Третий закон Мерфи

      — Мисс Лавгуд! — воскликнула мадам Помфри, когда я наконец, прихрамывая, добралась до Больничного крыла. — Что с вами случилось?       — Упала, — прохрипела я, опускаясь с помощью медиведьмы на кровать и глядя, как она начинает диагностику.       Расплывшись по кровати тряпочкой, я очень жалела, что не могу пока уснуть. Болело все. Казалось, что тело пропустили через мясорубку. Стоит запомнить эти "чудные" ощущения и, если опять потянет на приключения, вспомнить, что выбраться удалось лишь чудом.       Обработав раны и споив мне три зелья, мадам Помфри вызвала декана. Флитвик пришел, смерил мою тушку взглядом, нахмурился и с намеком поинтересовался, буду ли я подавать жалобу. Получив отказ, профессор только кивнул и, пожелав скорейшего выздоровления, покинул Больничное крыло. По-моему, он решил, что меня столкнули с лестницы, учитывая конфликт с Элизабет Аттвуд.       — Вот, мисс Лавгуд, выпейте и поспите, — сердобольная медиведьма подала мне стакан.       Уже засыпая, решила позднее подумать над собственным поведением. Ведь лезть без подстраховки, на одном голом энтузиазме в неисследованное место было мне несвойственно. Папа меня не этому учил, опять же, учитывая, отчего умерла мама… Короче, откровенная глупость. Детская… Не успев ухватить мысль за хвост, я отключилась, не в силах бороться с действием сонного зелья, но еще успев почувствовать, как синяки и ссадины мажут лечебной мазью.       Проснулась я с рассветом и первым делом попыталась восстановить цепочку вчерашних рассуждений. Наставления отца, затем воспоминания о дне маминой смерти… Вот оно!       Я сосредоточенно разглядывала потолок и вспоминала. Получалось, что у меня есть как бы три состояния: первое, когда доминирует та личность, которую я считаю собой из прошлой жизни со всем багажом знаний — часто ненужных, а то и откровенно вредных, — и опытом; второе, когда тело выдает спонтанные, детские реакции, например, когда язык независимо от мозга ляпает какую-нибудь чушь (смысл есть, но такой иносказательный, что без поллитра не разберешься); и третье, когда почти отсутствуют эмоции, а мозг работает как компьютер. Последнее происходило всего несколько раз, когда Волхов вливал в меня свою силу.       Если вспомнить, то попадание произошло в тело пятилетнего ребенка после сильного стресса. Я почему-то была уверена, что она погибла, но что, если это не так? Что, если ее сознание просто… «уснуло»? Тогда это оно периодически просыпается и выдает что-то до ужаса наивное и прямолинейное. По сути, настоящая Луна Лавгуд - ребенок, не имевший возможности накапливать опыт, учиться, развиваться… Личность, но неполноценная. Значит, это она периодически прорывается наружу, беря верх над телом?.. Так, что ли?! Стало не по себе. Невозможно спрогнозировать, что и когда заставит ее снова проснуться…       Перевернувшись на другой бок и повыше подтянув одеяло, я продолжила рассуждать. Получается, после смерти там меня непонятно как занесло сюда, но тело, которое я заняла, имело хозяйку… Нет, бред какой-то! Нельзя так просто занять бесхозное тело, книги по магии души, списки с которых я видела в семейной библиотеке, четко высказывались на этот счет. Один экзорцизм, простенький ритуал — и захватчика просто вышибет вон.       Правда, почему такое вселение все же происходит, ответа в книгах не давалось. Но если порассуждать и вспомнить то, что я слышала в обоих мирах, получается, чтобы дать духу возможность захватить тело, его нужно добровольно впустить… Пригласить. Позвать. Но я-то не дух… Вроде бы. А как понять? Мыслю, следовательно, существую?       Помотав головой, я снова перевернулась и решила подступиться с другой стороны. Селекция предков дает возможность периодически запускать мозги на полную катушку, правда, преимущество сомнительное. Во-первых, мне для этого нужен Волхов, что не есть хорошо. Зависеть ни от кого нельзя. Во-вторых, в этом состоянии есть пара серьезных минусов: ничего не хочется, следовательно, нет стимула что-то делать, и второе, когда отпускает, сложно понять, как именно я пришла к каким-то выводам. Мышление настолько отличается и процессы построения логических цепочек настолько стремительны, что я просто не могу их осознать, не то, что воссоздать пошагово.       Дерьмо.       На душе было муторно и гадко, чувство вины грызло изнутри. А еще стыд. Я посчитала, что заняла ничейное тело и на этом успокоилась, но… Мне было удобно так думать. Это неправильно, так не должно быть. А с другой стороны, что можно было сделать, чтобы исправить ситуацию тогда? А сейчас?       Я посмотрела на фенечки на запястье, сплетенные Волховом. Разноцветные плетенки практически выцвели, утратив первоначальную яркость красок, нитки уже кое-где перетерлись — совсем скоро они свалятся и тогда мне снова нужно будет пообщаться с Вадимом. Он обещал, что амулеты мягко скорректируют, сгладят генетическое отклонение. Пожалуй, да. Это работало. Я вспомнила, как рванула прямо на горгулий, как уворачивалась, и хотя страшно было до ужаса, тело и разум будто четко знали, в какой момент и что нужно делать. Опять же, обострилась интуиция. Волшебники вообще очень чутко относятся к собственным ощущениям, приучая себя прислушиваться к внутреннему голосу и чутью.       Я вздрогнула, услышав шуршание юбок медиведьмы и ее тихие шаги — так задумалась, что ни на что не обращала внимание. Вот тебе и интуиция.       — Доброе утро, мисс Лавгуд, — поздоровалась мадам Помфри. — Как ваше самочувствие? Ну-ка, сейчас посмотрим…       — Доброе, мадам Помфри, — тихо отозвалась я.       Ответы ей были не нужны, на это существовала диагностика. Проверив мое состояние и выставив на тумбочку у кровати новые зелья, мадам позвала эльфа с завтраком и отошла к себе в кабинет.       Всё же не перестаю восхищаться возможностями волшебных зелий: вырастить кости за ночь или срастить перелом — запросто, убрать синяки и гематомы — как нечего делать.       После завтрака меня отпустили на занятия. Изодранную форму пришлось выкинуть, но по распоряжению мадам Помфри эльф доставил мне другой комплект.       Добираясь в башню, я размышляла о том, как вести себя с однокурсниками. Понятно, что если не дать отпор, все так и будет продолжаться. С другой стороны, я не могла себя пересилить, продолжая воспринимать их как детей. Знаю, что дети и особенно подростки могут быть крайне жестоки, да что уж скрывать, на себе испытала, но все равно не могу проявить жестокость в ответ. Это… Так нельзя. Волшебство до сих пор казалось мне чудом и таким образом — делая гадости, — применять его казалось кощунством. Пожалуй, я могу использовать магию, защищая себя или сильно разозлившись, как показали недавние события или тот случай с оборотнями в лесу. Что странно, ничего тогда не екнуло внутри. Интересно, что это, проявление третьей грани личности?.. Или я сама по себе такая равнодушная? Не могу же я быть настолько… непробиваемой? Или могу?       Сомневаясь и размышляя, я незаметно добралась до башни. Все были на занятиях, только кто-то из старшекурсников занимался, обложившись справочниками, за столом у окна. Меня окликнули. Это оказалась Констанция, наша староста. Удивленно посмотрев на протянутый пергамент, я все же взяла его в руки и подняла взгляд на девушку.       — Лавгуд, иди на урок. Это отдашь профессору. Ну, что стоишь, двигайся давай.       Я кивнула и отправилась на трансфигурацию. Весь день я ловила на себе какие-то выжидательные, предвкушающие взгляды одногруппников. Такое поведение неслабо напрягало, интуиция подсказывала, что меня ожидает какая-нибудь гадость, но пока ничего страшного не происходило. Хотелось упасть на кровать, закрыть полог, закутаться в одеяло и отключиться. Спать долго-долго и не видеть снов. Просто отдохнуть.       Но когда что-то шло так, как планировалось?       Вернувшись после обеда в комнату, я насторожилась: полог был задернут. Обычно эльфы после уборки раздвигали тяжелые бархатные шторки, теперь же они были плотно задернуты. В остальном комната выглядела, как всегда. Я вытащила палочку и осторожно потянула за ткань. Пораженно охнув, я уставилась на развороченную постель. Всю поверхность покрывали перья из распоротых подушек, под ними виднелось изрезанное одеяло и прожженные простыни, что-то маслянистое и гадкое с резким неприятным запахом залило всю постель.       В этой школе я нигде не могу чувствовать себя в безопасности. От такого просто руки опускались, внутри просыпалось бешенство. Это была последняя капля.       Сзади послышался смешок. Обернувшись, я увидела Энни, Марию и Лиз. Девчонки весело и зло ухмылялись, на лице Аттвуд отчетливо читалось удовлетворение.       — Так тебе и надо, уродина! — фыркнула Мария, сладко улыбаясь.       — Тебе здесь не место, слабачка, — припечатала Лиз.       Брайт смотрела куда угодно, только не на меня.       Изнутри поднималось знакомое тепло, в солнечном сплетении запульсировала, разливаясь по телу, волна магии. Палочка заискрила.       — Что, даже не ответишь? — притворно удивилась Аттвуд, входя в комнату. — Надо же, а в прошлый раз ты устроила выброс. Как ребенок, Лавгуд, — она издевательски рассмеялась. — Что, не можешь сдержаться, не способна контролировать свою магию, Луна?       За ней просочились Мария и Энни. Дверь захлопнулась, отсекая нас от любопытных студенток, которых словно притянул зарождающийся скандал.       — Что молчишь, уродина? — насмешка Арнуа словно прорвала плотину. — Уснула, что ли…       Сила, что поднималась изнутри, хлынула наружу. Воздух резко нагрелся, пошел рябью, задрожал, словно над костром, стало трудно дышать. Пергаменты и перья поднялись в воздух, чернильница задребезжала, послышался запах горелого. Смешиваясь с резкой вонью той дряни, которой была залита моя кровать, он вызывал тошноту.       — Эксп…       Лиз не успела произнести заклинание до конца. Словно реагируя на движение, новая волна идущей изнутри магии приподняла троицу и приложила к стене, придавив словно прессом. Энни захрипела от боли, Мария сильно побледнела, Аттвуд смотрела на меня с ненавистью и страхом. А я растерялась. Выплеснув с магией и всю злость, я растерялась. Не убивать же их. Необычное ощущение силы и какой-то целостности, будто внутри сломался некий барьер, опьяняло. Я смотрела на своих однокурсниц и чувствовала только усталость. Пора было заканчивать. Удерживая девчонок у стены, я шагнула ближе и демонстративно засунула палочку в карман.       — Вы, зарвавшиеся соплюшки, уясните сами и передайте остальным — я больше не собираюсь терпеть. Каждый выпад в мою сторону будет получать соразмерный ответ. Понятно? Лиз, — я сделал еще шаг и приблизила лицо вплотную к девчонке. — Ты, кажется, боишься насекомых?       Та не могла ответить, но в глазах мелькнуло отвращение и страх.       — Еще один косой взгляд в мою сторону — и ты проснешься среди шевелящейся, ползающей по тебе кучи этих тварей. Хочешь?       Я слегка отпустила контроль, и Лиз сразу же глубоко и шумно вздохнула и закашлялась.       — Так что, ты меня поняла?       — Д-да, — выдавила из себя Аттвуд, с ненавистью глядя мне в глаза.       — Надеюсь на это. Мари, ты вроде не любишь змей?       Я повернулась к Арнуа и увидела в ее глазах понимание.       — Вижу, до тебя дошло, о чем я. Энни, для тебя, для моей соседки и бывшей подруги, я обязательно приготовлю что-то особенное, — я холодно и саркастично улыбнулась, вспоминая папину школу, и отпустила их.       Троица сразу же рухнула на пол, больше не поддерживаемая магией. Пытаясь отдышаться и прокашляться, они исподтишка посматривали на меня. Я достала палочку и готовилась к драке. Видя мою решимость, девчонки, видимо, решили не связываться. Они поднялись на ноги, отряхнули мантии и молча вышли за дверь, хлопнув напоследок. Я наложила Коллопортус и открыла окно.       Холодный, влажный от близости озера, осенний воздух хлынул в комнату, запах близкого леса перебивал горечь дряни на кровати и вонь обугленных штор и полога.       Я щелкнула пальцами и вызвала эльфа. Маленькое создание пискнуло, всплеснуло лапками и позвало подмогу. Втроем домовики управились за пять минут, и комната снова приобрела прежний вид. Я переоделась и рухнула в постель. Последнее усилие: закрыть полог и наложить защиту, пусть слабенькая, но хоть что-то.       Я получше закуталась в одеяло, поджала ноги к животу и зажала коленями мерзнущие ладони. Периодически по телу пробегала нервная дрожь, но пить зелье я боялась. Успокоительное притупляло реакции, а если они решат отомстить, то я рискую не проснуться. Нужно начинать тренироваться, чтобы защищать себя, а еще утроить бдительность. Вспомнился Муди с его ревом «Постоянная бдительность!» Пожалуй, это то, что мне нужно.       Угрозы и демонстрация силы на время утихомирят мелких пакостниц, но они точно попытаются отыграться, так что в одиночку лучше не ходить.       Постепенно погружаясь в сон, услышала, как вернулась Брайт, как студентки собирались на ужин, переговаривались и уходили. Наконец, когда все ушли, я задремала.       Спала я плохо, постоянно вскидываясь на любой звук, скорее дремала. Тяжелое забытье настигло под утро, еле заставила себя подняться по будильнику. Зеркало только крякнуло, увидев мою хмурую физиономию и круги под глазами. Хорошо хоть не комментировало, а то слова ехидной стекляшки были способны испортить настроение на целый день. Впрочем, сегодня меня это не особенно волновало. Были другие поводы, поважнее.       И снова весь день я ловила на себе взгляды сокурсников. В этот раз оценивающие и даже кое-где одобрительные. После окончания уроков я пошла искать помещение, где можно было бы отрабатывать заклинания. Заброшенных классов в школе хватало.       — …голове, приходите, Гарри хочет кое-что рассказать, — голос Грейнджер был вполне узнаваем.       Осторожно выглянув из-за угла, я увидела гриффиндорку и пару барсуков. Хаффлпаффцы кивнули, что-то уточнили — я не расслышала — и ушли.       Я поспешила найти Поттера.       — Гарри, привет, — позвала я парня.       Он обернулся, улыбнулся мне и поздоровался.       — Слушай, я случайно услышала, Гермиона собирает учеников, чтобы ты… — я замялась, не зная, как сформулировать.       — Ты тоже хочешь заниматься защитой? — тихо уточнил Гарри.       Подняв удивленный взгляд, я зависла. Откуда он узнал?       — Д-да, я… Мне это очень нужно.       — Я слышал, — согласно кивнул Поттер. — Ладно, я предупрежу Гермиону. Приходи в субботу в «Кабанью голову». В два часа.       Машинально кивнув и поблагодарив, я направилась в башню. Суббота, пятое октября, дата первого похода в Хогсмид. В этот день мне следовало уделить время Нотту, тот уже подходил уточнить, во сколько мы встречаемся. Ладно, не думаю, что ускользнуть от него будет очень трудно.