Третий закон Мерфи

      - Ты Луна, а Луна отражает свет Солнца, - такими загадочными словами меня провожал Фарэй.       - Что? Я не понимаю?.. – я озадаченно смотрела на наставника, переводя взгляд с Озумейры на Тао и обратно на Фарэя. Тот загадочно молчал, уставившись в пространство отсутствующим взглядом. Привычка наставника оставлять многие мои вопросы без ответа откровенно раздражала и загоняла в тупик. Но на сей раз меня ждал приятный сюрприз. Он снизошел.       - Солнце, - терпеливо повторил Фарэй. – Раз ты сияешь, значит, где-то есть твое Солнце. Вы всегда будете близко. Как Солнце за Луной, так и Луна за Солнцем.       Я только пожала плечами. Если у меня появится личная жизнь, то я только за. Не понимаю, зачем это подчеркивать и напускать такой туман. Правда, лучше бы он промолчал.       Слабо улыбнувшись, я обняла в ответ Тао, которая со слезами на глазах повисла на шее. Уезжать не хотелось, но отец нервничал и поторапливал меня. Нам нужно было возвращаться.

***

      Когда мы зашли в дом, Тенси от радости даже чуть подпрыгнул, хлопнув ушами. Я побежала в свою комнату распаковывать вещи и сувениры, уже предвкушая встречу с Нэйтом и его реакцию на мой подарок. Не откладывая дело в долгий ящик, я отпросилась у отца, который закопался в бумаги, и отправилась пешком в деревню.       Нэйтан нашелся на заднем дворе фермы. Увидев меня, он бросил копаться в машине и подошел, на ходу вытирая руки тряпкой.       - Малышка! Как ты подросла. И загорела. Где ты была? Я все холмы излазил, ходил и звал тебя, как дурак. Твой страхолюдный домовик мне так ничего и не сказал. Еще и припугнул, что если не успокоюсь, то отрастит мне уши как у него, – Нэйт подхватил меня на руки и закружил. Я взвизгнула и рассмеялась. Как же я по нему все-таки скучала!       Когда я очутилась на земле, то тут же достала из кармана свой подарок – простенькую цепочку с куриным богом, заговоренного на удачу. Моя первая работа с использованием вудуистских техник. Я надела ее на шею Нэйта, попросив наклониться ко мне.       - Вау! Куриный бог, круто. А он правда удачу приносит? И желания исполняет?       - Конкретно этот амулет принесет тебе удачу. Отведет беду. Ну... знаешь, все в таком духе.       - Круто! - повторил Нэйт. В глазах у него был такой восторг, будто я подарила ему не камень, а слиток золота.       Парень рассказывал об изменениях на ферме и местных новостях, а я - про смерть мамы. Эта новость сильно расстроила его, мне тоже взгрустнулось.       - Она была такой красивой, мне жаль, – посочувствовал Нэйт, легко сжимая мое плечо.       Я вздохнула.       - Уже ничего не изменишь. Мы только что вернулись из ЮАР, это в Африке. Было интересно и познавательно. Этот сувенир оттуда.       - Ясно. А что потом будешь делать? – спросил он. Что тут скажешь? Так что в ответ Нэйт получил только безразличное пожатие плечами.       Разговор не клеился и, обсудив еще какие-то незначительные вещи, я пошла обратно. Нужно было возвращаться домой.       Лето вступило в свои права. Зеленел лес, где мне так нравилось бывать. Воздух был наполнен запахами трав и цветов. Тенси увлекся ландшафтным дизайном, облагораживая сад, а мой отец внезапно решил выпускать журнал. Мне эта идея пришлась не по нраву.       Сначала, не разобравшись, я бурно поддерживала это начинание, надеясь, что отец увлечется изданием «Придиры» и станет меньше думать о смерти матери. «Придира» - уже одно название должно было меня насторожить.       Когда я прочитала первый номер журнала, то схватилась за голову. Полный мрак! И если кроссворды и загадки, занимательные истории и анекдоты мне даже нравились, то статьи про несуществующих, а порой и откровенно выдуманных существ приводили меня в ужас, порождая чувство когнитивного диссонанса. Тогда мы с отцом сильно поссорились.       - Где ты вообще берешь этот бред?! – с надрывом кричала я. - Ты думаешь, что кто-то будет это читать?       - Луна, вот увидишь, все будет хорошо, у нас все получится, - спокойным голосом отвечал отец.       - У нас?! Я отказываюсь участвовать в этом! Это же полный бред и глупость! Ересь!!!       - Луна! – пораженно воскликнул отец.       Какую-то секунду я смотрела в растерянные и неприятно удивленные глаза отца, а потом развернулась и выбежала из комнаты. Оставаться было нельзя, иначе папа услышит еще много чего нехорошего про свою идею, и мы окончательно рассоримся.       Я пошла в деревню, стараясь идти медленно и пытаясь успокоиться.       Нэйт как всегда был занят хозяйственными работами. Пчелка-трудяга. Я никогда не видела его праздно шатающимся. Увидев меня, он солнечно улыбнулся и поинтересовался, как идут дела. Он был так рад меня видеть, что я, почти не раздумывая, начала жаловаться ему на жизнь.       - Ты представляешь, отец решил издавать журнал. Знаешь, о чем?! О всякой неопознанной ерунде, не стоящей внимания. Почему не научно-популярный журнал? Он же так хорошо разбирается в магозоологии! О! А знаешь, как он его назвал? «Придира»! Что за бредятина?! – я возбужденно расхаживала перед ним взад-вперед и размахивала руками.       Нэйтан внимательно слушал, рассеянно вертя яблоко в руках. Когда я выдохлась и устало опустилась на лавку, он присел рядом.       - Скажи, почему ты так резко против этого журнала?       - Потому что это совершенно тупая тематика, абсолютно неподходящая для нашей семьи. Мы ученые, многие поколения предков были ими, а он…       - Позорит, да? – Нэйт понимающе смотрел на меня.       - Да! – выпалила я.       - Послушай, как ты думаешь, почему я нахожусь здесь?       - Здесь – это где? – я захлопала глазами, растерянная неожиданной сменой темы.       - На ферме в деревне. Ну, сама посуди, я – молодой двадцатипятилетний мужчина в самом расцвете сил, далеко не дурак – я с отличием закончил престижную школу. Поступил в медицинский колледж, у меня были блестящие перспективы, блестящее будущее, а я здесь, работаю на ферме.       - Ааа…что-то случилось? – мне стало стыдно, ведь я никогда не интересовалась жизнью Нэйта, мы всегда говорили обо мне, моих проблемах, моей жизни или о магии. Я, мне, мое… Я жуткая эгоистка!       - Нет, просто в какой-то момент я понял, что карьера хирурга меня совершенно не прельщает, - речь Нэйтана изменилась: исчезли простонародные выражения, появилась благозвучность. – Бабушка оставила мне эту ферму, она принадлежала ее мужу, моему деду и многим поколениям его семьи. Родители были в ярости. Успешному нейрохирургу и руководителю исследовательской лаборатории сложно представить, что можно копаться в земле и получать от этого удовольствие. Я – позор своей семьи, - Нэйтан беззаботно улыбнулся и смачно захрустел яблоком. – Зато я счастлив.       Я задумчиво молчала, не зная, что сказать.       - Почему ты отказываешь своему отцу в праве быть счастливым? Ведь он же исполнил свой долг перед семьей, стал ученым, как было принято в вашей семье, обеспечил род наследницей - это твои слова. Ему нужно занятие, которое будет ему действительно нравиться. Ты сама говорила, что скоро уедешь почти на весь год. Он останется совсем один с этим жутким эльфом… Тем более, он еще молод, у тебя вполне может появиться мачеха и брат или сестра, или ты откажешь ему и в этом?       Нэйтан хрустел яблоком и щурил светлые глаза. Загорелое лицо было умиротворенным. Он так гармонично смотрелся под яблонями в рабочей одежде, что его невозможно было представить в форме хирурга на операции. Он был на своем месте. Здесь и сейчас.       - Знаешь, я подумаю над твоими словами. Спасибо тебе, - и я пошла домой. Пожалуй, мне надо извиниться.       Отец нашелся в библиотеке. Перед ним лежали пергаменты, какие-то книги, а он сидел и смотрел на них с отсутствующим видом, будто не понимал ни строчки.       - Папа, - я осторожно позвала его, подойдя ближе.       - Да, что ты хотела? – устало спросил он, не глядя на меня.       - Я хочу… извиниться.       Отец выпрямился, откинул назад длинные волосы и сложил руки на столе, неуловимо изменившись. Передо мной сидел глава рода и, прищурившись, внимательно рассматривал меня холодным взглядом. Я невольно оробела. Мне еще ни разу не довелось видеть его таким.       - Я слушаю тебя, - голос его был отстраненным, лицо - нечитаемым, он разительно переменился. Где только тот рассеянный, чудаковатый юноша, который увлеченно рассказывал мне волшебные истории?       - Я… Прости меня, - я опустила глаза, понимая насколько провинилась. Говорить было очень трудно. Отец неприступно молчал. – Я была не права, это твой журнал, и ты волен печатать все, что захочешь. Если это сделает тебя счастливым, хоть немножечко, то я буду помогать тебе. И даже если… ты захочешь… жениться снова, - у меня перехватывало дыхание. – Я приму твой выбор. Я хочу, чтоб ты был счастлив, папа.       Я не поднимала глаз, страшась увидеть все то же бесстрастное выражение лица. Шли секунды, и, когда я уже хотела выскочить из библиотеки, кресло отца скрипнуло, и он обнял меня. Я облегченно выдохнула и крепко вцепилась в его плечи.       Все-таки хорошо, что мы есть друг у друга. Он последний мой близкий человек. И терять его я не хочу.

***

      Дни понеслись галопом, наполненные чтением книг, учебой и общением с Нэйтаном; отец занимался изданием «Придиры», который, к моему удивлению, стал довольно популярен.       Папа, наконец, допустил меня до подвала. Оказалось, волшебная дверь, что так манила меня, скрывала за собой нечто неожиданное и потрясающее. И пугающее.       Там были несколько ритуальных помещений и разветвленная сеть пещер. В них хранились самые главные ценности семьи Лавгуд: книги на мертвых языках, оружие, скрижали и пластины с непонятными знаками или рунами, просто невероятно редкие фолианты. Книг было не так много, но уже только по одному их внешнему виду можно было судить о ценности и древности. В одной из комнат хранились вещи, поразившие меня до глубины души. Устройства, предназначение которых я не бралась угадать, навевали мысли о нечеловеческом происхождении. Я была уверена, что человеческий мозг не способен породить такое.       - Это, - объяснял отец, едва заметно касаясь кончиками пальцев прозрачной сферы с едва заметным мерцанием внутри. – Оружие последнего шанса. Хорошенько подумай сотню раз, прежде чем воспользоваться им. Это на самый крайний случай.       - Вроде ядерной войны? – я ехидно улыбнулась.       - Да, - серьезно ответил отец, отчего моя улыбка погасла. – На случай ядерной войны тоже.       Меня настолько удивило знание отца о ядерном оружии и его тон, что я застыла с открытым ртом.       - В свое время были сделаны переводы инструкций и книг наших предков на валлийский, – Махнул рукой отец в сторону немногочисленных фолиантов; теперь стала понятна его крайняя настойчивость, с которой он вдалбливал в меня этот язык. – Я занимался переводом на английский.       Пещеры выглядели обжитыми. Казалось, хозяева вышли на минутку и вот-вот появятся. В одной из них находилась гробница предков, в том числе и Лавгудов. Кстати, там же оказалась и моя мама. Я наконец-то попрощалась с ней, и мне стало легче.       В трех хрустальных гробах были тела дивных моих предков по прямой линии, которым принадлежали эти холмы в разное время. Казалось, что эти прекрасные создания просто спят: вот-вот задрожат ресницы, они откроют глаза, потянутся и толкнут прозрачную крышку. У них присутствовал полный набор признаков: заостренные уши, высокий рост, светлые волосы, невероятная красота, по сравнению с которой нынешние маги казались блеклыми и простоватыми. Маги же были похоронены в каменных саркофагах, намертво запечатанных волшебством.       После посвящения в секреты семьи отец взялся за меня всерьез, ведь Наследница должна быть хорошо образована и владеть разными навыками, чтобы не посрамить предков и будущее Рода. Так как я была девочкой и единственной носительницей фамилии, способной к …эээ... воспроизведению, то мне предстояло родить следующего Наследника для продолжения фамилии. Прапрадед был слишком стар, кузен мамы тоже по каким-то причинам не мог иметь детей. Думать об этом не хотелось. А ведь когда я выйду замуж, то и мужу будет нужен Наследник. Мда. Тяжела жизнь чистокровных. Сохранение традиций, приумножение благосостояния семьи и еще множество обязанностей - долг перед Родом повис надо мной дамокловым мечом. Как страшно жить.

***

      На мой день рождения я получила письмо из Хогвартса. И мы с отцом задумались, прикидывая варианты. В школу идти было откровенно страшно - новые люди, новое место и ничего знакомого, но и папа почему-то не спешил отправлять сову с подтверждением. Видимо, потому что магическое зрение требовало постоянно практиковать, а Хогвартс - школа магии, и я подозревала, что, перейдя на магзрение, просто ослепну от переизбытка волшебства. И отец это понимал. Мне было куда совершенствоваться и к чему стремиться в овладении своей способностью.       Через неделю после дня рождения папа отправил письмо в Хогвартс с отказом поступать в этом году, затем посетил Министерство, договариваясь о домашнем обучении и сдаче переводных экзаменов. Вернувшись из Министерства, он предложил мне отправиться в Европу, причем тон у него был такой, что не предполагал пререканий или отказа. А я и не была против.       Мы поехали во Францию к дальней родственнице отца. Так я познакомилась с Валери Дюпри. Эта утонченная француженка ничуть не напоминала Лавгудов. Я недоумевала – зачем, если переместились мы порталом из нашего Министерства сразу в Министерство Магии Франции, а затем аппарировали к дому Дюпри? Меня отправили отдохнуть и привести себя в порядок после дороги. Выходя из гостиной, я услышала часть разговора.       - Валери, нам нужно поговорить, мне кое-что нужно от тебя. Небольшое одолжение.       - Да, Ксено, я так и поняла. Мы слишком давно не виделись, чтобы ты внезапно решил меня навестить. После смерти Пандоры прошло уже… сколько? Ты так не хотел меня видеть?       - Не в этом дело, Валери, у моей дочери были проблемы. Ты же знаешь…       И дверь закрылась, не оставляя ни единого шанса подслушать продолжение разговора.       Со следующего дня моя жизнь понеслась галопом, набирая скорость. Валери взялась за меня всерьез: этикет, ведение хозяйства, женские хитрости и прочие секреты – все, что должно знать достойной девушке из хорошей чистокровной семьи. Все, чему не мог научить меня отец в силу объективных причин, и чему должна была научить мать, давала крестная. Как отделаться от ненужного поклонника, как сварить приворотное и не нарушить закон (на этом моменте меня передергивало), как управлять мужчиной, оставляя его в блаженном неведении относительно причин его же поступков. Чисто женские хитрости, которыми я не владела и в прошлой жизни, рано потеряв мать и отца и с шестнадцати лет вынужденная все свое время уделять учебе и работе.       Это было захватывающе и интересно, я и не знала, что так может быть. Сама Валери имела любовника, и от меня она этого не скрывала. Но для общества мадам Дюпри оставалась безутешной вдовой. Причем ее любимым высказыванием было: «Лучше быть веселой вдовой, нежели несчастной женой», что наводило на определенные мысли.       Магическая защита особняка давала прекрасную возможность для практики моих новых способностей. Однажды, гуляя по саду, я рассматривала защитное плетение поместья и неожиданно даже для себя смогла коснуться сияющей нити. Рисунок плетения был каким-то не таким, будто что-то нарушало гармонию. Мне захотелось это исправить, словно кто под руку толкнул. Ну, я и не утерпела. Через минуту прибежали встревоженные отец и Валери с палочками наготове. Так выяснилось, что я могу не только видеть, но и управлять магическими потоками.       Через знакомых Валери организовала мне практику. Оказалось, что я способна видеть и воздействовать на неживые объекты: защитные чары на поместьях, амулеты и несложные артефакты – все, где не требовалось запредельного контроля и мощности, а также особых знаний и навыков артефактора, было мне по силам. И мне настойчиво советовали развивать это умение, чтобы стать полноценным мольфаром*.       Однажды Валери предложила попробовать осмотреть мага, который лежал в Federation Hospitaliere de France, где было отделение для магов наподобие нашей больницы Святого Мунго, и определить причину его болезни.       Попав в палату, я подошла к изможденному телу не старого еще волшебника и сосредоточилась. Аура мага была очень тусклой, истончившейся. Болезнь я видела как грязно-зеленые и черные вкрапления по всему телу. Самые крупные были на груди. В области сердца эта гадость пульсировала и будто надувалась при каждом толчке. Фу, мерзость.       Я не могла ни коснуться, ни еще каким-либо образом воздействовать на нее. Да и не очень-то и хотелось. Подробно пересказав все, что видела, родственнику больного, мы с Валери удалились. Судя по лицу крестной и ее знакомого, они надеялись на другой результат. Уходила я с двойственным чувством. С одной стороны, хорошо, что я не могу на это воздействовать (наверняка это могло быть для меня опасно), с другой было жаль, что не могу ему помочь.       В мае 1993 мы вернулись в Англию. Родина встретила нас неласково. Мелкий нудный дождь, низкая облачность и общее неуютное ощущение от дома, в котором долго никто не жил, подпортили мне настроение. Привычно разобрав вещи, я навестила Нэйта, вручив ему сувениры и бутылку французского волшебного вина.       А вечером у нас с отцом состоялся разговор, и он сообщил мне, что через месяц будут проводиться переводные экзамены в Министерстве для зачисления на второй курс Хогвартса, так что все это время мне предстояло повторять материал. Надо сказать, я была в шоке. Перелистав свой зачарованный дневник, где было записано все, что я смогла вспомнить об этом мире из фильмов, мне стало понятно, что Хогвартс – не самое безопасное и дружелюбное местечко. Каждый год какое-нибудь происшествие. А тут еще и побег преступника из тюрьмы, жуткие стражи вокруг школы. Полный мрак!       Однако отец и слышать ничего не хотел о продолжении домашнего обучения, твердо решив отправить меня в школу. Он аргументировал это тем, что мне нужно учиться общаться со сверстниками, налаживать связи, а также напомнил о пользе систематизированного образования. Этим он меня убедил, а внятных объяснений моему нежеланию поступать в школу я дать не могла. Слишком расслабилась, да и что я могла ему сказать? Папа, я не хочу в школу, потому что там опасно? Смешно, особенно если учесть как позиционировалась эта школа. Самое безопасное место в мире.       Пролистав скопившуюся корреспонденцию, отец рассказал о скандале, случившимся в семействе наших соседей Уизли. Будучи во Франции, мы не следили за новостями в Англии, поэтому пропустили эту историю. Да-а-а… Такого я от Джинни не ожидала. Нет, я знала, что она была зациклена на Гарри Поттере, а из фильмов помнила, что она была под влиянием какой-то тетрадки, но чтобы такое… И главное, я даже подумать не могла, что ее отчислят. Момент, а почему так мало внимания уделили ее родителям? Темная история, наверняка, там все не так просто.       Теперь можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что эта реальность – не та, что была мне известна. В газетах к тому же упоминался истинный целитель, что вводило в ступор. Нет, я знала, что истинные - супермегакрутые колдомедики, но меня просветили уже здесь. И этого точно не было ни в книгах, ни в фильмах. Кстати, когда я болела, отец связывался с континентальными целителями, но оплата у них была нам не по карману. Эти алчные люди запросили практически все, что у нас было, причем результат не гарантировали. Местный целитель был со странностями, плату он брал тем, что получается у больного лучше всего. СМИ просто захлебывались от гнева и негодования на девчонку, которая чуть не угробила единственного истинного целителя островов. Отец чуть волосы на голове не рвал от этого известия. Оказывается, можно было не ездить ни в какую Африку.       Я прикупила книжку Локонса «В обнимку с василиском» и сравнила ее содержание с записями в моем дневнике. Небо и земля. Наверное, писательница моего мира добавила кучу отсебятины, или взяла только основы сюжета, или еще что-то… Гадать можно бесконечно. Кстати, мне очень понравился книжный профессор зелий с его подопечным слизеринцем. Имя не упоминалось, но автор намекал, что это настоящий человек. И у меня даже были догадки, кто это мог быть.       Я сдала экзамены на превосходно, хотелось все завалить, но гордость и репутация семьи не позволили мне этого сделать. Мы с папой сходили за покупками, а Тенси помог мне собраться накануне первого сентября. И вот я уже стою на платформе, паровоз окутан паром, вокруг стоит шум и гам, а я категорически не хочу уезжать в школу и оставлять отца одного.       - Пап, может, я все же не поеду? – канючила я.       - Луна, не переживай, тебе понравится в Хогвартсе, напиши мне сразу после распределения, – отец рассеянно улыбался. В своей светло-желтой мантии со слегка растрепанными ветром распущенными волосами, папа напоминал мечтательного поэта. Я подозрительным взглядом проводила пару старшекурсниц, которые шептались и хихикали, глядя на моего отца.       Чтобы отвлечься, я переключилась на магзрение и стала наблюдать за феерическим перемещением цветовых пятен. Красиво, но безумно, долго такое не выдержать.       Тут кто-то нагло цапнул меня за руку, и это был не папа. Я быстро перестроила зрение, успев рассмотреть отвратительные черные пятна на лице и груди подростка.       Передо мной стоял Уизли номер шесть и возбужденно что-то рассказывал, тормошил меня и расспрашивал.       - … ты не поехала в прошлом году в школу? – донеслось до меня.       - Я… болела, - я в шоке выдернула руку, стараясь не показывать отвращение. Перед глазами стояла картина мерзких пятен.       - Пойдем к нам в купе, - не обращая внимания на мой тон и явное нежелание общаться, Рон тянул меня за собой.       Я только и успела обнять отца. Тот в ответ крепко прижал меня к себе, чмокнул в макушку и пожелал удачи. Улыбка у него была грустная.       Бесцеремонно запихнув меня в купе, Рон плюхнулся на сидение рядом. Я заторможено разглядывала присутствующих, пока он меня представлял и нес всякие глупости.       Значит, спящий мужчина был нашим будущим профессором, этот растрепанный худоребрик в ужасных очках – Поттер, лохматая девчонка – Грейнджер. У меня случился разрыв шаблона, потому что та была негритянкой, а точнее мулаткой во втором или третьем поколении. Она вполне соответствовала книжному описанию. Но я и подумать не могла, что у нее в предках затесался кто-то с Черного континента! И я совершенно не представляла, о чем мне с ними разговаривать.       Я достала «Придиру» и уже хотела предложить поразгадывать кроссворды, но Грейнджер меня опередила.       - Ты что, читаешь эту муть?!       Я оскорбилась, совершенно забыв, что когда-то сама думала похожим образом.       - Это не муть, а развлекательный журнал. Ты же магглорожденная, судя по твоему виду, неужели никогда не видела желтую прессу? НЛО, чупакабра и круги на полях?       - Вот еще! Тратить время на такую ерунду, - фыркнула Гермиона.       Гарри извиняюще улыбнулся и заметил:       - Ну, вообще-то, ее хорошо покупают, Гермиона, не всем же «Пророк» читать или «Министерский вестник»?       - Тут классные анекдоты и кроссворды, - заступился за меня Рон.       Я немного расслабилась.       - Кто вообще придумал это? - продолжала распинаться Гермиона с видом непререкаемого авторитета. - Я считаю, что это только забивает людям мозги, они же начинают в это верить, искать, тратить время. Он вредный и глупый, владельцы наверняка ему под стать! И вообще, таких существ, про которых здесь пишут, не существует!       И как на такое реагировать?       - Вообще-то, главный редактор – мой отец… - я не успела продолжить, как Грейнджер снова меня перебила:       - Значит, он просто сумасшедший!.. О… Твой отец… - она растерялась.       - Да, и я не могу тебе позволить оскорблять его в моем присутствии, ты можешь думать все, что угодно, но про себя. При мне ты не смеешь так говорить о моем отце! Пока, мальчики, – я резко встала, подхватив вещи, и пошла искать другое купе. Вот и познакомились.

***

      В конце этого долгого, напряженного, ужасного дня в спальне Рейвенкло я написала письмо отцу, сетуя на школу и дементоров, проверявших поезд. Запечатав конверт, я сожгла черновик, в котором были написаны откровенные жалобы, и пошла в совятню.       Поездка, так неудачно начавшаяся, стала кошмаром наяву. Посреди пути поезд совершенно неожиданно остановился и его заполонили дементоры. Дементоры! В поезде, полном детей и подростков! Интересно, что за... идиот придумал такую проверку? Рядом с ними ко мне вернулись воспоминания о смерти мамы, а потом я снова переживала свою смерть в аварии. В себя меня привела старшекурсница и заставила съесть шоколад. Затем были жутики-фестралы, которых никто из окружающих не видел. Спасибо той же старшекурснице, объяснившей испуганной мне кто это. Пир не впечатлял, было много вредной гадости, и я осталась голодной. Вообще, за все прошедшие годы, я конечно попривыкла к традиционной английской кухне, но есть все эти жирные блюда удовольствия было мало. В общем, первое впечатление от прибытия в школу было отрицательным. К тому же, чтобы попасть в гостиную факультета, вместо пароля предлагалось разгадать загадку. А если я спешу?..       Чертов Хогвартс!