Соревнование сердец

•••

— Тебя ждать? Чимин, отвлекаясь от разминки, которой он занимался уже около часа посреди гостиной, повернулся на голос соседа по комнате. На секунду остановился, вытирая пот со лба и протягивая руку к полупустой бутылке воды. Сделал большой глоток, смачивая горло, чтобы внятно ответить на вопрос. — Я пойду с Чонгуком, — Пак криво улыбнулся и кивнул в сторону закрытой двери в их с Чоном комнату. Друг заперся там с час назад, укладываясь спать, пока у них было окно между занятиями. Чимин же решил посвятить свободное время тренировке. Следующим уроком была физкультура. Не отдельная тренировка группы легкоатлетов, а объединённое занятие с несколькими классами. Однако Чимин слышал, что в этом году на себя роль учителя взял их тренер Мин. Он был требователен и строг, дрессировал свою команду не хуже звёздных тренеров, за что Пак питал к нему тёплые, насколько это возможно, чувства. Тренер Мин не знал пощады и слова «Нет». Пока он говорил, остальные слушали. Если он отправлял бежать десять кругов в самом начале тренировки без разминки, лучше выполнить одиннадцать — для лучшего эффекта, так сказать. И ни в коем случае не позволено спорить с ним или перебивать во время речи. Себе дороже. Поэтому Чимин предпочитал быть в форме до того, как его заставят выполнять сотню упражнений без надлежащей подготовки. Сухён — всё тот же сосед — пожал плечами и поднял с пола свою тренировочную сумку. — Как знаешь. Поторопитесь, тренер сегодня не в духе. — Впрочем, как обычно. Чимин усмехнулся и встал с лавочки, когда дверь за парнем закрылась. Он провёл пятерней по влажным от пота волосам, откидывая их назад, и на секунду прикрыл веки, расслабляя тело и абстрагируясь. И откуда ни возьмись её лицо. Прямо под веками. Неожиданно появившееся, озадаченное, сконфуженное. Чимин помнил каждую эмоцию, отобразившуюся на лице зануды Ён в момент ссоры с Ким Тэхёном. Дрожащие губы, взгляд, полный немого крика о помощи. Ей был необходим канат, за который она бы ухватилась, чтобы как-то исправить свою ошибку. Забрать слова обратно. Ему было неописуемо хорошо в тот момент. Даже сейчас, видя в своих мыслях эти ненавистные черты, он счастлив. Потому что в его памяти были запечатлены эмоции, изображён её образ не в момент, когда она чувствует себя удовлетворённо и хорошо. Тогда ей было больно. Ссора с лучшим другом задела самые чувствительные струны её души. Странно. На самом деле, Чимин не понимал, почему его вообще должны волновать ссоры подобных людей. Вместе с мыслями о Пак Чеён пришло отвратительное чувство раздражения, растекающееся по артериям ядовитым варевом. Парень фыркнул, откидывая пустую бутылку в сторону, и упал обратно на тренировочную лавочку, зарывшись лицом в ладони. Глупости какие-то. Вместо того, чтобы думать об очередной ночи с Дженни или любой другой старшекласснице, которая готова прыгнуть к нему в постель, Чимин не мог выкинуть из головы плюгавую никому ненужную дуру. — Снова стены сносишь? В комнату медленной размеренной походкой вошёл Чонгук, пытающийся пригладить взлохмаченные после сна волосы. Но, быстро осознав тщетность своих действий, бросил эту затею и посмотрел на Чимина из-под полуприкрытых век. — Нет. Бутылка из рук выскользнула, — невинно пожал плечами брюнет и встал на ноги, заинтересованно рассматривая друга. — Ты на занятия вот так идти собираешься? Он многозначительно поднял брови, взглядом сканируя друга с ног до головы. Чонгук всегда спал без лишней одежды, потому что не мог заснуть, если была какая-то преграда между ним и постелью. Он утверждал, что, в противном случае, даже уснув, не сможет познать дзен и нормально выспаться. Сейчас на нём были лишь джинсы, не застегнутые ремнём до конца, и чёрная свободная футболка, свисающая с голого плеча. Его ступни украшали меховые домашние тапочки Ёнджэ — парня, который так же делил с ними комнату в корпусе старост. — Особенно тапочки. Сильно и стильно, — Пак хихикнул себе под нос в ответ на закатанные глаза Чона и многозначительный средний палец. Чон всегда помогал забыться и перестать гнобить себя лишними мыслями. Будто был способен донести одним словом и взглядом, что всё в порядке, успокойся и направь свой ум в правильное русло. Например, на тренировки. Бег. Соревнования. Которые, кстати, не за горами. Спорт — это то, что должно занимать его мысли даже во время сна. Обязан оправдать надежды тренера, отца, свои, в конце концов. Исполинские силы были положены на его карьеру. Так что его не волновал Ким Тэхён, который мозолил глаза и денно и нощно пытался выбить у Чимина землю из-под ног. А уж тем более лупоглазая Пак Чеён. Полжизни не придавал значения её чувствам и эмоциям... Тогда почему... Почему сейчас мозг будоражили мысли о ней. — Не боишься, что опоздаем? — перебил ряд судорожных вопросов в голове Чон, хлопая Чимина по плечу. — У тебя то же самое спросить хотел. Сухён давно ушёл, пока ты сопел в комнате, придурок. Пак быстро накинул на плечи чёрную рубашку, по обыкновению оставляя не застегнутыми три пуговицы у шеи. На его замечание Чон ничего не ответил. Лишь уголки губ приподнялись, изображая улыбку. Лаконичное согласие. В стиле Чонгука. До спортивного зала они добирались в молчании, встречая на улице и в школе проходивших или пробегающих мимо учеников, которые бросали на них заинтересованные взгляды. У них никогда не было проблем с вниманием со стороны противоположного пола. Чонгук всегда привлекал своей холодностью и отчуждённостью, до дрожи в коленках у первогодок. Постарше девушки, конечно, в курсе, что в компании Чон посмелее и повеселее будет, пусть и сохранял за собой некую отрешённость. Пак же славился легкомысленностью и вспыльчивым характером. В его груди всегда горел небольшой огонёк раздражённости, а распалить его, превращая в костёр злости — плёвое дело. Он часто уставал на тренировках, мало спал и удерживал себя в определённых рамках: не пить, не курить, не есть жирную еду в больших количествах. Бесит. Это, правда, неизменно доводило до ручки. Идеальное тело и здоровье — то, что ему необходимо для успешной визитной карточки в мире спорта. Но когда тебе девятнадцать, кровь бурлит, а органы пульсируют и трясутся от желания пойти наперекор системе, необъяснимо тяжело усмирять своего внутреннего зверя. В раздевалке Чонгук косился в его сторону, одаривая многозначительным взглядом и через раз тяжело вздыхая, будто преодолевая желание сказать нечто важное. — Что? — наконец не выдержал Чимин, поднимая на друга не менее внимательный взгляд турмалиновых глаз. — Что? Повторил Чон, непонимающе поднимая брови и захлопывая дверцу металлического шкафчика. — Не юли. Я же вижу, что тебя распирает от желания спросить меня о чём-то. Они как раз собрались и уже двигались к выходу на поле. Чон быстро сдался. — Ты ведь в курсе, с каким потоком у нас сейчас урок? — осторожно поинтересовался друг. А какая к хрену разница, с кем? Почему его это должно волновать? По его взгляду Чонгук самостоятельно прочитал ответ. — Для общего развития было бы неплохо одним глазом заглянуть в расписание... Дальше Чимин не слышал его слов, потому что они уже шли по коридору, ведущему на улицу, когда из-за угла на него налетел человек. Прямо из-за двери, ведущей в женский туалет. Какая-то дикая мысль посетила его голову. Он автоматически обхватил талию девушки, чтобы не дать ей упасть, а в воображении вырисовалось тело — более лаконичное и маленькое — другой. Это ещё что? Ему совсем не хотелось вспоминать её фигуру и лицо. Однако столкновение разбудило в сознании воспоминание из недалёкого прошлого, когда Чеён сама впечаталась в его грудь, выруливая из кабинета и, как обычно, не смотря себе под ноги. Тогда в нос ударил приторный запах её цитрусового шампуня, который парень невольно втянул и позволил проследовать по дыхательным путям и органам, обволакивая его изнутри. Чимин ненавидел цитрус. Её ненавидел, и мысли о ней тоже ненавидел. — Ты в порядке? — он услышал голос Чонгука, обращённый явно не к Чимину, потому что показался ему слишком обеспокоенным. Чон не говорил с ним таким тоном. Возможно, лишь в исключительных ситуациях. Чимин пришёл в себя, когда ощутил копошение возле своего тела, и понял, что всё это время крепко сжимал женский бок. Не давая возможности выбраться из его хватки. Чёрт, чёрт. Его что-то совсем клинило в последнее время. Что творилось-то, а? Пелена, застилающая взгляд, опустилась, и Чимин резко разжал пальцы, оттолкнув от себя девушку. — Аккуратнее надо, — невольно прошипел он. — Всё в порядке… прости меня, Чимин, — девушка поклонилась и неловко помялась у входа в женский туалет. Дженни. Да что б, всего лишь Ким Дженни, а он уже вообразил себе ерунду всякую. И не понятно, почему. Совсем не то тело. У Дженни оно более мускулистое, бедра шире, рост ниже. Волосы чёрные и распущенные, прядями спадающие на широкие плечи и лопатки. Слегка лисий разрез глаз, но невинный взгляд. Дженни красива, кардинально отличающаяся от худощавой и круглолицей Пак со слегка неровными передними зубами и пухлыми, словно у ребёнка, щеками. Чеён всегда смотрела с вызовом, задирала подбородок, поблескивая стёклами в противных прямоугольных очках. Серая, некрасивая, неинтересная — этого уже достаточно, чтобы оттолкнуть от себя Чимина. Но каждый раз его мысли возвращались именно к ней. — Не извиняйся, Дженни. Он тоже должен был смотреть, куда идёт. Ну, нет. Пожалуйста, пусть ему померещился этот голос. — Пойдём. Иначе мы опоздаем на урок. Проклятье… Нет уж, её гнусавый голос не спутаешь ни с чьим другим. Да и твердить о правилах посреди коридора возле женского туалета могла явно только она. Пак Чеён взяла под руку Дженни и постаралась не смотреть в его сторону, вперив взгляд в Чонгука и кивнув ему вместо приветствия. Игнорируя присутствие Чимина и раздражённо поджимая губы. Белая спортивная футболка немного висела на ней, не выделяя маленькую грудь и не вырисовывая линию талии, потому что явно велика ей. Чимин заметил мурашки на её коже и как небольшие волоски на руках встали дыбом. Костяшки пальцев побелели — так сильно она сжимала руку сконфуженной Дженни. Было видно, что длина коротких спортивных шорт явно смущает её. Под пристальным изучающим взглядом парня она резко одёрнула край ткани вниз, в надежде скрыть оголенный участок бедра. Но никакого эффекта это не дало. Ноздри раздувались от очередного выдоха. Брови съехались на переносице, а огонь, пылающий в глазах, удерживали лишь стёкла очков. И Чимин замечал эти незначительные действия. В какой-то момент он представил, как бы она выглядела без них. Наверное, глаза казались бы ещё более проникновенными. Злость, обращенная на него, ощущалась бы естественнее. Нет. Нетнетнет. Какое его вообще дело, как она выглядела и смотрела на него? Поезд его здравого смысла начинал своё отправление. Причём, без его на то согласия. — Х-хорошо. До встречи, — пробормотала Дженни, всё это время сверлящая в Чимине дырку, и поплелась за Пак. Чеён, пользуясь моментом, резко отвернулась, позволяя своей длинной косе упасть на спину, и потянула подругу сильнее, чтобы поскорее скрыться за дверью и оказаться на спортивном поле. А он стоял как идиот, не шевелясь, и смотрел в одну точку. По мозгам била ситуация. Не понятно. Снова, блять, не понятно, что сегодня за день-то такой. Может, полнолуние? Резкая смена погоды? Почему. Он. Думает. О. Ней. — А ты-то в порядке? — поинтересовался Чонгук теперь у него, когда они остались наедине. Нет, я нифига не в порядке. — Да. А что может быть не так? Чимин пожал плечами и улыбнулся, считая, что это прозвучало очень убедительно. — Хотя бы вот это, — Чон кивнул в его сторону, на что Пак непонимающе нахмурился. — Твоя улыбка. После встреч с Пак Чеён тебя хватает только на ругательства и злобное рычание. Я уж молчу о том, что обычно ты не упустишь момента поддеть её, а не тихонько стоять, потупив взгляд. Чувак, магнитные бури? Чимин прикрыл глаза и яростно потёр переносицу, тяжело выдыхая через нос. — Хотел бы я сам знать… чувак.

•••

Теперь-то он догадался, с каким потоком у них был общий урок. Фантастика. Ветер свистел, подхватывая волосы и одежду учеников, выстроившихся в две длинные линии посреди зелёного поля. Тренер Мин — точнее, на данный момент учитель Мин — ходил вдоль первого ряда с небольшим ученическим журналом, проверяя посещаемость первой группы. Группы, блин, из факультета наук. Из трёх хреновых групп, смежное занятие перепало именно с ней. До боли в животе смешные проделки Судьбы. Чимин просто нахохотаться не мог. Венка на виске вздулась от сильного напряжения. Пак сжал челюсть насколько мог себе это позволить и продолжал смирно стоять в своём ряду рядом с Чонгуком — единственным человеком, который сейчас отделял его от Пак Чеён. Чтобы исключить возможные распри, факультеты сразу же выстроились в разные линии, оставляя между собой несколько метров свободного места. Чимин был бы несказанно рад, будь Чеён на другом конце поля, где-то за трибуной, а ещё лучше – в иной стране, подальше отсюда. Однако она устроилась в самом конце своей группы, даже не сомневаясь, тихонько юркнула на это место, наверное, по привычке. И лишь потом заметила, что в паре шагов от неё стоит Чимин. Вот уж надо было видеть её лицо в ту секунду. Его это даже позабавило, наконец-то почувствовал своё превосходство за последние несколько дней. Она его боялась. Чимин чувствовал себя увереннее от этого. Когда Чонгук —перманентный* староста, отвечающий за спортивные кружки и по обыкновению стоящий в начале ряда — тяжёлой скалой возвышался между ними, очкастая явно выдохнула с облегчением. Зря. Потому что Пак не намерен позволить ей чувствовать себя комфортно сегодня. Попытается рассмотреть сегодняшнее совпадение с другой, более хорошей стороны. Может, ему, наоборот, высшие силы дают возможность красочнее проучить Пак Чеён. Хотя бы за то, что она сунула свой нос в его с братом — сводным — дела. — Отлично, — подытожил учитель Мин, вставая напротив учеников. — Для тех, кто меня ещё не знает, представляюсь. Моё имя Мин Сонук. Я являюсь постоянным тренером легкоатлетической команды нашего учебного заведения, но для остальных студентов будет достаточно называть меня «учитель Мин». Заранее предупреждаю. Тренер сложил руки за спиной в плотный замок, как всегда делал перед важной речью, и зашагал вдоль ряда учеников. — Не сметь прогуливать занятия. Допускается отсутствовать лишь по выписке врача и при наличии крайне серьёзной травмы. Простуда и, — он многозначительно посмотрел в сторону девушек, — определённые неблагоприятные дни меня не разжалобят. Я всегда говорю своим легкоатлетам: "Единственная причина не ходить на тренировки — ваша смерть". Среди учащихся начал проходить некий недовольный шёпот, но тренер быстро прирезал эту попытку показать свои строптивые характеры. — Также, — более громко, перекрывая посторонний шум. — Не сметь говорить одновременно со мной. Не перебивать, не спорить, не капризничать и, ни при каких обстоятельствах, не давить на жалость. Я предупреждаю вас всех один раз, поэтому попрошу запомнить хорошо, чтобы потом не было претензий. Так как их я, конечно же, не потерплю. Если вы добросовестно следуете моим указаниям, я с такой же отдачей буду идти вам на встречу. Вопросы? Вопросов не... Он резко замолчал, приковывая внимательный взгляд к точке перед собой. Чимин выглянул из-за Чонгука, чтобы посмотреть на то, что привлекло внимание тренера. Стоило ему рассмотреть, как изо рта невольно вырвался протяжный досадный стон, а веки невольно затрепетали от раздражения. Чеён, вытянутая, словно тетива, с серьёзным и важным лицом держала в воздухе руку. С лёгкостью встречая тяжёлый взгляд тренера. Ну да, куда же без неё. — Да, я слушаю... — Пак Чеён, учитель. — Верно. Чеён, что Вас интересует? Девушка надменно подняла подбородок и указала рукой на ряд своих одноклассников. — Будут ли наши упражнения как-то отличаться по сложности от предоставленных ученикам из факультета спорта? — она крайне ядовито в своей чинной манере выделила последние слова, заставляя некоторых его одноклассников фыркнуть. — Подавляющее большинство нашего факультета совершенно не подготовлены физически для того уровня, который есть у спортивной группы. — Разумеется, вас хватает лишь на то, чтобы странички умных книжек перелистывать, а не спортом заниматься. Откуда-то справа от Чимина послышался голос Донхёна — парня из секции по плаванию. По ряду прошёлся гул смешков и одобрительных возгласов. Пак сам невольно улыбнулся. На сердце всегда теплеет от втоптанных в грязь зубрил. — Ну да. Это ведь так постыдно, быть умным, а, Чон Донхён? Но для твоего сведения, многие успешные золотые медалисты в мире спорта очень умственно развиты. Для общего развития мог бы почитать о своих кумирах подробнее. Жаль, что развитие — это, конечно же, не про тебя. — Заткнись, — прошипел парень. — Большего я от тебя и не ожидала. Чеён пожала плечами и словила на себе одобряющие взгляды одногруппников. Они, как более спокойные среди всех, предпочли молча выказать свою благодарность, не привлекая к себе лишнего внимания. Тоже мне, мошки несчастные. Чимина уже начинало потряхивать от злости. Невыносимо было видеть это довольное выражение, вырисовавшееся на её лице. Захотелось смыть его одним грубым движением. — Да ладно, Пак Чеён, хватит своими мозгами хвастаться. Все давно поняли, что у тебя они на месте. Для общего развития могла и привести себя в порядок, а то смотреть больно: кожа да кости. Жаль, что красивая — это, конечно же, не про тебя. Никогда бы не позволил себе сказать такое при тренере. Однако это казалось такой необходимостью. Сейчас, в данную секунду он буквально дышал желанием унизить её при всех. Как обычно. Как всегда. Словно ему было важно доказать самому себе, что ничего не изменилось в его голове. Он не выносил её, как и раньше. Верно. Только... всё не так, как было. Он почувствовал вибрацию в груди, более явную, не такую, как раньше. Это была тревога. Или даже страх? Чимина волновало, что она подумает. Как отреагирует на его слова. Даже не так. В какой-то момент просто появилась необходимость быть в её глазах лучше. «Ты просто высокомерный, заносчивый самодур и лицемер» «Меня тошнит от одного твоего вида» «Ты такой больной ублюдок, Пак Чимин» Самолюбие долбило по вискам, венки пульсировали. Он слышал, как отбивался его собственный пульс. Ему было плевать на неё, Чимин просто привык купаться во всеобщей любви и вожделении. За лето отвык от яда, который выпрыскивала эта дура. Пройдёт. Теперь всё пройдёт, когда он докопался до истины. Чеён шумно втянула воздух и тупо уставилась на него в недоумении. Слишком неожиданное — хотя почему, надо бы уже привыкнуть к этим оскорблениям — словесное нападение. Кретин. Ни на что больше не способен. Как она устала от этого бессмысленного переброса оскорблениями. Плевать. На этот раз она промолчит. — Итак, — подал голос всеми забытый учитель, и Чеён густо покраснела, понимая, как неподобающе повела себя при нём. — Закончили, я надеюсь? — Прошу простить нас, учитель, — девушка поклонилась, не стыдясь приписать к своим извинениям остальных. — Такого больше не повторится. — Очень сомневаюсь, — заключил он. По его лицу было сложно прочитать настоящие эмоции. — Меня предупредили, что я ещё натерплюсь с вами из-за глупой вражды. Однако сильно на это не надейтесь. Я не из робкого десятка, вроде остальных учителей, которые смиренно сносят ваши выходки. На первый раз я закрываю на это глаза. Но отныне, — он важно обвёл всех взглядом, — вы все будете работать сообща. От его слов у Чеён будто разряд тока прошёлся по телу. Чонгук единственный решился заговорить, делая шаг вперёд — парень был смелее остальных ребят, которых сейчас мучило истинное значение слов учителя. Чон же знал тренера лучше многих других. — Простите, тренер Мин. Можно вопрос? — Валяй, Чон. — Что вы подразумевали под «работать сообща»? Тренер Мин кивнул, ожидая такой вопрос. — На моем уроке вы все будете друзьями и коллегами, хотите этого или нет. Я поделю вас всех по парам. Мисс Пак правильно заметила ваш разный уровень подготовки. Поэтому отныне её факультет будете тренировать вы, Чон Чонгук, и ваша группа. Чтобы, как вы понимаете, сгладить эту черту между... вашими уровнями. Земля буквально ушла из-под ног Чеён, она бы свалилась наземь, если бы не успела ухватиться за руку одноклассницы, стоящей рядом. Только не это, Господи. Не может же быть в этом году всё настолько плохо. Только не она. Только не с ней. Не может же её преследовать невезение всю жизнь. Если честно, появилось желание сделаться невидимой, потому что она чувствовала, как её кожу сверлят десятки посторонних глаз. Чёен медленно повернула голову в сторону спортивной группы, и спустя мгновение её взгляд встретился с неугасающими огоньками пламени, которые разгорелись в карих глазах Чимина. Она ощущала на себе его презрение, но ничего уже не могла предотвратить. — А как пример для всех, первой парой самых разговорчивых, — он выждал секунд десять, которые тянулись противной дорожкой вечности, но когда его чёрные глаза нашли взглядом её собственные, руки Чеён затряслись, — станут мисс и мистер Пак. Даже ваши фамилии идеально подошли, не находите? Голова Чеён безвольно опустилась, а подбородок ударился о ямку меж ключицами. Хотелось лечь посреди поля и умереть. Она даже не подозревала, что неделей ранее, подходя к высоким массивным воротам пансионата, она приближалась к самым настоящим Вратам Ада. Губы задрожали, и когда почти в бреду Пак снова нашла взглядом глаза Чимина, она поняла, что дела её очень плохи. Потому что таким разозлённым и пугающим она не видела его никогда. Жаль, что ещё у входа её не сожрал Цербер*.