серо голубых и казалось бы, усталых глаз в кафель белого пола. От его слов я будто бы слышу стук в груди, будто бы его слова осколками бьют мне в сердце. — О Господи, — я вновь закрываю лицо, поджимая и чуть кусая губы, чтобы не расплакаться. Чувствую странное покалывание в груди. — А если она не… — начинаю я, в свою очередь встав с места, и перевожу наверняка размазанный тушью взгляд на брата, Останавливаюсь на полуслове, стараясь быстро затушить ту странную и страшную мысль в своей голове. Просидев несколько минут, я замечаю, что доктора неспешно покидают операционную. － Доктор, — тут же зову его я, отходя от Алекса. Мужчина тут же смотрит в мою сторону, снимая с лица повязку, и начинает направляться в нашу сторону. — Как мама? — спрашиваю я, быстро смахнув с глаз пелену слез. Нет, в этот момент я в мыслях молила бога, чтобы… — Она в тяжелом состоянии, — произнёс мужчина, недоверчивым взглядом оглядев меня с Алексом. Я же от его слов беззвучно ахнула. — Но жизни ничего не угрожает, кровотечение остановилось и… — начал мужчина с более ясным взглядом и менее угнетающим тоном голоса. — Когда её можно забрать домой? — спросил тут же Алекс, перебивая мужчину на полуслове. А я обернулась, непонимающим взглядом смотря на него. Нет уж, он ведёт себя очень странно. — Неделю или же десять дней она пробудет здесь, — произнёс мужчина, отчего я мысленно вздохнула. — Но мы не можем гарантировать того, что кровоизлияние вновь не… — начинает доктор, поднимая тежялый взгляд на меня, что заставляет меня нервно сглотнуть, в понимании, что ситуация не станет лучше. — Можно её увидеть? — с долей надежды спрашиваю я, смотря на мужчину. Мне очень хочется её увидеть, в крайнем случае, я просто не смогу заснуть, если не попрошу прощения или же хотя бы не увижу мать. — Боюсь, сегодня никак, — кратко отвечает мужчина, поджимая губы. Я же понимающе киваю, все же сдерживая слёзы. Дома, зайдя в свою комнату, я тут же остановилась, заметив, что Алекс зачем-то подошёл к моему шкафу и начал выдвигать полки. — Что ты делаешь? — спросила тут же я, подойдя ближе к кровати. — Собираю твои вещи, — произнёс он как-то безразлично, а затем вытащил из-под кровати небольшую дорожную сумку, в которую я складываю вещи, когда еду гостить к бабушке в соседний город. — Мы куда-то едем? — спросила я, подойдя к брату, непонимающе смотря на него. — Ты － да, — произнёс он сухим, каким-то спокойным голосом, что не могло меня не волновать. — Собери свои вещи, пожалуйста, — снова сказал он, посмотрев на свои наручные часы. С каждым моментом все становилось странее, и не могло не настораживать меня. — Я никуда не еду, Алекс. Я вспылила и многое могла сказать… — начала я, покачав отрицательно головой, тут же вспоминая, что больше часа назад я хотела начать собирать вещи и уехать куда-нибудь, лишь бы не оставаться в этом доме с этим чудовищем. — Ты ведь хотела уехать, помнишь?  — более настойчиво произнёс Алекс, смотря на меня чуть наклонив голову в бок. — И ты был против, — в свою очередь ответила я, чуть при поднимая от удивления брови. Нет, что-то не то происходит в этом доме и с его жителями. — Что-то изменилось с тех пор? — спросила я непонимающе, подойдя чуть ближе к парню. — Думаю, ты уже взрослая, чтобы самой решать, — произнёс неожиданно мой брат, отчего я, в свою очередь, сильно удивилась. Ну, где ещё такое услышишь? — Миссис Беттс не будет против, чтобы ты пожила у неё пару месяцев, — говорит Алекс, ближе подходя ко мне и протягивая сумку. Я же не свожу удивлённый взгляд с лица Алекса. У меня что, галлюцинации? — Пару месяцев? — удивлённо переспрашиваю я, поморгав несколько раз. Ситуация становится более сложной и более странной, мне это не нравится. — Это ведь эгоистично, я не могу оставить маму, тебя, да и отец начнёт меня искать, и… － начинаю вновь я, чувствуя, как от этой нагнетающей атмосферы мне становится не по себе. Почему он, чёрт побери, так настаивает? — Только не нужно делать вид, что тебе не все равно, — как-то грубо произносит Алекс, посмотрев на меня с каким-то нетерпением или даже раздражением. Я замираю от его слов, не понимая, откуда в нем столько холодности или же безразличия. — Да что с тобой такое, Алекс? — уже не в силах говорить спокойным голосом, я повышаю голос, в растерянности смотря на Алекса. Тот все глядел на меня тем же непонятным взглядом, а я чувствовала, как слёзы обиды текут по щеке. Я не в силах выдержать такое давление. — Я понимаю, ты огорчен из-за мамы, но, пожалуйста, не стоит винить меня во всем, — говорю я, чувствуя, что этим самым я делаю только хуже. Он лишь смотрит меня тем же взглядом, заставляя чувствовать себя виноватой, что, возможно, в какой-то степени и правда. — Господи, почему ты такая упертая, Амели? — с раздражением спрашивает темноволосый, устремив на меня взгляд. Я в непонимании сдвигаю брови к переносице. Я никогда не видела, чтобы он был так раздражен моим присутствием, или вообще, когда я его раздражала? — Тебе так трудно собрать вещи и выйти из этого гребанного дома? — повысив голос спрашивает меня Алекс, и подходит ближе. Он кажется мне сейчас совсем не моим братом, а каким-то посторонним парнем, с которым у меня случайно начался конфликт. Чувствуя, как мои губы начинают трястись, я пытаюсь сдержать слёзы. — Или мне придётся сделать это силой? — в добавок спрашивает он, тем самым просто убивая меня с каждой секундой. Нет, это не мой брат, он слишком жестокий для Алекса. — Ты так хочешь, чтобы я уехала? — уже в слезах спрашиваю я, все же смотря на Алекса, пытаясь понять, за что он так ведёт себя со мной. То ли винит меня в том, что произошло с мамой, то ли пытается призвать ко мне совесть и заставляет вспомнить, какой егоисткой я была, пытаясь уехать отсюда. Или вправду просто хочет, чтобы я уехала? — Почему ты так ведешь себя со мной? — почти срываясь на крик, спрашиваю я, чувствуя себя виноватой во всем. Хуже, чем чувствовала себя в больнице. Будто бы я во всем виновата, будто бы теперь и Алекс меня ненавидит, помимо родителей. — Может, потому что я тебя видеть не хочу, — произносит тут же Алекс, так же повышая на меня голос. В его голубых, казалось бы стеклянных глазах я вижу только какую-то степень холодного безразличия. Таким же взглядом он меня и одаривает. В тот момент я почувствовала, будто бы он меня и вправду ни за что ненавидит. От таких слов я задержала дыхание и как-то беззвучно ахнула. Кажется, это самое худшее, что я могла услышать, и уж точно самым неожиданным было услышать это от него. В ту секунду, без каких-либо раздумий, злость и какая-то слишком глубокая обида одолели меня, и я, поддавшись вспышке гнева, ударила его по щеке. Спустя несколько секунд я все-таки поняла, что наверняка ударила его довольно сильно. Он стоял так, смотря вниз несколько секунд, а затем поднял на меня взгляд, уже будто бы совсем другой. Почему-то мне стало сразу обидно, но сожалеть я об этом не спешила － своим поведением он этого заслуживал. — Прости, — произносит Алекс уже спокойным голосом и смотрит на меня каким-то другим взглядом, будто бы сожалея о сказанном － что меня удивило, или же я этого не ожидала. — Я не это имел в виду, — произносит он снова. — Не нужно, — тихо произношу я, почему-то опуская взгляд на пол, чувствуя, как в один миг в доме стало безмолвно тихо. — Ты хотя бы сказал правду, — говорю я, ощущая как холодные слёзы застывают на щеках. Затем, покачав головой, и не поднимая взгляд на Алекса, я разворачиваюсь, чтобы выйти из этой комнаты. — Это моя вина, — говорит он громко, чтобы я слышала, когда я дергаю ручку двери на себя, чтобы открыть её. Тут же останавливаюсь, непонимающе сдвинув брови к переносице, но не оборачиваюсь － смотреть на Алекса не могу. — То, что случилось с матерью, это моя вина, — говорит Алекс уже более притихшим голосом. За спиной я слышу его шаги, но все еще стою, придерживая дверную ручку. — О чем ты говоришь? — невытерпев этих слов, я тут же поворачиваюсь корпусом и встречаюсь с парнем взглядом. Смотрю на него со сдвинутыми к переносице бровями. — Если это чувство вины, мне все равно. Продолжай винить себя сколько душе угодно, — говорю я каким-то жёстким и непривычным для себя тоном, опустив голову вниз. Все же не могу на него смотреть, я слишком зла, и в то же время чувствую, что заплачу от обиды. — Ты не поняла меня, — еще более тихим тоном говорит Алекс. Я пугаюсь его словам, из-за чего тут же поднимаю голову, хоть и нехотя. лунный свет лился из окна, тем самым освещая комнату, и я могла разглядеть его черты лица. — Есть вещи, о которых ты не знаешь, — дополняет он, в чертах его лица мелькает что-то неуловимо непонятное мне. — Я не понимаю, что ты хочешь сказать, — медленно протягиваю я слова, все же смотря на брата с толикой подозрения или даже недоверия. Последовавшее молчание обрекло мой разум на раздумия. Я не понимала, что не так и какое отношения к произошедшему имеет Алекс. — Алекс, — позвала его я после минутной тишины, делая несколько шагов вперёд и вглядываясь в его задумчивые черты. Тот сразу же поднял голову, взглядом пробежавшись по моему лицу; обеспокоенность была видна в его глазах. — Думаю, тебе нужно узнать кое о чем, — говорит Алекс, быстро облизнув губы, все таким же непонятным и протяженным взглядом глядя на меня. — О чем я не рассказывал тебе ранее, — с каждым его словом я понимаю, что за этим кроется что-то страшное. — О чем же? — с нетерпением в голосе переспрашиваю я, чувствуя с каждой секундой волнение, а неуверенность в голосе и эмоциях Алекса меня пугала. — Боюсь, ты никогда не сможешь простить меня за это, — произносится как гром среди ясного дня. В ту же секунду я почему-то робею то ли от удивления сказанным «громким словам» парня, то ли от неприятности всего происходящего. — Не прощу за что? — спрашиваю я, все чувствуя, как нетерпение усиливается во мне, заставляя нервно сжимать пальцы рук. — Машину Элизабет подрезали, — слышу я тут же ответ, заставивший меня нервно сглотнуть и отступить на шаг назад, непонимающим взглядом уставившись на него. — И я ответсвенен за это, — говорит он тихо или даже почти не слышно, будто бы повторяя мысль в слух. — Подрезали… то есть, это не случайность? — говорю я, не в силах поверить сказанному, а затем отступаю к стене, чуть касаясь её холодной поверхности. Мой вопрос, или скорее утверждение, остаётся без ответа. — И как ты с этим связан? — спрашиваю я, непонимающе нахмурившись. Затем поднимаю глаза на Алекса, что стоял неподвижно, с опущенным взглядом － лица я его не видела из-за отсутствия света. Тот слегка покачнулся и, оступив, сел на софу, стоящую возле окна. Я дожидалась ответа и боялась его не получить. Знать половину ответа ещё хуже, чем вовсе о нем и не знать… — Алекс? — вновь в нетерпении позвала его я. Мой голос, казалось, поддавал меня, я чувствовала, как он начинал дрожжать. Я сделала несколько шагов к Алексу, что сидел, с опущенным взглядом. — Помнишь, ты говорила мне не связываться с плохими парнями? — спросил почему-то Алекс, после слов которого я услышала горькую или, скорее, нервную ухмылку, из-за чего и вздрогнула. Подойдя ближе, я села рядом с Алексом, после чего молчание прервалось. — Получилось, что именно так я и сделал, — произнёс он, все так же сидя с опущенной головой. Как я позже заметила, он смотрел на свои руки. － То есть… Это те твои друзья? — спросила я тут же, с желанием поскорее нарушить образовавшееся молчание, хотя сама до дрожи боялась своего вопроса. — Да, бывшие, — кратко отвечает Алекс, все еще понурив голову. Я не в силах понять, что именно он сейчас испытывает, наверняка чувство вины. — Но виноват в этом я, — произносит вновь он таким же голосом, из-за чего мне внезапно становится не по себе. — Но почему… — начинаю я, а затем замолкаю, ощутив приступ паники. — Почему они покушались на маму? — спрашиваю я, беря на себя смелость и попутно соображая, как все это взаимосвязанно. — Я должен был сделать кое-что для них… — произнёс Алекс, внезапно посмотрев в мою сторону. От его взгляда внутри что-то щелкнуло. — Кое-что…? — спросила я, сдвинув брови на переносицу, ощущая как мой голос дрожит от волнения. Не может быть, чтобы он делал что-то криминальное. — Что-то незаконное? — снова начала я, ощущая, как нагнетается атмосфера, а брат ничего и не хотел говорить толком. — Уже не имеет значения, Амели, — более резко прервал меня брат, из-за чего я сглотнула, в непонимании смотря на него. — Я сказал, что не могу, но они начали мне угрожать, и… — Алекс встал с места, глядя на меня с какой-то надеждой на понимание. Его тёмные глаза блестели в лунном свете, лишь непонятно от слез ли это. — Ты должен был сделать все, что нужно, но не подвергать опасности маму, — говорю я, резко переменившись, и сама не понимаю, с чего я ухватила такую агрессию. Только спустя пару секунд понимаю, что сказала очень эгоистичную чушь. — Мне очень жаль, Амели, — говорит он на выдохе. Казалось, что он нервничает больше меня. — Но прошу, уезжай, — говорит тот, почёму-то резко беря меня за запьястья рук. Я в непонимании смотрю на него несколько секунд, не моргая, а затем вырываю руки. — С какого черта мне уезжать, Алекс? — уже более громко спрашиваю я, непонимающе глядя на брата. Он же, в свою очередь, опускает взгляд. — Оставить маму на твоих дружков? — спрашиваю уже со злостью я, отрицательно кивая головой. — Я позабочусь о ней, обещаю, — говорит Алекс, все же смотря на меня тем же взглядом. Я лишь хмыкаю, осознавая, во что он или точнее мы вляпались. — О нет, я вижу, как ты о ней заботишься, — произношу с горечью я, и с некой долей злости смотря на брата. — Пойми, Амели, ты в опасности, как и я, как мама… — произносит спокойно Алекс, подходя ко мне ближе. Я же свожу брови к переносице, осознавая, что с каждым моментом моя жизнь становится более разнообразной. — Это не мои проблемы, — говорю я, перебивая брата, и замечаю непонимающий взгляд на его лице. — Решай их сам, я никуда не уеду без мамы, — говорю я, еще больше хмурясь, а затем отступаю назад с решимостью. — Амели, пожалуйста, — начинает Алекс каким-то спокойным или же сдержанным голосом, а потом останавливает меня за руку. — Не трогай меня, Алекс, — резким движением вырываю я руку, понимая, что не хочу ни видеть его сейчас, ни разговаривать с ним. － Не трогай меня, － произношу я, поднимая руки и кидая последний взгляд на брата. Быстрым шагом я направляюсь к двери, откуда на пол в мою комнату лился мягкий свет из коридора. Я торопливо иду по лестнице, ощущая холодные слёзы на щеках, и не понимаю, что происходит: почему моя жизнь постепенно рушится, день за днём происходит какое-то несуразное дерьмо, за которое приходится расплачиваться мне или моим родным. Иду по холодной, полупустой улице, ощущая как холодный ветер будто бы пронизывает каждую клеточку моего тела, заполняя кислородом мои лёгкие. Этот город, эти улицы － мне это так противно. Каждая деталь тут напоминает мне о нескончаемой чёрной полосе в жизни, наполненной чередой неудач и падений. Я не знаю, куда иду, но всеми фибрами своего тела ненавижу это место, чувствую, как мои ноги сами торопятся подальше убраться с территории этого проклятого дома. Пару месяцев назад я и не могла себе представить, что моя жизнь превратится в такое скопление проблем и станет для меня самой безвыходной ситуацией. Да-да, безвыходной. Я ведь не могу, не имею право просто так все это оставить и уехать в другой город, как мне предложил Алекс. Я не могу бросить маму и Алекса… Несмотря на то, что сделал мой непутевый брат, я все же таю надежду, что ничего криминального он не совершал, и всем своим сердцем забочусь о нем, хоть и не хочу с ним даже пересекаться. Не зная, где лежит мой путь, я тут же останавливаюсь, увидев перед собой высокое здание с неоновой вывеской, которая раньше не попадалась мне на глаза, или же я просто обходила его, стараясь не останавливаться в таких местах. Это был бар, куда наверняка нескончаемым потоком поступали люди, и наверняка это место славилось тем, что некоторые индивиды, так скажем, «толкали дурь». Утерев заплаканное и перемазанное тушью лицо рукавом кофты, я тут же шагнула в сторону бара, все же остерегаясь взглядов незнакомецев и пытаясь от них скрыться. Открыв дверь, я сразу же почуяла дым, такой застоялый и непривычного аромата. Я закашляла, хотя он и был весьма приятным. — Я могу вам помочь? — спросила какая-то девушка, как позже выяснилось, темнокожая, приятной наружности. В другой ситуация я бы взяла смелость сказать, что та являлась администратором, но, боюсь, в таких заведениях не занимают такой должности. — Эм… Я тут хотела, — начала я, почему-то почувствовав какую-то нерешительность перед обладательницей весьма строгой наружности. — Просто пришла посидеть здесь, — честно призналась я, чувствуя, как мой голос подкашивается, а затем подняла свой взгляд на женщину. — Совершеннолетняя? Мне проблемы не нужны, — спрашивает она, каким-то оценивающим взглядом смотря на меня. Я тут же сглатываю, не понимая, что делать: соврать или нет. — Все в порядке, Лори, — тут же слышу я за спиной женщины знакомый чуть хриплый голос. — Она со мной, — повторяет тот, а затем подходит ко мне. В свете неонового свечения я узнаю очертания лица Дилана, отчего озоряюсь улыбкой. Женщина тут же кивает Дилану и, обойдя его, куда-то направляется. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю тут же я, с полуулыбкой смотря на Дилана. Все-таки я была рада увидеть знакомое лицо в таком незнакомом месте. — Такой же вопрос к тебе, — произносит темноволосый, в свою очередь, озоряясь загадочной улыбкой. — Тебя то тут я вовсе не ожидал, — говорит Дилан, приподнимая брови, я же почему-то чувствую лёгкое смущение или стыд. Нет, вдруг он подумал что-то не то?.. — Я просто… Поссорилась с братом, — отвечаю честно, проходя вместе с Диланом в дальнюю часть зала, где, как оказалось, меньше людей. — Я ослышался? — с усмешкой на лице спрашивает парень, найдя нам свободный столик и проходя туда. — Почему тебя не было на выпускном? — спрашиваю тут же я, почему-то желая сменить тему и не затрагивать Алекса. — Я думал, так будет лучше, — произносит со вздохом Дилан, садясь на диванчик, а я непонимающе смотрю на парня, удивляясь его словам. — Лучше для кого? — спрашиваю я, садясь рядом с парнем. Тот тут же поворачивает лицо ко мне, и я замечаю, что он весьма симпатичный. Тёмные, как у Алекса, волосы (только у Дилана они короткие), карие глаза, смотрящие с какой-то детской улыбкой, вздернутый небольшой нос и губы красивой формы. Странно, я раньше не замечала, что он обладает весьма симпатичной внешностью, хотя мне это и не нужно было. — Для нас обоих, — говорит он загадочно, а потом поджимает в досаде губы, увидев подходящую к нам официантку и протягивающую что-то вроде меню. — Текилу с водкой, — произносит смело Дилан, из-за чего я чуть ли не поперхнулась воздухом. — А тебе? — спрашивает парень, переводя взгляд в мою сторону. — Мне… Наверное, то же самое, — быстро отвечаю я, не подумав. Все же я не знаю, что принято пить, и ориентируюсь на Дилана. — Видимо, ты сильно расстроена чем-то, — говорит с грустной ухмылкой парень, смотря на меня. Я поднимаю на него взгляд и замечаю в нем что-то грустное. — Проблемы с отцом, мама попала в аварию, ссора с братом, — говорю я, отрицательно качая головой, а затем поджимаю губы вниз. — Прости, я и не думал, — говорит тот, коснувшись рукой моего плеча. Я тут же поднимаю на него взгляд, а Дилан, сообразив, убирает руку. — А что у тебя? — спрашиваю я, смотря на собеседника, чуть приподняв брови. — Не с проста ведь ты заказываешь текилу с водкой? — спрашиваю я, почему-то улыбнувшись своей мысли. Дилан тут же заливается смехом, затем переводит на меня взгляд. — Поверь, у меня всегда так, — кратко отвечает тот и тут же замолкает. — Вот и наш заказ, — говорит он, кивая на два средних стакана со льдом, стоящих на нашем столике. Надо же, я и не заметила, как их принесли. Тут же взяв в руку стакан, я подношу его к губам и ощущаю во рту холодную жидкость. В начале было приятно, но затем я чувствую какую-то желчь с ядовитым вкусом, когда делаю первый глоток. Тут же начинаю кашлять, ощущая, как воздуха не хватает в лёгких. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Дилан волнующимся тоном, пододвинувшись ко мне ближе. — Я… в полном, — отвечаю я, сразу же ощущая, как тело стало каким-то лёгким. То ли от текилы, то ли… нет, точно от текилы. — Даже лучше, — добавляю я, усмехаясь своим же словам. Затем останавливаюсь, смотря на стакан, и думаю про себя: видели бы меня родители или брат, интересно, что бы они сказали. Хотя, впрочем, не важно. Именно эти люди довели меня до такого состояния. Затем я делаю ещё один глоток, затем ещё один, слышу слова Дилана не налегать, но не могу остановить себя. Почему-то алкоголь мне понравился, хотя в жизни я питала к нему глубокое отвращение. — Ты точно в норме? — спрашивает Дилан почему-то, и я в очередной раз утвердительно киваю головой, улыбаясь его словам. Странное чувство, будто бы мне стало теплее. То ли от алкоголя, то ли это место на меня так действует. Я ощущаю, как голова становится тяжёлой, и будто предметы расплываются. Я не ощущаю никакого давления. Свет неоновых лампочек начинает неприятно действовать на меня, отчего я ощущаю, как покалывает голова. Затем, отпивая все содержимое стакана, я параллельно вижу, как Дилан повторяет то же самое. Музыка слышится громче, отчётливее, такое чувство, будто бы раньше я не обращала и вовсе внимание, что тут играет музыка. Люди танцуют под свет неона, льющегося откуда-то с высокого потолка здания. Мы долго говорили с Диланом, о чем － я, по правде, не могу сказать. По той простой причине, что просто в какой-то момент я почувствовала, как меня тянет его поцеловать, но, в конце концов, я не осмелилась. Дилан сделал первый шаг, и наши губы соприкоснулись. Я не была в курсе всех тонкостей поцелуев и просто продолжила целовать его, пока он не углубил поцелуй. Как-то странно, в одно время и пугающее, и приятное ощущение. Затем я почувствовала его руки на своей талии. Они были такими тёплыми, что я невольно подалась вперёд, а музыка в клубе стала ещё громче. Я даже перестала слышать свои мысли от этого шума. Странное чувство нехватки кислорода в лёгких посетило меня, хотя я и не стала прерывать поцелуй. Мне было даже приятно и комфортно… но осознав, что я осталась без кофты, я тут же опомнилась, резко прервав поцелуй. Опустив глаза, я заметила, что сижу в одной майке, а кофта валяется где-то рядом, из-за чего тут же свела брови к переносице, мысленно думая: «Что за херню я творю?» — Все в порядке? — спросил меня Дилан, одной рукой держа меня за талию, а другой за подбородок. — Да, то есть… — начала я, сомкнув и разомкнув губы, будто бы опомнившись от какого-то сна или, скорее, кошмара. — Нет, нет, нет, — тут же произношу я, резко убирая руки Дилана с талии и вставая с дивана. — Что мы делаем? — спросила я будто бы себя саму, непонимающе смотря на парня и хмуря брови. — Если хочешь, мы можем поехать куда-нибудь… в другое место… — начал Дилан. На его лице я могла разглядеть виноватое выражение, но в этот момент мне хотелось его четвертовать. — Поехать? — в непонимании переспрашиваю я, сдвигая брови. — Я никуда с тобой не поеду, Дилан, — говорю я, смотря на парня, и отхожу от столика. — Что с тобой, Амели? — спрашивает непонимающе Дилан, тут же останавливая меня. — Я пьяна, Дилан, — говорю я, в непонимании оглядываю его и тут же сглатываю, ощущая неприятную горечь во рту. — Я иду домой, — отрезаю более громким тоном, из-за чего вижу ещё более удивленное выражение лица Дилана. Голова сильно кружится, а противный и душный запах табака и дешёвых духов неприятно дурманит мысли, будто бы я даже не в состоянии здраво мыслить. Боже, что я делаю. Открыв дверь клуба и выйдя на улицу, вновь ощущаю спасительную дозу свежего воздуха, что был так необходим для моих лёгких. Все больше стемнело, пока я отсиживалась в клубе, и значительно похолодало. Колючий ветер мигом заставил меня поежиться. Затем я опускаю взгляд на плечи, тут же вспоминая, что кофту я оставила в клубе, и сейчас нахожусь в обыкновенной белой майке, из-под которой высвечивается чёрный лифчик. Мда уж, холодный осенний ветер меня не щадит. Я же не думаю возвращаться в бар и быстрым шагом иду в сторону шоссе. Оттуда постараюсь доехать домой, и если меня не собьет машина － плюс балл к моей удаче. Смотрю на наручные часы и тут же подмечаю, что я отсутствовала полтора часа или даже больше, из-за чего ускоряют шаг. Представляю, что ждёт меня дома: разгневанный отец, который на этот раз точно убьет меня, непощадив. Посчитав, что я позорю его фамилию. В небе не горели даже звезды, казалось, что и луна куда-то подевалась. Лишь высокие уличные фонари освещали мне дорогу. К счастью, машин почти не было: в это время и в этой части города их много не проезжает. Ворота открыты, так что не нужно никуда перелезать. В гараже пусто, а рядом с домом стоит чья то машина － не могу понять, чья она: Алекса или отца. Подойдя к крыльцу, я замечаю, что в доме горит свет, и с надеждой дергаю за ручку двери, молясь, чтобы отца не было дома. Открыв дверь, в прихожей я не замечаю никого. Моё внимание привлекает связка ключей, что лежат на стеклянном столе рядом с окном. Добравшись до гостиной, я тянусь включить свет, но не успеваю пересечь и половины комнаты, как свет резко включается, и я вскрикиваю от неожиданности. Резко поворачиваюсь и замечаю Алекса, стоящего у входа в комнату, вероятно, он вошёл сюда с другой части дома. — Слава Богу, это ты, — говорю я, выдохнув, с облегчением глядя на брата, хотя его лицо было слегка суровым. — Амели, где ты была? — с этими словами парень подходит ближе. Я же чувствую лёгкое головокружение, будто бы меня качает в сторону. Закатываю глаза, подмечая, что Алекс будет расспрашивать меня вопросами, на которые я не смогу ему ответить. — И где, чёрт побери, твоя одежда? — непонимающе смотрит на меня брюнет, сводя брови к переносице. У меня же почему-то начинают слипаться глаза, тянет ко сну. — Я была у подруги, наверное, кофту у неё и оставила, — быстро проговариваю я, смотря на Алекса, точнее, пытаясь смотреть ему в глаза, держась за спинку стула рукой, чтобы случайно не покачнуться. — Ты что, пьяна? — удивленно спрашивает темноволосый, ещё ближе подойдя ко мне. Я же чувствую приятный аромат его парфюма. — Нет, — быстро отвечаю я, опустив взгляд на пол, все же чувствуя на себе пристальный взгляд тёмных глаз. — А это допрос? — спрашиваю я, поднимая взгляд и встречаясь с темными глазами парня. Боже, они всегда у него такие красивые? — Просто интересно, с кем же ты провела весёлых два часа, — произносит Алекс с какой-то странной усмешкой, поворачивая голову на бок. Я чувствую в его словах колкость, тут же привычно хмуря брови. — На что ты намекаешь? — спрашиваю прямо, боясь того, что подумает обо мне старший брат. — Я была с подругой, у неё дома, ты доволен? — спрашиваю я более грубо, смотря на Алекса хмурым взглядом. — Да, вот только помада у тебя размазалась, — произносит он, усмехнувшись, затем касанием холодных пальцев неспешно утирает угол моих губ. Я злюсь и убираю его руку. — Не тебе решать, с кем я и как провожу время, братец, — чуть грубо отвечаю я, сделав попытку обойти Алекса, но тот хватает меня за запястье и поворачивает к себе － я в паре сантиметрах от его лица. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, понимаешь? — ровным, но нервным голосом произносит брат, гладя мне в глаза. Я хмурюсь, с непониманием глядя на него: о каких ещё проблемах говорит Алекс? — Мне не нравится, что ты приходишь так поздно и неизвестно с кем проводишь ночь, — произносит неспеша Алекс, все тем же ровным голосом и глядя мне в глаза. Я же удивляюсь его словам и отвожу взгляд на своё запястье, что все же держит Алекс. Хотя мне и не больно, но то, что я не могу развернуться и уйти меня нервирует. — Ого, ты что же, за меня волнуешься? — с усмешкой произношу я, сама удивляясь своему поведению и словам, хотя с большой вероятностью во мне говорит алкоголь － я попросту творю безумие весь этот вечер. — Мне осточертело за тебя волноваться, — произносит Алекс, все тем же прямым взглядом смотря на меня. Я отвожу взгляд: прямой контакт с глазу на глаз такой пьяный человек, как я, выдержать не в состоянии. — Тогда предоставь это отцу, тебя это не должно тревожить, — говорю я, набирая кислорода в лёгкие. Чувствую, как ноги начинают подкашиваться, а голова неприятно кружиться. — Мне плохо, я хочу спать, — произношу честно, ибо я уже не в состоянии находиться на ногах. — Отпусти руку, — добовляю я тут же, учитывая, что реакции Алекса не последовало. Перевожу взгляд на брата, тот в свою очередь отводит взгляд и опускает мое запястье. Ощущая, как моя голова кружится, я пытаюсь поскорее добраться наверх в свою комнату, уже не расчитывая на свои силы. Боюсь даже думать о том, какое состояние ждёт меня на утро…