Третий закон Мерфи

      Следующий день прошел в раздумьях и сборах. Отец куда-то отлучился с самого утра, Нэйта опять не было или все еще не было. Дом все так же оставался пустым. Ни записки, ничего. Я начинала волноваться. Нам необходимо было поговорить. А еще меня мучили вопросы: что отец наговорил Нэйту, что тот согласился? Уговорил, угрожал, шантажировал, заплатил? Что?       Домовик что-то постоянно бурчал себе под нос, исподлобья поглядывая на мои метания, и ничего не рассказывал. Отказывался даже говорить, где отец, а значит, тот ему запретил.       Устав бесцельно слоняться по дому, я решила заняться сборами.       В подземелье было прохладно и пахло землей и влагой. Несмотря на периодически обновляемые чары, наложенные нанятым папой специалистом, вода все равно находила путь, просачиваясь в самых неожиданных местах.       В самом большом зале отец выделил мне угол, куда Тенси притащил удобный зачарованный шкаф для ингредиентов. В нем я хранила свои ритуальные принадлежности. Вытащив сундучок, я откинула крышку и стала внимательно рассматривать свои сокровища.       Пожалуй, пригодится восстанавливающее и кроветворное — пара флаконов и серебряная фляга отправились в сторону. Небольшая друза горного хрусталя для концентрации и усиления способности видеть энергию. Удивительно, но когда я держала поблизости этот камень и упражнялась, то почти не испытывала трудностей с долгой концентрацией. Пригодится. Смесь пыльцы с крыльев магической разновидности бабочек Менелая и Авроры из рода Морфо семейства Нимфалид — откладываем. Жутко дорогая штука и поговаривают, что скоро ее будет совсем не найти. Министерство в очередной раз закрутило гайки, запрещая ввоз редких ингредиентов из стран Южной Америки. Ходили слухи, что недавний скандал из-за контрабандистов перекрыл кому-то денежный поток, поэтому на последней сессии Визенгамота и был поднят этот вопрос. В закон внесли поправки, что грозило недовольством гоблинов и некоторых Гильдий.       Но папа сказал, что Линкрафты обещали хорошо заплатить, поэтому смесь тоже понадобится. Для наглядности. Ею обычно пользовались ликвидаторы заклятий, позволяя в прямом смысле видеть магию.       В одном из номеров "Придиры" отец писал статью об этом виде бабочек. Магическая разновидность этих Морф почти не отличалась от обычных, но водилась только три летних месяца в году, в остальные совсем пропадая. Говорят, Совет Магиков Южной Америки объявил приличную премию тому, кто найдет объяснение, куда они деваются в остальное время. Их основная ценность заключалась как раз в этой пыльце с крыльев. В Британию их ввозили нелегально и продавали из-под полы.       Я потянула завязки мягкого кисета и, стараясь не дышать, заглянула внутрь. Переливающаяся перламутром с вкраплениями голубого, зеленого и бирюзового, пыльца мягко сияла и искрилась. Полюбовавшись на эту красоту, затянула кисет потуже и отложила в сторону. Пожалуй, все.       Захлопнув крышку сундучка, я поставила его обратно и поднялась в дом. Тенси дернул ухом; прищурившись, внимательно оглядел предметы в моих руках, но ничего не сказал. Надсмотрщик и мелкая бяка. Подавив детское желание показать ему язык, я отправилась в лабораторию варить зелья. По пути пришлось завернуть в комнату, чтобы оставить кисет с флягой и флаконами.       Остаток дня я валялась на кровати и рассматривала лениво плывущие облака на потолке, размышляя.       С одной стороны, раньше я всегда надеялась только на себя, в случае чего, трудно было рассчитывать, что кто-то заступится или поможет. С другой стороны, это была свобода, не нужно было никому отчитываться или спрашивать дозволения на какие-то поступки. В магическом обществе всегда должен быть мужчина, который обязан по всем местным — почти средневековым — понятиям защищать, содержать и оберегать женщину. Вопросов нет, это было приятно, не нужно было напрягаться и беспокоиться о чем-либо, но вместе с этой привилегией я получила абсолютную невозможность самостоятельно распоряжаться собственной судьбой. Мужчина — пока отец, а затем супруг, — не просто мог решать за меня, но и наказывать, если посчитает нужным.       В принципе, за последние годы я к этому притерпелась. Человек — такая сволочь, ко всему привыкает. Так что мне вообще-то грех жаловаться. Но все же, все же… Возможность в любой момент пойти туда, куда захочется, принимать собственные решения дорогого стоит. И тем более, кто знает, как обернутся отношения с моим будущим супругом и каким он будет человеком. Кажется, я начинаю понимать, почему миссис Забини стала вдовой. И становилась ею снова и снова.       Жутко хотелось есть, но было нельзя. Серьезные магические ритуалы, как правило, требовали голодовки или соблюдения поста от одного дня до нескольких недель. Сегодня еда мне была не положена.       Еще и поэтому отец редко соглашался на масштабные ритуалы для волшебных домов. Письма на мое имя приходили довольно часто, но он почти всегда отклонял все самые интересные предложения, оставляя только те, где мне не требовалось сильно напрягаться. В результате я изучила все возможные манипуляции с защитой, которые не требовали серьезной перенастройки щитов или структуры заклинаний. Поправить, вплести новую линию, напитать энергией хиреющие старые заклятья, сплести разорванные нити и прочее — все это я умела, так что оставалось изучить только ритуалы с защитой.       Любой нормальный маг не допустит такого специалиста до своего жилища просто так — только под жесткую клятву. Так что перед тем, как я войду в дом, мне придется подписать контракт или дать обет. Впрочем, ничего удивительного.       Утро нового дня началось очень рано. Еще даже не наступил рассвет, небо только-только окрасилось розовым на горизонте, а папа меня уже разбудил, приказав собираться. Я умылась, заплела косу и надела простой льняной балахон и кожаные сандалии, сняв все защитные амулеты и артефакты и накинув сверху темную мантию на завязках. Никакого металла, никаких посторонних предметов, никакой посторонней магии.       Папа взял мои инструменты и сложенный в кучку «комплект наследницы» и убрал в карман. На улице было зябко, и в двух тонких балахонах я быстро замерзла. Отец приобнял меня за плечи, согревая, и заботливо спросил:       — Ты готова?       Получив в ответ уверенный кивок, он легко улыбнулся и достал статуэтку совы — портключ. Папа крепче прижал меня к себе, сжал статуэтку в руке, последовала пара неприятных мгновений — и мы оказались в другом месте.       Вокруг был редкий лесок, а ярдах в десяти начиналась ограда поместья. Сейчас защита была в пассивном режиме (как я называла это для себя), и за железными прутьями забора виднелись теплицы, идеальный газон с раскиданными тут и там клумбами, выложенная камнем дорожка к крыльцу, которая оканчивалась небольшим фонтанчиком. На ступенях стояла пара магов, хозяева и владельцы поместья.       Я глубоко задышала, прогоняя дурноту и нервозность. Папа отпустил мои плечи и шагнул вперед, поднимая в приветствии руку. Пара спустилась с крыльца и пошла к нам. Мужчина, невысокий и солидный, махнул палочкой — и ворота распахнулись. Его жена, статная и высокая — на полголовы выше мужа — приветливо улыбалась, но взгляд ее был тревожным. Мистер Линкрафт одобрительно оглядел мое ритуальное одеяние и поздоровался, пожав руку отцу.       — Предлагаю пройти в дом и окончательно обсудить все пункты контракта, — сказал он.       Видимо, они уже обо всем договорились, раз нас пригласили внутрь. Отец согласно кивнул, задвинул меня немного назад и пошел вслед за мистером Линкрафтом. Миссис Линкрафт осталась в саду.       В доме было пустовато, некоторых портретов в холле и галерее, часть которой виднелась над лестницей на второй этаж, не хватало. Пустые проемы очень выделялись, сразу бросаясь в глаза. Было ясно, что Линкрафты собирались вдумчиво. Они переезжали, а не бежали. Хотя все равно, по сути, это бегство. Если бы Валери не пропала, папа, наверное, тоже решил бы уехать или, как минимум, отослать меня.       Пока отец с владельцем поместья обсуждали последние тонкости, я решила найти место в зале, под которым находится алтарный камень. Точка выхода силы рода ощущалась ярко и сильно. Я перешла на другой уровень зрения и всмотрелась в разноцветные нити над поместьем. Ясно. Линкрафт оставил только чары сохранности на мебели, стабилизации среды и стазис на некоторых помещениях. Пока мужчины негромко переговаривались, я внимательно рассматривала поместье изнутри. Довольно плотная ячеистая сетка на самом доме кое-где истончилась. Я молча вышла в сад и медленно оглянулась кругом. Обошла дом и, уже поднимаясь по ступенькам, увидела краем глаза миссис Линкрафт, которая тенью следовала за мной все это время. Ее лицо уже было спокойным, но она, словно не замечая этого, нервно заламывала руки.       Интересно, почему хозяйка поместья так дергается? Будто боится чего-то.       Когда я вернулась, мужчины уже договорились. Каждый сидел и проверял свой экземпляр договора.       — Луна, ты можешь подписывать, — сказал отец, протягивая мне иссиня-черное перо и мелко исписанный лист пергамента, который так и норовил скататься в трубочку.       — Хорошо, — я кивнула и взяла перо.       Запястье кольнуло, и моя кровавая подпись украсила пергамент почти одновременно с подписью мистера Линкрафта. Наши имена осветились красным, текст на листе вспыхнул и сразу погас.       — Договор заключен, — с облегчением заключил мистер Линкрафт. — Как я вижу, вы уже осмотрелись? — я кивнула, и он продолжил. — Не ошибусь, предположив, что ваш отец объяснил последовательность действий? — я снова кивнула, немного удивившись. — В таком случае, не вижу смысла затягивать. Можете приступать. Я буду внизу.       Линкрафт ушел куда-то вглубь дома. Отец улыбнулся мне, подбадривая, и тоже удалился.       Я глубоко вздохнула, концентрируясь, и встала почти в центр зала, опустив взгляд вниз. Там ярким бело-желто-зеленым клубком пульсировало сердце дома. Вот пятно света под ногами стало ярче и стало пульсировать быстрее, энергия потекла по нитям заклятий, подпитывая истончившиеся чары. Я пристально отслеживала ее течение, чтобы отметить те места, которые требуется подлатать. Вот, наконец, сеть полностью напиталась магией, вспыхнула и ровно засветилась. В трех местах она совсем истончилась. Я осторожно коснулась ближайшей нити. Мягкое тепло магии чужого рода настороженно отозвалось в ответ, с трудом поддаваясь моей воле. Это был будто разговор, молчаливый, бессловесный. Нити отказывались повиноваться, а я их мягко уговаривала, просила, убеждала, что это пойдет только на пользу. Справившись с источником, я пошла по дому, исправляя те места, которые этого требовали: два на первом этаже и одно на втором. После этого магия рода немного подуспокоилась. Уф, хорошо, что под крышу лезть не пришлось.       Поддавшись хулиганскому порыву, дернула за ближайшую нить, зная, что Линкрафт внизу это обязательно почувствует, и направилась к выходу. Оказавшись во дворе, я пошла вдоль ограды, проверяя внешнюю защиту. Та была в порядке. Постройки за домом и теплицы тоже были в норме. Хорошая защита, не слишком мощная, но надежная, видно, что семья справляет все основные ритуалы.       Я подправила еще несколько нитей, которые казались чуть неправильными (слишком тонкими, что ли), и вернулась в дом. Вскоре вернулся хозяин, немного усталый, но все такой же сосредоточенный, и спросил:       — Итак, мисс Лавгуд, что скажете?       — Можно выходить из дома. Сначала запечатаем внутреннюю сеть, а затем внешнюю.       Он кивнул, старательно не глядя на меня, окинул тоскливым взглядом зал, где они с женой наверняка принимали гостей, устраивая приемы, и стремительно направился к выходу. Я не отставала, хотя тоже утомилась.       Мы встали перед крыльцом. Миссис Линкрафт взяла мужа под руку, поддерживая, и кивнула мне. Она выглядела уже не встревоженной, а печальной. Подошел папа.       — Дай мне пыльцу, пожалуйста.       Отец протянул мне кисет и сделал шаг назад, глядя с интересом.       В прошлый раз использовала я эту субстанцию еще во Франции, когда вместе с Валери ходила к каким-то ее неприлично богатым знакомым. Они не слишком верили в способности какой-то пигалицы, но зато хотели посмотреть на забавное зрелище. Было довольно неприятно понимать, что от меня ждут провала, обидно за Валери, которая бросала тогда на меня растерянные и виноватые взгляды. Она злилась и на них, и на себя. Зато их сначала удивленные, а потом и восхищенные красотой зримого проявления магии лица долго грели мое самолюбие.       Нежно улыбнувшись воспоминаниям, я засунула руку в мешочек и сжала, набирая пыльцу в ладонь. Я обернулась к остальным и сказала:       — Смотрите!       А потом легонько подула на мерцающую зеленовато-голубыми крупинками перламутровую пыль. Та взвилась в воздух, быстро разлетаясь и сияя в первых рассветных лучах. Пылинки поначалу медленно, а потом все быстрее стали налипать на сеть, подпитываясь разлитой в воздухе силой. Они разгорались, словно драгоценные камни. И вот уже весь дом накрыло словно золотой сетью, украшенной перламутром, изумрудами, сапфирами и аквамаринами. Я обернулась к папе, светясь радостной улыбкой. Тот, завороженный прекрасной картиной, этого не увидел. Ну и пусть. Зрелище было феерическим, по-настоящему волшебным. Даже для магов. Правда, длилось недолго. Всего пара минут — и драгоценное украшение угасло, скрывая из видимого спектра защитную сеть над домом.       Они ошеломленно переглядывались, делясь робкими и неуверенными улыбками. Я тихонько кашлянула. Мистер Линкрафт встрепенулся, еще раз задумчиво огляделся кругом, словно запоминая, и предложил всем выйти за ограду.       Оставалось самое сложное.       Хозяин закрыл ворота, повернул тяжелый витой ключ в замке и выжидательно посмотрел на меня. Я вернула папе кисет и попросила разрезать мне руку. Небольшой порез на запястье сразу засаднил, заставляя поморщиться от неприятного ощущения. Кровь закапала на землю, тут же сворачиваясь ртутными шариками в пыли. Направляясь вдоль ограды вправо, я роняла алые капли, подпитывая их собственной магией. Отец шел за мной, периодически обновляя порез. На середине пути я стала замерзать, правая рука почти не чувствовалась. Хорошо, что поместье и огороженная вокруг территория были относительно небольшими. Наконец, уже ощутимо подрагивая от озноба и подкатившей слабости, я замкнула кровавый круг. Ну, наконец-то! Слава богу, что контракт защищает меня от разглашения Линкрафтом каких-либо деталей того, что он увидит.       Смазав массивный замок на воротах кровью, я выдохнула:       — Ego sigillum meum sanguinem. *— и крепко сжала в ладони протянутый Линкрафтом ключ. (*Запечатываю силой крови своей)       Замок слегка нагрелся, а по ограде прошла быстрая волна искажения. Владелец напрягся. Пока я недоуменно разглядывала его, папа залечивал мою руку и хмурился. Он протянул кисет с пыльцой и поторопил:       — Заканчивай, ты потеряла много крови.       Я нашла взглядом кончик плотной нити, отвечающий за сворачивание пространства, и осторожно нащупала ее рукой. Стандартное расположение нити было рядом со входом. Сине-зелено-бирюзовые крупинки мерцали, набирая магию, и медленно гасли, насыщаясь. Когда защита над поместьем почти пропала, снова становясь невидимой остальным, я сосредоточилась и резко дернула за нить, выпуская собственную силу.       За что мне нравится магия, так это за то, что она делает возможными невозможные вещи.       Поместье, словно морок в пустыне, подернулось дымкой горячего воздуха, а потом просто-напросто свернулось в точку и исчезло, переместившись в складку пространства.       Все произошло стремительно, буквально за пару секунд. Послышались пораженное восклицание мистера Линкрафта и жалобный всхлип его жены. Папа восхищенно выдохнул, параллельно протягивая мне трансфигурированный из чего-то кубок с водой, разбавленной зельем. Жадно осушив воду, я потянулась за добавкой. После зелий мне существенно полегчало. Уже не хотелось лечь и умереть от усталости. Противная ноющая боль во всем теле — предвестник истощения — уходила. Папа выступил вперед и всунул в руки комплект наследницы. Быстро нацепив на себя защиту, я выглянула из-за его спины.       Мистер Линкрафт задумчиво хмурился, вертя в руках уже чистый ключ, впитавший мою кровь, а его жена вцепилась пальцами в сумочку.       — Контракт исполнен? — уточнил отец.       Мужчина повел руками по воздуху и, вставив ключ в невидимую замочную скважину, повернул. Поместье развернулось перед нами, как будто расправился смятый лист. Линкрафт повернул ключ в другую сторону, и все снова пропало.       — Да, благодарю вас, — кивнул мужчина, колдуя чары отвлечения внимания на то место, где раньше было поместье. Затем он протянул жене цепочку, и они, кивнув нам на прощание, исчезли.       — Пошли, нам тоже пора.       Отец приобнял меня за плечи, поправляя мантию, и мы тоже переместились.       Я ожидала, что нас выбросит около дома, но это оказалось место силы в лесу недалеко от Туры. В общем-то, старое капище питало не только наш источник, но и окрестных магов: Уизли и Диггори. Когда-то были еще и Бреннаны, но они потеряли магию. Впрочем, их место не ушло на сторону. Теперь Нэйт имеет шанс возродить угасший род.       Я устало опустилась на центральный камень, разглядывая сооружение. Восемь менгиров, расположенные кругом и ориентированные по сторонам света, в лучах утреннего солнца не казались такими пугающими, как обычно во время праздников Колеса года. Тогда это место словно давило, заставляло склониться перед древней силой, а сейчас выглядело таким мирным, почти как пасторальная картина. И Ксенофилиус Лавгуд удивительно гармонично вписывался в окружающий пейзаж, вот только смотрел он на меня как-то странно. Неодобрительно.       — Папа?..       — Слезь с алтарного камня! На нем веками умирали разумные, имей уважение.       Покраснев, я скатилась вниз и нервно одернула балахон. Взгляд зацепился за выдолбленные желобки по краю алтаря. Те были темными от крови, в основании виднелись бурые потеки. Похоже, без меня папа тут кого-то принес в жертву. Судя по витающим вокруг эманациям, примерно пару месяцев назад. Учитывая, что оборотни напали на нас с Вадимом как раз в то время, нетрудно догадаться, кто именно тут был расчленен.       — Зачем мы здесь? — поежившись от утренней прохлады, спросила я.       — Я хотел кое-что обсудить с тобой, — отец аккуратно обошел алтарный камень и сел прямо на землю, нимало не заботясь о сохранности своей мантии. — Я поговорил с портретами и узнал кое-что любопытное. Оказывается, тот старик, Симеон Гоффман, начинал свое дело с моим прапрадедом. И как любое дело, оно было не совсем законным.       Мои брови поползли вверх. Неожиданно.       — И что? Он такой старый? — уточнила я, путаясь в подсчетах. Никак не верилось, что ему больше ста пятидесяти лет.       — Да, — кивнул отец. — И чему ты так удивляешься? Наша средняя продолжительность жизни приблизительно двести — двести пятьдесят лет. Мы живем долго, если не сворачиваем себе шею по глупости, — по лицу отца прошла судорога, он на секунду замолчал. — Огден, Олливандер, Дамблдор, Саттен. Хотя последний уже лет пятнадцать в Англии не появляется. Впрочем, я отвлекся. Гоффман неспроста заговорил с тобой. Поколениями он успешно вел дела с нашей семьей. Именно благодаря ему мы разбогатели, — папа недовольно поджал губы и покачал головой. — Но уже мой отец отошел от сотрудничества с ним. Как ты сама уже поняла, я даже не был в курсе этого. И стремление этого старика познакомиться с тобой мне не нравится. Ему, скорее всего, опять понадобился талант нашей семьи, поэтому он заманил тебя к себе в лавку. Будь осторожнее, Луна, прадед говорил, что его лавка может перемещаться в пространстве. Ты поняла?       Я кивнула и, не удержавшись, спросила:       — А что за талант? Что ты имеешь в виду? И почему ты сказал о незаконном деле?       — Незаконное, потому что занимались они контрабандой, — лукаво улыбнулся папа, откидывая голову на каменный столб. — В тебе очень слабо выражена семейная способность, поэтому мы с твоей мамой решили не развивать ее. Учитывая, что ты не смогла договориться даже с садовым гномом, то смысла упоминать о ней не было.       Я еле сдержалась от восклицания и, чтобы не выдать себя, опустила глаза вниз, скрывая их выражение. А отец тем временем продолжал рассказ.       — …Ты вряд ли помнишь, но лет в пять у тебя был выброс. Пандора оставила тебя в саду и отлучилась проверить зелье. Ты наткнулась на гнома и что-то произошло. Он напал на тебя… Мне жаль, милая, — отец мягко коснулся моего плеча, утешая. — При освоении дара первые попытки часто бывают неудачными, а он у тебя к тому же проснулся слишком рано. Случился выброс. Когда твоя мама вернулась, она еле смогла успокоить тебя и выяснить, что произошло. Несчастное создание просто разорвало. Потом тебе некоторое время снились кошмары, и ты странно себя вела. Мы даже советовались с колдомедиками. Нам сказали, что ты не смогла принять родовой дар и внутри тебя произошел своеобразный конфликт магии. Потенциал, конечно, заметно снизился, а потом еще и это… происшествие… Но годам к двенадцати все пришло в норму, так что ты все равно отправилась в Хогвартс.       Я вся похолодела.       Тогда, в пять лет, моя душа сюда и попала. Вспомнились слова Тенси о нападении и кошмарах. Все-таки насколько мне повезло! Какое счастье, что все странности списали на детскую травму! Мое поведение — поведение взрослого человека — никак не могло сойти за детское, не стоило себя обманывать. А ведь еще есть эльф, который такие вещи чувствовал на интуитивном, каком-то глубинном, уровне, ориентируясь на связь с хозяином.       Стоп!       Но если Тенси так и не выдал меня, значит, мои подозрения можно считать подтвержденными: Луна и впрямь где-то внутри. Тогда все становится объяснимо: и эти странные слова, которые временами прорываются, словно я не могу сдержаться и не ляпнуть, и неотслеживаемые и неконтролируемые порывы, которые раньше мне не были свойственны от слова совсем. И то, как быстро я приняла новых родителей.       И что теперь со всем этим делать?..       — …слухи, что он смог договориться с ламией, но я думаю, что это семейная байка, вряд ли эти создания способны на диалог, — продолжал отец.       — Что? — растерялась я, поняв, что пропустила все мимо ушей. В ответ отец подарил внимательный взгляд и сочувственное поглаживание по плечу. Я немного расслабилась.       — Твой дед, по семейным преданиям, смог как-то договориться с ламией, когда был на Крите, но я не слишком в это верю. Луна, ты в порядке? Ты в состоянии слушать? Прости, тебе нельзя ложиться еще примерно десять минут.       — Да. Да, прости. Задумалась, — я слабо улыбнулась. — Так эта способность нашего рода…       — Способность договариваться практически с любыми существами. Лично мне доступна до четвертого класса опасности. Похожей обладают Саламандеры, но у них она работает несколько по-другому. Поэтому наши семьи так хороши в магозоологии и смежных областях. А в прошлом мы несколько раз роднились, но это было очень давно. Я подумывал сговорить тебя за одного из их сыновей, но те уже успели жениться.       — О! А как же Нотт? — не утерпела я. — Подожди, сколько же им лет, что они уже женились? Они совершеннолетние?       — Старшему тридцать, а младший… Вряд ли разница между ними больше пяти лет, задумался отец.       Я просто выпала в осадок. Спасибо, что сказал. А что, если бы на моем месте была настоящая Луна?       — Что не так?       — Ну… эм, тебя не смущает, что они настолько старше меня?       — Старше? Такая разница в возрасте оптимальна, — получила я в ответ. — Впрочем, мы отвлеклись. Симеон Гоффман не зря выбрал Плутона Лавгуда, они занимались контрабандой. Сама понимаешь, что тогда в Британии не было таких строгих запретов, но даже в конце девятнадцатого века ввоз многих ингредиентов уже был запрещен.       Я слушала все это краем уха, переваривая неожиданные откровения. Пятнадцать лет разницы между супругами — это нормально? А ненормально сколько? Пятьдесят? Семьдесят? Бр-р… Хотя, если так подумать… Опять же, средняя продолжительность жизни двести лет… Почти в три раза дольше обычных людей. М-да.       — Да… Не каждый день узнаешь такое о своей семье, — невесело хмыкнула я. — Я могу спросить?       — Да, конечно, — кивнул папа.       — Почему Линкрафт предпочел мою кровь своей?       Видимо, отец не этого ожидал. Брови высоко поднялись, лицо на миг стало растерянным, но он быстро взял себя в руки.       — Мистер Линкрафт проклят, — глухо заговорил он. — Если бы он сам закрывал поместье, то по возвращении им бы понадобилась родственная кровь с таким же проклятием. А оно не родовое.       — А как же их теплицы? Они передадут управление Гринграссам?       — Да, их дело не пострадает. Клан всегда поддержит семьи и рода, которые входят в него, так что…       — И ему никто не может помочь?       — Мистеру Линкрафту не слишком долго осталось, едва ли десяток лет, даже родовой источник не справился.       — А истинный целитель? — удивилась я.       — Мистер Волхов так и не ответил на их письмо, — криво усмехнулся отец.       Я задумчиво кивнула и решила уточнить это у Вадима. Мне как-то не верилось, что он прошел мимо интересного случая.       Зато теперь многое становилось понятным. У четы почтенных гербологов еще было время завести наследника, и они решили, видимо, что лучше это делать подальше от Британских островов. Чтобы вернуться и распечатать поместье, наследнику нужен будет всего лишь ключ и небольшая доля родственной Линкрафтам крови в собственных венах. И вовсе не факт, что мистер Теофил Линкрафт протянет эти самые десять лет и успеет завести ребенка. Кто-то из многочисленной родни может решить, что теплицы и поместье с источником ему нужнее, чем пожилой чете… Итог будет один. Впрочем, это не мое дело. Они взрослые люди, и сами разберутся.       — Луна! — папа тряхнул меня за плечи. Я непонимающе смотрела на отца, а он хмурился. Опять задумалась и выпала из реальности. — Так, все! Идем домой. Теперь тебе можно отдохнуть, время вышло.       Что за время-то? С какого перепуга отец вообще потащил меня на это капище после ритуала? Раскачка резерва, подпитка, лечение истощения? Чистка? Не важно, спрошу потом, сейчас у меня уже просто заплетался язык.       В доме мне еле хватило сил, чтобы принять душ, выпить восстанавливающее зелье и залезть под одеяло. Глаза закрывались прямо на ходу. Последней мыслью перед тем, как уснуть, было то, что я так и не успела спросить про Нэйта.