Третий закон Мерфи

      В мае я почти случайно применила способность, которую унаследовала от предков: попыталась договориться с фестралами. Все было совсем не так, как я себе представляла. Это действительно оказалось волшебно и так правильно.       Мы с Тео прогуливались по берегу Черного озера, держась за руки и болтая о предстоящих экзаменах. Нотт нервничал, причем дергаться начал еще месяц назад. На мои вопросы всегда следовал ответ, что это все из-за экзаменов и что СОВы завалить нельзя. Мне казалось, что он что-то недоговаривает, но в душу к нему не лезла. Захочет — скажет сам.       Между пологим берегом озера и кромкой леса было ярдов сорок. Там росла раскидистая ива, а под ней лежал удобный плоский камень. Укромное местечко, однако увидеть на нем кого-то можно было довольно редко: мало находилось охотников потратить почти полчаса пути, чтобы погреться на солнышке. У замка хватало мест, пусть и менее удобных, но зато гораздо ближе к школе и дальше от Запретного леса.       Мы наткнулись на стайку второкурсников, которые, испуганно оглядываясь, все ускоряли шаг.       — Эй! Вы чего? — поинтересовался Тео, отпуская мою руку и доставая из кобуры волшебную палочку.       — Там кусты шевелятся и трава пропадает, — выдала бледная девочка с Хаффлпаффа, указывая рукой на опушку Запретного леса.       Тео посмотрел в ту сторону и расслабленно опустил волшебную палочку.       — Это фестралы. Не бойтесь, главное, сами не лезьте к ним.       — Ты давно их видишь? — тихо спросила я, провожая взглядом ничуть не успокоенных детей, быстро удалявшихся в сторону Хогвартса.       — Со смерти мамы, — отозвался мгновенно помрачневший Тео.       Он снова взял меня за руку, и мы медленно пошли дальше. Оказавшись напротив фестралов, я попросила Нотта прикрыть меня, если что, и, не обращая внимания на его встревоженный оклик, направилась к животным.       По идее, дар в моей крови активировался сам. В семейных дневниках было написано, что это интуитивное понимание животного, его потребностей, настроения и намерений.       Я смотрела на угловатых крылатых коней, щиплющих траву и обгрызающих ветви, и недоумевала — они вроде должны быть хищниками. «А, нет, все в порядке, — сразу успокоилась я, наблюдая стремительный бросок одной особи из стада, схватившей клыкастой пастью присевшую на ветку птичку. — Видимо, в организме чего-то не хватает, вот и обгладывают зелень».       Внезапно самый крупный фестрал поднял голову и посмотрел своими белыми глазами прямо на меня. Я постаралась расслабиться и стала усиленно думать, что не хочу причинить вреда, что мне просто любопытно на них посмотреть, и постаралась поделиться своим восторгом от их вида. Они и впрямь выглядели очень впечатляюще. Раньше я никогда не видела их настолько близко — протяни руку и дотронешься.       — Можно мне тебя погладить?       Вопрос заставил фестрала замереть на мгновение, а потом он сделал пару шагов и наклонил голову. Двигался он странно: несмотря на общую угловатость, движения были плавные и стремительные, будто перетекающие одно в другое, и притягивали взгляд.       Почему-то совсем не было страшно. Внешне фестралы совсем не походили на обычных лошадей, а их морды вообще смахивали на драконьи. Протянув руку, я коснулась шелковистой и на удивление теплой шкуры существа. Поразительно — гладкая кожа была невероятно приятной на ощупь, хотелось касаться ее снова и снова. Конь положил тяжелую голову мне на плечо и фыркнул в волосы. Я гладила шею и слушала его дыхание.       Но наша гармония была нарушена. Внезапно конь оскалился, взглянув на что-то за моей спиной, и утробно рыкнул. Крылья угрожающе раскрылись. Я вздрогнула от вибрации, передавшейся от животного, и отступила на шаг. Опасливо отодвинувшись еще на пару шагов, я обернулась и увидела напряженную фигуру Тео. Нотт направил подрагивающую палочку прямо на фестрала.       — Тео, нет! Мы уже уходим, — пообещала я фестралу. Тот чуть прикрыл глаза и переступил на месте, крылья, помедлив, опустились. — Он просто волнуется за меня, понимаешь?.. Спасибо тебе.       Еще раз погладив на прощание волшебное существо, я пошла к нервничающему парню. Конь кивнул в ответ на благодарность, фыркнул и вернулся к своим.       — Они же ручные, — пыталась объяснить я. — Ты же сам видел, они возят кареты в сентябре. Я бы не полезла, если бы они были дикими. Их Хагрид приручил, я точно знаю. Ну, Тео!       Нотт тянул меня на буксире, заставляя спотыкаться через раз, и страшно молчал.       Заговорил он со мной только через два дня.       Его обида была, в принципе, понятна, но оправдываться больше не хотелось. Волшебное чувство умиротворения, единения с природой, гармонии с собой и миром в тот момент, когда я обнимала шею крылатого коня, заставляло меня мечтательно улыбаться каждый раз при воспоминании об этом. А Тео готовился к экзаменам, демонстративно не обращал внимания, но нет-нет да и кидал на меня долгие взгляды, когда думал, что я не вижу.       Впрочем, мне было чем заняться. Экзамены приближались неотвратимо, заставляя факультет воронов сходить с ума, да и остальные тоже. В башне постоянно слышались ссоры из-за конспектов, споры на тему учебы и бормотание тех, кто повторял пройденный материал.       С экзаменами я сумела справиться на достойном уровне. Оставалось провести в школе еще пять дней, а потом — дом, милый дом.       Наутро после трансфигурации, которая была последним экзаменом, утренние газеты просто «взорвали» Большой зал. Огромные кричащие буквы заголовков повергали в шок: «Нападение Пожирателей на Министерство!», «Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся?!», «Темные времена наступили снова!» «Бойня в Атриуме» и колдографии разгромленного зала с каминами и статуей. От памятника сотрудничеству магов и волшебных существ остались только обломки, пустой пьедестал смотрелся сиротливо.       В помещении поднялся гул, слышались крики, кто-то плакал, кто-то выбежал прочь, профессора пытались навести порядок, но безуспешно. Я бросила взгляд на слизеринский стол. Волхов отсутствовал. Надо попытаться его найти. Попозже.       Всех разогнали по гостиным под присмотр старост, профессора устроили собрание, в общем, обстановка в школе создалась откровенно нервозная.       Встретиться с Вадимом удалось только на следующий день. На вопрос, может ли он уделить мне время, целитель устало кивнул и спросил, где мы будем говорить. Небольшая башенка, на которую почти никто не ходил, кроме Филча и профессора Астрономии, показалась мне подходящим местом для разговора. Небольшое круглое помещение с бойницами и круглым балкончиком под самой крышей для наблюдения за звездным небом было пустым. Я захлопнула дверь, наложила заглушку с Коллопортусом и повернулась к парню.       — Вадим, ты можешь сказать, что происходит?       — Ты уверена, что хочешь знать?       — Нет, но не знать еще хуже. Так что будь добр, поделись, пожалуйста, — вежливо попросила, впрочем, не слишком-то рассчитывая на откровенность. И зря.       — Ну, хорошо, — внезапно став серьезным, согласился Волхов. — Слушай…       И он рассказал.       Я пыталась переварить эту историю и его выводы минут пять, а потом, все же не справившись, поняла, что легче не стало. Воистину: меньше знаешь — крепче спишь.       — Лучше б не спрашивала… — прошептала себе под нос.       Слизеринец только хмыкнул в ответ.       — Если определить, какие точки ключевые, мы сможем контролировать ситуацию. Проблема только в том, что я не знаю, как их определить...       — Оу! У тебя еще остались иллюзии, что мы можем вообще что-то контролировать? — саркастично спросил Вадим, перебивая.       Я внимательно посмотрела на парня. Маска на его лице пугала. Контраст ангельски-красивого лица и жесткого саркастичного выражения на нем вызывал когнитивный диссонанс. Что-то в этом ощущалось очень неестественное, неправильное.       — Разве не в этом был смысл, когда ты предпринимал какие-то действия? Изменить или предотвратить те события, которые тебя не устраивали? Ты хотел сделать так, как было бы удобно для тебя, так, как считал лучше.       — И?       — Ну-у… Мне непонятно, какие события мы изменить не в состоянии, а что все же поменяли, — медленно проговорила я, с болью вспоминая маму. Вопрос, могла ли я сделать так, чтобы она не умерла так рано, задавать себе снова было страшно. И в любом случае, поздно… — Меня смущает такой момент: если мы меняем какие-то события, то логично предположить, что они — уже измененные — сказываются в дальнейшем…       — Пф, открыла Америку!       — Прекрати, — я поморщилась. — Неужели ты не боишься, что из-за твоих слов или решений кто-то умрет или пострадает? Кто-то близкий и дорогой для тебя?       Вадим упрямо молчал, поджимая губы. Глаза в глаза. Время словно застыло. В его зрачках что-то дрогнуло и он отвернулся.       — Я знаю, что ты осознаешь это. Прости, если задела тебя… Я боюсь. Меня пугает то, что происходит. А возможная ответственность пугает еще больше. Возможно, стоит перейти на домашнее обучение и вообще уехать из страны…       Вадим дернул плечом и продолжил хмуро смотреть в сторону, обняв себя за плечи.       — Я не могу не думать об этом. И то, что нельзя контролировать изменения реальности, просчитать все последствия своих действий, приводит в ужас. Правда. Как только я пытаюсь осознать, кажется, что падаешь в пустоту или летишь на большой скорости вниз по склону и никак не можешь остановиться… Одни события цепляют за собой другие, случайно сказанные слова провоцируют всё новые изменения… Я не знаю, чем всё это закончится и как ты с этим знанием живешь. Мы изменили события уже настолько сильно, что исход войны будет другим?..       Вадим продолжал молчать, словно не услышал моих слов. Только тонкие пальцы чуть подрагивали на плечах.       — Это всего лишь рефлексии, — наконец выдавил он. — Я уже сделал достаточно, чтобы перестать переживать по этому поводу, — он обессиленно прислонился к стене, прикрывая глаза, и помассировал виски. — Делай, что должно — случится, чему суждено… Перестань дергаться, Лавгуд. Всё уже случилось. И если ты хотела вмешаться, то нужно было делать это раньше. Я ведь предлагал. Чего ты хочешь от меня, Луна? Убедиться, что я знаю, что делаю?       Я неуверенно кивнула, а потом пожала плечами, не спеша отвечать. Внутри была твердая уверенность, что голос меня подведёт.       — Это не так, — мягко заговорил Волхов. — Даже ясновидение чётко показывает только то, что уже предопределено или происходит сейчас. Я… Мне тоже страшно, но если история повернулась так, значит, мы должны справиться. Другого выбора у нас нет и не будет. Я только благодарен твоим высшим силам, что мы оба имеем уникальные способности и даже в случае проигрыша, при самом паршивом раскладе, нас пощадят…       Мои глаза распахнулись. Я даже не успела осознать до конца его слова, как произошло сразу несколько вещей. Давление магии в кабинете резко возросло, словно при стихийном выбросе. Рядом с нами воздух пошел волной и из ниоткуда внезапно появился Гарри, взбешенный и судорожно сжимающий в кулаке мантию-невидимку.       — Вы! Вы кто вообще такие?! Какого чёрта происходит?! О чём вы говорили?       После этих слов в классе стало тихо, только тяжелое дыхание Гарри нарушало тишину. Я же вообще забыла, как дышать. Мыслей в голове не осталось, им на смену пришла гулкая пустота. Я посмотрела на Вадима.       Тот, сначала удивленный появлением Поттера, чуть слышно замычал, будто бы от боли, а потом немного побился затылком об стену. Прекратив эти неконструктивные действия, он с силой провёл ладонями по лицу, словно стирая что-то.       — Блять! Твоя мантия…       Он закатил глаза и посмотрел на Поттера.       — Ты собираешься отвечать? — снова стал злиться Гарри. — О чём вы тут говорили? Что вы собрались делать?       Вадим молчал, задумчиво теребя край рукава своей щегольской рубашки. Такую растерянность я чувствовала впервые в жизни. Как ему это рассказать? Как вообще сказать человеку о том, что он должен умереть?.. Или не говорить? Ведь Вадим сказал, что мы уже все поменяли, вот только непонятно, насколько сильно…       — Так ты собираешься рассказывать или нет? Отвечай! — сила Поттера начала давить на нас. Было такое ощущение, словно тело находится глубоко под водой. Стало трудно дышать, подкатила слабость, колени подкосились, и я тяжело осела, упираясь руками в каменный пол. Я не могла понять, почему Вадим медлит… Сделай уже что-нибудь!       — Вадим! Ты же мой!.. Ты так и будешь молчать?! — голос Гарри сорвался.       — А что ты хочешь от меня услышать? Правду? Ты уверен, что будешь знать, что с ней делать, что тебе это чем-то поможет? — глухой ответ Вадима меня поразил. Что он несет?! Он специально, что ли, злит Поттера? — Что-то изменилось? Я все тот же… и всегда был таким. Ты пока не готов к этой правде, уж поверь.       — Это мне решать! — злился Гарри.       — С чего ты взял? — убийственным тоном поинтересовался Вадим. — Может, тебе её и знать-то будет необязательно...       — Да пошел ты! — крикнул Гарри, снова перебивая Волхова, и выбежал за дверь.       Давление резко схлынуло. Я со стоном распласталась на полу и посмотрела на слизеринца. Тот, бледно-зеленый и весь в испарине, стоял у стены, привалившись к ней всем телом, и медленно сползал вниз. Все-таки Поттер очень могущественный маг, а ведь он даже не вошел в полную силу.       — Ты… его спровоцировал, — заметила слабым голосом. Вадим молчал, и тогда я не выдержала и все же спросила: — Чего ты хотел добиться?       — На меня он злится больше, потому что знает с раннего детства, — словно разговаривая сам с собой, рассуждал Вадим. — Да что там! Он в ярости. Но ты… От тебя он тоже не ждал подставы, но думаю, что злится все же меньше. Догони его и успокой. Он наверняка или на башне, или в Выручайке.       — И что я могу ему сказать? — индифферентно спросила я.       Во рту было горько, тело потряхивало от пережитого, а моя магия чувствовала себя неспокойно.       Вадим молчал несколько долгих минут, размышляя.       — Все, что посчитаешь нужным, — наконец выдохнул он.       — Хорошо, — я поднялась на ноги.       Колени все еще подрагивали, да и руки тоже. Я решила сначала посмотреть на Астрономической башне. Золото ауры Поттера вроде бы двигалось в ту сторону, но из-за плотного переплетения нитей я плохо разбирала, куда он собирается дальше идти.       И все же не ошиблась. Он стоял на открытой площадке, опираясь на ограждение, и смотрел вниз. Пальцы так сильно вцепились в перила, что побелели от напряжения.       — Гарри, — тихо окликнула его, приближаясь.       Внезапно он резко развернулся, направляя на меня палочку.       — Ты!.. Что ты тут забыла? Обливиэйт хочешь наложить? Империо? Что?! — если поначалу он шипел, то последнюю фразу он прокричал, глаза смотрели с ненавистью и обидой.       — Нет, нет, — почти шепотом ответила я. Холодный воздух заставлял меня ежиться, даже согревающие чары не спасали. — Пойдем отсюда, я расскажу, но не здесь. Обещаю, если смогу, то отвечу на все твои вопросы.       — Ну, хорошо, — медленно кивнул он, не отрывая от меня глаз. На лице Поттера застыла маска безразличия, только в глазах иногда прорывались какие-то чувства, но очень быстро, я не успевала понять их. — Веди, только я пойду за тобой.       Кивнув, я развернулась к западной стене и, потянув за линию охранной магии, проявила дверь. Из-за спины не раздалось ни звука. Мы зашли на узкую винтовую лестницу и я закрыла вход. В замке было полно укромных местечек, где можно было побыть в одиночестве, и мои способности сильно помогали их находить. Даже случай с галереей в закрытой части Хогвартса ненадолго отбил охоту к исследованиям, только теперь я стала осторожнее.       Мы поднялись по винтовой лестнице и вышли на куртину, соединяющую две башни. Я наложила согревающие чары на камень и устроилась между зубцами парапета, свесив левую ногу, а правой упираясь в камень. Гарри встал рядом, облокачиваясь плечом на каменную стену. Со двора нас не будет видно.       Вообще я сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, в последние годы гулял по «дозорному пути» замка. Все выходы на стену были запечатаны магией. Возможно, на Хогвартс нападали и владельцы использовали это место по прямому назначению. Скорее всего, это было, когда Хогвартс еще не стал школой Чародейства и Волшебства. Но тогда и владельцы у замка в Кабаньем Логе, однозначно, были обычными людьми.       — Спрашивай, — предложила я Гарри, устав от молчания. Он продолжал меня рассматривать, не спеша убирать палочку и крутя ее в руках.       — Кто вы?       — Мы… пф, — я фыркнула, не зная с чего начать. — Попаданцы. В моем прошлом мире так называли людей, которые по каким-то причинам проваливались, переносились или еще каким-либо образом оказывались в других мирах. Ты, кстати, знаешь, что миров или реальностей множество? — он отрицательно покачал головой, прищурив глаза. — Ты мне не веришь, наверное, но я прошу, пожалуйста, дослушай до конца.       — Хорошо, продолжай, — недовольно согласился Поттер.       — Мы с Вадимом служим доказательством этой теории о множественности миров. И он, и я помним прошлую жизнь. Сейчас я уже не уверена, что все писатели-фантасты описывали выдумки. Вдруг кто-то так же, как и мы… Ну, ты понял. Я умерла в возрасте двадцати шести лет… — Поттер изумленно распахнул глаза. — Не смотри на меня так, поначалу было сложно оказаться в теле пятилетнего ребенка, но потом я привыкла и…смирилась. Опыт прошлой жизни ничуть не помогает. Я была магглой. В нашем мире не было волшебства или я о нем не знала. Вадим был врачом, а в этом мире он тоже оказался целителем, вот только, по его словам, он всегда имел такие способности, только слабее. Я не знаю. Мы стараемся не вспоминать. У меня там не осталось никого, из-за кого я могла бы страдать и желать возвращения. Впрочем, здесь таких тоже немного. А он никогда не рассказывает...       — Кто еще в курсе? — перебил меня Гарри.       Я вздохнула и перевела взгляд на макушки деревьев. Гарри терпеливо ждал ответа.       — Я думаю, про Вадима знает Снейп. Про меня никто, но я не могу утверждать. Сириус Блэк, по словам Вадима, о чем-то догадывался, но там совсем другое обоснование… Прости, я старалась не вникать, так что это тебе лучше обсудить с Волховым.       — Рассказывай дальше, — холодно приказал Гарри.       Я поежилась от его тона, но, если уж совсем честно... Он имеет право злиться.       — Да… Так вот. Это как все начать с начала. Со временем я начала задумываться, почему именно я. Может быть, потому что смогу что-то изменить?       — Стой, почему ты так думала? — уцепился он за главное.       — Потому что в нашем мире была автор, женщина, написавшая семь книг для детей о мальчике-волшебнике, мальчике-который-выжил, об избранном, — я смотрела прямо в расширившиеся глаза. — О Гарри Поттере.       — Что?..       — Да. Может, она была типа ясновидящей или пророка? Я не знаю. Насмешка судьбы в том, что я никогда особенно не увлекалась этими книгами. Первые три прочла по диагонали и смотрела мельком фильмы. Тогда это была модная тема. Представляешь, твоя история захватила весь мир, — я улыбнулась его растерянности. — Миллиарды фанатов, да… Я не сразу поняла, что попала в реальность, которая поразительно похожа на книги. Вот я еду в машине — и вот я падаю с кровати. Шок, в общем. Только после знакомства с Джинни Уизли, которая как заведенная говорила только про тебя, я вспомнила. Но так мало, что это ничуть не помогало… Представляешь мою растерянность? Я просто не представляла, что делать со всем этим, и решила не делать ничего. Просто жила. Зато Вадим был твоим ярым фанатом. Он знал чуть ли не наизусть все об этом мире и основных событиях второй магической войны, так ее назовут позже. Но, словно компенсируя это, он не может пользоваться магией… Понимаешь, да?       Гарри заторможенно кивнул.       — Он рассказывал, что поначалу думал, что спит. И пытался убить себя во сне, чтобы проснуться, — он закусил губу.       — А потом была эта история с Империусом, и так получилось, что я догадалась про Волхова, а он про меня. Поначалу мы часто ссорились, а потом пришлось удирать от оборотней, отбиваться, и мы в итоге подружились. У него есть теория, и я не вижу в ней логических несостыковок. Мысли о том, что мы здесь не случайно, также пришли в голову ему. У Вадима есть послезнание, а у меня возможность действовать, потому что его попытки почти все были провальные или и вовсе уводили в минус. Теперь ты понимаешь? — я с волнением ожидала ответа.       Гарри еще на середине моего рассказа опустил палочку, а сейчас явно обдумывал новую шокирующую информацию.       — Пожалуй, да, — после долгого молчания ответил он. — А зачем ты подсовывала мне книги, зачем ты постоянно помогала мне?       — Потому что хотела помочь, — я сглотнула и в груди стало больно. Мне не хотелось потерять его дружбу.       — Помочь? — неприятно усмехнулся Поттер.       — Да, в каноне — это те семь книг — события шли таким образом, что ты был очень несчастен. В конце концов ты победил, но потерял почти всех близких людей. А потом тебя использовали, твое имя, твою славу. Ты был просто ребенком, пусть сильным, могущественным, пусть и победившим страшного злого мага, но всего лишь подростком. Тобой воспользовались для получения политических выгод. И все стало по-старому. Непонятно, за что вы воевали и проливалось столько крови…       — Остановись! — не выдержал Гарри. — Мне надо подумать, просто помолчи.       Я посмотрела на Поттера — выглядел он неважно — и, согласно кивнув, снова стала смотреть на озеро и лес рядом со школой. Привычная картина успокаивала.       — Нет, это просто… Невозможно, — выдал гриффиндорец через несколько минут, ударил кулаком в стену и приказал. — Выпусти меня отсюда!       Я открыла проход и исполнила его требование. К счастью, площадка башни была пуста.       Поттер ушел. Продолжая смотреть на лесной массив, я размышляла, что делать дальше и нужно ли. Вадим хотел, чтобы я осознанно попробовала что-то менять, мне же брать на себя такую ответственность было очень страшно. Я почти жалела, что спросила.       Не зря говорят: не задавай вопрос, если не готов получить ответ.       Я точно оказалась не готова.       Отъезд из школы прошел сумбурно и нервно.       На вокзале меня встретил папа, Тенси перенес нас домой, где уже ждал Нэйт. Я была очень рада его видеть.       Как потом оказалось, эти каникулы были последними спокойными денечками моего второго детства и юности. Последующие события заставили меня резко повзрослеть и многое переосмыслить.       Первое, что потрясло — отец. Он выглядел откровенно неважно: сильно исхудал, волосы казались ломкими и сухими, а не рассыпались шелковистой волной, под глазами залегли тени. Это не могло не беспокоить. Я чувствовала, что его магия была не такой, как обычно. Она словно потускнела, выцвела. На все мои вопросы отец отмахивался, а однажды отчитал так, что все желание выспрашивать пропало. И это явно была не просто болезнь. Я несколько раз пыталась уговорить его на сеанс с Волховым, однако отец ушел в глухой отказ, а все письма, которые я отправила Вадиму, он перехватил и заявил, что справится сам, а истинный целитель здесь будет только помехой.       Эти два месяца я много времени проводила с отцом и Нэйтом. С Саммерсом мы пропадали в подземельях, тратя все свободное время, которое было у парня, на изучение его наследства. Было интересно, но не более: азарт первых месяцев от находки клада уже прошел. Папа предпочитал недолгие прогулки до ближайшего леска, но очень быстро уставал, вызывал домовика и мы возвращались.       Сова с итоговыми оценками за экзамены влетела в окно за завтраком, швырнула конверт на стол и вылетела прочь. Распечатав конверт, я бегло просмотрела оценки. Результаты были примерно теми, на какие я и рассчитывала. Вообще, я не сильно волновалась насчет учебы, не планируя возвращаться после СОВ в Хогвартс. Я еще помнила рассуждения тетушки по поводу моих талантов. «Не трать время зря, детка! — убеждала меня тетушка. — С этим твоим умением ты всегда будешь востребована. Школа ничего нового тебе не даст. Ученичество, а затем и мастерство дадут тебе гораздо больше: лучше быть профессионалом в узкой области, нежели знать обо всем по чуть-чуть и в итоге не знать ничего». В ее словах был смысл. Валери вообще очень практичная.       Когда выдавалось свободное время, я либо пропадала в библиотеке, изучая очередные фолианты по защите в поисках новых приемов или обрядов для отца, либо размышляла, глядя в пространство, о том, что сказал Вадим, о Гарри Поттере и его роли в судьбе волшебного мира.       Такие мысли вгоняли в депрессию. Я чувствовала себя растерянной, не понимала, что делать и нужно ли вообще вмешиваться. Опять вспоминала слова и выводы Вадима… И так по кругу, снова и снова. Это было невыносимо.       Газеты я не читала принципиально, хотя и тянуло. Папа, читая за завтраком ЕП, то удивленно, то недовольно (чаще последнее) хмыкал, но никак прочитанное не комментировал. С Тео мы обменивались дежурными письмами, у меня ничего интересного не происходило, у него, видимо, тоже.       Наконец, лето подошло к концу, вещи собраны, завтра начнется последний мой учебный год в Хогвартсе.       А ночью меня разбудил непонятный звук. До рассвета было далеко, едва только минуло два часа ночи. Осторожно спустившись вниз, я увидела в гостиной отца. Он обессиленно откинулся в кресле и прикрыл ладонью глаза.       — Папа, что случилось? — спросила, уже не ожидая ничего хорошего в ответ.       — Твой дед умер, — после недолгого молчания произнес отец. — Верни разрешение на посещение Хогсмида, ты не будешь ходить в деревню.       — Но… Зачем?       — Как ты не понимаешь?! — внезапно взорвался отец, вскакивая и начиная расхаживать туда-сюда по комнате. — Патриарх рода Гамп умер отнюдь не своей смертью! Твой прадед, Луна, убит… Не будет меня, останется только Нэйт, а он тоже не от всего сможет защитить тебя. Гермес зарвался, я уверен, что это он поспособствовал смерти родственника. Он хочет получить деньги и твой талант, с помощью которого будет получать еще больше. И Гермес не будет тебя щадить, ты перегоришь… Луна, пообещай мне быть осторожной.       — Хорошо, папа, — согласилась я, подходя ближе, обнимая отца и пряча лицо у него на груди.       Не будет папы... До этого лета его разговоры о смерти и Нэйте были такими далекими, как теория о темной материи. Ведь маги живут долго, почти в три раза дольше обычных людей. С чего бы папе умирать?       Но сейчас, когда я прижималась к его истощенной груди, всё обретало пугающую реальность. Сегодня будут опубликованы оставшиеся главы и эпилог. Внимание: спойлеры по Коме!