Всего одна деталь

***

      Сильный порыв ветра в миг всколыхнул страницы старой книги, что лежала на земле возле девушки. Пара ярких лучиков августовского солнца, пробившихся сквозь плотную крону невысокого дерева, бликами легли на ещё изумрудно-зелёную траву. Селина, слегка щурясь, подняла голову и посмотрела на покачивающиеся листья, но их танец был недолог: ветер стих так же быстро, как и поднялся. Вокруг вновь стало безмятежно тихо.       День выдался ветреным и немного облачным. Такая погода не была редкостью на туманном Альбионе, и она лишь вносила новые краски в насыщенный зеленью пейзаж. Раскинувшиеся вдали горы, пики которых утопали в белоснежных облаках, гонимых по безупречно голубому небу, завораживали.       Наблюдать за живописной природой Шотландского предгорья можно было бесконечно долго, но вскоре девушка вновь углубилась в лист пергамента, который лежал на твердом переплёте большой книги.       Вот уже две недели Селина проводила под этим деревом целые дни. Тут она мечтала, читала, думала и практиковалась в магии, отрабатывая простые заклинания.       В новом доме ей было неуютно, и возвращалась она туда только под вечер. Каждый день, когда не шёл дождь, она прогуливалась до озера, которое находилось в получасе ходьбы от их поместья, так удачно затерянного среди холмов и пригорков, усеянных буйными дикими растениями.       Климат любительнице прохлады пришёлся по нраву. Солнце тут было совсем иным: оно не обжигало, часто пряталось за облаками и словно светило по-другому, как казалось юной графине.       Пользуясь тем, что ещё не все вещи были распакованы и расставлены по дому, девушка унесла в свои покои несколько книг по зельям в надежде, что мать их не хватится. Однако сегодня Селина даже не притронулась к ним: почти всё утро она потратила на написание письма тёте, и сейчас оно было почти закончено. Девушка в который раз проверяла, не забыла ли она упомянуть что-то важное.

            Дорогая тётя Эльжбета. Я не получила от тебя ответа на своё предыдущее письмо. Всё ли у тебя в порядке? Я всё ещё надеюсь, что оно просто не дошло или затерялось. Мне кажется, что сову, которую я послала в тот раз, перехватили. Кто — я не могу предположить. Надеюсь, у тебя всё хорошо. К моему великому сожалению, нам пришлось покинуть Венгрию, и теперь я ещё дальше от тебя. Это было необходимо, я знаю, ведь оставаться в Дебрецене уже было нельзя. Отцу сообщили, что все, кто был против Гриндевальда, выступали против Министра, и нам пришлось уехать. Я всё ещё не могу поверить в произошедшее, будто это какой-то сон. Шотландия прекрасна, но дом, где родилась и выросла, всё равно останется домом, ведь так? Я не знаю, когда мы сможем увидеться. Отец не разрешает мне поехать к тебе. Ты помнишь его постоянное недовольство моим обучением у тебя? Он не поменял своего отношения к Тёмным искусствам, напротив, всё стало только хуже. Недавно мы снова немного повздорили из-за этого. Он даже переводит меня из Дурмстранга в Хогвартс, что бы я была подальше от тёмной магии. Мне кажется, это основная причина. Очень хочу тебя увидеть. Надеюсь, у меня получится тебя навестить. Пока не знаю, как, но я что-нибудь придумаю.

Крепко обнимаю, Селина.

      Она сложила письмо пополам и убрала в конверт. Затем, щелкнув пальцами, позвала домовика и протянула написанную ранее записку.       — Каффи, доставь это Альберту, он знает, что делать.       Тихий хлопок, и эльф исчез, а вместе с ним улетучилась и спокойная тишина предгорья. Налетел сильный ветер, и вдали, среди незаметно появившихся свинцовых туч, послышались раскаты грома. Селина торопливо убрала вещи в сумку и поспешила вниз с холма. Еще один порыв сильного ветра разметал длинные черные волосы по спине и, гонимая им, она побежала к дому.       Дождь застал её у порога. Вместо того, чтобы скорее скрыться под крышей, она ещё несколько минут наблюдала за крупными каплями и всполохами молний на высоком темно-сером небе. Селине всегда нравилась гроза. Стихия завораживала, притягивала и в то же время отталкивала, наполняя сердце благоговейным трепетом.       Когда девушка зашла в дом, время как раз было к ужину. Она думала было подняться в свою комнату, чтобы переодеться в домашнее платье, как услышала из гостиной голоса. Прислушавшись, Селина поняла, что кроме отца и матери в гостиной был ещё кто-то. Гости, да в такой час?       — Доброго вечера, — она вошла в комнату, осматриваясь по сторонам в поисках посетителя.       Сзади послышались шаги, приглушенные мягким ковром. Она ещё не успела обернуться, когда чьи-то холодные руки прикрыли ей глаза. Первой эмоцией было замешательство: только один человек во всем мире так делал. Но он был далеко отсюда или… Ловко вывернувшись, переполненная радостью, Селина обняла стоявшего позади молодого человека.       — Иштван! — вскрикнула девушка, забыв все правила приличия и сжав хохочущего брата в самых крепких объятьях, на которые только была способна.       — Я тоже рад тебя видеть, сестрёнка, — продолжая посмеиваться, сказал Иштван, обнимая её в ответ.       — Когда ты успел вернуться? — она не торопилась выпускать дорогого братца из объятий после стольких лет разлуки. — Почему я ничего не знаю?       — Это был сюрприз, — ухмыльнулся тот.       Вскоре Селина совладала с собой и смогла оторваться от брата. Её щеки пылали. Немного смущенная подобным порывом, так несвойственным ей, она сделала шаг назад и стала внимательно разглядывать всё ещё улыбающегося парня.       С момента их последней встречи он не сильно изменился — все тот же живой изучающий взгляд, та же хитрая улыбка и смех. Разве что его больше нельзя было назвать мальчишкой.       Иштван хотел было спросить сестру о чём-то, но подумал, что вопросы могут и потерпеть. Он давно не видел её, хотя и полагал, что за время его отсутствия едва ли в ней могло что-то измениться. Скорее всего, она по-прежнему предпочитала говорить о своих делах наедине.       Беседа плавно переместились за стол, и, впервые за долгое время, традиция оставлять разговоры «на десерт» была нарушена. Приезд Иштвана словно разбудил уснувшую с его отъездом атмосферу тепла и радости в семье. Молодой человек с охотой рассказывал о своих странствиях и красочно делился впечатлениями. Где он только ни побывал за четыре долгих года! — но Каир, огромнейший город Африки с поистине выдающейся историей, запомнился ему больше всего. Иштван долго рассказывал о своих приключениях в этом городе. Селину особенно заинтересовала Каирская библиотеке¹, масштабы которой поражали любого. Она даже подумала, что была бы не прочь увидеть этот размах сама.       — Завтра отправимся на Диагон Аллею, — начал говорить граф Батори, когда за столом наступила пауза, и взгляды всех за столом обратились на мужчину. — Это что-то вроде дебреценского Тисайгара, — пояснил граф Батори, увидев замешательство на лице сына. — Селина, не забудь завтра список, который тебе прислали вместе с письмом из Хогвартса.       — Да, отец, — рассеянно ответила девушка. Ужин пролетел как-то неожиданно быстро. Она внимательно разглядывала настенные часы, стрелки которых уже показывали начало девятого.       — Отец, я хотел бы пойти с вами.       — Разумеется, сын. Не думал же ты, что мы пойдем без тебя? — полушутливым тоном ответил тот.       — Отлично!       Граф проследил за взглядом своей дочери.       — О, вы только посмотрите на часы! Время уже довольно позднее. Спокойной ночи, — с этими словами он поднялся со своего резного стула во главе стола, но замешкался на выходе и добавил: — Завтра в девять встретимся за завтраком. Прошу всех быть готовыми, мы отправимся сразу же после него.

***

      Селина медленно прохаживалась по комнате, снова и снова перечитывая письмо из школы, когда в дверь постучали.       — Да? — она сложила лист плотного пергамента пополам и спрятала руки за спиной. — А, Иштван, это ты, — она улыбнулась брату, возвращая руки в прежнее положение.       — Нам не удалось поговорить, — он опустился в кресло рядом с небольшим журнальным столиком.       — Ну, у нас есть время сейчас, — протянула она.       — Это то самое злополучное письмо? — он кивнул в сторону листка в руках девушки. На секунду ей показалось, что в голосе брата промелькнуло сочувствие. Она только вздохнула и опустилась на массивную кровать с пологом цвета тёмного шоколада.       — Поверить не могу, что так получилось, — он замолчал, и в комнате повисла неудобная пауза. — Но я уверен, что всё, что не делается — то к лучшему, — спешно добавил парень.       — Да, — неуверенно ответила она, — может, ты и прав.       Иштван постарался сменить тему. Не стоило говорить с Селиной о произошедшем. Она и так выглядела потерянной, отчего он не узнавал сестрёнку.       — Как твои успехи в изучении всего? — он сделал жест рукой над головой.       Его всегда забавляло то, насколько его сестрица носилась с книгами, изучая всё, что сочтёт интересным. Шутка немного разогнала уже сгущающиеся тучи, и девушка улыбнулась.       — Всё как и раньше, Штеф, правда сейчас приходится быть осторожнее с литературой, — она перевела взгляд с фигуры брата в окно, за котором разыгралась буря.       — Отец всё так же под впечатлением от той истории? Боги! — он закатил глаза. — Пять лет прошло…       — Да, он всё так же упорствует. Всё твердит, что древние практики, которые сейчас нарекли Тёмными искусствами, — абсолютное зло, — она вновь посмотрела на брата, который уже удобно расположился в кресле закинув ногу на ногу. — Ты-то так не считаешь?       — Моя позиция за четыре года не поменялась, Лина, — он нарочно сократил имя девушки, как бы в отместку за недавнее «Штеф». Они оба не терпели подобного и не упускали возможности позлить друг друга в лучших традициях.       Селина скривилась, услышав прозвище, но промолчала. Её взгляд упал на уже запечатанное письмо, которое утром планировала отправить.       — Ты давно видел тётю Эльжбету?       — Перед тем, как отправится к вам в Шотландию, — пожал плечами Иштван. — Она в полном порядке, — опередил возможный вопрос Селины молодой человек, — расспрашивала, что у нас и как, но, увы, я не смог ничего толком ответить. Всё, что я знал тогда о ваших делах, было из писем, что приходили в основном от тебя и иногда от родителей, — он достал палочку из внутреннего кармана мантии и стал вертеть в руках. — Она спрашивала о тебе. Говорит, что не получала от тебя известий с весны.       — Видимо, письмо затерялось, я ответила почти сразу. Завтра отправлю домовика с посланием.       — С домовиком? А что с совиной почтой не так? — он приподнял иссиня-черные брови.       — Не доверяю больше совиной почте, мне кажется, письмо перехватили, — брови молодого человека приподнялись еще выше.       — Ты полагаешь, что письмо, отправленное с эльфом, не перехватят?       — С нашим — да, возможно. Но с чужим вряд ли, — она самодовольно улыбнулась.       — Ты доверишь столь важное письмо чужому домовику?       Селина выдохнула, раздражённая тем, что Иштван всё не мог понять её замысла и держал за дурочку.       — Конечно же нет. Домовика пришлёт утром Альберт, а на него я могу положиться.       — Это тот швед, что всегда за тобой бегал хвостиком, как влюблённый пес? — захихикал Иштван, уклоняясь от запущенной в него подушки.       — Никто за мной не бегал!       — Я шучу, не будь такой вредной, сестрёнка, — продолжал хихикать парень.       — Что ты, что Кнут — изводите меня, пользуясь моей добротой, — проворчала она, на лету ловя подушку, брошенную в ответ.       — Я могу его понять! Это же весело, — проговорил через смех Иштван, но, взглянув на часы, поспешно выбрался из удобного кресла, всё ещё посмеиваясь. — Уже поздно, я, пожалуй, пойду спать. Доброй ночи, сестрёнка.       — И тебе доброй ночи, — она встала и закрыла за ним дверь.       Вскоре в доме смолкли шорохи, и он погрузился в тишину. Закрывая глаза, Селина с улыбкой прошептала в пустоту:       — Я рада, что ты вернулся, братец.

***

      Утро выдалось прохладным и хмурым. Дождь ещё витал в небе мелкой моросью, когда Селина распахнула тяжелые шторы, впуская тусклый свет в спальню. Было только начало шестого, но спать ей совсем не хотелось. Забравшись на подоконник, она прислонилась щекой к холодному стеклу. Многочисленные холмы были укутаны дождевой дымкой, серой, почти не осязаемой. Многочисленные пихты, что росли напротив дома, причудливо расплывались из-за сотен капель, сталкивающихся с прозрачным стеклом, через которое Селина созерцала сонную утреннюю природу. Мысли путались от ещё не ушедшей сонливости, и девушке подумалось, что так она могла бы просидеть вечно.       Резкий негромкий хлопок вырвал её из полудремы, и писклявый голосок затараторил:       — Хозяин Альберт просит передать фрёкен Батори низкий поклон, — эльфийка почти коснулась длинными ушами ковра. — Эльди прибыла, чтобы выполнить просьбу своего господина.       Селина медленно повернула голову, вглядываясь в стрелки часов. Те показывали уже пять минут девятого. Затем она перевела взгляд на домовушку в белой наволочке с гербом и кивнула.       — Передай Альберту мои благодарности, — она слегка улыбнулась и повела палочкой. Письмо послушно поплыло в руки эльфа, поймав его в свои тоненькие пальцы, домовушка выжидательно посмотрела на девушку. — Как доставишь письмо, скажешь об этом мне. Пусть тётя Эльжбета передаст что-то на своё усмотрение, но чтобы я сразу поняла — эта вещь от неё.       С таким же тихим хлопком эльфийка исчезла, отвесив ещё один поклон. Селина же нехотя спустила с подоконника тоненькие босые ножки и направилась приводить себя в порядок.       Уже через полчаса девушка стояла перед гардеробом, перебирая наряды. Её выбор пал на строгое платье из плотной вискозы темно-серого цвета с широким черным поясом и манжетами на длинных, чуть свободных рукавах.       Тонкие пальцы быстро заплели волосы в простую косу — что-либо мудрить Селина считала излишним. Девушка ещё немного покрутилась перед зеркалом поправляя свободные пряди и хотела было спуститься вниз, когда появилась домовушка. Отвесив низкий поклон, Эльди передала девушке письмо от тёти и брошь с её инициалами и теперь стояла, ожидая приказаний. Девушка быстро забрала конверт и украшение и, не забыв отпустить эльфийку и наказать ей передать благодарности Альберту, выскользнула в коридор. Письмо она собиралась прочитать уже вечером.       В небольшой гостиной стояла тишина, прерываемая лишь тихим шорохом страниц. У книжного шкафа, что так незаметно приютился в углу комнаты, стоял Иштван, уже облаченный в парадную мантию в родовых тонах — черном и красном. Молодой человек сосредоточенно что-то читал.       — Думала, только я способна на чтение с утра пораньше, — с улыбкой проговорила девушка, подойдя к брату и выглянув из-за его плеча. — Что читаешь? — он лишь закрыл книгу, показывая название.       — Неужели ты заинтересовался поэзией? — приподняла она удивлённо брови, рассматривая собрание сонетов Шекспира, которое Иштван вскоре вернул на книжную полку.       — Оставь меня, но не в последний миг, когда от мелких бед я ослабею. Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг, что это горе всех невзгод больнее, что нет невзгод, а есть одна беда — твоей любви лишиться навсегда! ² — на распев процитировал молодой человек, картинно положа руку на сердце. Селина лишь тихо засмеялась.       — А! Вот где наши ранние пташки. —граф Батори, как и Иштван, был в официальном костюме. — Я смотрю, годы разлуки не охладили вашу дружбу, — к удивлению девушки, он тепло улыбнулся. — Завтрак скоро подадут, идёмте.       Брат с сестрой переглянулись, но всё же поспешили за отцом в трапезную, где во всю сновали домовики, старающиеся как можно быстрее и аккуратнее накрыть на стол.       Завтрак, как и ужин, прошел в достаточно шумной атмосфере. На какое-то время Селина даже прониклась этой радостью, но с окончанием завтрака вновь ушла в свои мысли, хотя на её лице и читалась тень лёгкой улыбки.       После трапезы, собрав всю семью возле камина, Янош Батори взял с полки плошку с летучим порохом.       — Ничего сложного, всё так же, как и у нас, — принялся объяснять граф, бросив горсть в пламя, которое, проглотив порох, стало изумрудно-зелёным. — Встаёте в пламя и, произнеся «Диагон Аллея», кидаете пепел перед собой. Иштван, пойдёшь первый, — он протянул сыну плошку и тот, взяв в руку немного пороха, шагнул в камин.       — Встретимся там, — молодой человек подмигнул сестре и, чётко проговорив название улицы, с рокотом унесся, взмыв вверх по трубам.       — Селина, твоя очередь.       Стоять в камине было не очень приятно. Что говорить, сам метод перемещения девушке был не очень приятен. И не потому, что она почти всегда оказывалась выплюнутой, в буквальном смысле, на пол, так как у неё не получалось удержать равновесие после полёта, а из-за сажи, от которой приходилось чистить не только одежду.       В этот раз она приложила массу усилий, чтоб удержаться на ногах. К её счастью, по ту сторону уже ждал Иштван с палочкой наготове. Он быстро помог привести платье и волосы девушки в порядок, за что Селина одарила его благодарной улыбкой. Вскоре появились и мать с отцом, которым молодой человек так же помог избавиться от сажи и пепла       На улице было хмуро, как и в Шотландии. Хоть дождь и прекратился незадолго до прибытия семьи, в воздухе всё ещё висела легкая дымка. Было прохладно, и Селина зябко повела плечами, порадовавшись, что всё же решила надеть мантию.       — Что у нас по списку? — бодрым тоном поинтересовался граф, когда они зашагали по немноголюдной улочке.       — Форма, — заглянув в пергамент сообщила девушка.       — Тогда нам туда, — Катарина Батори указала рукой в сторону небольшого магазинчика с вывеской «Мадам Малкин. Мантии на все случаи жизни».       Войдя в лавку, где было слегка сумрачно из-за тусклого утреннего света, но вполне уютно, их встретила молодая женщина небольшого роста. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в косу, а нежно-бежевая мантия была, конечно, скромной, но очень аккуратной. Она производила приятное впечатление и сразу располагала к себе.       — Доброе утро, я — мадам Малкин. Добро пожаловать в мой магазин! — бодро поздоровалась она, хоть в её голосе можно было слышать робкие нотки. — Вы, наверное, в Хогвартс? — она тепло улыбнулась Селине и Иштвану.       — Все верно, — кивнул Янош. Несмотря на хорошее владение английским, лёгкий балканский акцент всё же был слышен. — Мы подождем тебя здесь, — уже обращаясь к дочери сказал он.       — Отец, я с Селиной, — бросил Иштван, направляясь вслед за сестрой и мадам Малкин.       — Тоже в Хогвартс, юноша? — полушутливо спросила владелица магазина.       — Нет, что вы, — ответил тот с усмешкой. — Я уже давно закончил школу, а вот сестрёнке ещё пять лет страдать. — Селина бросила на него испепеляющий взгляд, но смешка не сдержала.       — Я раньше вас не видела. Вы наверняка переехали совсем недавно.       — Да, буквально пару недель назад, — Иштван слегка нахмурил брови: ему не нравились подобные вопросы, но он ничего не сказал по этому поводу, списав вторжение в его личную жизнь на местные нравы.       Селина стояла на небольшой табуретке, пока ведомая волшебной палочкой измерительная лента, быстро кружась, снимала мерки. Процесс был недолог, и совсем скоро портниха, перенеся марки на пергамент, поинтересовалась, из какой ткани должна была быть сшита мантия.       — Не самую дорогую, но износостойкую, — поспешно сказала Селина спускаясь с табурета. — Лоден подойдёт. Для мантий и колпака облегчённый вариант, а для зимней мантии — утяжелённый, чёрного цвета, — она улыбнулась женщине, игнорируя лёгкое удивление брата.       — Ох, хорошо, дорогая, сделаю всё по высшему классу, — смущённо улыбнулась хозяйка немного смутившаяся таким напором от столь юной волшебницы. — Можете пока пройти присесть, всё будет готово через пятнадцать минут.       — Ты подготовилась, — усмехнулся Иштван подходя к сестре.       — Ещё бы! — хмыкнула девушка. — Не хватало того, что бы меня в школе все считали богатенькой избалованной дурочкой, — с этими словами она направилась к родителям, молодой человек поспешно направился за ней.       Когда всё было готово и покупки отправились вместе с домовиком в поместье, Батори неспешно пришлись по остальным лавочкам, докупив оставшиеся принадлежности вроде пергамента и перьев. Колбы и прочие зельеварческие принадлежности Катарина обещала дать дочери сама. Чего-чего, а этого добра у неё хватало. На предложение купить сову, Селина вежливо отказалась, аргументируя это тем, что в Хогвартсе с большой вероятностью есть совятня, и она сможет отправлять письма через местных сов или, на крайний случай, с домовиком.       На последок оставили посещение книжной лавки «Флориш и Блоттс», зная, что на это уйдёт немало времени. Небольшое двухэтажное здание внутри казалось ещё меньше из-за огромного количества полок, заставленных всеми мыслимыми и немыслимыми книгами. Стеллажи тянулись от самого пола до потолка, заполняя собой всё пространство. Селина невольно раскрыла рот и хотела было направиться к ближайшему шкафу, когда чья-то тяжёлая рука легла ей на плечо.       — Я вижу твоё нетерпение, дочь, но лучше сперва купить учебники, а потом у тебя и у нас всех, — граф посмотрел на супругу и сына, — будет время осмотреться. Селина кивнула и вернулась к остальным. К великому неудовольствию девушки, Иштван слишком ехидно улыбался, изредка поглядывая в её сторону.       — Нам нужен набор учебников для третьего курса, — обратился граф к продавцу за стойкой.       — Да, разумеется. Одну минутку, сэр, — мужчина скрылся за дверью и вскоре вынес оттуда стопку из семи книг. Быстро пробежавшись по корешкам и перепроверив названия, он взмахнул палочкой и коснулся стопки — та уменьшилась в несколько раз. — Вам упаковать?       — Нет, благодарю, — Янош призвал домовика и вручил ему книги. Заплатив хозяину за учебники, граф обернулся к семье, но они уже успели разбрестись по всему магазину. Он вздохнул и направился к дальнему стеллажу.       Селина бегло осматривала шкафы, пока не дошла до лестницы, ведущей наверх. «Видимо, там что-то на подобии читального зала», — подумала девушка. Так оно и оказалось. В центре, за первым рядом шкафов с книгами по рунам, стояло несколько кресел с мягкой обивкой и низенький столик с ажурным, потемневшим от времени кованым подсвечником на три свечи. Она медленно прошла к левому стеллажу у стены и стала перебирать тонкими пальчиками корешки книг. Тут были занятные экземпляры, такие как «Расцвет и упадок Тёмных искусств» и «Тёмные твари и способы противостояния».       Девушка оглянулась посмотреть, не было ли кого рядом, взяла «Расцвет и упадок Тёмных искусств» и открыла содержание. Очередное пособие по истории, как ей сначала подумалось, оказалось очень любопытным при дальнейшем чтении. Одна из первых статей была о создателе Василиска — Герпо Омерзительном. Она не успела прочесть и половину, как внезапно её отвлек скрип половицы невдалеке от неё. Девушка быстро закрыла книгу и поставила на место. Она ожидала увидеть кого-то из родственников, но из-за стеллажа вышел мальчик в мешковатой рубашке, которая словно была с чужого плеча — рукава были ему явно коротковаты. Темно-серые, такие же мешковатые брюки тоже были не по размеру, но даже они не могли скрыть неестественную худобу незнакомца. Несмотря на то, что он был почти на полторы головы выше Селины, отчего-то ей показалось, что он был немногим старше неё, может даже ровесник.       — Испугал? — в его бирюзовых глазах плясали веселые искорки.       — Нет. Я просто подумала это кто-то из моих родителей, — она слегка вздернула подбородок.       — Ты учишься в Хогвартсе?       — Да.       — На каком ты факультете? Я раньше тебя не видел, — юноша подозрительно прищурил глаза, изучая лицо Селины. От этого взгляда ей стало не по себе.       — Я только в этом году поеду туда. Меня перевели из Дурмстранга, — брови парня приподнялись — было видно, что это его заинтересовало.       — В самом деле? Значит, ты беженка? — в голосе нового знакомого послышались пренебрежительные нотки, что Селина сразу же услышала.       — Никакая я не беженка! — зло ответила она. — Мой отец перевез нас сюда, так как против того, что творится сейчас в моей родной стране! Сейчас он помогает аврорам в поимке сторонников Гриндевальда… — она резко осеклась, поняв, что, возможно, наговорила лишнего, поддавшись слепому гневу.       — Так ты тоже его ненавидишь? — из голоса юноши исчезло пренебрежение, сменившись интересом.       — Да, — выдохнула девушка. — Из-за него нам пришлось уехать из дома, а меня перевели в Хогвартс.       — Как тебя зовут?       — Селина Батори., а тебя?       — Том, Том Риддл, — он изобразил подобие улыбки, которая странно смотрелась на его бледном лице. — Я не хотел тебя обидеть… — было начал он, но Селина мотнула головой прерывая его.       — Не извиняйся, всё в порядке.       — Да я и не собирался, — скривил губы Том.       — Вот и отлично, — Селина слегка удивилась такой резкой перемене в тоне. Мгновение назад он, как ей показалось, был смущён, а сейчас ведёт себя отстранено и холодно.       — Ладно, мне пора. Увидимся в школе, — бросил он и поспешил удалиться. Селина проводила его задумчивым взглядом и повернулась к шкафу, вновь пробегая пальцами по корешкам.       — Эй, Селина, ты здесь? — голос Иштвана отвлек её от толстого справочника «Древнейшие и Благороднейшие рода Британии». — Нашла что интересное?       — Немного, — она кивнула головой в сторону небольшой стопки книг на журнальном столике, — но тут нет и половины того, что мне приглянулось. Ты же знаешь, отец всё равно не позволит их купить.       Иштван понимающе кивнул. Не все книги, которые нравились его сестре, отец разрешал покупать, и, тем более, читать.       — Мы можем заказать их почтой.       — А это мысль! — просияла девушка.       — Тогда бери все «безопасные» книги и идём. Мама предлагает пообедать в местном ресторанчике, который она приглядела еще утром.       Девушка закрыла книгу и спешно поставила на место. Фамилию «Риддл» она так и не нашла.       Все покупки были отправлены с домовиком в дом. Катарина нашла очень уютное место, где и было решено пообедать. После полудня распогодилось, и солнце осветило своими редкими для этой части Англии лучами петляющую Аллею. У одного из магазинов Селина заметила почтенного возраста женщину с мальчиком десяти-одиннадцати лет и, когда они поравнялись, граф с уважение обратился к ним.       — Профессор Мэррифот, какая встреча. Приятно вас видеть.       — Граф Батори, не ожидала вас увидеть, взаимно, — женщина приветливо улыбнулась ему. — Это, я так понимаю, ваши?       — Да, мой сын Иштван и дочь Селина, — он указал рукой на детей по очереди. Селине показалось, что в голосе отца слышалась гордость, словно он хвалился своим самым большим достижением. Она невольно улыбнулась.       — Очень приятно познакомиться. Я профессор Галатея Мэррифот, буду вести у вас Защиту от Тёмных Искусств.       — Я думаю, она станет лучшей ученицей, или одной из них, по вашему предмету, — всё с той же гордостью в голосе говорил Янош, который сам того не заметив, мягко опустил руку на плечо девушки. Селина чувствовала, что впервые за долгое время на душе становится легко. Для неё важно было знать — отец, несмотря на все разногласия, гордится ей.       — Что ж, я вижу у мистера Риддла появилась соперница, — с лукавой улыбкой проговорила женщина. — Я уверена, что вы, мисс Батори, удивите нас.       — Благодарю, профессор, — девушка присела в книксене. Ей очень хотелось спросить, на каком факультете учится уже знакомый ей мистер Риддл, но удержалась. Пусть лучше он останется «загадкой»³, не любящей просить прощения, да и что-то ей подсказывало — лучше не говорить об их преждевременном знакомстве.       Обменявшись любезностями с графом и графиней, профессор Мэррифот поспешила по своим делам, а Батори направились к площадке аппарации, откуда трансгрессировали к поместью — Янош внял мольбам дочери не возвращаться камином.

***

      Вечер этого полного суеты и приготовлений дня прошел как нельзя спокойно. Как только закончился ужин, Селина утянула брата наверх разбирать купленные книги. Молодой человек был совсем не против. Прекрасно понимая, что совсем скоро его маленькая сестрёнка, по которой он очень соскучился, уедет в школу, и он увидит её только на зимних каникулах, Иштван старался проводить с ней побольше времени. Вот и сейчас они сидели на полу в окружении учебников и литературы для дополнительного чтения и изучали покупки.       — Неплохая программа, — отметил молодой человек, листая учебник по чарам. Селина заглянула в книгу на его коленях.       — Мы эти заклинания учили в этом году, — фыркнула она и вернулась к пролистыванию «Истории Хогвартса». — О, смотри тут про основателей и их дома, — быстро пробежав глазами по параграфу, девушка продолжила: — Согласно написанному, у Хогвартса было четыре основателя: Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рэйвенкло и Салазар Слизерин, — она провела пальцами по гербу с серебристой змеёй. — Каждый из них ценил определённые качества. Гриффиндор — храбрость и верность, Слизерин — целеустремленность и хитрость, Рейвенкло — ум и чувство юмора, а Хаффлпафф ценила упорство и честность.       — И на какой факультет хочешь ты?       — Я не знаю, — рассеянно проговорила Селина разглядывая гербы основателей. — Да и разве это важно? В Дурмстранге я не выбирала куда меня распределят.       — Тогда читай и думай, — отозвался молодой человек беря очередной учебник. Девушка лишь слегка растянула губы в улыбке.       Остаток вечера прошёл за пролистыванием новых книг. Незаметно подкралась ночь, и Иштван отправился к себе, пожелав сестре добрых снов и попросив не засиживаться. День, насыщенный событиями, здорово измотал Селину, и она, решив внять словам брата, отложила книги до утра.       Переложив их с пола на стол и распределив по стопкам, девушка направилась в ванную готовиться ко сну. Уже через полчаса она сидела перед зеркалом и перебирала волнистые черные пряди расплетённой косы. Она невольно вспомнила встречу в книжном и странный разговор с не менее странным учеником Хогвартса. Интересно, если он лучший учебник по ЗоТИ, то, возможно, он учится на Рейвенкло? Как она поняла, все умники были там. А сама она куда попадёт? Задумавшись над этим, Селина перебралась с пуфика в кровать. Вскоре девушка провалилась в долгожданный сон.       Ей снились причудливые сны, где мелькали животные с гербов основателей. Зазывая её на свой факультет, каждый тянул Селину в свою сторону, и только серебристая змейка внимательно смотрела на неё со стороны. Она хотела было подойти к ней, но лев с огненной гривой унес её куда-то в сторону. Жар от его гривы был такой сильный, что девушка зажмурила глаза и попыталась отвернуться, но тут… Проснулась.       Луч солнца, пробившийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, светил ей прямо в лицо. Вытянув из-под подушки палочку, Селина взмахом сдвинула их. Часы показывали только половину шестого. Повернувшись на другой бок, она вновь заснула, но уже без сновидений.

*** *** ***

¹ — имеется в виду магическая Каирская библиотека, а не одноимённая библиотека, открытая в 1995 году. ² — Уильям Шекспир, сонет 90. Последние строки. ³ — игра слов. «Riddle» с английского «загадка».