My elder brother

Утро. На сей раз я проснулась около семи часов, благодаря вчерашней выпивке я заснула практически сразу, даже не помню, когда в последний раз так было. Встав с кровати, тут же ощущаю, как голова неприятно тяжелеет, будто бы налита свинцом. Сразу вспоминаю вчерашнюю череду событий. Ссора с братом. Паб. Встречаю Дилана. Выпиваю слишком много. Целуюсь с Диланом. Иду домой. Опять ссорюсь с братом… — О Господи, — слышно выдыхаю я, издав некое подобие грустной усмешки. — Что я творила? — спрашиваю себя я, медленно встав и тут же подойдя к зеркалу. Все то же бледное, худое лицо, темные круги под глазами. В общем, всем своим видом напоминаю невыспавшегося вампира. Присматриваюсь, замечаю, что круги под глазами на этот раз слишком уж темные, напоминающие синяки от ударов или следствие бессонных ночей на протяжении нескольких месяцев. Ужасно усталое лицо, смотрящее на меня из зеркала, заставляет меня нахмуриться, с мыслью, что я стала выглядеть намного хуже. Переведя глаза на щёки замечаю, что от них мало что осталось; на их месте теперь впалые скулы, что придают мне более худой вид. Иронично, однако: в более юные годы я мечтала о таких формах, как скулы, худые ноги, руки и ключицы… Теперь, когда вышеперечисленные вещи у меня присутствуют, я понимаю, что это все херня собачья. Перевожу взгляд на шею, а позже и выпирающие ключицы, провожу по ним пальцами, нащупывая кости. Затем убираю волосы с плеч и поворачиваюсь, останавливая взгляд на красующейся где-то на районе лопатки все ещё заметно красную ранку — след от разбитой бутылки, что оставил мне в подарок отец. Прикоснувшись к ране, ощущаю, как место все же неприятно болит, позже замечаю, что кровавый след остался у меня на подушке, затем и на простыне, словно укус вампира. Вся эта странная аналогия с вампирами меня выводит из себя, сводя в этом какую-то параллель, ведь, как ни крути, с вампирами или людьми я все же, как всегда, жертва… Сидя в ванной на холодной плитке, ощущаю, как из душа капает весьма холодная, к которой я привыкла, вода. Ощущаю на коже мокрые волосы, из-за чего неприятно шмыгаю носом, затем перевожу взгляд на свои руки, которые казались мне непривычно костлявыми. Неспешно разглядываю костяшки пальцев, затем ноготки, к которым я всегда относилась с бережностью, а теперь и вовсе их забросила и перестала за ними ухаживать. Иногда мне кажется, что только в этой комнате я могу спрятаться от проблем, от влияния внешнего мира и всего негатива. Наверное, все дело в том, что в эту комнату редко заходят мои родители, крайне редко отец. Помню только два случая, когда он сюда заходил: когда проверял у нас с Алексом наличие наркотиков или же когда нашёл у меня в комнате карточку мамы, которая чудом тут оказалась. Мама… О ней я не знаю, что думать. Меня переполняют разные эмоции по отношению к ней. С одной стороны, она меня подставляла многократное количество раз, чтобы самой спастись от влияния отца; она многократно врала нам, включая и о её состоянии. Высказывала много негатива лично в мою сторону, всегда была двуличной; порою говорила, как нам хорошо в отсутствие отца, а в другой день пыталась всеми способами сохранить брак и притворялась счастливой женой и матерью. Поднимала на меня руку и упрекала меня, именно из-за неуравновешенного поведения матери у меня разрушились отношения с отцом и братом. Она — причина моих бед, и я многократно твердила себе, что чувствую к ней то же самое, что и к отцу-тирану. Но с другой стороны, мне жалко её, она всегда старалась быть, хоть и не хорошей матерью, но всегда старалась ради отца… В последнее время она пребывала в отчаянии, из-за чего мне её даже жалко, хоть она никогда не старалась быть хорошей матерью. В школе, как бы это странно не звучало, я ощущаю некий прилив сил, некую совершенно другую энергию, будто бы проблемы на время отступили, давая мне шанс пожить совершенно другой жизнью на полдня. Не знаю, что явилось тому причиной, но мысли об Алексе прочно осели у меня в голове, не успела я подумать о кратком времени беззаботной жизни в школе. С самого утра я не думала о нем, даже не видела его дома, но как только я пришла в школу, я невольно начала искать его в толпе людей. Некое чувство вины перед Алексом гложет меня, совсем вытесняя другие мысли из головы. Совершенно неожиданно для себя, я поймала себя на мысли, что мне стыдно за своё вчерашнее поведение, хоть я и не сказала ничего плохого, что могло бы ещё хуже пошатнуть наши отношения, но все же стыдно. И не только перед Алексом, но и перед Диланом… Господи, что же думает обо мне теперь Дилан? Вероятно, ничего хорошего и лестного. Даже не знаю: избегать мне Дилана или же, наоборот, найти его и поговорить? Нет, я не хочу думать и о Дилане теперь, мне хватает мыслей о том, как не подпортить отношения с братом, а мнение Дилана обо мне меня не сильно должно заботить… Мне нужно поговорить с Алексом, найти его в школе и во что бы то не стало объяснить ему причину своего вчерашнего поведения, хотя, стоп. Как мне объяснить причину того, чего я и сама до конца не понимаю? Но мне стоит извиниться и попытаться наладить с ним отношения, пока не стало совсем плохо… Из мыслей меня вывело ощущение чьей-то руки на плече, из-за чего я вздрогнула и тут же повернулась. — Что ты делаешь? — тут же нахмурилась Грейс, все же неспособная скрыть свою улыбку. — Ты меня не слышала? — тут же спрашивает подруга, все же смотря на меня подозрительным взглядом серо-голубых глаз. — Грейс, извини, я тебя не слышала, — произнесла я, поднимая на подругу слегка уставшие глаза. Та выглядела как всегда лучезарно и будто бы не имела проблем вовсе. — Опять вся в раздумьях? — любопытным тоном спрашивает Грейс, как только на её губах появляется нечто вроде улыбки. — На мне столько проблем и единственное место, где я от них прячусь — это мои мысли, — произношу я, грустно усмехаясь, затем поднимаю глаза на подругу, лишний раз убеждаясь в том, что она восприняла это за шутку. — Кстати, ты видела Алекса? — спросила я, почему-то сразу же после этого прикусив губу. — Столкнулась с ним у входа, минут десять назад, — произносит Грейс и пожимает плечами, кидая на меня любознательный взгляд. — Вы что, снова поссорились с братом? — спросила меня Грейс, притворно хмурясь, затем шагая чуть впереди меня к своему шкафчику. — В который раз. Мне уже кажется, что эта неделя проклята, — произношу не спеша, остановившись рядом со школьными шкафчиками. — Но раньше все было по другому, — говорю я тихо, словно про себя, прислоняясь спиной к металлической поверхности своего шкафчика. — Или же вы наконец стали обычными братом и сестрой, которые терпеть друг друга не могут? — чуть приподняв брови, спросила темноволосая, смотря на меня своими кошачьими глазами. Я же усмехнулась её словам, скрестив руки на груди, и посмотрела на подругу. — Он идёт, — тут же произносит Грейс, глядя мне за спину. — Кто? — спрашиваю, шарахаясь от слов подруги, но она не успевает ответить, как я тут же оборачиваюсь. — Дилан? — удивленно произношу я, чуть ли не столкнувшись с парнем лицом к лицу, затем перевожу удивленный взгляд на Грейс, что смотрит в нашу сторону с неодобрением и нотками неприязни. — Ты что-то хотел спросить? — поинтересовалась я, пытаясь не показать себя грубой, в ту же очередь заметив выражение лица подруги, борясь с желанием побыстрее завершить разговор с Диланом. — Именно, говори, чего ты хотел? — спрашивает тут же Грейс, зачем-то скрещивая руки на груди и ядовитым взглядом смотря на Дилана. — Я не с тобой говорил, Грейс, — чуть с раздражением произносит Дилан, глядя в сторону подруги, на что та удивлённо приоткрывает рот. — Мы должны серьезно поговорить, Амели, — говорит Дилан, уже обращаясь ко мне более спокойным тоном. — Прошу, Дилан, не делай из вчерашнего вечера что-то значимое, — говорю я уставшим голосом, прикрывая глаза. Ну почему он не может просто взять и забыть все, что было вчера? — Вчерашний вечер? Я чего-то не знаю? — спрашивает Грейс, на шаг подступив к нам, и, сузив свои светло голубые глаза, переводит взгляд с Дилана на меня. — Нет, ничего, Грейс… — начинаю я, махнув подруге рукой. Нет, этого не должен знать никто. О, господи, вся школа узнает о том, что я пила сомнительные напитки в сомнительном месте с сомнительным парнем… — То есть, я для тебя уже «ничего»? — спрашивает уже разозленный Дилан, я же в свою очередь прикусываю язык. Господи, я всегда говорю все неправильное? — Нет, Дилан, я… Я не это имела в виду… — со вздохом начинаю оправдываться я, понимая, что ляпнула что-то поистине глупое. — Хватит, Амели, — прерывает меня Грейс, тут же схватив меня за рукав джинсовой куртки, отчего я удивлённо смотрю на подругу. — Ты не должна оправдываться перед ним, — дерзко говорит подруга, смотря на парня с неприязнью, сделав акцент на последнее слово. Затем мы с Грейс поспешно отходим от Дилана, пока та все ещё держит мою руку. Я же оборачиваюсь и удивлённо смотрю то на парня, то снова на Грейс. В эту минуту я была благодарна подруге за то, что спасла меня от настигнувшего злосчастного разговора с Диланом, а с другой стороны, мне хотелось придушить подругу за то, что так просто распоряжается моими разговорами с Диланом… — Грейс, стой, — я останавливаюсь, убирая руку девушки со своей, и смотрю на неё с неким возмущением во взгляде. — Что ты творишь? — спрашиваю, глядя на подругу: её лицо, казалось бы, озарилось удивлением. — Спасаю тебя от всякого сброда, — девушка говорит с неким презрением в голосе и с непониманием глядит на меня. — Почему ты перед ним унижаешься? — спрашивает она с возмущением, приподнимая брови. — Я просто пыталась быть вежливой, — говорю я, стараясь не показать девушке, что я скрывала от неё по отношению к Дилану. — В отличие от тебя. Почему ты так груба с ним? — дополнив свои слова, я посмотрела на подругу с долькой возмущения. — Значит я виновата, — говорит Грейс более тихо, опустив взгляд голубых глаз. — Ну прости, что спасла тебя от нежеланного разговора по поводу «вчерашнего вечера», — произносит она неспешно, включив режим стервы, смотря на меня каким-то странным взглядом и ухмыляясь. — Вчера ничего не было, Грейс, о чем ты вообще? — я возмущена и удивлена реакцией подруги, и понимаю, что у Грейс сложилось обо мне другое мнение. — У тебя от меня столько секретов, Амели, — прерывает меня подруга, смотря на меня уже более холодным взглядом. — Можешь и дальше делать, что захочешь, — говорит Грейс, отводя взгляд явно расстроенных глаз, затем она поспешно отходит от меня. — Грейс… — зову, идя в след за подругой. Нет, только ты не отворачивайся от меня. Та лишь ускоряет шаг, идёт дальше по коридору, я же останавливаюсь, понимая, что она зла и не хочет со мной говорить. Что ж… По крайней мере, она права: у меня слишком много секретов от нее… Последующие часы я провожу одна, не общаясь ни с кем. Грейс все перемены ходит с другими девушками, Джесси на домашнем обучении и приходит в школу редко, а Алекс… Алекса я видела один раз на перемене, проходя мимо него в коридоре, пока он разговаривал с другими учениками. Казалось, он меня заметил, даже перестал разговаривать с ними, пока я проходила, но он меня не остановил, что говорит о том, что и он не хочет со мной говорить… Дилана я не видела и даже не пыталась его найти. Мне это нужно в последнюю очередь. Выйдя из здания школы, я тут же направилась в сторону выхода, как и десятки других учеников. Чуть ли не обойдя парковку, я поднимаю глаза от асфальта и взгляд мой цепляется за машину брата, что стоит на школьной парковке, чей чёрный окрас поблескивает на солнце. С каким-то облегчением замечаю, что Алекс стоит неподалёку, будто бы поджидая кого-то. Конечно, мне сперва показалось, что он дожидается Каю или кого-то ещё, пока не заметила, что его взгляд задержался на мне. Тогда я не могла представить, какая это была плохая идея — подойти к Алексу на парковке… — Ты кого-то ждёшь? — спрашиваю я, подойдя к брату, все же не находя в себя сил посмотреть ему в глаза. Ещё чувствую на себе какую-то вину за вчерашний пьяный вид. — Тебя, — произносит тут же Алекс, из-за чего я поднимаю удивленный взгляд на брата. Тот стоит, облокотившись на свою машину, глядя в мою сторону. — Не для красоты же я тут стою, — произносит он, чуть усмехаясь. — Чего бы ты поджидал меня? — спрашиваю тут же, снова отведя взгляд в другую сторону. — Я добираюсь домой пешком, если тебе интересно, — добавляю я зачем-то. — Я хотел поговорить, — спокойно произносит Алекс, из-за чего я мысленно ударяю себя по лицу. Господи, почему все так настроены на разговоры именно сегодня? Я перевожу на него взгляд, он стоит, чуть облокотившись о машину, смотря на меня прямо, серьёзным взглядом ясных глаз. Подмечаю, что его темные шелковистые волосы чуть отрасли за это время — что ему чертовски идёт. — Почему не поговорил со мной в школе? Ты же видел меня, — спрашиваю, сразу же отведя взгляд от брюнета. Почему-то начинаю злиться из-за того, что Алекс не захотел говорить со мной в школе, хоть и понимаю, что это очень глупо. — Это был не совсем школьный разговор, — произносит Алекс всё тем же голосом, кладя ключи от машины на капот, и подходит ко мне. — Если ты хочешь поговорить о том, что я выпила вчера, то… — начинаю я, устало закрывая глаза, все же опасаясь этого разговора. — Ты была расстроена, выпила, и я понимаю тебя, — произносит Алекс, сократив между нами расстояние, затем поднимая на меня взгляд тёмных глаз, отчего я почему-то робею, встретившись с ним глазами. — Прости за вчерашнее, — говорит темноволосый, смотря на меня внимательным взглядом. Я же в свою очередь удивлённо смотрю на парня. — Ты… ты извиняешься? — спрашиваю я удивленным тоном, чувствуя на себе внимательный взгляд его тёмных глаз, что-то заставляет меня насторожиться. — Очень на тебя непохоже, — добавляю, подозрительно сузив глаза, и смотрю на парня с ожиданием. — Думаю, вчера я был груб с тобой, — произносит тихо Алекс, опуская взгляд куда-то вниз, я же вижу, что он в действительности сожалеет. Правда, я вовсе не обвиняю его за что-то — вчера и я вспылила. — Я тоже, — добавляю я, опуская взгляд на свои ботинки. — И прости за пощёчину, — говорю я сразу же, поднимая взгляд наверх. Сердце странным образом колотится в груди, я сама не могу объяснить, что явилось тому поводом. — Возможно, я заслужил, — он усмехается краем аккуратно очерченных губ, чуть приподнимая взгляд на меня. Я опускаю взгляд. — Подвезешь до дома? — спрашиваю я, чувствуя некую недосказанность, но пытаясь не показывать это. — Да, — начинает Алекс, затем останавливается, смотря куда-то за мои спину. — Похоже, «это» к тебе, — с усмешкой добавляет Алекс, я же непонимающе гляжу на брата, а затем оборачиваюсь и застываю, удивленная увиденным перед собой… — Дилан, — говорю я в спешке, тут же нервно сглотнув. Смотрю непонимающим взглядом на парня, что каким-то образом появился позади меня. Его выражение лица было хмурым, даже каким-то неотчётливым, отчего я вмиг занервничала. — Нужно поговорить, — говорит парень быстро и заметно нервничая, его выдавал голос. — Не думаешь? — переспросил Дилан, вероятно не дождавшись моего ответа, всё тем же взглядом смотря на меня. Я же нервно похрустела пальцами, даже не зная, что ответить. — Не считаешь, что мы уже поговорили? — спрашиваю, оглядевшись и убедившись в том, что Алекс все ещё дожидается меня у машины, так как я отошла на несколько шагов от него. — Сегодня утром, — уточняю я, переведя взгляд вновь в сторону Дилана, чьё лицо мне показалось более чем взволнованным. — Из-за ядовитых слов твоей стервы-подруги в мою сторону, не успели, — произнёс Дилан более чётко, а его лицо вмиг одарила полуусмешка, затем снова приняв серьёзный вид. — Не надо так о Грейс, — тут же перебиваю его я, все же огорчившись столь громкими словами о подруге. Хоть она и вела себя так, как высказал Дилан, но все же девушка думала, что этим защищает меня от Дилана. — Все-таки мы поссорились с ней благодаря тебе, — уже с раздражением, но пытаясь не повышать голос, произношу я, осмысливая тот факт, что сегодня потеряла Грейс, не знаю на сколько. — Сейчас речь не о ней, — говорит быстро Дилан, подойдя на шаг ближе. — А о нас с тобой, — произносит Дилан, смотря мне прямо в глаза, вероятно ожидая от меня последующей реакции. — Нас? — в миг возмутилась я, непонимающе смотря на Дилана. Господи, о чем я только думала вчера, знала же, ведь ничего хорошего получиться не могло. — Никаких «нас» нет, Дилан, прости, — уже начинаю злиться и медленно выходить из себя. Только вот, злиться на кого: на себя или же на Дилана? В какой-то степени виноваты мы оба, я была пьяна и податлива, а Дилан хотел воспользоваться этим. Я обернулась, намереваясь быстрее прекратить эту бессмысленную дискуссию и избавиться от общества Дилана, но его рука тут же легла мне на запястье, удерживая. — Ты так думаешь? — спросил тут же Дилан, притянув меня к себе, я же в миг взбесилась: почему он считает, что я ему что-то должна? — У нас ничего не было и тебе лучше остыть, — говорю я, смотря в глаза Дилана и пытаясь при этом говорить более убедительно или же жёстко, но, по-моему, я способна запугать только дошкольников, и то вряд ли… — Есть проблемы, Дилан? — вмешивается в разговор Алекс, из-за чего я сжимаю губы, вырвав запястье из рук парня, только бы он ни о чем не проболтался. — Или ты в их поисках? — спрашивает с привычной усмешкой Алекс, а я вновь перевожу взгляд на Дилана, молясь, чтобы тот ничего не говорил… — У меня — никаких, — тут же произносит Дилан, чуть поджимая губы, затем пробежавшись по мне взглядом. — Только вот, хотел отдать Амели одну вещь, — произносит Дилан, а затем начинает расстегивать рюкзак. — Какую ещё вещь? — спрашиваю тихо я, сводя брови к переносице и глядя на Дилана. — Амели вчера забыла, — говорит Дилан, почему-то смотря в сторону Алекса, я же непонимающе гляжу на него. Потом он вытаскивает из рюкзака темно-бордовую ткань, которую я тут же узнаю и на миг перестаю дышать. — Неужели не помнишь? — спрашивает Дилан, переведя быстрый взгляд на меня, держа кофту в руках, а затем кинув её Алексу. В этот момент меня настигает желание провалиться от стыда… Алекс пару секунд разглядывает кофту, его лицо потеряло всякую веселость. По его взгляду я поняла, что тот потерял всякое доверие ко мне… — Ничего не забыла рассказать? — переспрашивает Дилан. — Это что, шутка? — спрашивает более тихо Алекс, протягивая мне кофту, я же удивляюсь его спокойной реакций больше, чем неожиданным появлениям Дилана. Он одаривает меня каким-то безразличным взглядом тёмных глаз, мои же глаза начинают слезиться. Я на миг забываю всё, а ком будто бы застрял в горле — мне никогда не было так противно от самой себя… — Алекс, я была пьяна и всего лишь, — начинаю я, смотря на брата, а затем как-то незаметно мои слова превращаются в рыдания, и я останавливаюсь, понимая, что сильно его разочаровала. И нет вероятности того, что он поймёт моё вчерашнее состояние. — Тогда почему ты сама на меня кинулась? — спрашивает уже с неприкрытым раздражением Дилан, посмотрев в мою сторону, я же не понимаю причины столь агрессивного поведения. Алекс прижимает Дилана к стоящему рядом фургону, хватая его за ворот куртки. Я на миг теряюсь, не в силах прекратить плакать, почему-то стыд захлестнул меня… — Алекс, прошу, отпусти его, — произношу быстро я, двинувшись ближе к парням, начинаю нервничать, заметив, что пара учительских глаз покосилась в нашу сторону. — Просто отойди от него, — проговариваю быстро я, обращаясь к брату, нервничая, что он может что-то сделать этому парню. Хотя он и заслуживает, мне не хочется, чтобы его отчислили… Затем Алекс наконец отпускает Дилана, отступая на шаг. Тот поправляет воротник, затем как-то мерзко усмехается брату и переводит взгляд в мою сторону, на его лице всё так же сохраняется прежняя ухмылка. Я же хмурюсь и почти что вскрикиваю, когда Алекс внезапно наносит удар по скуле Дилана, отчего тот, вероятно, сильно бьётся головой о фургон, к которому и был прижат. — О, Господи, — проговариваю испуганно я и быстро подбегаю к Дилану, замечая, что тот не двигается. — Алекс, вызови скорую, — говорю я быстро, убедившись в том, что парень лишь потерял сознание. — Ну же, прошу, — повторяю, более умоляющим тоном, но переведя взгляд на брата, замечаю, что Алекс всё ещё стоит, смотря на меня каким-то обвинительным взглядом, будто бы я только что вырубила Дилана. — Молодые люди, — к нам тут же подбегает Мистер Хорчествелл и один из преподавателей средней школы, испуганным взглядом смотря на всю эту сцену. — В мой кабинет, — зло произносит мужчина, сжимая руку на плече Алекса, вероятно, в бешенстве, что в его лицее происходят такие вещи. — Немедленно, — произносит быстро мужчина, смотря гневно на брата. Алекс смотрел на меня пару секунд, затем перевёл взгляд в сторону мужчины, а позже пошагал и за ним. Сидя около Дилана, я почувствовала, как мои руки начали дрожать, а к глазам подступили слёзы. — Что же ты наделал, — произнесла я тихим голосом, утирая слёзы рукавом куртки. Затем мой взгляд снова упал на парня. Я и сама толком не понимала, к кому обращены мои слова. — Успокойтесь, мисс, скорая уже в пути, — на землю тут же подсела учительница, начиная осматривать Дилана и ободрять меня, но от этого мне не стало легче… Я не знала, на кого злилась. На Дилана, за то, что тот не мог промолчать и сохранить нашу вчерашнюю ошибочную встречу. Или же я злилась на брата, за то, что он позволил дать волю своей злости. В конечном счёте, я признаю, что была зла и на себя, за то, что допустила такую оплошность, за то, как нелепо вела себя вчера с Диланом, из-за чего последний расценил моё поведение по своему. Я не знала, что чувствую к Дилану на этот момент: жалость или же какое-то ехидное удовлетворение, касательно того, что он получил на этот раз за дело. Но с другой стороны, мне было жалко его, ведь парень наверняка не подумал, прежде чем высказаться. Возможно, нужно было и вправду поговорить с Диланом, выслушать то, что он хотел мне сказать. Возможно, он хотел извиниться или же думал, что что-то у нас могло бы получиться. На последнее я не знаю, как отреагировала бы. В раздумьях я поняла, что в какой-то степени даже благодарна брату за то, что тот вступился, хоть это и повлечёт за собой уйму последствий. Но, нужно признать, иногда тебе бывает нужно, чтобы кто-то за тебя вступился в трудный момент. Поступил ли Алекс правильно или нет… Я не могу ответить на этот вопрос. По крайней мере, того требовали обстоятельства. Холодный ветер дул мне в спину, будто бы проходя через кости. Я чувствовала холод осеннего ветра, сидя на скамейке у, теперь уже пустой, школьной стоянки. Солнце почти село за горизонт, но светло-розово-пурпурный закат оставлял свой след в облаках. Я наблюдала за тем, как последние машины уезжают со школьной стоянки, словила на себе недоверчивый взгляд охранников: они, наверное, были удивлены, увидев ученика в такое время в школе. Посмотрев на наручные часы, я подметила, что брат задерживается у директора, ведь прошёл уже целый час, пока я сидела в раздумьях… Уже половина седьмого, а мне нужно ещё успеть проведать маму. Нервно прикусив нижнюю губу, я стала оглядываться в стороны, надеясь увидеть на горизонте Алекса. Я вздрогнула от неожиданности, когда заметила, как Алекс выходит за ворота учебного заведения, и тут же торопливо встала с места. Я стала нервно ломать пальцы, мысленно предвидя наш последующий разговор. Тут же остановилась на половине пути, подметив с досадой, что мне совершенно нечего сказать брату в своё оправдание, даже не зная, даст ли он мне такую возможность высказаться. — Алекс, ты выслушаешь меня? — торопливо начала я, остановившись в паре метрах от Алекса. Его лицо не выражало злобы, даже намека на это, но хуже всего было то, что его лицо было безэмоциональным, будто бы он не придал особого значения случившемуся. Именно это больше всего пугает меня в нем… Он ничего не ответил, как я и ожидала, а лишь замедлил шаг. Его взгляд остановился на мне, будто бы с каким-то интересом наблюдая. — Я вчера выпила и… — начала, но затем тут же остановилась, поднимая взгляд вверх, убеждаясь в том, что Алекс слушает. — Мы поцеловались, клянусь, ничего больше не было, — произнесла более быстро я, замечая, что мои руки начинают предательски дрожать, а глаза мутнеть. Ответа не последовало. — Почему ты молчишь? — начала снова я, не в силах вытерпеть оглушающей тишины, что так и давила на слух. Алекс почему-то опустил взгляд, будто бы и сам о чем-то сожалел, или жалел. Возможно, меня. — Почему ты оправдываешься, Амели? — спросил он спокойно, не меняясь в лице, вновь поднимая на меня взгляд темно-карих глаз. Алекс вел себя, будто бы он совсем не злится, или же будто ничего из произошедшего не задело его, или, возможно, он выместил злость на Дилане… — Мне жаль, что я был лучшего мнения о тебе, — произнёс все тем же ровным тоном Алекс, все таким же протяжным взглядом смотря на меня. От его слов все внутри болезненно сжалось, будто бы перекрывая кислород. Нет, нет, неужели он настолько разочарован во мне? Слёзы подступили в глаза при осознании того, что я, вероятно, крупно облажалась. И именно эта оплошность поставит ещё одну пропасть, ещё одну стену. — Да что я такого сделала? — не в силах стерпеть это моральное давление на психику, более громким тоном спросила я. Я осознаю свою вину, это было легкомысленно и глупо но… ничего же плохого в итоге не случилось. — В конце концов, я совершеннолетняя и имею право решать за себя, — начала я более решительно, подступая на несколько шагов к темноволосому. Холодные слезы застыли на щеках. — Ты дожидалась совершеннолетия, чтобы начать портить себе жизнь? — спросил с каким-то подобием усмешки Алекс, в его глазах я не видела ничего, кроме холодной усмешки. — Это уж мне решать, что и как портить, — тут же ответила я, горько усмехнувшись, пытаясь собраться и не заплакать вновь. — А ты, братец, будь добр, не влезай в мою жизнь и не трогай моих друзей, — начала снова я, на шаг ближе подойдя к брату. Я понимала, что говорю сейчас, как последняя эгоистка, но выражение лица Алекса и его тон не оставляет мне выбора — я же просто плачу той же монетой. — Твой «друг» выставил тебя дешевкой, Амели, — уже с нотками злости в голосе произнес брат, а его усмешка куда-то исчезла без следа. — Уж прости, что защищал твою честь, — дополнил Алекс, с неприкрытым раздражением глядя на меня. — Ты защищал свою репутацию, тебе важно лишь то, что думают люди, — произнесла я, снова чувствуя сильную обиду, мне было в тяготу держать слезы. — Ты так думаешь? — спросил тут же Алекс, вероятно, удивленный такими громкими словами с моей стороны. — Ты сам довел меня, — произнесла более громко, чувствуя нарастающую обиду внутри. — Ты, отец, мама. Вы лезете ко мне, вы все чего-то хотите от меня, — всё громче говорю я. При мысли о матери чувствую, как мой голос превращается в рыдание, а сердце начинает неприятно тяжелеть. — Почему ты так завелась, Амели? — прерывает меня Алекс, все же сократив шагами дистанцию. Я же в непонимании гляжу на парня. — Нравится тусоваться с такими, как Дилан? — спрашивает тот, слегка нахмурившись. — Да почему тебя волнует с кем я? — полукриком спросила я, из-за чего мой голос меня подвел. Почему-то мне просто хотелось плакать, нет, даже не из-за Алекса, а из-за мамы, Дилана, отца, этой дурацкой ситуации. — Почему тебя вообще это волнует?  — Потому что ты моя сестра, — темноволосый ответил каким-то непринужденным голосом, чуть приподнимая брови. — Но всё труднее узнаю в тебе прежнюю Амели, — произносит брат, опуская голову вниз, а я звучно ахаю от удивления. Я не смогла понять, что именно он имел в виду, но этой фразы хватило, чтобы разбить мне сердце, будто бы одной этой фразой он высказал все свое разочарование… — Возможно, от прежней Амели ничего не осталось, — произношу, чувствуя как холодные слезы снова потекли по щекам. Это было правдой, я признаю это, от меня прежней мало что осталось, я уже не беззаботный ребенок, уже даже не подросток с бушующими гормонами, я — это я. Человек со сломленным духом, разрушенными надеждами и расколотым на части сердцем… Он ничего не говорит, лишь смотрит на меня с сожалением на лице. Видимо, ему меня жалко, да, какое другое чувство я пробуждаю в людях? Жалость и сострадание. Всего лишь жалость из-за того, какая я слабая и уязвимая. Я смотрю на него несколько секунд, все же не в силах понять, что он чувствует. Его взгляд темных глаз выдавал сожаление, разочарование, жалость. Неужели… Господи, неужели это все, что он чувствует ко мне? Жалость и мнимое сострадание к младшей сестре, ведь я всего лишь вечно создающий проблемы человек, который то и делает, что ноет. Разве не так? Не так ли ты обо мне думаешь, Алекс? Я утираю слезы тыльной стороной ладоней, чувствуя, как мои руки заледенели на холодном ветру. Затем отступаю на шаг, развернувшись. Нет, я не хочу его видеть, не могу. Это еще больше ломает мне сердце — мне хватает и мыслей о нем. Не оборачиваясь, пытаясь стерпеть и не расплакаться, я выхожу со стоянки. До больницы идти было больше двадцати минут, я же пыталась не думать это время в пути, заглушая мысли громкой музыкой из наушников… И сказать правду? Это ни черта не помогает. Вот я и пришла. Палата номер 209, обычное серое помещение, как с грустной усмешкой успела заметить я, отец даже не удосужился выделить ей что-то получше… — Привет, мам, — произнесла я тихим голосом, глядя в сторону матери. Она выглядела не так плохо, как я боялась… Несколько царапин на щеках и небольшое кровавое пятно на бинтах. Врач сказал, что состояние почти нормализовалось, но она пока еще не пришла в себя. — Я хотела придти раньше, еще до школы, — произнесла я, подходя ближе и садясь на стул, стоящий рядом с кроватью. В помещении было довольно прохладно, отчего я съежилась. — Я не знаю, что сказать, помимо того, что… — начала я с чуть дрожащим голосом, чувствуя, как вот-вот снова расплачусь. — Что все станет намного лучше, когда ты поправишься, — замечаю, как мои веки тяжелеют, сглатываю, сдерживаясь, чтобы не зарыдать. — Мы уедем, ты, я и Алекс, — произношу, смотря куда-то вниз, не могу видеть мать в таком состоянии. — Прости меня, пожалуйста, — добавляю я, уже не в состоянии сдерживать слёзы. Мне больно, очень больно осознавать, что такое произошло с ней. Я утираю слёзы, осознавая, что они бессмысленны, и ими ничего не исправить. Несмотря на то, что она делала мне больно многократно, это уже не важно. Все плохие вещи, что сделал тебе человек меркнут, когда с ним самим происходит что-то плохое. Неожиданно на меня накатывает сон, и почувствовав, как тяжелеют веки, я чуть облокачиваюсь о край кровати и вырубаюсь… Проснувшись от шума голосов где-то неподалёку, я тут же подняла голову и, посмотрев в сторону окна, заметила, что уже давно стемнело. Как ни кстати, начал лить дождь. Перевожу взгляд на мать: та все ещё спит, а цифры на приборе, что показывают её давление, работают как обычно. В комнате было темно, лишь свет, исходящий из коридора, освещал часть палаты. Выйдя и прикрыв за собой дверь, я тут же заметила Алекса, разговаривающего с врачом. Чёрт, не хотела я сегодня вновь видеться с братом, но все-таки, видимо, придётся… — Доктор Максфилд, — обратилась я к нему, шагая в их сторону. — Как состояние мамы? — спросила я тут же, и он перевёл на меня взгляд, а Алекс не обратил внимания, будто бы меня и нет тут. — Вашей матери нужна повторная операция, — произнёс доктор, смотря на меня. — В течение нескольких дней… — Спасибо, доктор, — прервал доктора Алекс, а я непонимающе взглянула в его сторону. — Сообщите об изменениях, — попросил брат, смотря на мужчину, тот лишь кратко кивнул и начал медленно отходить от нас. — И что это было? — спросила я, сложив руки на груди, смотря в сторону брата. — Можешь объяснить? — снова задала вопрос, хмуря брови на переносице. — Нужно провести операцию через несколько дней, — сказал Алекс, наконец-то посмотрев на меня. — Сумма огромная, а страховка ее не покроет, — говорит Алекс, что удивляет меня. — Я думала, отец уже позаботился об этом, — я была удивлена словами Алекса. Он же молча опускает взгляд, я непонимающе смотрю на него. — Это не так? — спрашиваю я, чуть приподнимая брови, пытаясь всмотреться в лицо брата. — Нет, — отрицательно кивает головой темноволосый, всё так же не поднимая на меня взгляд. — Он не оплатит операцию, Амели, — говорит Алекс тихо, даже не очень разборчиво. От этих слов я замираю на месте, шокированная этим. — Что значит… не оплатит? — сглатываю, удивлённо смотря на Алекса. Услышанное показалось мне бредом до такой степени, что я не захотела в это верить. — Алекс, что это значит? — спрашиваю тут же я, не выдерживая нагнетающей атмосферы. — Он ничего не оплатит, ни лечение, ни операции, — говорит Алекс вновь, я же чувствую как к горлу подступает ком, становится тяжелее дышать. — Без операции шансов на выздоровление нет, — говорит брат, опустив взгляд. — Прекрати, Алекс, — прерываю его, чувствую, как по щекам полились первые слезы. — Дэвид наверняка… — все же не веря страшным словам брата. — В лучшем случае она останется инвалидом, — прерывает меня Алекс, будто бы и вовсе не слышит моих слов. Я отрицательно качаю головой, смотря на него.  — А в худшем… — начинает вновь темноволосый все таким же тихим голосом. Зачем он это делает? — Прекрати! — снова говорю я, в слезах глядя на него. Не могу это слышать. — Наверняка можно что-то сделать, — утираю слёзы ладонью и ловлю на себе непонятный взгляд брата. — Неужели ты не поняла, Амели? — спрашивает Алекс, сократив расстояние между нами, смотрит на меня странным взглядом, будто бы я несу полную чушь. — Отец не поможет, — произносит он, смотря мне в глаза, я же вздрагиваю от этих слов. — Он спокойно даст ей умереть, — произносит с какой-то долей жестокости Алекс, из-за чего мои руки начинают слабо дрожать. — Он не может так поступить, — говорю, не в состоянии поверить сказанному, к глазам тут же подступают слёзы, которые становится все труднее сдержать. — Это ведь… Это же мама, — произношу я на выдохе, прикрыв рот рукой. Неожиданно для себя, на меня накатывает страх. Голова начинает будто бы кружиться, начинаю чувствовать непонятную слабость в теле. — Она же не умрёт, Алекс? — в слезах спрашиваю я, с какой-то долей надежды, смотря на брата. Он поднимает на меня полный горя и сожаления взгляд, наверное, я никогда его таким не видела до сих пор. От его молчания я понимаю, что все плохо, гораздо хуже, чем я могла себе представить. Уже не в силах сдержать рыдания, я начинаю плакать, прикрыв лицо рукой. Обидно, обидно и больно настолько, что трудно дышать. Я не могу ничего чувствовать, кроме боли, боли от предательства, что прожигает насквозь, заставляет внутри все сжиматься. Неожиданно для меня, он притянул меня к себе, и я оказалась в его объятиях. Я почувствовала безопасность и теплоту, несмотря на то, что боль разрывала меня на кусочки. Не в силах перестать плакать, я положила голову ему на плечо, сразу ощущая приятный запах парфюма. Объятия — это что-то значимое для меня, превыше всех слов поддержки; когда человек просто даёт тебе знать, что он рядом. — Я что-нибудь придумаю, — говорит тихо Алекс, прижимая меня к себе. — Она умирает, мы ничего не можем сделать, — честно выдаю я слова, что рыданиями вырываются у меня. — Ничего, ты не понимаешь? — более тихо говорю я, чувствуя, как горячие слёзы текут по щеке. — С ней все будет хорошо, Амели, — говорит брат, когда я ослабляю объятия, затем смотрю на него непонимающим взглядом. Он пытается звучать убедительно, хотя я понимаю, что это неправда. Все плохо, хуже, чем могло быть. Каждый день мамы на счету, а мы, люди, которых она любит и на которых надеется, мы ничего не можем с этим сделать… Лил сильный дождь, даже слышались раскаты грома, и мне казалось, что небо тоже плачет, будто бы грустит наряду со мной, разделяет горе пополам. Мы ехали домой молча, я не могла перестать плакать, тихо, стараясь не шуметь, пытаясь остановить слёзы, но те вновь шли и шли, стоило мне подумать, что будет завтра. Зайдя в дом, что показался мне пустым и нежилым без матери, я тут же прошла наверх, с желанием смыть с себя всю тяжесть сегодняшнего дня. Проходя по ступенькам, я увидела, что свет на втором этаже горит, это означало присутствие отца. Дэвид, отцом которого назвать у меня не поворачивается язык. Столь ненавистное чувство у меня просыпается каждый раз, когда я думаю о нем. Этот человек сделал столько плохого, причинил столько боли своим детям, но ему и этого мало. Теперь ему нужно видеть мучения матери, как она будет медленно уходить. Я не знаю, как буду проходить через это, всю эту боль и одиночество. Оно уже съедает меня изнутри, будто бы преждевременно заставляя себя пережить. Хуже, чем утрата близкого человека, может быть только осознание его скорой утраты… Я не уверена, что найду в себе силы заснуть сегодня, мне лишь остается сидеть на подоконнике, наблюдая за тем, как с неба льётся вода, будто бы смывая за собой все хорошее из наших жизней… Я устала думать, физически измоталась, но не думать, перестать размышлять об этом и пытаться отвлечься — хуже в сотню раз. Будто прикрываю ужасную картину своеобразным фасадом. Сидя на подоконнике, приложив лоб к холодному стеклу, я чувствую, что медленно охлаждаюсь. Свет в гараже всё ещё горит, как и ночные фонари, что стоят рядом у ворот. От бессмысленного рассматривания фонарей меня отвлекает движение в сторону крыльца. Сосредоточив взгляд, я замечаю, что это Алекс, который почему-то вышел за дверь в столь отвратную погоду. Несколько секунд спустя я вижу, как Алекс быстрым шагом подходит к своей машине, которую он не загнал в гараж, и тут же садится в неё. Затем я наблюдаю, как чёрная машина медленно заезжает за ворота, в темноту, а та будто бы поглощает её.