Третий закон Мерфи

      - Чем ты думала?! – закричал на меня Нэйт, отбрасывая в сторону пакеты с моими покупками.       - Что происходит? – спросил папа. Он вплыл в гостиную, тревожно оглядывая нас.       На моей памяти Нэйт впервые повысил голос. Вид у него был разъяренный. Он стремительно метался по комнате, потом резко остановился и впился взглядом в отца.       - А то, что эта малолетняя идиотка рванула в непонятное место, где оказался маг. А если бы я не смог войти? А если бы это был не безобидный торговец? И его безобидность еще под вопросом! Ты видела, что он продает? Полка, подписанная «Сильнодействующие яды», меня сильно впечатлила, - прорычал Саммерс. - Ты купила у него чертову заколку, а если она отравлена? Ты не думаешь, что он всучил тебе ее не просто так? Мне все это не нравится!       - Стоп! – скомандовал отец, доставая палочку и навешивая легкие умиротворяющие чары на всех. – Теперь по порядку. Рассказывайте.       И мы рассказали.       - Покажи заколку, только не касайся ее голыми руками, - попросил папа.       Я, недолго думая, вытряхнула пакет с мелкими покупками на пол. Заколка лежала на самом верху, поблескивая серебром. Папа подобрался и, четко проговаривая слова, принялся применять одно заклинание за другим.       - Эта вещь чиста и работает только в паре. Сейчас можно почувствовать только еле слышные отголоски. Скорее всего зачарована на защиту, точнее не скажу. Без второй части - это всего лишь украшение.       Нэйт тем временем возмущенно вопрошал, куда подевалась моя обычная осторожность. Он уже не кричал, ворчал вполголоса, но все равно выглядел сердитым. Отец после его слов насторожился и принялся сканировать уже меня. Результат выявил только слабый остаток чар привлечения внимания.       - Они не смогли бы дать такой след, - задумчиво произнес отец, рассматривая повисшую в воздухе проекцию заклинания, плавно поворачивая ее вокруг своей оси. – Луна, еще раз опиши свои ощущения.       - Легкость, радость и необходимость быть там, - в который раз перечислила я.       - Странно. Я узнаю поподробнее про этого Симеона Гоффмана. Мне не нравится, что торговец намекал на знакомство с моим отцом. Он никогда не говорил при мне ни об этой лавке, ни упоминал этого Гоффмана. Говоришь, обстоятельства их знакомства были крайне сомнительными?       - Да, он как-то похоже выразился.       - Пойду спрошу портрет отца. В конце концов, он мог говорить об отце Пандоры, - на последних словах его голос дрогнул. – В свое время мы наделали изрядного шума своим браком. Мезальянс, как же! А отец твоей матери всегда был крайне эксцентричным и увлекающимся человеком. На нем остатки семейного состояния Гампов закончились. Гхм. М-да.       Я только опустила глаза. Отец обычно не позволял себе подобных высказываний. Видимо, он все же переволновался. Нэйт упал в кресло, оперся локтями на колени и с силой потер лицо, словно пытался проснуться.       - Луна, поднимись к себе, разбери вещи… Я не знаю. Займи себя чем-то, - раздраженно приказал отец.       - Но папа…       - Быстро! Мистер Саммерс, думаю, вам также стоит удалиться. Вы приглашены на ужин, отказ не принимается, - голос отца был холоден и тон не подразумевал возражений.       Нэйтан очнулся от своих мыслей, быстро встал и вышел. Хлопнула дверь, и я вздрогнула, сжавшись в своем кресле. Отец перевел на меня спокойный взгляд, но от этого мне стало еще больше не по себе. Я чувствовала себя очень виноватой, хотя до конца не понимала в чем. Быстро опустив взгляд, я судорожно собрала рассыпанные вещи в пакет, подхватила остальные и под пристальным взглядом отца ретировалась наверх.       Сгрузив пакеты с покупками на пол, я позвала Тенси, чтобы он помог мне. Эльф, странно притихший, молча пощелкал костлявыми пальцами, и, почистив вещи и разложив их по полкам, испарился.       На кровати остались лежать подарки Нэйту и отцу. Я погладила нежный кашемир и вздрогнула от стука в оконное стекло. На подоконнике сидела сова Нотта.       Письма, точнее небольшие, но забавные записки приходили от него примерно раз в неделю. Как напоминание. Ничего особенного Тео не писал: иногда рассказывал о том, как проводит лето, иногда спрашивал у меня что-то незначительное, а в целом, переписка с ним была похожа на вялотекущую светскую беседу или на редкий обмен сообщениями с хорошими знакомыми в социальной сети. Чтобы не забывать.       Ни о чем.       Я не воспринимала всерьез это обозначение намерений, хотя было понятно, что когда-то эта ситуация должна разрешиться. Впрочем, я была, как и все чистокровные девушки моего возраста (а некоторые и раньше, чуть ли не с рождения), сговорена за столь же чистокровного юношу. Так было принято, и не мне менять эти правила. Традиции, чтоб их. Но я все же надеялась как-нибудь вывернуться, выскользнуть из этого порочного круга.       Написав ответное сообщение и отпустив сову, я без сил рухнула на кровать. Усталость навалилась свинцовой плитой. Ничего не хотелось. Бездумно рассматривая облака на потолке, слабо колышащиеся травы на стенах и мелькающих тут и там бабочек и зверушек, я постепенно оттаивала. Нужно было освежиться и переодеться к ужину. Папа любил, когда я соблюдала традиции и носила длинные платья, как было принято во времена его детства и юности. А еще он считал, что так я была похожа на маму. Она обожала носить красивые платья в пол: летящие ткани и яркие или пастельные цвета – по настроению – делали из нее то ослепительную богиню, то нежное видение. Хотя мне казалось, что внешне я все же пошла в папу. Его черты просматривались и в разрезе глаз, и в форме бровей и губ, и в цвете волос. Зато овал лица и форма носа у меня точно были мамины, но до ее яркой нереальной красоты я откровенно не дотягивала.       С протяжным стоном я медленно сползла с кровати и пошла в душ. Ужин уже через полчаса, и если я не потороплюсь, то рискую опоздать.       Когда я спустилась, Нэйт уже сидел за столом. Он встал при моем появлении и отодвинул стул. Я медленно села, чувствуя какое-то напряжение в воздухе, и тут увидела отца. Папа с бокалом вина сидел в кресле, и я его сразу не заметила. Он опустился во главе стола и скомандовал Тенси подавать ужин. В молчании мы принялись за еду.       Когда первый голод был утолен, папа изящным жестом вытер губы и отбросил салфетку, снова беря в руку бокал с вином. Я отложила приборы, поднимая взгляд. Отец был похож на глыбу льда, такой же равнодушный и бесчувственный. Он задумчиво крутил в руке бокал, и рубиновая жидкость оставляла след на прозрачной поверхности, тут же стекая. Действие завораживало. Я внимательно смотрела на вино в бокале. Так было легче, можно было не смотреть в холодное, надменное даже, лицо отца. В такие моменты в нем ничего не оставалось от Ксено, моего папы, который в детстве часто рассказывал мне по волшебных животных и страшноватые, но поучительные сказки на ночь. В такие моменты это был глава Рода, и только. Долг, традиции и выгода для семьи. В такие моменты он почти пугал меня. Совсем как поначалу, почти десять лет назад.       Я кинула незаметный взгляд из-под ресниц на Нэйта. Он выглядел так, словно подобные вечера для него в порядке вещей. Абсолютная невозмутимость. Саммерс был одет в белую рубашку и темно-серые брюки, изменив своим вечным потертым джинсам и футболкам.       - Итак, молодые люди, - голос отца заставил меня вздрогнуть и поднять на него глаза. – Сегодня вы чуть не попали в неприятности. Впредь такого быть не должно, а так как вы входите в нашу семью… Вы, мистер Саммерс, примете от меня амулеты и артефакты защитного и атакующего типа и обязуетесь никогда их не снимать. Я научу вас ими пользоваться. Это понятно?       Нэйт бросил на отца непроницаемый взгляд и молча кивнул.       - Луна.       - Да, папа?       - Я запрещаю тебе выходить в маггловский мир, - я вскинулась, собираясь возражать, но папа поднял ладонь, останавливая меня, и повысил голос. – Я запрещаю тебе по праву старшего родича.       Магия отца на мгновение окутала меня, мягко сжимая, и тут же я почувствовала, как отозвался камень в подземелье, закрепляя запрет. Стало обидно, но злости, как ни странно, не было. В прошлой жизни я всегда, с подросткового возраста, надеялась только на себя. Родителям, занятым противостоянием друг с другом, было не до меня, как и тетке, которая, сколько я себя помнила, всегда устраивала личную жизнь, а бабушки и дедушки умерли, когда я была совсем маленькой. Никому до меня не было дела, и теперь, когда появился кто-то, кому я не была безразлична, в подобных запретах чувствовалась забота. Никто раньше так за меня не переживал и не интересовался мной и моей жизнью. Настолько близких друзей я так и не завела. Не сложилось. Так что я жила, зная, что не могу рассчитывать ни на чье сочувствие или помощь, но и все косяки и ошибки были только мои.       Да и в целом, не то, чтобы я сильно тосковала без обычного мира, и, по сути, мне не так уж часто удавалось туда выбираться – можно пересчитать по пальцам одной руки. Хотя стремление отца ограничивать мою свободу неприятно задевало. Свободу… Внутри разливалась горечь. О чем я? Свобода для меня – всего лишь иллюзия. Сначала воля главы семьи, затем будет воля мужа. Глобально ничего не изменится, надо мной всегда будет мужчина, который будет контролировать все аспекты моей жизни.       Я рассматривала свои руки, и на губах расползалась горькая усмешка. За все надо платить. За второй шанс и магию я заплатила возможностью принимать самостоятельные решения и прогрессирующим безумием нового тела. Я не выбирала, но… Все имеет две стороны. И плюсы в моем случае перевешивали минусы.       - Я бы хотела удалиться, - тихо попросила, поднимая взгляд на отца. Тот только кивнул, отпуская.       Я вежливо попрощалась с Нэйтом и ушла к себе. Потерянную и опустошенную, сон быстро принял меня в свои объятья.

***

      Утро, в противовес вчерашнему дню, было хмурым. Тенси подозрительно молчал. Я подскочила, умылась, оделась и, даже не завтракая, направилась к Нэйту. Нужно было поговорить.       Знакомые подземелья, пугающая толща темной воды и вот – дверь в подвал. Но дом был пуст. В саду также не было видно никакого движения. Машина Нэйта стояла перед гаражом, но его самого нигде не было. Даже Френк, незаметный и незаменимый работник Нэйта, на плечи которого была возложена обязанность делать закупки для фермы и ухаживать за животными, а еще участвовать в ярмарках, нигде не мелькал. Я вспомнила, Нэйтан рассказывал, что собирается избавиться от животных, продав их. Наверное, он поэтому отлучился.       Я еще с минуту постояла посреди гостиной и, сдавшись, позвала Тенси. Мы переместились домой, и я пошла завтракать. Готова поспорить, что сегодня отец вызовет меня на разговор и скажет ровно то, что собирался вчера.       Дозированность информации, которой обычно делился со мной отец, определялась полезностью для меня же. Он считал, что некоторые вещи я, в силу возраста, понять была неспособна. Было ясно как божий день, что отец стремится уберечь единственного ребенка, но убедить его говорить мне правду я так и не смогла. В основном, эти недомолвки касались поисков Валери. Я видела, что папе что-то сильно не нравится, но свои мысли тот держал при себе. Про встречу с поверенным и солиситором, а также маггловским детективом он упомянул только мельком. Про последнего я вообще была не в курсе. Внутри копилось и копилось напряжение. Лето выдалось богатым на события, и моя нервозность только росла. Нужно было сбросить пар, а то знаете, как бывает: долго-долго терпишь, а потом – взрыв?       Решив занять себя чем-то полезным, я пошла в библиотеку. Книги для Поттера сами не отложатся. Привычная атмосфера моего любимого места в доме успокаивала. Чувствовался запах пергамента, книг и – немного – пыли. Я ходила между стеллажами, легко прикасаясь к книгам самыми кончиками пальцев, будто здороваясь со старыми друзьями, открывала шкафы и, достав какой-нибудь старый фолиант, лениво перелистывала страницы. Процесс подбора книг меня успокаивал. Горка пособий для гриффиндорца на столе постепенно росла, и когда я наконец закончила, в душе воцарилось умиротворение.       Я присела за стол и еще раз проглядела отложенное: «Наставления для наследников»; «Свод законов Британской Империи, издание IX, дополненное», книга хороша была тем, что рассматривала законодательство на конкретных примерах, охватывая как маггловские законы, так и магические. Чтобы заставить книгу сменить обложку, следовало всего лишь коснуться ее палочкой. «Права и тем паче обязанности лорда, кои надлежит ему выполнять со всем тщанием», написанная прадедом незабвенного Контакеруса Нотта, по словам Тео, должна была быть настольной для любого наследника чистокровного рода. «Этикет и традиции волшебного общества» под редакцией Виолетты Розье; «Магики» (которая рассказывала о волшебных расах, их традициях, образе жизни, сильных и слабых сторонах, принятом вежливом обращении и прочем) была книгой редкой, но я надеялась, что Поттер ее не испортит и не потеряет. Самое обидное, что я искренне хотела помочь Гарри, который, будучи чистокровным, часто вел себя наивно, глупо и недальновидно. С другой стороны, тот же Малфой вел себя так же, собачась с Поттером почем зря. Я тоже, бывает, недалеко от них ухожу. Наверное, возраст и отсутствие нужного опыта. Я грустно вздохнула.       Оставалось надеяться, что Гарри найдет время прочитать эти книги. Долго раздумывала над «Государем» Макиавелли, и все же оставила его. Последняя пара книг были маггловскими, о нравах аристократического общества конца девятнадцатого века и того же общества после Первой Мировой. «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста и «Возвращение в Брайдсхед» Ивлина Во сложно было назвать развлекательным чтивом, зато из них можно было почерпнуть несколько интересных моментов. Еще хотела добавить учебник по бухгалтерскому учету, но потом решила, что в пятнадцать – это не самая увлекательная вещь. Впрочем, я сильно сомневалась, что Поттер вообще прочтет хотя бы треть, но надежда – странное чувство.       Вернувшись в комнату, я составила книги в одну стопку и перевязала веревкой. Затем, уменьшив их, уселась писать письмо гриффиндорцу. «Дорогой Гарри,       Надеюсь, ты найдешь для себя полезной информацию из этих книг. Если у тебя будут вопросы, то я всегда готова тебе помочь. Смело обращайся.       P.S. Макиавелли, Пруст и Во – маггловские писатели, но я считаю, то, о чем они пишут, тебе может пригодиться. Впрочем, решать тебе.

Л.Л.»

      Завернув в пергамент с письмом книги, я убрала сверток в сумку, с которой обычно ходила на занятия. Чем бы еще заняться?.. Нервное возбуждение никак не проходило, и я пыталась придумать себе дело, чтобы занять руки и мозг. Пойти, что ли, приготовить тортик? Или…       Внезапно в голову пришла мысль, что я очень давно не была в маминой лаборатории. Я старательно пыталась забыть, что в нашем доме есть такое место. Будто оно было виновато в ее смерти.       Осторожно приоткрыв дверь, я словно оказалась в прошлом. Все было почти так же, как и при Пандоре. Ни единой пылинки, только рабочий беспорядок, который вокруг себя всегда создавала мама, когда увлекалась какой-то идеей.       Лежали на столах ее незаконченные записи, висела на спинке дивана рабочая мантия… Как будто она вышла на минутку и скоро вернется. На глаза навернулись слезы, я только сейчас поняла, как мне ее не хватало.       Привыкнув ни на кого не надеяться, рано понимаешь, что слезы и переживания ничем не помогут. А потом срастаешься с мыслью, что все лишние эмоции нужно отбрасывать, ведь они мешают жить. Говоришь сама себе, что тратишь попусту силы, которые можно было бы потратить на что-то полезное. Пандора была первой, кто бескорыстно меня полюбил, она подарила мне любовь и заботу, которой мне так не хватало в прошлой жизни.       Возможно, останься она в живых, мне не было бы так жутко понимать, что я – результат многовековой селекции. Причем не совсем удачный, мягко говоря. Возможно, настоящая Луна смогла бы справиться с этим лучше меня, но я же приходила в ужас, поэтому старалась не вспоминать слова Волхова и не думать на эту тему. А возможно, наоборот.       Иногда мне казалось, что Луна Лавгуд еще есть где-то внутри: маленький ребенок, что прячется внутри моей души, моего сознания, и растет вместе со мной, скучая по теплу материнских объятий. Потому что, по здравому размышлению, мне не с чего было так быстро и крепко привязываться к Пандоре Лавгуд. Я даже иногда чувствовала легкие отголоски прежней личности, какие-то образы, которые невозможно описать иначе, чем иносказаниями. Порой даже вырывались странные слова, которые складывались в не менее странные, бредовые фразы, но они – я чувствовала каким-то неведомым образом – были правильными. Настоящими.       Я осторожно подошла к столу и вгляделась в стремительный, немного неразборчивый почерк. Медленно перебирая записи, я пыталась понять, как думала мама, что она исследовала. И наткнулась на кое-что интересное.       Все стены в доме были разрисованы растительным орнаментом. Мама планировала создать внутреннюю защиту в доме: при вторжении чужаков растения оживали и хватали бы их, связывая наподобие дьявольской лозы. Она немного не закончила. Заклинание не было выведено до конца, формула расчета много раз правилась, потом перечеркивалась и рассчитывалась сначала. Возьму записи в школу и покажу профессору Флитвику. Возможно, он расскажет, в каком направлении стоит двигаться, чтобы закончить ее работу.       Не успела я спрятать в сундук скрученные в свиток записи, как в комнату ворвался отец. Я вздрогнула и выпустила крышку, которая громко лязгнула, захлопываясь.       - Ч-что?..       - Луна, ты была в лаборатории, - отец прищурился и, приподняв бровь, рассматривал мои подрагивающие руки. – Зачем?       Вот я дура! Конечно, папа поставил следилку на мамину лабораторию, он же не хочет повторения. Что ж я так торможу, доходит как до жирафа!       - Да, я… Мне хотелось побыть с ней, вспомнить, - начала путано оправдываться я. – Я… Я скучаю…       - Понятно, - расслабился отец.       Он прикрыл дверь и прошел в комнату, прислонившись к бюро, некоторое время рассматривал обстановку, будто бы не зная, с чего начать, а потом перевел взгляд светлых глаз на меня.       - Я хотел поговорить с тобой. Для начала позволь извиниться, что я отправил тебя с мистером Саммерсом. Это было недопустимо.       Я медленно поднялась на ноги и присела на кровать, чинно сложив руки на коленях, расправила юбку и кивнула. И что говорить? И надо ли?       - Ты не должна снимать комплект, который достался тебе от матери. Он у тебя? Я послушно достала из-за ворота цепочку с кулоном и задрала рукав платья, демонстрируя браслет. Серьги было и так видно.       - Пояс на мне, - тихо произнесла я, смущаясь. Отец только кивнул.       Тоненькая, почти невесомая ажурная цепочка под платьем не позволяла совершить ничего против воли носящего, но панацеей не являлась. Всегда оставались зелья, чары и второе непростительное.       - Я хочу поговорить о Валери, - я вскинулась, впиваясь тревожным взглядом в лицо отца. - Знаю, милая, ты ее любишь, но мы должны быть готовы к любому результату. Пока никаких подвижек по ее поискам нет… В случае, если со мной что-то случится до твоего совершеннолетия, права опеки получит либо твой дядюшка, кузен твоей матери, либо прадед со стороны Гампов. Если, не дай Мерлин и Моргана, твоим опекуном все же станет Гермес Гамп, постарайся как можно реже сталкиваться с ним и будь очень осторожна.       - А как же Нэйт? – растерянно спросила я.       - Он ничем не сможет тебе помочь, - жестко отрезал отец, складывая руки на груди. – Он всего лишь сквиб. Есть шанс, что он примет первый удар на себя, и это позволит тебе скрыться. На большее не стоит и рассчитывать.       Словно решившись, он веско проговорил:       - Он бы смог тебя защитить в качестве отца твоих детей. Если у вас родится ребенок-маг, Нейт станет регентом Бреннанов и получит на тебя практически все супружеские права. Ты готова вступить с ним в интимную связь? Если да, тогда я прямо завтра подам в Визенгамот заявку на объединение родов. Да, это скандал, но наши семьи славятся своими эксцентричными представителями, а учитывая общее вырождение, те, кому надо, все поймут. Так прямо и скажешь: да, сквиб, зато с обновленной кровью Бреннанов. Пока все не утихнет, поживете в Америке, а потом ваши общие дети вернутся и унаследуют все земли и Лавгудов, и Гампов, и Бреннанов.       - Но… он… - начал заикаться я, пораженная такой циничной расчетливостью отца. – Папа!       - Не стоит, Луна, - оборвал он меня. – Я примерно знаю все то, что ты хочешь мне сказать. Я не запрещаю вам общаться, принимаю его в своем доме, даже разрешаю провожать тебя в школу и сопровождать за покупками… И посмотри, во что это вылилось! Довольно. Если он успеет научиться защищать тебя и себя, то пускай будет рядом. Лишний шанс тебе не повредит, в остальном – увольте. Он не ровня тебе. Надеюсь, ты не питаешь никаких иллюзий на его счет. План с объединением – на самый крайний случай. Только на тот случай, если с Ноттом у тебя ничего не получится, а меня… внезапно не станет, и ты не найдешь себе супруга-мага. Только тогда. Нэйтан в курсе и согласен.       Я подавленно молчала, опустив голову. Руки бессильно лежали на коленях, за грудиной тянуло и дышать было тяжело, словно воздух вдруг стал колким, как морозной ночью.       - Нэйт мне как старший брат… он мой лучший друг… - наконец, сдавленно произнесла я, не рискуя, однако, поднимать глаза на отца. – Я тебя поняла, но не хочу даже думать об этом.       - Луна, во всех остальных случаях он – просто живой щит для тебя. И я не погнушаюсь его использовать, если это поможет тебе, спасет тебя.       - Вы самые близкие мне люди. Пожалуйста, папа… не заставляй меня выбирать.       Отец неслышно подошел и присел передо мной на корточки.       - Не осуждай меня. Я уже потерял твою мать, я не могу потерять еще и тебя, - я все так же безучастно смотрела в никуда. Отец тяжело вздохнул. – Я сделаю все для твоей безопасности, и мне плевать на цену. Постарайся понять.       - Даже несмотря на мое счастье?       - Почти каждый муж может стать любимым, но не каждый любимый муж способен стать еще и другом. А в Нейтане я уже уверен.       Я только моргнула.       Если так подумать, то Нэйт лучше в тысячу раз, чем опека Гампов, даже несмотря на возможную скандальную огласку и то, что этому предшествует. Неизвестно, как родичи попытаются использовать мой дар, наследство и меня. Помнится, дядюшка успел провести несколько месяцев в Азкабане за пособничество ПСам, после чего и стал бесплодным, а прадед уже слишком стар.       Вот только почему папа вообще заговорил о возможной опеке? И такой продуманный план…       Перед тем, как закрыть за собой дверь, отец окликнул меня.       - На твое имя пришло письмо, так что приготовься. Послезавтра мы отправляемся в поместье Линкрафтов. Собери то, что тебе может понадобиться.       - Что они хотят? – сообразила спросить я.       - Консервацию поместья.       Дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с тяжелыми мыслями.