Глава II: Безрадостные вести
7 апреля 2018 г., 03:24
***
Из широко распахнутого окна струились яркие и тёплые лучи июльского солнца. Легкий ветер проникал в комнату, окутанную мягким полумраком рассеянного света, заставляя легкие пылинки кружиться в вальсе. Лето выдалось поистине жарким, и Селина не рисковала выходить на улицу днём. С самого приезда домой она плотно занялась своей личной библиотекой. Книг было очень много, и каждая имела свою историю: одну из них кто-то подарил юной волшебнице на день рождения, другую ей преподнесли в честь поступления в Дурмстранг, а ещё две, к примеру, были куплены ею во время поездки в Прагу. Тома по всевозможным дисциплинам стояли вразнобой. Исторические трактаты соседствовали с руководствами по боевой магии, маггловские фолианты стояли вперемешку с произведениями магических авторов, и все эти книги лежали в беспорядке по всей комнате. Часть из них была в плачевном состоянии, несмотря на бережное обращение, ведь они хранились в семье Батори десятилетиями. Одни требовалось подлатать, на другие наложить защитные чары, где-то подклеить корешки, а кое-где — поправить стершийся от времени текст. Как и предполагала девушка, работы тут было не на одну неделю. Вот уже который день она сидела на полу в окружении книг, не расставаясь с палочкой. Может быть, работа двигалась бы и быстрее, если бы Селину не тянуло прочитать каждую книгу, перелистать её хрупкие страницы, вдохнуть неповторимый и такой привычный запах бумаги. До приезда школьных друзей оставалось чуть больше недели, и Селина хотела поскорее закончить расстановку книг. Несмотря на то, что большую часть своего времени она проводила за работой, порядка не прибавилось. Целые стопки драгоценных по содержанию фолиантов и рукописей лежали на большом письменном столе из темного дерева, на каминной полке, в креслах и рядом с ними. Особенно много их было около кровати. Наведение порядка оказалось монотонным занятием, и, приводя книги в порядок уже привычными взмахами палочки, девушка витала в своих мыслях. А Селине было над чем поразмыслить. Пару дней назад она решилась попросить отца отпустить её к тёте Эльжбете. К этому разговору она готовилась тщательно, продумывая свою речь. Девушка подгадала момент, и, когда граф был в хорошем расположении духа, обратилась со своим вопросом. Но отец лишь строго посмотрел на нее, помолчал, меряя Селину хмурым взглядом, и сказал тоном, не терпящим возражений: «нет». В ответ на вопрошающий взгляд дочери он лишь проворчал что-то про «дурное влияние» и «черную магию». Всё же Кнут был прав… Силина не понимала, почему отец не хотел просто поговорить с ней. Раньше они хорошо ладили, но сейчас в отношениях что-то поменялась в худшую сторону, и отец вел себя отстраненно. Девушка не понимала, почему всё так резко изменилось. Она же всё-таки оставалась его дочерью, как и прежде! До пятого курса Селина была близка с отцом, и граф Батори, будучи сдержанным и скупым на эмоции человеком, относился к ней с нежностью и вниманием. Но на пятом курсе её распределили на факультет Гласиас, и что-то поменялось в их отношениях, хотя девушка не сразу поняла это. После того, как он получил известие, что его дочь с гордостью носит черно-синие цвета, его как-будто подменили. От матери она получила длинное письмо с поздравлениями и подарок — кулон из черного золота с красным турмалином, будто обвитым хаотичными ростками какого-то дикого растения, что передавался в ее семье от матери к дочери. Отец же черкнул всего пару строк. Сначала Селина оправдывала такое отношение его занятость, так как граф Батори возглавлял один из отделов аврората Венгрии, а в последние годы обстановка в стране была накалена до предела: в Магическом мире не все было спокойно, и отец либо всё своё время проводил в отделе, либо отлавливал нарушителей и без того хрупкого спокойствия. Добавляло масла в огонь и то, что у магглов назревала война. Поэтому девушка лишь слегка удивилась подобной скупости в словах. Но отстранённость графа не изменилась и с последующими письмами. При личной встрече он даже не обнял её, а лишь кивнул в знак приветствия. Это глубоко задело Селину, и она ещё долго не находила себе места, гадая, в чём провинилась. Вынырнув из неприятных мыслей, юная волшебница, вздохнув, отложила очередной том в сторону. Потерев глаза, девушка невольно глянула в сторону окна. Солнце уже клонилось к горизонту, и можно было выйти на улицу. Убрав палочку в чехол на поясе, она медленно поднялась и расправила полы светло-серого платья. Выйдя в просторный холл второго этажа, Селина прислушалась. Дома стояла вязкая тишина, и лишь ветер, изредка врываясь порывами в открытые окна, трепал тяжелые занавески из багряной ткани. На стенах, обитых тёмными деревянными панелями, плясали солнечные блики. Массивные половицы еле слышно поскрипывали под ее туфлями. Широкая лестница с резными перилами также тонула в безмолвии. На первом этаже пахло травами, и прохлада спускающегося вечера чувствовалась сильнее. Стараясь двигаться как можно тише, она проскользнула к задней двери, что вела в сад. Заходящее солнце грело, но не обжигало, и девушка позволила себе погреться в его лучах, идя по тропинке мимо цветущих кустарников. Птицы пели в верхушках деревьев, скрытые от глаз густой кроной. Селина вздохнула поглубже и прикрыла глаза. От воды тянуло прохладой и влажностью. Ветерок разгонял рябь по прозрачной водной глади. Она запрокинула голову и с минуту наблюдала за размеренным и плавным движением листвы. Свет временами пробивался через зелень, и его закатные, окрашенные в мягко-оранжевые тона, лучи падали на бледное лицо волшебницы. Вечер набирал обороты, но до ужина оставалось ещё много времени. Прогуливаясь вдоль берега, Селина размышляла. Мысли текли плавно, как бы нехотя. Что за новости принесет, вернувшись из Англии, отец? Может, что-то поменяется, и всё станет как прежде? Но девушка быстро прогнала эти мысли. Пора бы уже привыкнуть. Спустя полчаса девушка решила вернуться в дом. Там было так же тихо, как и всегда. Полумрак стал гуще к вечеру, а солнечные лучи уже почти не освещали прихожую. Взглянув на напольные часы, она прошла в малую гостиную. До ужина, как она и предполагала, оставалось масса времени. А пока она поищет мать… Та скорее всего в своей лаборатории экспериментирует. Спустившись в подземелья, Селина повела плечами — тут было достаточно прохладно — и свернула на первом же повороте. Через некоторое время послышался шум, и, движимая любопытством, она пошла на звук, усиливающийся с приближением. Оказалось, что он доносился из одного из тренировочных залов. Войдя в невероятно просторное помещение грубого серого камня, стены которого с трудом освещались факелами, а потолок и вовсе терялся в сумраке далеко над полом, Селина замерла. Её взору предстала Катарина Батори во всей своей красе: ловкими и быстрыми движениями она отправляла заклятия разной степени сложности, от совсем простых до проклятий уровня мастера. Все они летели точно в цель, несмотря на расстояние, разделяющее графиню и манекены. Мишени разлетались, не успевая ответить, и осыпались облачками праха и пыли. Когда не осталось ни одного «противника», женщина обернулась и тепло улыбнулась дочери. — Решила немного размяться. Как твоя библиотека? — спросила она, взмахом палочки убирая хаос, оставшийся после тренировочного боя. — Надеюсь к приезду ребят закончить. — Селина прислонилась к косяку массивной двустворчатой двери. — Я думала, что на сортировку не уйдет так много времени, но, видимо, просчиталась. — Все так печально? — её тонкие брови невольно приподнялись. — Многие книги требуют уйму времени… — уклончиво ответила Селина. Мать одарила ее нежной улыбкой и, подойдя, провела по черным, как смоль, волосам девушки, точно таким же, как и у её отца — Ты всегда уделяла книгам много внимания. С тех пор, как научилась читать, не выходишь из библиотеки, а часть и вовсе забираешь к себе. И в кого ты такая? — женщина вздохнула и поманив Селину рукой, направилась к выходу из подземелий. — Идем, твой отец будет с минуты на минуту. Совсем скоро ужин.***
Граф Батори явился точно к началу трапезы. Ели молча. Ни девушка, ни ее мать не спешили расспрашивать мужчину о его поездке. Все разговоры по традиции семьи Батори оставлялись до десерта. А вот за чаем можно было поговорить вдоволь, поделиться новостями и порассуждать о творившемся в мире. Традиция не нарушалась никогда, и сегодняшний ужин не был исключением. Когда все было съедено, и старый домовик Урри подал чай с сладостями, мерно потекли разговоры. — Как тебе Англия? — нарушила молчание графиня и внимательно посмотрела на мужа. Тот положил руки на стол и поудобнее устроился на стуле. По его лицу было понятно, что поездка хоть и окончилась благополучно, но не была легкой. — Англия в гораздо более устойчивом положении, чем наша страна. Каким-то образом им удается сопротивляться Гриндевальду, и всё магическое общество Британии настроено против него. — Ты хочешь сказать, что нога Гриндевальда ещё не ступала на их берег? — Пока Дамблдор жив, он не сунется на эти земли. Я не исключаю, что там есть его сторонники, но действуют они крайне осторожно. Местное Министерство активно настраивает магов против него и его идей. Любой англичанин будет считать своим долгом схватить врага и отдать в руки авроров. — А вот наше Министерство разве что только не стелется под ноги захватчику, — фыркнула женщина. — У магглов не лучше, Германия и Италия окончательно подмяли нас под себя. — На этих словах мужчина скривился. — Знаешь, что мне еще нравится у англичан? То, что их магическое общество практически не взаимодействует с магглами. Им не приходится с ними общаться и вникать в суть происходящего. Статут там действует в полной мере. — Так ли это хорошо? — Катарина вопросительно вскинула брови. — Прятаться от магглов, боятся себя раскрыть. Не перебор ли? Статут, конечно, защищает нас, но он и ограничивает. Сколько знаний утеряно из-за страха быть раскрытыми! — Глупости. Магглы ничего не замечают, они на редкость ненаблюдательны, и им есть дело лишь до своей политической возни. Всё, что их волнует — это работа, пустая болтовня да развлечения позрелищней, — в голосе мужчины слышалась неприкрытая брезгливость, своего отношения к не-магам он никогда не скрывал. — И так ли плохо, что некоторые знания потеряны навсегда. Неужели ты так хочешь сохранить те же Тёмные Искусства? Женщина вздрогнула: она не любила направления чёрной магии и, откровенно говоря, побаивалась их. Когда ей объявили, что её отдадут замуж за старшего сына Андраша Батори, девушка едва не лишилась чувств. Даже до Франции доходили слухи о том, что эта семья особо отличилась своими экспериментами в тёмных материях, оставив в мировой истории неизгладимый след. — И это мне говорит глава рода Батори? Рода, который имеет славу темнейшего на Балканах? — Ты считаешь, что эти дисциплины стоит сохранить? — повторил свой вопрос граф, проигнорировав колкость жены, которая знала, что он давно отрёкся от тёмных искусств из-за чего остальные родственники не желают общаться с ним, называя чуть ли не предателем семьи и традиций. Графиня молчала. Тишина казалась настолько давящей, что Селине стало неуютно. Наконец, после обмена взглядами Янош тяжело вздохнув, заговорил вновь. — Я был днем в Министерстве. — мужчина смотрел перед собой и его голос зазвучал глухо, когда он говорил об этом. — Нам было объявлено, что семьи, члены которых будут замечены «в нелояльном отношении к политике Гриндевальда» будут приравнены к оппозиции и объявлены вне закона. Из груди Катарины вырвался судорожный вздох. Она недоверчиво посмотрела на мужа. Селина не шелохнулась, но на её лице читалось крайнее беспокойство. — Что? — только и смогла произнести женщина. — Я подал в отставку сразу же, как узнал об этом. — Получается мы теперь в любой момент можем быть объявлены врагами народа? — впервые за вечер Селина подала голос. — Да, — мужчина утвердительно кивнул. — Нам небезопасно тут оставаться, поэтому мы покинем Венгрию как можно скорее. — Но куда же мы поедем? — женщина не могла никак совладать с эмоциями, захлестнувшими её. — Я предпринял всё, что было необходимо. Нас ждет не менее уютный дом в Шотландии. — граф перевел взгляд на дочь. — Селина, в сентябре ты отправишься в Хогвартс. Это английская школа чародейства и волшебства. Тело девушки как-будто поразило молнией. Она смотрела на отца широко распахнутыми глазами, тихо молясь всем богам, чтоб ей послышалось. — Что? Но… а как же Дурмстранг? — В Дурмстранге опасно. Гриндевальд захочет распространить своё влияние и на него. Тем более мне не нравится отношение нынешнего директора к тёмным искусствам. Вам слишком много позволяется. — Совсем не много, отец, нас не учат ничему плохому, это правда! — Хватит. Может оно и так, однако меня настораживает твой интерес к этим дисциплинам. В этом году ты едешь в Хогвартс и точка. Селина хотела ещё что-то возразить, но, поймав предостерегающий взгляд матери, прикусила язык. — В Хогвартсе не будет такой вседозволенности. Не будет даже теории запрещенных наук. Более того, за изучение подобного могут отчислить. Имей в виду, Селина, с этим там не шутят. — голос отца был жесток. Девушка медленно впадала в оцепенение. Она отказывалась поверить в услышанное, но правда медленно проникала в её сознание. Тем временем отец продолжал. — Тебе стоит забыть о таких науках как Некромантия, Демонология, Ритуалистика и о прочих тёмных разделах остальных наук, — он словно выплёвывал эти слова, а его глаза на долю секунды загорелись ненавистью. — Твоя тётка постаралась на славу, прививая тебе любовь к этим гнусным направлениям магии. Это исправят. Видят боги, ты сама поймешь всю опасность этих дисциплин и то, как они развращают разум! — Янош, прошу, успокойся, — женщина положила руку супругу на плечо. — Она ничего плохого не сделала. Если она и виновата в чём-то, то только в своей любознательности. Селина, — она взглянула на девушку глазами полными сожаления о случившемся, — иди к себе. Молча, под пристальным взором отца и матери, девушка покинула трапезную. Сейчас она призвала всю волю, чтоб сохранить лицо и гордо уйти. Эмоциям она позволит дать выход когда останется одна. — Доброй ночи, — её голос не дрогнул и прозвучал максимально спокойно.***
— Зачем ты так строго с ней? — спросила женщина, когда убедилась, что они одни. — Может, я действительно перестарался, — мужчина тяжело вздохнул. — Но это для её же блага. Надеюсь, со временем она всё поймет. — Неужели так необходим этот спектакль? Тебе не надоело играть роль холодного изваяния? — в голосе графини слышался упрёк. — Ей нужен отец, который поддержит, который подскажет, что делать. Не тиран. Тем более, Янош, мы так редко с ней видимся… Мужчина ничего не ответил. Он провел рукой по своим волосам, уже слегка тронутым сединой, но сохранившим свой иссиня-чёрный цвет, и устало прикрыл глаза. — Идём спать, — женщина легко встала и потянула супруга за руку. Ещё раз тяжело вздохнув, он поднялся. — Завтра трудный день — Снова работа? — Катарина вгляделась в лицо графа, в свете догорающих свечей казавшееся еще более уставшим. — Не только. Дело в Селине. Я не знаю, как она завтра будет на меня смотреть. Я беспокоюсь о ней порой сильнее чем о Иштване в её возрасте. — он посмотрел в темно-зелёные глаза супруги. — Её брат не был и в половину так любознателен, как она. Ему подавай путешествия, новые страны, — графиня слабо улыбнулась. Что-то было в этой улыбке печальное. Она скучала по сыну, и Катарина не могла и не хотела это скрывать. Будто бы прочитав её мысли, Янош тихо произнёс. — Я тоже по нему скучаю. Он сейчас далеко, и неизвестно, когда вернётся домой, — заметив обеспокоенный взгляд супруги, он спешно добавил, — я напишу ему завтра и сообщу новый адрес в Шотландии. Женщина кивнула и задумчиво проговорила. — Последний раз он писал нам из Индии… — Это было неделю назад. Кто знает, где его сейчас носит. Продолжая неспешную беседу в полголоса, супруги направились в свои покои.***
Селин ворочалась уже несколько часов. Слезы давно высохли, осталась лишь тоска и непонимание. Она в который раз себя спрашивала, почему отец так строг и жёсток к ней. Но она поняла другое: её больше не отпустят к тёте и они точно не увидятся в скором времени. Это сильно огорчало. Она любила её. Только тётя понимала девушку так же хорошо, как она понимала саму себя. Лишь с ней она поделилась своей тайной. Из размышлений Селину выдернул звук приоткрывшейся двери и тихие шаги. В скором времени на кровать с краю опустилась фигура матери. Девушка знала и ожидала, что та придёт её проведать. Смысла притворяться спящей не было, и Селина сразу же задала мучающий её вопрос. — Почему он так строг со мной? Чем я провинилась? — девушка повернулась слегка опухшим от слёз лицом к застывшей на краю матери. — Селина… Не говори глупости. Ты ничем не провинилась перед ним. Просто он очень за тебя волнуется. — Но почему, в таком случае, он не поговорит со мной нормально? Почему он так резко поменял своё отношение ко мне, когда узнал, что меня распределили на Гласиас? — этот вопрос терзал её уже давно, и сейчас вырвался сам собой. Женщина вздохнула. В тусклом свете луны, пробивавшемся через незашторенные окна, можно было увидеть, как опустились её плечи. — Он надеялся, что ты поступишь на факультет Фламма, где учился он и твой брат. Но что случилось — то случилось, — мягко прошептала Катарина, нежно поглаживая волосы Селины. — Что не так с моим факультетом? — девушка нахмурила брови. — Ты знаешь, что твой отец настороженно относится к выпускникам Гласиаса… — она замялась, не зная, как продолжить и наконец посмотрела на дочь. — Гриндевальд учился на этом факультете, — чуть тише добавила она. — И что, теперь все, кто учатся там, поголовно будут Тёмными волшебниками? — Нет, конечно нет, — женщина мотнула головой. — Пойми, Селина, твой отец в свете всех событий не очень хорошо относится ко всем этим тёмным практикам. Он столько раз становился свидетелем того, к чему приводит чрезмерное увлечение ими! Ему не нравится, что и ты интересуешься такими направлениями. Он обеспокоен этим, — женщина обвела комнату взглядом, очередной раз невольно подмечая любовь дочери к книгам. — Поэтому он и не горит желанием отправлять тебя к Эльжбете. Он опасается, что она научит тебя лишнему, — она замолчала собираясь с мыслями. — Да и я, признаюсь, тоже беспокоюсь за тебя. Глядя на то, с каким рвением ты тянешься к не самым безобидным книгам, я понимаю, к чему может привести такое увлечение, — уклончиво ответила она. — Я понимаю, что вы с отцом волнуетесь, но мне было бы проще понять вас, если бы вы просто сели и поговорили со мной. Графиня ничего не ответила, лишь погладила девушку по голове, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор, оставляя Селину наедине с её мыслями. Разговор с матерью лишь подтвердил догадки девушки. Ответы на некоторые вопросы она получила, пусть и не те, что она ожидала, но и это лучше, чем ничего. Ночь прошла в беспокойных размышлениях, и Селина провалилась в хрупкий предрассветный сон, лишь когда первые лучи нового дня пробились через горизонт, осветив верхушки деревьев сада и заиграв бликами на водной глади пруда.*** *** ***
Примечания:
Как и всегда, жду ваших комментариев.
