Третий закон Мерфи

      Глаза распахнулись. Я резко села и тут же застонала от прошившей голову боли. Перед глазами все закружилось, и тело рухнуло обратно на постель. Утро начиналось скверно.       Придя в себя, позавтракав и выпив положенную порцию зелий, я попросила Тенси перенести меня к Нэйту. Во мне жило твердое намерение дождаться его и поговорить.       На диване нашлась книжка — сказки народов мира. Правда, они увлекли меня ненадолго. В голове было пусто, мысли перескакивали с одного на другое, ни на чем толком не останавливаясь. Очнулась я только тогда, когда снаружи послышался гул мотора и хлопок дверцы. Следом повернулся ключ в замке. Нэйт вошел внутрь, увидел меня и замер. Я вскочила, уронив книгу и не зная, с чего начать.       Друг выглядел усталым. Его лицо, обычно радующее яркой улыбкой и загаром, сейчас казалось непривычно бледным, а губы были плотно сжаты. Он бросил ключи на небольшой комод под вешалкой и, не раздеваясь, прошел в комнату. Я медленно подняла книгу и покосилась на Нэйта, когда он опустился рядом со мной на диван       — Мы можем поговорить? — робкий вопрос вызвал у него невеселую усмешку.       — Конечно, Луна, — Нэйт потер ладонями лицо и откинулся на спинку. Глаза смотрели в потолок, словно избегая моего взгляда. — О чем ты хотела поговорить?       Я заколебалась. Друг выглядел уставшим, и ему явно было не до меня.       — Я… Я хотела сказать, что… Спросить. Папа рассказал о вашем соглашении. Ну, насчет меня. Почему ты согласился? Он тебя шантажировал? Угрожал?       — Нет, — невесело усмехнулся Саммерс и прищурился, наконец посмотрев на меня. — Тебе не приходило в голову, что это мой осознанный выбор?       Повисло молчание. Я открыла и сразу же закрыла рот, не зная, что сказать. А с чего это вдруг Нэйт сделал такой выбор сам и добровольно? Как бы хорошо он ко мне не относился, но альтруистом он не был. Да и влюбленность… Сомнительно. Не педофил же он. Несколько раз я видела его девушек. Он предпочитал ровесниц, как правило, ярких высоких фигуристых брюнеток. Я же не подходила ни под один из параметров. Поэтому вариант с неожиданной влюбленностью или страстью точно можно было отбросить.       — Прости меня. За тот случай в Кэмдене, я… Я не…       — Все в порядке, — устало выдохнул Нэйт, прикрывая глаза. — Мистер Лавгуд объяснил, что на тебя воздействовали.       Внутри вспыхнула обида на отца. Тогда он вел себя так, будто во всем виновата я и только я. Нечестно. Нэйт, словно читая мои мысли, проговорил:       — Он просто переволновался за тебя. Не обижайся. Занятия с ним уже начались, и поэтому мне понадобится нанимать больше рабочих. Свободного времени станет меньше, так что видеться мы будем реже.       — Прости, Нэйт, — искренне попросила я, придвигаясь ближе и беря его за руку. — От меня одни неприятности.       Ответное рукопожатие согрело.       — Луна! — громко сказал Нэйт, заставив вздрогнуть. — Ты слишком много на себя берешь. Пойми, это мой выбор. Я мог выбрать чары молчания или даже вовсе Обливиэйт.       Я вскинула на него изумленный взгляд.       — Твой отец очень четко обрисовал перспективы, — поднял брови Саммерс. В этот момент он сам на себя был не похож.       — Ты не боишься пожалеть? — помедлив, все же спросила я.       — Даже если так и случится, это будет моя ошибка, последствия моего выбора, — бодро ответил Нэйт, только в глазах поселилась какое-то странное чувство. То ли боль, то ли вина. — И потом, даже если мы вдруг с тобой поженимся, то, учитывая невозможность развестись, я не буду возражать против… любовника. Правда, я надеюсь на ответную любезность.       Я даже не знала, что на такое ответить, щеки потеплели, заливаясь краской смущения.       Для меня любовь не была главной, но... Всегда есть это «но». В идеале, конечно, были бы такие отношения, как у родителей, но им неимоверно повезло.       Воспитание, которое давалось всем чистокровным девочкам, и мировоззрение, которое вдалбливала при редких встречах в меня Валери, гласили: никогда не спорь с выбором главы рода. Подозреваю, что мальчикам вбивали ту же мысль. Типа папа (дедушка, дядя и т.д.) лучше знает. В общем, женщины с мужчинами не спорят. Даже если не согласна, смиренно опусти глаза долу и сделай потом по-своему. С другой стороны, ведьм старались сильно не неволить.       Правда, были и исключения. Те, кто не принимал стезю жены и матери ни в каком виде либо рано овдовел, либо выбирал общественную деятельность. Из уважаемых ведьм это были Спраут, МакГонагалл, Амбридж и Боунс. Правда, были еще и такие, как Молли Прюэтт, которой в свое время прочили карьеру боевика. А та предпочла сбежать с любимым мужчиной и нарожать ему семерых детей.       В общем, ведьмы подчинялись… До определенного предела. Попробуй что-то сделать против воли такой женщины, как, например, Амелия Боунс — прилетит так, что от стен отскребать придется.       И все же я была уверена, что любая юная девушка в глубине души мечтает о любви.       — А ты не жалеешь, что вообще соприкоснулся с магией?       Нэйт, который в этот момент как раз встал и снимал куртку, даже вздрогнул, роняя вещь на пол. Лицо у него стало такое, что я поняла — вопрос был неуместен.       — Нэйт, — встревоженно позвала я, готовая начать извиняться, сама не зная за что.       После долгого молчания он, наконец, заговорил:       — Луна, я не жалею…       Возникла пауза.       — Это не первое мое столкновение с магией, — наконец выговорил Нэйт и снова замолк, отвернувшись и задумчиво глядя в окно.       — Расскажешь?       — Да, пожалуй, не помешает. Только пообещай выслушать меня до конца.       — Обещаю.       Слабая вспышка моей магии озарила подступающую темноту, но Нэйт даже не обернулся.       — Я уже немного рассказывал тебе, что предшествовало моему переезду сюда, но ты многого не знаешь. У меня была младшая сестра. Саманта. Сэм. Она погибла, когда ей было семь лет.       Я подавилась очередным вдохом. В груди сдавило. Возникло желание обнять друга, но безжизненный голос заставил меня замереть и крепче обхватить диванную подушку.       — Сколько себя помню, нашим родителям всегда была важнее карьера, чем дети. Что у меня, что у Сэм всегда было множество игрушек, нянь, экскурсий и репетиторов, начиная с шести лет. Оглядываясь назад, я понимаю, что родители хотели просто занять наше время, чтобы мы им не докучали. Мы должны были быть идеальными детьми и оправдывать их ожидания. Мне это даже нравилось, а Сэм была не такая. Она всегда что-то выдумывала, фантазировала… Обожала сказки, — я покосилась на книгу, которая так и лежала рядом, и сглотнула. — Мы жили в Кембридже, Массачусетс. Впрочем, мама с отцом до сих пор, наверное, живут там же. Родители работали в Бостоне и часто оставались в городской квартире, а мы оставались под присмотром няни. Впрочем, когда родилась Сэм, я уже был достаточно взрослым, присмотр мне не требовался.       Я молчала, затаив дыхание. Нэйт никогда раньше не распространялся о себе, хотя про меня знал почти все. Он всегда избегал разговоров о своем прошлом, и тем ценнее была эта откровенность. Совершенно внезапная и неожиданная. От этого возникало какое-то зудящее ощущение внутри, предчувствие, которое тоненько дергало и заставляло внутренности скручиваться узлом.       — Когда ей было шесть, я поступил на первый курс. Учиться мне нравилось, а тут еще и девушка — первая красотка курса Кира Майлз — обратила на меня свое внимание. Я предложил ей встречаться. В октябре няня, которая присматривала за Сэм, уволилась. Мама никак не могла найти ей достойную замену, поэтому была вынуждена часто отпрашиваться с работы. Конечно, ей это не нравилось. В конце концов, она нашла временный вариант — нашу соседку Линн. Подростков часто нанимают посидеть с детьми.       Нэйт снова замолчал на долгие минуты. Я не решалась даже двигаться, опасаясь, что он больше не станет рассказывать. Солнце уже село, и комнату окутала темнота. Казалось, что она приглушила не только цвета, но и звуки — голос Нэйта звучал глухо и быстро, как будто, не видя меня, ему было легче говорить. Наверное, именно поэтому я не включала свет.       — На Хэллоуин мы устраивали студенческую вечеринку на озере Литл, оно было милях в двенадцати от нашего дома. Кира обещала в этот вечер ответить мне. Мы гуляли с Самантой, выпрашивали сладости; Линн должна была забрать ее в восемь, но позже позвонила и сказала, что не сможет. Я так злился... И в конце концов, я решил взять Сэм с собой. Мне нужно было только приехать на озеро и поговорить с Кирой. Сестра была в восторге: лес, озеро, костры, громкая музыка... Мы рано пришли, вечеринка только начиналась. Я разговаривал с Кирой, отвлекся и…       Я внимательно слушала, боясь пропустить хоть слово, и сама словно переживала все случившееся вместе с ним. Нэйт замолчал, гулко сглотнул и продолжил надтреснутым голосом:       — Я упустил Сэм из виду буквально на минуту — а она уже шла по берегу. Я кричал, звал ее, но она словно не слышала. Все шла и шла вперед, на мостик. Когда я добежал до берега, она уже наклонилась к воде, а потом… Из воды высунулась рука и утянула ее туда, вниз. Я нырнул, долго искал ее, но когда нашел, уже было поздно… Следующие два дня я почти не помню… Мне запомнился только взгляд матери: она смотрела так… Она никогда не простит меня. Да такое и не простишь. Смерть Сэм признали трагической случайностью, самое смешное, что меня не обвинял никто, кроме матери. И меня самого. Это был самый тяжелый период в моей жизни, родители ушли в работу, почти перестали общаться… Я… вел себя не самым лучшим образом. Срывался. Родители сначала покрывали мои… промахи, но в конце концов им это надоело. А потом отец вообще сказал, что они с матерью разводятся. Я часто думал, что вместе их держала только Сэм.       Нэйт замолк, потер руками лицо и обхватил себя за плечи, будто ему стало холодно. По моим щекам давно стекали слезы, беззвучные всхлипы мешали дышать - мне было за него больно.       — Однажды я очнулся в незнакомом месте, в каком-то притоне, судя по виду, и когда попытался уйти, ко мне подвалил парень, дал телефон и сказал, что если мне понадобится еще дурь, то надо звонить ему. И тогда я понял, почему было так плохо: напившись, я попробовал наркоту, — Нэйт невесело усмехнулся, голос уже охрип, но он все говорил. — Стало ясно, что долго я так не протяну. Кира пыталась со мной говорить, поддерживала поначалу, но тоже долго не выдержала. Правда, перед тем, как окончательно уйти, она оставила мне визитку психотерапевта и сказала: «Если ты захочешь об этом поговорить». Мистер Зиггерс меня вытащил.       Я глубоко дышала, отсчитывая секунды, чтобы не сорваться в глупую истерику. Было очень тяжело слушать настолько личные вещи и ничем, ничем не быть способной помочь.       — Когда мы встретились, я уже жил здесь несколько лет. Остальное ты знаешь. Я бросил учебу, так и не доучившись, переехал на другой конец света. С родителями мы так и не общаемся. Мама со мной даже не разговаривает, хотя иногда мне попадаются ее статьи в научных журналах. Отец тоже занят только работой, видимся с ним раз в пару лет.       Он отвернулся от окна и включил настенный светильник. Теплый свет резанул по глазам. Нэйт смотрел будто сквозь меня, потом в его глазах что-то дрогнуло, он подошел и опустился на диван, пристально рассматривая мое заплаканное лицо.       — Когда я увидел тебя, то ты напомнила мне Сэм, я вообще сначала подумал, что ты мне кажешься, — он слабо улыбнулся. — А потом появилась твоя мама, и я понял, что… Знаешь, я никому не рассказывал про фантазии Саманты, это был наш секрет… Она верила, что за нашим домом в лесу живут волшебные зверушки. А в деревьях — красивые девушки. Она носила им конфеты и свои немудреные сокровища. А еще ей нравился брауни. Для него она даже специально оставляла молоко с печеньем, а как-то раз сшила ему костюмчик. Видимо, чтобы освободить. Теперь я думаю, что если бы она не погибла, то тоже стала бы учиться волшебству. Иногда в лесу она показывала мне… что-то, я даже видел какие-то смутные тени краем глаза, но предпочитал не верить ей. Это же выдумки маленькой девочки, так? Только, как оказалось, я сквиб, а она, думаю, была волшебницей. И убило ее волшебное существо, — Нэйт сжал челюсти и прикрыл глаза, как от боли. — Мне никто не поверил, что на Сэм напали, чуть не назначили психиатрическую экспертизу. Уже здесь я узнал про магию и волшебных существ, нечисть и прочее. После знакомства с тобой.       — Мне так жаль, Нэйт, — всхлипнула я, протягивая руку и касаясь его плеча. Нэйт взял мою ладонь и крепко сжал ее. — Прости, что заставила вспомнить.       — Ничего, однажды мне все равно пришлось бы… Знаешь, когда я после похорон пришел один на кладбище, то увидел, как на ее могиле распускаются ее любимые цветы. Белые мальвы. В ноябре. Много позже, уже после того, как мы нашли наследство Бреннанов в подземелье, я прочитал про магиков и понял, что не все они злые. Только жалко, что друзья Сэм не защитили ее.       — Да, очень жаль, — прошептала я и, не выдержав, обняла его за шею.       Нэйт крепко стиснул меня и опустил на диван.       — Так что, когда твой отец сказал, что я смогу тебя защитить, то я долго не думал. Я не пожалею, Луна. Это был мой выбор, и твой отец достаточно ясно донес всю информацию о возможных… трудностях. Наверное, ты уже поняла, что напоминаешь мне сестру. Я буду защищать тебя столько, сколько смогу.       — Я не заслуживаю такого брата, как ты, — покачала головой и закрыла ладонями лицо.       В душе царила благодарность, смущение и сочувствие к Нэйту.       — Ну-у… Что-то ты совсем расклеилась, завтра будешь страшная, — смешно сморщился Нэйт и взъерошил волосы у меня на макушке. — Иди, умойся и пошли пить чай. Я много чего привез, только все осталось в машине.       Саммерс пружинисто вскочил с дивана, схватил ключи и вышел, хлопнув дверью. А я посидела еще минутку, вызвала Тенси и попросила принести нам ужин и предупредить папу. Домовик подозрительно посмотрел на моё заплаканное лицо, но промолчал, выполнив просьбу.       Нэйт вернулся с покупками, мы заварили чай и долго и уютно молчали, сидя с горячими чашками на деревенской кухне.       В конце вечера я попыталась, смущаясь и испытывая дикую неловкость, извиниться, что заставила его вспоминать.       — Мне это было нужно, — ответил Нэйт, глядя в ответ спокойно и уверенно. — Стало легче.

***

      Первое сентября по традиции выдалось суматошным. Даже несмотря на то, что прибыли мы рано, на перроне уже было столпотворение. Папа обнял меня, звонко чмокнув в макушку и умилившись обиженному виду, Нэйт дернул за косу и весело рассмеялся, когда я огрызнулась. Что они, как с маленькой?       Все-таки я девушка, пусть и «поздний цветок». Тело, наконец, округлилось в нужных местах, и нет, это не самовнушение. У меня случилась большая радость: я начала носить бра*, грудь из нулевого размера начала расти в уверенную единичку. И, естественно, начались ежемесячные сопутствующие проблемы. А счастье было недолгим, всего каких-то девять лет…       Когда папа первый раз увидел, как я варю зелье для облегчения симптомов, он сначала обрадовался, но не успел ничего сказать. Я бросила на него долгий выразительный мрачный взгляд — и он поперхнулся поздравлениями. Потом закатил глаза и осторожно поинтересовался:       — Тебе… что-нибудь нужно? Может быть, что-то рассказать? — ему явно было неловко.       — Нет, спасибо. Валери рассказывала все, что мне нужно знать.       — И все же?       — Лучше дай мне кого-нибудь убить, — почти всерьез попросила я.       Папа громко вздохнул, молча развернулся и ушел. Я уже доваривала состав, когда передо появился Тенси и попросил, как освобожусь, спуститься вниз.       Дальнейшее напоминала сюрреалистичную картину. Когда я спустилась, в магической клетке заполошно металась парочка садовых гномов, приложенные силенцио. Обычно эти паразиты очень громкие. Папа задумчиво перелистывал свои записи, видимо, отбирая темы для статей.       — Пойдем? — предложил отец, вставая и откладывая бумаги.       — Куда? — не поняла я.       — Ну… Ты же хотела кого-нибудь убить. Принесешь жертву, правда, энергии с них немного, но с чего-то надо начинать. Раньше я не рисковал привлекать тебя к полноценным ритуалам, но ты уже уронила первую кровь, так что пора. Научишься делать это правильно. А на каникулах сходим на охоту, — мечтательно прикрыл глаза отец.       Я почувствовала, как у меня округляются глаза, и старательно захлопала ресницами, пытаясь удержать лицо. Получалось плохо. Мой замечательный, добрый, заботливый папа приносил кровавые жертвы… Мир никогда не будет прежним.       В общем, в тот день мне все же пришлось заколоть парочку паразитов, сдерживая брезгливую гримасу.       Погрузившись в свои мысли, я шла по коридору и чуть было не пропустила Волхова. Вадим, несмотря на раннее время, уже сидел в купе. Я прошла мимо, но, осознав кого увидела, вернулась.       — Привет, как дела? — я устроила свой сундук, который папа зачаровал на кровь, и уселась напротив Вадима.       Теперь вещи будут в безопасности: сундук будет кусать всех, кроме меня.       — Нормально, —ответил Волхов, не удержался и поделился новостями. — Вчера было заседание этой говорильни.       Я вопросительно приподняла брови.       — Что? Я про Визенгамот. Поттера оправдали. Кстати, я рассчитываю узнать подробности, так что постарайся никуда надолго не отлучаться.       Я и не собиралась. Вадим что-то темнил, обещая интересное знакомство. За ним было забавно наблюдать со стороны. А после начала движения в наше купе ввалился хмурый симпатичный второкурсник, решительно заявив, что едет с нами. Меня отрекомендовали «своей в доску», пообещав, что я даже труп помогу спрятать. Рекомендация заставила меня напрячься. Надеюсь, Вадим никому не рассказал о летней истории? Потом появился Поттер и Стюарт тихо исчез, тактично давая нам пообщаться. По рассказу Гарри стало ясно, что в Визенгамоте все прошло неплохо, но вообще лето не удалось. Видимо, его все сильно достали.       Перед тем, как Гарри, наконец, собрался уходить, я отдала ему книги. Поттер поблагодарил и ушел. Я все же не удержалась и добавила в стопку отобранных книг пару редких сборников с заклинаниями. Надеюсь, они ему пригодятся.       Хогвартс встретил нас уже привычной церемонией распределения и пиром. Меня впечатлила кадровая перестановка. Римус Люпин стал преподавать ЗоТИ у младших курсов, старших отдали министерской проверяющей. Профессор Граббли-Дёрг вернулась в школу. Когда профессор Амбридж затянула восхваления Министерству, я отвлеклась от стола преподавателей, отвернулась и сразу же уперлась взглядом в сияющую улыбку Тео Нотта, который сидел почти напротив меня. Я слегка удивилась, на что Нотт улыбнулся еще шире и поиграл бровями, отправляя меня этим жестом в осадок. Выдавив из себя кислую улыбку, я потупилась и вытащила "Придиру", стараясь не думать о том, что это больше напоминает бегство. Боже, избавь меня от маленьких мальчиков, мнящих себя суперкрутыми мачо. «А ведь Тео через несколько лет имеет все шансы превратиться в этого самого мачо», — проползла в голове предательская мыслишка.       Поначалу меня поражала красота магов, которые по сравнению с обычными людьми ярко выделялись в лучшую сторону. Даже тот же Нэйт — сквиб — выглядел как супермодель среди безликой толпы. Неужели магия в крови дает такой эффект? Со временем я попривыкла, но выход в маггловский Лондон стал для меня тем еще испытанием. Глаза, привыкшие к красоте или по меньшей мере миловидности в школе и в магических местах, внезапно обнаружили, что обычные люди очень напоминают обезьян. Сходство было неуловимым, но очень навязчивым. А встретив в Кэмдене девушку в ярких лосинах и топе, который вызывающе обтягивал искусственную, высоко торчащую грудь, я еле удержалась, чтоб не скривиться. До того это выглядело неестественно. После прогулки среди маггловской толпы я начала догадываться, почему сиды никогда не считались с людьми, играя, охотясь и всячески с ними забавляясь. Обладая магией и природным совершенством черт, трудно воспринимать на равных таких… людей. Вроде существа разумные, но настолько отличаются, что оторопь берет.       Это было неправильно, возможно, даже мерзко, но мысли из головы не выкинешь. Даже странно, как туата умудрились скреститься с людьми, чтобы продолжить род. Впрочем, если вспомнить ту ослепительную красотку за прилавком одного из магазинчиков — явно магглу — то, в принципе, понятно, как это случилось.       После пира, когда первокурсники давно ушли, а остальные неспешно подтягивались к выходу, рядом внезапно появился Тео с предложением позаниматься в библиотеке завтра.       — Прости, Тео, боюсь, завтра я буду занята, — мягко ответила я. — У нас в башне хорошая библиотека. Спокойной ночи.       Лицо Нотта обиженно дрогнуло, а я быстренько скользнула вперед и поспешила в башню. Меня ждал разбор вещей и столкновение с наверняка недовольными соседками. Они уже минут двадцать как ушли, и я ни капли не сомневалась, что девчонки не утерпят и попытаются засунуть нос в мой сундук. Интересно, он их покусал?