Третий закон Мерфи

      Первый мой год в Хогвартсе начался не особо удачно. Можно было предположить, что дальше все так и пойдет, но во мне жило неистребимое существо, которое никак не могло скончаться - надежда. И плевать было этому созданию, что я откровенно не вписывалась в компанию однокурсников, пропустив первый год обучения. На факультете уже сложились свои отношения. Второкурсники уже разделились на кружки по интересам. Симпатии и антипатии уже сложились, и никто не знал, как ко мне относиться. Я тоже не знала, куда приткнуться. Да и надо ли? Но я не ориентировалась в замке и мне жизненно необходима была карта или провожатый. Со второкурсниками никто из старост не церемонился. Все их внимание было обращено на первый курс, нуждавшийся в помощи и заботе.       Однако дух факультета определенно влиял на общение между детьми, придавая характерные черты. Рейвенкло – место для индивидуалистов-интеллектуалов, рай для интровертов, которые стремились объединиться только для проведения совместных проектов и не терпели вмешательства в свои дела. Этим они были очень похожи на слизеринцев, правда, занимались исключительно исследованиями и учебой. И чем старше были рейвенкловцы, тем более яркими и выраженными становились эти черты. Самыми нормальными выглядели первокурсники. Однако старшие напоминали мне разные вариации доктора Менгеле. Холодный исследовательский интерес. Такое ощущение, что если ты им попадешься, то тебя разберут на атомы. Бр-р. Мороз по коже.       Если бы я была обычным ребенком, наверняка испытывала бы существенный дискомфорт. Новички, оторванные от родни и привычной обстановки, словно проходили квест в навороченной игрушке. Игре на выживание. Однако опыт прежней жизни позволял мне чувствовать себя довольно комфортно и в одиночестве. И хоть я и испытывала некоторые опасения, не зная чего от них ожидать, но воспринимать их всерьез было трудно. Это все-таки дети... которые большую часть года жили в огромной неудобной школе.       Если смотреть на Хогвартс глазами обычного мага, замок представал в виде холодной неуютной крепости, со всех сторон продуваемой ветрами. Но когда я переключалась на магическое зрение, картина разительно менялась. Можно было часами ходить по Хогвартсу, любуясь им. Замок был полностью напитан магией, даже самая последняя ниточка на гобелене. Самое потрясающее, при должной концентрации я могла видеть сквозь стены, будто находилась внутри эдакой 3D-проекции, это позволяло мне увидеть скрытые магией и камнем помещения.       Так, оказалось, что в Хогвартсе нет дверей, ведущих в никуда. За каждой были замурованные комнаты. Я видела оружейную, что-то вроде ритуального зала, заброшенную алхимическую лабораторию, чьи-то покои, по ощущениям века семнадцатого, комнату с разным хламом, возможно, даже ценным. Трофеи? Особенно меня привлекала комната, заполненная книгами. Причем это была не библиотека, а покои, и книги были свалены прямо на пол неаккуратной варварской грудой. Я подозревала, что книги были по темной магии, иначе зачем их прятать? Запретные знания манили меня, а от невозможности попасть внутрь зудели кончики пальцев. Впрочем, и без них мне хватало материала для изучения, который давали преподаватели.       Первый урок зельеварения пришелся на второе сентября и стал для меня шоком. Сначала глазам не хотелось верить. Но тут мужчина открыл рот, и бархатный голос, что я помнила по эксперименту с защитным комплексом, проник в мой мозг и ввинтился в уши. Я замерла, не понимая, что происходит. Это профессор Снейп? Тот тролль восьмидесятого левела, который подарил мне возможность по-человечески видеть, преподает в Хогвартсе?! Вот это прикол. Я расплылась в улыбке и оживленно заерзала, предвкушая обучение у такого человека. Скучно не будет.       Но скоро мой энтузиазм поутих. Профессор был гениален, бесспорно. Но как учитель он абсолютно мне не понравился. В универе я привыкла к форме диалога между преподом и студентами. Снейп же был деспотом и тираном. Ощущения были крайне отрицательными.       Понятное дело, что до его уровня мы не дотягиваем, но так откровенно унижать всех может только очень неуверенный в себе человек, дорвавшийся до власти. А при первых встречах он такого впечатления не произвел. Хотя… Первое впечатление бывает обманчиво, мы не так много общались… Я решила не спешить с выводами и получше присмотреться, чтобы разобраться в ситуации. Что-то тут не то.       А голос у него приятный. Даже тогда, когда он обзывает окружающих идиотами.       Через пару недель я сделала вывод, что профессор Снейп специально демонизирует свой образ. Наверное, это было оправдано. Ему видней. Я пожала плечами и выбросила эти мысли из головы.       На уроки я стабильно опаздывала, что не добавляло мне любви однокурсников. Когда меня в очередной раз упрекнули в потере баллов, я встала в позу.       - Если не хотите терять баллы, то будьте любезны провожать меня на занятия, хотя бы до тех пор, пока я не выучу замок!       - Никто не обязан тратить на тебя своё время, Лавгуд, - отрезал Сойр.       Он был заносчивым полукровным засранцем, принятым в чистокровный род Лейсли. За что этот мальчишка был туда принят? За исключительную одаренность его матери в области чар. Сам Эдмунд Сойр пока никакими особенными талантами похвастаться не мог.       - Тогда выбирайте. Либо факультет продолжает терять баллы, и вы лелеете своё эго, либо вы обеспечите мне возможность попадать на занятия вовремя. Мне всё равно, как это будет выглядеть: провожатый-призрак, карта, портал или что-то еще!       - Портал? Деревенщина! На территории Хогвартса нельзя использовать аппарацию и другие виды перемещений! Исключение составляет лишь каминная сеть и магия домовых эльфов, это написано даже в Истории Хогвартса, - Эдмунд с превосходством задрал нос.       Я настолько удивилась, что не нашла слов для ответа. Я работала с защитными чарами для поместий и знаю, как выглядит полная блокада перемещений. В защите Хогвартса оставался черный ход. Скорее всего, доступ был только у директора, ага, на случай ядерной войны. Я усмехнулась своим воспоминаниям.       Сойр тем временем продолжал нагнетать обстановку, высмеивая меня. Я слушала его поток сознания и потихоньку закипала.       - Как ты думаешь, - перебила я его, - почему меня не было в прошлом году?       - А мне-то какая разница?       - Вроде говорили, что ты болела, - вмешалась в разговор Энни Брайт; с первого взгляда в ней угадывалась магглорожденная, начиная от внешности и заканчивая манерами.       - В результате эксперимента мамы я вижу магию. И в прошлом году я тренировалась использовать свой дар. Тренировалась на поместьях французских родственников. Различных защитных комплексов я повидала немало. И поверьте мне, в защите Хогвартса есть дыры.       Народ в факультетской гостиной дружно замолчал и задумался.       - Впрочем, ваше право – верить или нет, - закончила я, тряхнув волосами. – Но я бы не верила всему, что пишут в книгах! Информацию надо проверять.       В общем, я получила в провожатые Энни. Магглорожденная Анна Брайт, которую все звали Энни, была, пожалуй, самым адекватным человеком на нашем курсе. Спокойная, вежливая, ненавязчивая и без странностей, которыми могли похвастаться почти все воронята. Для меня она была как глоток воздуха. С ней было очень уютно молчать или учить уроки. Она обладала мягким характером или хотела казаться такой. У нее ни с кем, в отличие от меня, не было конфликтов.       Мы часто с ней сидели за одной партой на занятиях и неплохо общались вне уроков. Она была единственной с моего курса, с кем у меня сложились нормальные отношения. Я не спрашивала, но мне казалось, что вызвалась она сама. Со временем, наблюдая за Энни, я пришла к выводу, что она ко мне просто примазалась. Уж больно много она расспрашивала о традициях чистокровных и нарочито заглядывала мне в рот, а я не стремилась открывать перед ней душу, хотя, будь я двенадцатилетней девчонкой, купилась бы.       Большинство уроков казались мне скучными и слишком легкими для понимания. Затруднения вызывали лишь практические навыки, для отработки которых затрачивалась уйма времени: гимнастика для рук, разработка пальцев… А еще несколько рейвенкловцев из магглорожденных продолжали маггловское образование. По понятным причинам я этим заинтересовалась. Профессор Флитвик сказал, что может помочь с организацией обучения. Оказалось, одной из школ руководил сквиб и с удовольствием предоставлял возможность получить аттестат всем желающим магам. Естественно, не за просто так. Предполагалось, что я раз в месяц буду отсылать готовые контрольные и получать задания. Папа поддержал мою идею и прислал нужные документы. Оказалось, у меня есть метрика!       Минусы домашнего обучения теперь были очевидны. Хорошо, что папа настоял на Хогвартсе.       Я очень скучала по отцу, Тенси, Нейту и даже по своей жутковатой тетушке Валери. Мы с папой переписывались пару раз в неделю. По письмам чувствовалось, что он скучает, но ему было чем заняться. Львиную долю писем составляли рассказы о «Придире» и поклонниках журнала. Я привычно морщилась, читая это, но радовалась за отца.       В учебе я была твердым середнячком, уверенно держась в середине рейтинга. Благодаря общению со старшими курсами в некоторых вещах я разбиралась на их уровне. Было интересно разбираться в чем-то настолько сложном, но чувствовалась нехватка базовых знаний, которые проходили на третьем-четвертом-пятом курсе.       Я старалась особо не выделяться на уроках, но стабильно писала все контрольные и проверочные на хорошие отметки и вовремя сдавала все эссе. Вот же глупость, задавать сочинения в длину. Ну, преподам виднее.       А еще оказалось, что на факультете воронов было множество дополнительных занятий – обязательные факультативы, кружки и клубы. Дети были рассеяны по этим кружкам, максимум по 4-5 человек на клуб. Самым популярным и многочисленным был кружок по неклассической магии. Естественно, что меня он тоже заинтересовал. Там было, страшно сказать, целых одиннадцать человек! Сначала я подумала, что это что-то стоящее, но оказалось, ребята занимались магическим рукоделием. Серьезно. И нет, попрошу не путать с другими многочисленными кружками по вышивке рун и шитью. Ребята корпели над амулетами, пытаясь воссоздать изделия махровой друидической древности. Как по мне, волшебной палочкой колдовать было легко и просто, особенно наглядно представляя узор заклинания. Я не понимала, зачем ребята из клуба заморачиваются с амулетами, когда одним или несколькими взмахами палочки все можно сделать гораздо проще и быстрее. Я внесла свою лепту, научив заговаривать камешки на удачу. Простенько, но работает.

***

      Впервые я обратила на него внимание в библиотеке. Я и раньше видела этого парня, но никогда не обращала внимания. Взгляд скользил мимо, замечая разве что более темную расцветку по сравнению с остальными магами замка. В туманном мире без красок, который теперь окружал меня, он выделялся словно чернильный набросок на кипенно-белом листе. Вроде и смотришь на него, но глаза не хотят останавливаться, скользят мимо. Желают чистоты.       Он сидел за столом и пристально рассматривал гравюру в книге. Свет из окон падал из-за спины, делая его силуэт еще более контрастным. Я перешла на магическое зрение и ахнула, застыв в дверном проеме. Темное багровое пламя опалило меня жаром даже с такого расстояния, словно он только что побывал в Преисподней. Вместо привычного мне облака с переплетениями энергетических нитей и сияния искр, я видела четкую структуру. Аура буквально горела. Маг сгорал в пламени костра и никак не мог сгореть, как та колдунья из книги по истории.       Эта картина настолько меня заворожила, что я очнулась только от толчка в спину и грубых слов шестикурсника с Гриффиндора, который очень настойчиво советовал мне убраться с дороги.       Парень поднял голову, и я поняла, что он, во-первых, со Слизерина, а во-вторых, чистокровный. Светлые глаза, иссиня-черные волосы – он уже сейчас поражал какой-то демонической, сочной красотой, а уж когда вырастет и растеряет большую часть своей миловидности, то превратится в девичью погибель. У меня возникло чувство дежа вю, будто когда-то мы были знакомы.       И тут он мерзко усмехнулся, и все очарование момента пропало. Подозреваю, мне не удалось удержать лицо, и мое разочарованное выражение его озадачило. Я равнодушно отвернулась и направилась к мадам Пинс, выкинув из головы воспоминание о необычной яркой ауре. Через пару минут, дожидаясь книги, я почувствовала тепло и чужое присутствие. Чуть повернув голову, я поняла, что рядом со мной стоит тот самый слизеринец и пристально рассматривает мое лицо. Взгляд у него был спокойный и тяжелый, как каменная глыба. Казалось, что он видел меня насквозь. Непроизвольно передернув плечами, я уже хотела отвернуться, как он заговорил, недовольно хмуря красиво очерченные брови.       - С какого ты курса?       - Во-первых, здравствуй, - спокойно ответила я. - Тебя разве не учили здороваться? А во-вторых, какое тебе дело?       - Я тебя не помню. И ты вроде бы ходишь со вторым курсом.       Я только удивленно приподняла брови и промолчала, не желая связываться со слизеринцами. Против змеиного факультета я ничего не имела, но конкретно этот его представитель мне не нравился.       - Ну, что молчишь? – он продолжал все так же спокойно рассматривать меня. - Из какой ты семьи, ты ведь чистокровная?       Игнорировать такой вопрос я не могла и неохотно ответила:       - Я Лавгуд.       - А имя у тебя есть, Лавгуд?       - Мой наставник говорил, что нельзя называть свое имя кому попало, вдруг ты злой дух, а я тебе дам власть надо мной? – и тут я весело рассмеялась, в голову по ассоциативной цепочке влезли кадры из Дозоров и пафосный голос Городецкого прохрипел: «Нет надо мной твоей власти, Завулон!». Смерть легиллиментам! Не дай бог кто подсмотрит такую жуть в голове двенадцатилетней девочки, такие страсти.       Парень отшатнулся.       - Да, теперь верю.       - Да, это полоумная Лавгуд, - поддакнул позади голос Сойра.       Противный мальчишка мерзко хихикал. Я надменно молчала, не желая вновь опускаться до споров с этим сопляком. Слизеринец только дернул уголком рта и слегка приподнял бровь, выражая легкое согласие.       «Истинный ариец. Характер — нордический, выдержанный» - в мозгу голос Ефима Копеляна размеренно и бесстрастно продолжал зачитывать характеристику: «Беспощаден к врагам Рейха. Холост; в связях, порочащих его, замечен не был».       А что, ему подходит. Я снова чуть не расхохоталась. Нотт отшатнулся - настолько резким был контраст от происходящего и моей реакции.       - Когда ты догоришь, что останется? Жаль, что я не чувствую запаха костра… Я давно не была в лесу... - мечтательно прижмурилась я, представляя осенний лес.       Раз уж рвать шаблон, то до конца. У мальчишек дружно вытянулись лица. Сойр только покрутил пальцем у виска. И впервые на спокойном лице слизеринца промелькнула тень эмоций.       Не дожидаясь ответа, я поудобнее перехватила книгу и ушла.

***

      Вспоминая, а затем и просматривая записи по тем моментам, которые получилось выудить из головы, я все больше убеждалась, что этот мир похож на тот, выдуманный. Здесь были те же персонажи, те же основные события, но детали различались. И порой очень сильно.       Например, я так и не смогла вспомнить Вадима Волхова. Подозреваю, что в книгах о нем не было ни строчки. Такой яркий герой не потерялся бы ни в коем случае. Хотя кто его знает, может быть, Роулинг выкинула его из окончательной версии? Он же русский, а русских англичане не очень жаловали.       Такой персонаж легко способен был затмить Мальчика-Который-Выжил. Этот Волхов обладал массой качеств, нехарактерных для ребенка его возраста. Суперспособность к исцелению, гениальность, признанная аж тремя профессорами, а в особенности профессором Снейпом (!!!). Не вызывающие сомнений душевные качества: защищает девочек, вступается за слабых перед превосходящими силами противника, поддерживает хорошие отношения со всеми и умудряется оставаться при этом нейтральным. Еще не стоит забывать трагичную судьбу бедного мальчика, которую так жалостливо описал Локхарт в своем романе. Оказалось, что реальные события именно из его жизни описывались в книге "В обнимку с Василиском". В общем, звезда Хогвартса, причем не страдающая звездной болезнью. То есть подойти к нему мог любой, правда, итог неясен, мог и послать – доходили слухи.       А еще он встречался с Грейнджер и ради нее устроил целое шоу. А! И красив к тому же, как картинка. Но тут практически все обладают как минимум приятной внешностью.       Он слишком хорош, чтобы быть настоящим. Раньше я думала, что такие люди не существуют или живут только на страницах книг или в кино.       Короче, подозрительно. Мой опыт подсказывал грустную истину, что чем лучше был образ, тем гадостней оказывался внутренний мир. Оставалось надеяться, что наши с ним дороги не пересекутся, я сознательно старалась не приближаться к этому неправильному слизеринцу. Но вскоре мне пришлось столкнуться с ним лицом к лицу. В прямом смысле слова столкнуться. Он сбил меня с ног, когда я бродила по замку. У меня уже выработалась вредная привычка бродить по Хогвартсу и рассматривать его на другом уровне зрения. Когда он выскочил передо мной, я застыла, забыв обо всем.       Магическое зрение давало мне возможность видеть магию не только неодушевленную, сиречь наложенные заклинания и чары, но и живую, которой обладали все волшебники, сквибы и прочие создания. Это было невероятно интересно, потому что зачастую аура давала мне примерное представление о человеке, и при знакомстве я часто рассматривала ее. Так было проще понимать, с кем я имею дело.       Чистокровные имели более насыщенный цвет и плотность магии, более четкую структуру ауры, больше светящихся искр. Самое большое скопление таких индивидов было на Слизерине. Прям глаз радовался, когда я на них смотрела. Правда, меня беспокоили затемнения у многих учеников. Я уже знала, что это проклятья. Но решила никуда не лезть. Они наверняка были в курсе.       Магглорожденные имели бледные цвета и будто втягивали в себя разлитую вокруг магию, но порой превосходили чистокровных в практике, проводя эти потоки через себя. Это явление меня жутко интриговало. Надо было бы пронаблюдать и собрать статистику. И почитать в библиотеке. Вдруг интересную теорию найду.       Волхов же отличался и в этом. Краем уха я слышала, что он то ли полусквиб, то ли болен чем-то, но такого предположить не могла. Поначалу я вообще не поняла, что это ученик. Смешно сказать, я подумала, что столкнулась с каким-то обитателем незримого мира, и застыла, пораженная невероятным по красоте и силе зрелищем. Словно мини-вселенная раскрылась перед моими глазами. Он напоминал мне скопление звезд. Как такового, магического ядра у него не было. Ядер было много. Маленькие солнышки пульсировали, пускали расходящиеся от них лучики; цвет то становился насыщенней, то светлел, при этом лучи удлинялись и укорачивались в такт пульсации. Они все переливались, сияли и перемещались, словно танцевали под неслышную музыку. Завихрения яркого желтого света, будто солнечного, поражали своей красотой.       Меня этот феномен не на шутку заинтересовал. И я в лучших традициях своего факультета пошла за знаниями. Сначала я пошла к своему декану и не прогадала. Профессор Флитвик выслушал меня, рассказал о синдроме Волхова, восхитился моими возможностями и, хитро прищурившись, отправил меня в тот самый клуб неклассической магии.       Со скрипом, но меня туда взяли. Кто бы мог подумать, что в этом мне поможет знание русского языка? Как оказалось, клуб возник как раз из-за Волхова и его поделок, которые - кто бы мог подумать? - являлись образцами древнего и практически утерянного искусства. Это самое искусство ребята и пытались воссоздать. Ну, теперь их фантастическая упертость стала немного понятнее.       Рейвенкловцы мечтали затащить слизеринца в свой клуб, наплевав на разные факультеты. Его нестандартные способности и подход к магии заинтересовали очень многих. Периодически они загоняли Волхова в угол и пытались раскрутить на мастер-класс, но тот всех посылал известным маршрутом. Что самое интересное, он всегда делился с рейвенкловцами своей литературой. Основная подлянка от слизеринца была в том, что все книги были на его родном языке. И моем. Теперь уже не родном, но все же понятном мне. Тут-то мне и пригодился русский язык.       После зачисления в этот клуб на факультете ко мне стали относится заметно лучше. Ребята не давали меня в обиду, а так как это были в основном старшекурсники, то постепенно отношение ко мне менялось. Читерство, на самом деле, потому что его я заслужила знанием русского. Правду говорят, что лишних знаний не бывает, не знаешь, что и когда пригодится.       Члены клуба занимались тем, что пытались повторить амулеты, созданные Волховым. Они набрали соответствующую литературу, подучили символику, однако ничего толком не получалось. Амулеты срабатывали через два раза на третий, и никто не мог понять, где они ошибаются.       И в конце концов ребята не выдержали и напрягли меня, как самую младшую. Теперь эта неприглядная обязанность по выбиванию информации из Волхова легла на мои плечи. Я и так была в клубе в роли девочки на побегушках - подай-принеси-не мешайся. А тут меня отправили к этой звезде, аргументировав тем, что я знаю русский язык и поэтому у нас с ним много общего. "В общем, уговаривай его как хочешь, но он должен прийти к нам", - бодро мотивировал меня глава клуба, отправляя "на дело". В ответ ему достался тяжелый вздох и несчастный взгляд, но на черствого главу это не подействовало.       И как он себе это представляет?       На самом деле, подойти к Вадиму оказалось несложно. У него не было свиты, как у наследников священных фамилий, и выслушивал он всех. Так что однажды я просто подошла к нему в коридоре и попросила показать, как он делает амулеты. Мальчишка хотел меня отбрить, но тут я его огорошила сообщением о фан-клубе. Он завис.       - Фан-клуб? – Волхов захлопал ресницами, потерянно глядя в пространство. – Откуда у меня фан-клуб?       Я совершенно непочтительно фыркнула, что, кажется, добавило мне очков в его глазах.       - Ну сам-то подумай.       - И что вы там делаете?       - Пытаемся повторить твои амулеты.       Волхов молчал еще минуту, я терпеливо ждала продолжения.       - Так вот зачем у меня выцыганили книжку по символике…       - Ну ты тормоз, ты об этом так долго думал?       - Я об этом вообще не думал, – Волхов каким-то очень знакомым жестом скрестил руки на груди и поднял бровь. Я непроизвольно улыбнулась. Заметно, чей он ученик. - Подарил книгу и забыл. Вы с ней могли делать что угодно, хоть камин растапливать.       - Копируешь Снейпа? – перешла я на русский, насмешливо поднимая брови.       Вадим потерял свою невозмутимость.       - Ты знаешь русский? – машинально перейдя на тот же язык, выпалил он. – Откуда?       - Учила, мне нравятся русские песни. Очень красиво. Как тебе мой акцент?       - Чудовищно, – честно признался Волхов. – Произношение тебе ставил бездарь, но говоришь ты правильно. Откуда тебе знакомы русские песни?       - Ну… - я замялась, - у меня есть друг в деревне, неподалеку от нашего дома. Он любит слушать радио на разных волнах, - соврала я. Надеюсь, незаметно. – Вот как-то так…       - Боюсь представить, какие ты песни услышала.       - «Священная война» мне очень понравилась, - я состроила обиженное лицо, прекрасно зная, что так выгляжу донельзя мило.       Волхов расхохотался и долго не мог остановиться. Да, меня бы, пожалуй, тоже насмешила маленькая чистокровная английская волшебница, с удовольствием слушающая "Священную войну".       - А, понятно. А «Стенька Разин» тебе как?! – Он снова покатился, на глазах от смеха выступили слезы.       - И «Катюша» мне тоже понравилась, - уже всерьез обиделась я. – Очень бодрит.       - Оооо, остановись! – Волхов уже держался за живот. – У тебя точно нет русских корней?       - Почему ты спрашиваешь?       - Сама подумай, девочка-колокольчик из приличной магической семьи слушает русские песни. Согласись, странно?       Он внимательно и остро посмотрел мне прямо в глаза. Я внутренне напряглась и состроила безмятежное выражение лица. Надеюсь, мои странности уже создали мне определенную репутацию. Сейчас они как раз играют мне на руку.       - А еще я знаю суахили и французский. Выучила в Африке у наставника. А французский у тети, она живет в Париже.       - А как ты очутилась в Африке и, главное, зачем? - поразился слизеринец.       - Я училась у колдуна-вуду.       - Понял… отстал, - Волхов выглядел ошарашенным, пытаясь увязать советские песни, вуду и меня в одну картину. Получалось, видимо, плохо.       - Слушай, пойдем сегодня в клуб. Ты сможешь показать нам, как плетешь свои обереги...       - У меня нет времени на это, сожалею, - Волхов совсем не жалел, судя по его лицу.       - Я буду тебе должна. Вы же, слизеринцы, любите такое? - попыталась я зайти с другой стороны.       - Ох уж эта репутация… - протянул Волхов не хуже Малфоя.       Я только пожала плечами, состроила грустную моську и тяжело вздохнула, надеясь на положительный ответ.       - Ну, пожалуйста. Ненадолго, на полчасика. С меня шоколадка.       - Вообще-то у меня занятия с профессором Снейпом. Он меня не отпустит.       - У тебя есть окно, вот тут, - я вытащила расписание занятий Волхова, что мне стоило его достать – заслуживает отдельной истории. – Мне влетит, если я тебя не уговорю. Ты же не бросишь беззащитную девочку на растерзание старшекурсникам?       - Я смотрю, ты приготовилась, - он недовольно нахмурился, обескураженно рассматривая собственное расписание. - И кто из нас еще беззащитнее – большой вопрос.       - Да, я предусмотрительная, так каков будет твой положительный ответ? – я старалась очаровательно улыбаться, но мне все это уже надоело, впрочем, как и ему. Волхов тоже начал терять терпение, а я все больше раздражалась. Высокомерный мальчишка никак не желал соглашаться. А я никак не могла понять, зачем этому фан-клубу он так нужен?       - Вы за мной еще и следите, что ли? - нахмурился парень.       - Это все они, я ни при чем, я просто знаю русский.       - Ага, переводчица… разведчица, радистка Кэт, блин!       - В конце концов, не можешь предотвратить – возглавь, – я философски пожала плечами и грустно улыбнулась, вспоминая маму. – Все равно не отстанут. Лучшее качество факультета, безумные исследователи – они такие.       - Делать мне нечего, только фан-клубом рулить. Я не настолько тщеславен. И мне все равно, что тебе влетит от старших, это не мои проблемы, - Волхов зло ухмыльнулся, развернулся на каблуках и полетел по коридору. Вот зараза...       Я только вздохнула, придумывая новый план.       Еще один маг в Хогвартсе вызывал у меня неподдельный интерес. Профессор Люпин имел двойную структуру ауры. Словно каждый узел отбрасывал тень и образовывал странное, словно искаженное кривым зеркалом, отражение. Не знаю, как сказать лучше.       Что-то было, связанное с ним, что я не могла вспомнить. Но он вызывал какую-то подсознательную опаску...