Соревнование сердец

•••

Чеён подняла руку из почти остывшей воды, наблюдая за маленькими прозрачными каплями, которые медленно стекали по пальцам вниз к ладони и  очерчивали незамысловатые узоры. Глубокий вздох отбился от стен ванной комнаты общежития, и девушка хлопнула себя несколько раз по лицу, приводя в чувство. Вылезла из ванной и наспех обмоталась полотенцем, словно боясь быть увиденной. Она делила небольшой жилой блок с Дженни и ещё с двумя студентками, а не со всем коридором, как остальные девушки в общежитии. Всё потому, что их комната находилась на этаже старост. Чеён не скрывала, что это очень удобно и лестно, когда для тебя имелись определённые привилегии. Лучше, чем в её родном доме, из которого ей хотелось сбежать каждый раз, стоило только переступить порог чуждого сердцу здания. Ну вот, снова это чувство. Беспомощности перед собственной участью. Ненавидела испытывать его, поэтому постаралась затолкать поглубже и прочно запереть на замок. Хоть на время. Всё равно Чеён не сможет избежать его, утешало лишь забвение. В комнате тихонько сидела Дженни на своей постели, поджав под себя коленки, и листала какой-то журнал. Её розоватые губы вытянулись в трубочку, и она медленно кивнула, делая карандашом какую-то пометку. Услышав топот мокрых ног по линолеуму, девушка резко вскинула голову и улыбнулась, завидев взъерошенную и красную Чеён. — Хорошая водичка? — Пойдёт, — пожала плечами Чёен, присев на край кровати, чтобы одеться. Ей крайне сильно не хотелось сейчас говорить о чём-либо. Все мысли были заняты лишь глупым поручением учителя и Пак Чимином, будь тот не ладен. Ещё никогда за время их обучения он не занимал так много места в её голове, где не существовало папки с информацией о нём. — Что как обычно с лицом, Пак Чёен? — слишком строго отчеканила Дженни и сцепила пальцы в замок. — Дуешься на меня? — Не неси ерунды. У меня нет времени думать о чём-либо кроме учёбы. О какой обиде может идти речь, — проговорила Чёен заученную фразу, которую подготовила для подобной ситуации. Конечно, Чеён не дулась на подругу, она просто была крайне разочарована её выходкой, произошедшей на днях. Ким Дженни, узнав, что Чёен теперь будет в паре с Чимином готовить школьный бал, не на шутку остервенела. Наверное, её можно было понять, как уже после успокаивала себя Пак. Хотя в голове продолжал выплывать настырный вопрос: «А точно ли можно?». Она ведь даже не собиралась соглашаться на эту глупость! Ни для кого в стенах пансионата не было секретом, что дуэт Пак никогда не сработается. Дженни должна была сначала подумать об этом, а уже после показывать свою необоснованную детскую ревность. — Хватит так трястись, Дженни! — удивленно пробормотала Пак, когда с порога в комнату на неё налетела заплаканная подруга, сразу выдавая причину своей истерики. — Боже, ты совсем головой поехала на своём Пак Чимине? Он мне нипочём не сдался! — Ты не можешь, Чеён! — взвизгнула в ответ Дженни, убирая с глаз выбившуюся из хвоста волнистую прядь волос. — Он ни одной юбки не пропустит, а если вы будете вместе, то ты... Ты тоже не устоишь! Пак Чёен чуть не подавилась своим возмущением, а её лицо вытянулось от удивления. Нет спокойствия даже в собственной комнате. Ей и без того на пятки наступал отвратительный день, не желая покидать и не переставая приправлять её существование острыми и противными специями. — Да что с тобой не так? — пропыхтела Чёен, не сдерживаясь и возмущенно разводя руками. — Я, по-твоему, способна повестись на этого напыщенного идиота? Кто в здравом уме пойдёт на это? Этот разговор приобретал совсем не желанные ей краски. — Что? А я, значит, глупая дура? Злоба Дженни, кажется, слегка стихла, но руки, сжатые в кулаки, продолжали трястись, пока та с огнём в глазах смотрела на Чёен. Пак не нашла ответа на этот вопрос, потому что обида на подругу уже засела в груди, а точность её заявления будет слишком сложно оспорить. В глазах Чёен, наверное, читалось железное: «Да, Ким Дженни, ты круглая дура, если влюблена в этого придурка». Дженни почти сразу фыркнула, будто перед ней стояла не закадычная приятельница Пак Чёен, а какой-то противный гоблин с кривыми зубами, которых не переносила Ким. Так, ладно. Пора было заканчивать эту сцену. Она не выносила необоснованных ссор на пустом месте. Такое проходило только с треклятым Чимином, который просто вовремя заткнуться не мог. А Дженни всё ещё её самая близкая подруга. Пак примирительно вытянула одну руку вперёд в неком знаке мира. — Послушай, Джен… — Нет, ты меня послушай, — девушка нахмурила брови, перебивая. — Я никогда не прощу тебя, если у вас с Чимином будет интрижка. Ни-ко-гда. Чёен не выдержала и закатила глаза, слегка приподнимая подбородок в ответ на такое крайне необдуманное предположение. — Нет никаких нас — отдельно я, отдельно он. И до недавнего времени его и меня, кроме ссор и взаимных оскорблений, ничего не связывало, как помнишь. В ответ задевающая тишина, а после сквозь зубы шёпот подруги: «Я всё сказала, Пак», и хлопок двери их комнаты, где осталась только Чёен, одолеваемая своими мыслями. Чудно. Для общей психологической картины этого дня Пак как раз не хватало ещё и ссоры с Дженни. Мало ведь было адских лекций и оскорблений Чимина в коридоре. Они не разговаривали после этого несколько дней ни в комнате, ни на уроках, ни в столовой. Пока Ким не перебесилась и не начала снова без разбора рассказывать какие-то нелепости, чтобы разрядить между ними обстановку. Конечно, очень здорово, что злоба Дженни не длится больше нескольких дней. Но Чёен не забывала неуместный негатив в свою сторону. Игнорировать и строить из себя обиженку было не в её стиле, но закрыть глаза и делать вид, словно ничего не произошло — нет, она не сможет никогда. — Но я вижу, что ты всё ещё не забыла нашу стычку. Пора бы уже отпустить эту ситуацию, больше недели прошло. Дженни надула губы, перебивая своим голосом мысли Чёен, пока та натягивала штанину на ногу. — Тогда я была не в себе, поэтому погорячилась. Я понимаю, что ты вынуждена готовить бал с ним. Дженни словно дитё малое, ей Богу. Никогда не задумывалась о словах или действиях, прежде чем выплеснуть всё наружу. Этой девчонке стоило поучиться сдержанности, присущей Чеён в нужных ситуациях. Определённо. — Это в прошлом, Джен. Не бери в голову, — она покачала головой и выдавила снисходительную улыбку, закончив сборы и схватив чёрную сумку за ремешок. — Нам пора на завтрак. Привычный строгий тон. В ответ недовольный взгляд Дженни, которая лишь пробормотала: «Как скажешь». После чего они уже рука об руку шли на завтрак, обсуждая всякие глупости. Точнее, Дженни говорила о них, а Чёен лишь смиренно кивала головой, не особо вникая в водоворот незнакомой лексики, касающейся нарядов и макияжа, которые подруга хотела бы испробовать до бала. Чеён, конечно, не разбиралась в этом достаточно хорошо, но обычно пыталась поддерживать такие разговоры. Но сейчас мозг просто отказывался мыслить рационально, он был наполнен доверху ненужными мыслями. А если затронуть тему «осеннего бала», так тут вообще всё очень мрачно и без прояснений. После последней стычки с ним Чёен пообещала себе никогда больше не обращать внимания ни на колкие замечания Чимина, ни на него самого. Даже думать о нём не собиралась. Пообещать — пообещала. А выполнить получилось с трудом. Она продолжала окунаться с головой в учёбу. Напоминая себе о том, что без стипендии не видать ей больше таких родных стен пансионата и общежития. Придётся переехать обратно к больному отцу и брату, который её ненавидит. Там сродни лишь уныние и постоянное напоминание о том, насколько в их семье всё кошмарно. Чёен всячески отгоняла от себя мысли о материальной и духовной разрухе, окунувших их в сменяющиеся ряды различных проблем. Прекрасный замок, построенный из любви к близким людям и достатка, разрушило одно столкновение. Стоило однажды закрыть глаза, скрыть от радужки безмятежную жизнь, как в следующий раз, разлепив веки, перед тобой оказались лишь руины, покрытые сажей. Авария, забравшая жизнь матери и покалечившая отца, случилась внезапно. Следом папа потерял все акции и компанию, которую должен был наследовать брат по достижению совершеннолетия. И почему-то… По какой-то нелепой причине ответственность за это возложили на слишком худые плечи подростка — девушки, которая не понимала, почему должна виновато опускать глаза, молча глядя на раскрытые ладони, пока пелена слёз застилала взор. А брат всё бил посуду и агрессивно тыкал в неё пальцем, повторяя из раза в раз: «Лучше бы сдохла ты в ту ночь». Она невольно тряхнула головой, рассеивая дымку из горестных мыслей. Ей в любом случае необходимо учиться, чтобы отдавать семье те небольшие деньги, которые выплачивает учебное заведение за успехи. Выучиться, поступить в университет — она могла добиться этого. Больше деньги отца или матери не спасут от любой проблемы, как многих в этих стенах. Полагаться стоит лишь на себя и свои возможности, чтобы достичь высот без копейки в кармане. Поэтому она смиренно повиновалась судьбе, постепенно становясь лучшей на факультете наук. Не была посмешищем или «девочкой для битья» в кругу учеников. Она могла постоять за себя, тряпкой быть не смела. Да, приходилось выдерживать колкие замечания со стороны окружающих по поводу её серой внешности и чрезмерного желания быть везде первой. Сначала было обидно, но мало кто из них действительно хотел задеть. Скорее, озвучивали явные факты, с которыми Чеён смирилась. Не видела смысла отстаивать обратное, потому что половина из сказанного — правда. А на остальное Пак не видела резона обращать внимание. Опуститься до уровня глупых задир — увольте. Дженни предлагала слегка изменить образ. Заменить небольшие прямоугольные очки линзами, косу и хвост более красивыми укладками, постоянные мешковатые свитера и обычные джинсы - на милые юбки и блузки. Подруга твердила, что косые взгляды со стороны остальных именно из-за внешности. Нелепость. Чёен ни один раз слышала, что её недолюбливали из-за высокомерного выражения лица. Обычная маска, скрывающая её настоящие эмоции — зато всегда помогало. Лишь недальновидные глупцы добровольно заводили с ней разговор первые, чтобы подружиться. Пак ненавидела это, потому что, общаясь, ей намного сложнее подальше оттолкнуть от себя человека, а заводить друзей и знакомых она боялась. Смехотворный страх, но разочаровать — это самое ужасное, на что она способна. Лучше действительно быть посмешищем, чем ловить на себе скучающие взгляды потенциальных друзей. Ведь от неё ожидали большего. Чего-то, что она не сможет дать.  В этих мыслях заключалась её проблема, а не во внешности. Поэтому она не видела смысла в изменениях. Зачем было чувствовать себя некомфортно лишь для того, чтобы радовать других. Если они вообще заметят. Она была уверена на семьдесят процентов, что особого резонанса её преображение явно не произведёт. Разве что Пак Чимин обязательно найдёт несколько глупых замечаний, чтобы позлить — как обычно — и вывести Чеён на открытый конфликт. Но её это не волновало. Он не волновал. Раздражало, что мысли каждый раз всё равно возвращались к этому напыщенному индюку. Понимала, что погорячилась выплевывать ему в лицо заявление о полном нежелании работать над балом сообща. То есть, разумеется, ей был противен этот тандем, но... Чеён слишком привыкла быть послушной. Сказать в порыве злости парню о нежелании сотрудничать – одно. А быть отчитанной учителем Хан – совершенно другое. Отработки — меньшее из зол, которые ждали Чеён и его в случае нахального — как обязательно заметит учитель — отказа ей в подготовке. Во-первых, девушка обязательно спустится на пару ступенек в иерархии вниз — что уже подталкивало на определённые ненужные мысли о возможном её согласии на попытку что-то сделать в паре с Чимином. Тем более, она ведь взрослый рассудительный человек, который должен быть готов к любой каверзе Судьбы. Она сможет вытерпеть несносного мальчишку несколько дней в неделю, а может, и реже — кто знает, будет ли он продуктивен в работе или в очередной раз начнёт строить из себя важную персону и плевать в потолок. В любом случае, никто не станет спрашивать мнения Чеён, когда жизнь в очередной раз захочет свести её со злейшим врагом, поэтому Пак решила крайне серьёзно подумать над своим согласием. Кажется, это было, во-вторых. — Вот чёрт, — за завесу будоражащих мыслей пробрался чем-то обеспокоенный голос Дженни. Чеён на автомате подняла голову и слегка затуманенно проследила за взглядом подруги. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а необъяснимый приступ страха, холодящего кровь, накрыл с головой. «Вот чёрт», — мысленно повторила за подругой Чеён, уставившись на стройную фигуру Чимина, как всегда важно вышагивающего в аристократической манере в сторону столовой рука об руку с не менее высокомерным Чоном. Пак лишь на мгновение недоуменно бросила кроткий взгляд на Дженни, удивляясь такой реакции подруги, – обычно та была рада видеть свой предмет нездорового обожания как никто другой, но после снова обратила свое внимание га парней. Нужно было быстро сгенерировать правильное действие. Шаги стали короче, темп сбавился. Грудь раздирало желание быстро развернуться на пятках и убежать обратно за тяжелую дверь собственной комнаты — единственное место, где она чувствовала себя в безопасности. Глупо. Чёрт, было лишком глупо вести себя так. Тот случай в коридоре совершенно ничего не изменил в их отношениях. Ничего нового и за гранью реальности не произошло — Чимин, как и раньше, просто пыхтел от самолюбия и унижал, а она в финале сорвалась. Почему-то. Наверное, за лето Чеён попросту отвыкла от выходок парня. Хотя нет. Она отвыкла от него абсолютно. Потому что другого объяснения своим странным действиям Чеён найти не могла. Много. Его слишком много для неё в последнее время. Рефлекторно коснулась предплечья, накрывая холодными пальцами место, которое несколькими днями ранее сильно сжимал парень в попытке остановить её. Кажется, будто кожу до сих пор покалывало после такого неживого прикосновения. Ладони Чимина не были мертвенно ледяными, чтобы выражаться подобным образом, но в тот момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг её худощавого запястья, Чеён ощутила прохладу, источаемую им, всеми органами человеческого тела. Потому что он коснулся именно её — уродливой зубрилки, которую на дух не переносил. Чимин, наверное, сам не понял, почему поступил так. Не более чем рефлекс. Пытался отстоять свою правоту, хотел этого всеми фибрами, поэтому тело начало жить отдельной жизнью. Без его власти. Иначе бы он никогда не прикоснулся к ней. Кожей к коже. Никак по-другому. Просто надо прекратить думать. Больше не было сил. К чёрту Пак Чимина. Она не намерена тратить такие драгоценные ей минуты на мысли о его прикосновениях. Струны её души совсем не трогала его персона. Безусловно. Подбородок был привычно вздёрнут вверх, плечи расправлены. Чеён вслушивалась в отзвук от своих небольших каблуков по тёмному полу, а взгляд упрямо буравил парня. Словно она бросала ему очередной вызов, показывала, что не боялась стычки с ним. Только не оборачивайся. Не смей. Будто услышав тихую мольбу, Пак Чимин, до этого оживлённо рассказывающий о чём-то сдержанно ухмыляющемуся другу, буквально на несколько секунд затормозил у входа в обеденный зал и кинул острый взгляд прямо на Чеён. Как ножом по лёгким, потому что воздуха стало не хватать. Неприязнь к нему растекалась противной жидкостью по желудку, заставляя скривить лицо. Чимин оскалился в ответ. Очень не по-доброму. А через секунду его уже не было видно за массивной деревянной дверью. Остался лишь очередной осадок в душе. Господи, осталось выдержать всего год. Требовалось лишь немного сил и терпения. Пожалуйста. — Вы поругались? — вырвалось у Чеён. Она не могла поверить, что вдруг спросила об этом. — Что? — испуганно пролепетала Джен, поднимая раннее направленный взгляд в пол. — С Пак Чимином, — сказала ещё на тон тише Чёен, потому что в этот момент переступила ногой порог столовой. Она окунулась в гам голосов студентов, рассевшихся за разными столами. — Возможно... он тебя обидел? Подняла бровь. Постаралась ненавязчиво и аккуратно говорить с подругой, чтобы, мало ли, снова не попасть под горячую руку. Дженни в последнее время была действительно на взводе. Да что же она делала? — Впрочем, забудь. Я лезу не в своё дело. — Нет, у нас всё хорошо. Мы... прекрасно ладим. И да, это не твоё дело, — Ким поджала губы, придавая лицу некрасивые черты, и отвела взгляд в сторону, цепляясь им за толпу чуть поодаль. — Разве… это не у нашего столика, Ён? Что? Пак не успела разобрать смысл слов. По помещению разнёсся гулкий звук удара стульев о пол и визг нескольких девчонок, столы которых, похоже, были задеты. О да. Великолепно. Именно такого не хватало, чтобы учебный год начался как обычно. Ноги уже сами несли в гущу разразившего скандала, а встречные ребята расступались перед ней. Конечно, сами ведь привыкли к такому раскладу событий. — Прекратите! Негромко, но строго приказала Чеён, приближаясь к виновникам торжества: Пак Чимину и Ким Тэхёну. Рубашка второго смялась на груди из-за пальцев первого, сжавших ткань в районе груди. В ответ, неудивительно, абсолютное игнорирование. — Я, кажется, просил не попадаться мне на глаза, — прорычал Пак, потряхивая Тэхёна. Ким ухмыльнулся и резко оторвал пальцы Чимина от себя, почти безразлично отвечая: — Думаю, ты не видишь границы между «приказывал» и «просил». А мне, уж уволь, никто не смеет приказывать, — он развёл руками и скучающе поправил чёрную повязку на лбу, — братишка. Раз. Если сейчас не сделать что-то, будут огромные проблемы. Лишняя морока для старост, побитые спортсмены и обязательный нагоняй от учителей. И Чеён снова придётся выгораживать Тэхёна. Два. Чимин сначала моргнул, словно приходя в себя. А следом это приторное «братишка» гулом отдалось в голове. Звон застилал уши, не давая возможности боле контролировать свои силы. Раздражение щипало кожу. Нет, этого мало. Ненависть — правильное чувство. Ненавижу. Рука, сжатая в кулак, сама поднялась для удара, а вторая — он не помнил как — уже снова сжимала ткань чёрной рубашки ублюдка, который не снимал с лица свою гадкую улыбку. Три. Чимин заметил копошение слева, чьё-то несуразное тело втиснулось между братьями, произнося неразборчивые слова с уверенностью и бесстрашием. Смотря ему в глаза сквозь стёкла прямоугольных уродливых очков. Таким строгим, таким осуждающим, таким ненужным взглядом. А рука с занесенным кулаком не остановилась. Тормозов не осталось. Он устал терпеть. — Хватит. Запястье перехватили чужие пальцы, в ушах всё ещё звенело, но слух, кажется, возвращался. Чимин обернулся. Не один — с ним одновременно Чеён, стоящая спиной к опешившему Киму. Она разлепила плотно сжатые веки и ухватилась взглядом за Чонгука. Он смотрел чёрными, как сажа, глазами, и его лицо не выражало ни единой эмоции. Просто молчал и сверлил дыру в Чимине, осуждал, злился – пусть и хорошо это скрывал. Пак привык к этому по-своему усмиряющему взгляду. «Не пошёл бы на хер со своим осуждением, Чон Чонгук?» — мысленно спросил Пак, заранее зная ответ. Не пошёл бы. Никогда ещё не ходил туда, сколько бы Чимин не посылал. Чон Чонгук — его одушевлённая смирительная рубашка. — Ты чуть не заехал ей по лицу, — Чонгук уже давно отпустил расслабившуюся руку Чимина и привычно сунул свои в карманы джинс. Да ладно. А сам-то он не понял, кому там чуть не заехал по лицу. Нечего лезть под руку. Идиотка. Сама вечно хвалилась своими мозгами, от размера которых у той, наверное, голова ломилась. А встревать в чужие «разговоры» не отучилась. Невольно повернулся к ней лицом. Не хотел, вышло по инерции. Возможно, ему было необходимо увидеть… Увидеть её испуганное лицо. Было приятно осознавать, что на секунду она поверила, что вот-вот его кулак встретиться с её щекой. А ведь Чимин не жалел сил, замахиваясь. Остался бы огромный синяк, скорее всего, сломал бы её противные очки, которые свалились бы вслед за ней на пол. Стёкла покрылись бы трещинами, как и её высокомерие. Её душа, её тело. Он бы мог сломать это всё. Не пожалел бы ни на секунду. А она… Дура. Поддерживаемая рукой Тэхёна стояла ровно, вытянувшись, как струна. Ни капли испуга во взгляде, только яркие вспышки огня. Её щёки горели, губы сжаты в плотную линию, а подбородок, кажется, уже не сможет вздёрнуться выше. Как же бесит, грёбаная идиотка. Стоят с Ким Тэхёном друг друга. От одной мысли об этой парочке раздражение ударило в мозг. У обоих невероятная способность выводить его с полуоборота одним видом — даже дыханием. Только Пак Чеён можно выкинуть из головы за считанные минуты, стоит им разминуться в коридоре, а Ким ведь названный брат. Куда не сунься, везде напоминания об этом. А к чёрту. Братья — лишь статус. Оба не выносили друг друга, а при необходимости хватало лживой учтивости, чтобы мать осталась довольна сыновьями. Фу. Он ему не родной. И таковым не станет никогда. — Ты… — втиснулся голос Пак Чёен в его внутренний монолог, но оборвался, когда той резко не стало воздуха. — Ты круглый идиот, Пак Чимин. Нравится испытывать судьбу? У тебя могли быть серьёзные проблемы! Что это? Звучало почти как беспокойство. Смешно. Чимин презрительно окинул её взглядом с ног до головы. — Жаль, Чонгук, — вырвалось первее, чем он успел подумать. — Искренне жаль, что ты остановил меня. Услышала? Я рад сделать тебе больно. . Ведь рад же? Довольная улыбка тронула губы, и стало почему-то так офигенно. Словно этот день начался именно для того, чтобы сейчас он наблюдал, как прежнее высокомерие сползло с бледного лица и сменилось недоумением, граничащим с возмущением. — Совсем голову отшибло? Ким Тэхён. Дёрнулся за спиной зануды, метая взглядом молнии в Чимина. Явно хотел надрать ему зад пуще обычного. Безусловно, ради своей-то излюбленной шавки. Как же не отстоять её мнимую честь. — Не надо, Тэхён! — Пак Чёен схватилась за его руку чуть ниже локтя и сразу же отвела немного в сторону. — Он слегка перевозбудился, не трать на него своё время. — Что такое, Пак? Страшно, что всё же надеру зад твоему ненаглядному? Привычно хмыкнул, тоже слегка отступая в сторону к молчаливому Чонгуку. Как всегда. В подобных передрягах его дело всегда за малым. — Не сможет ублажать тебя по ночам, если покалечу? Не это. Чёрт. Совсем не это хотел сказать. Попросту вырвалось, а от своих слов он сам на секунду опешил. Однако быстро собрался, потому что нельзя. Нельзя показывать другим замешательство от собственных слов. — Ты такой больной ублюдок, Пак Чимин, — дыхание сбилось от ярости и отвращения, когда она выпалила слова точно и без сомнения. Было нечего ответить. То есть ничего правильного. — Пошла к чёрту. — С удовольствием. Лишь бы подальше от тебя. Она крепче схватила Тэхёна под руку и дёрнулась в противоположную от Чимина сторону. Хотя это был их столик. Место, где обычно собиралась их несчастная компашка, в которую ещё и по глупой шутке судьбы попала Ким Дженни. Проваливай. Убегай, поджав хвост, с собственной территории, потому что так сказал он. Кучка ничтожеств. — Нет, — громко сказал Чонгук, привлекая к себе внимание, — это ваш столик. Мы уйдём. Какого хрена? Взгляд буквально кричал этот вопрос, когда Чонгук схватил Чимина под локоть и подтолкнул в сторону их столика. Конечно, он поступил разумнее. Однако это не успокаивало Чимина. — Доволен представлением, которое устроил? — через плечо бросил Чон явно разочарованным и так-блин-привычно осуждающим голосом, усаживаясь за их столик в далёком углу, откуда столы зубрил видно с трудом. Если, конечно, не искать их взглядом добровольно. Пак накрыд лицо ладонью, проводя ей вверх-вниз, и поднялся выше. Пятерней разделил волосы, позволяя им открыть лоб и ровно упасть с противоположных сторон. — Мой милый друг, — почему-то без энтузиазма ответил Чимин, усаживаясь напротив, — это только экспозиция*. Самое интересное представление ждёт всех впереди.