Соревнование сердец

Если вы ненавидите человека, вы ненавидите в нём что-то, что является частью вас самих. То, что не является нашей частью, не беспокоит нас. Гессе. «Демиан»

•••

Комната для посетителей давила своими тёмными стенами на мозг. Чеён нервно перебирала пальцами обивку дивана, на котором едва могла усидеть. С минуты на минуты здесь будет брат. В груди буквально трепетало от страха. Они не виделись чуть меньше месяца, но он почему-то захотел встретиться. Зачем? Это невыносимо. Пак бежала из дома, чтобы избавиться от его холодного и презирающего взгляда. А он настиг её даже здесь. Брат презирал её после смерти мамы, старался сократить общение к минимуму, терзая Чеён душу колкими замечаниями и острыми, словно миллионы иголок, оскорблениями. Стоило учителю Хан сказать о его прибытии, и ей в ту же секунду захотелось залезть в шкаф. Словно в детстве, когда она пряталась от него забавы ради во время игр. Они любили играть в разные игры, когда были детьми. Приходилось часто оставаться наедине, потому что родители много и тяжело работали, а няням своих детей не доверяли. По этой причине за старшего оставался брат, который на своих плечах вытянул Чеён. Вырастил её, привил ей любовь к учёбе, сделал из неё человека, которым она сама способна гордиться. Пусть их закрывали дома, не выпуская на улицу из-за всевозможных опасностей, Пак в самом деле дорожила любой секундой, проведённой в компании близкого человека. Они веселились, как положено детям, как брату и сестре. Только сейчас ей было не смешно. Совсем. Судорожные предположения и варианты, объясняющие его прибытие, только сильнее вгоняли в панику. Брат никогда не приезжал к ней раньше в учебное время. Она к ним с отцом, домой, разумеется. На каникулы и изредка на выходные — конечно. Однако... Нет. Хватит гадать. Остаётся лишь смиренно ждать, пока дверь в комнату не откроется, и брат не войдёт в неё. Единственное, что её успокаивало, так это ещё несколько учеников с их семьями, которые сидели поодаль на диванах. Многие предпочли выехать в город — точнее, небольшой посёлок за лесом, недалеко от пансионата. Были люди и на территории школы, в саду, в общежитии. В комнате для посещения всегда мало приезжих, единицам нравилось находиться в присутствии посторонних семей. Им хотелось уединения с родными. Но только не Чеён. Она чувствовала себя в безопасности, ощущая, что рядом есть другие люди. Спустя ещё пять минут её страх воплотился в реальность. Массивная дверь бесшумно отворилась, и так же тихо в комнату вошёл строгий мужчина в деловом костюме. На его лице нельзя было прочесть эмоций, он казался искусственным, каменным, как и его сердце. Взгляд чёрных, но пустых глаз быстро нашёл Чеён, и брат размеренным неторопливым шагом направился к ней. А её почти сразу начало колотить. Ещё немного, и она свалится в обморок. Чего нельзя было допустить. Пак встала с дивана и, выпрямившись, замерла, подобно статуе. Она знала, что ему нельзя показывать свою слабость, но и на рожон лезть опасно. Подойдя к ней почти впритык, брат продолжал молчать, ожидая от неё... Чего? Первого шага, наверное. Хотя она не понимала, с чего бы должна предпринимать… что-либо. — Пак Чеён, — безжизненно произнёс мужчина, словно её имя вызывало в нём только мысли о смерти. Было видно, что он недоволен тем, что пришлось заговорить первым. Но ведь он сам приехал. Чеён не просила его об этом. — Здравствуй, брат, — без укола, просто ровно и учтиво. — Присядешь? — Нет. И снова неловкая (для неё) тишина. А что тогда? Не сядешь, не заговоришь, даже не накричишь? Зачем тогда было приезжать. Зачемзачем. — Тогда... что? Губы слегка дрожали, когда она говорила, но Чеён пыталась сохранять спокойное выражение лица. Потому что брат не терпел слабости, а Чеён не хотела лишний раз его провоцировать. Не сможет стерпеть очередной взгляд презрения. Сейчас ей было слишком тяжело контролировать истинные чувства, рвущиеся наружу. — Пришлось привезти тебе некоторые зимние вещи. Отец настоял, — нотка раздражения кольнула сердце. — Ты поэтому здесь? С трудом верилось. — Нет, конечно. Работа. Это уже больше похоже на правду. — Что-то стряслось? — Не твоего ума... — уже огрызнулся брат, но вовремя остепенился, косясь в сторону её знакомых, которые обернулись на шум. — Директор сделала крупный заказ. Это не обсуждается по телефону. — Ясно. Верно. Работа. Брат занимался продажей спортивных тренажёров, он раскрутился буквально пару лет назад. Его бизнес здорово помогал их семье, которая долго не могла вылезти из долгов. Удобно, что её пансионат сотрудничал с его компанией. — Тогда где мои вещи? Чеён хотела поскорее закончить этот разговор и убежать в свою комнату. — В машине. Она видела, что ему этот разговор так же в тягость, как и ей. Однако при этом он продолжал отвечать односложно, заставляя её переспрашивать. Без возможности ускорить процесс. — Надо забрать их. — Верно, — коротко кивнул брат и, постояв ещё на месте, молча обернулся к выходу. Он часто делал так дома. Чеён знала, что нужно просто без вопросов последовать за ним. Пока они пересекали длинный двор к парковке, в её голове промелькнуло миллион идей, как сбежать от него — да подальше. Она просто задыхалась от возмущения. Внутреннего, конечно, ведь перечить брату Чеён ещё никогда не смела. Как можно быть таким мелочным? Неужели было так сложно принести вещи ей самостоятельно? Тошно. Так тошно от него. Он гнобил её постоянно. Даже в мелочах. — В сумке немного денег, — из чёрной недорогой машины брат достал небольшую спортивную сумку и мешок с постелью. — Новая постель. Отец говорил, что в общежитии твёрдые подушки и белье старое. Да, она как-то жаловалась папе на это, но не думала, что он запомнит. А ещё больше её удивило, что брат привёз ей другую постель после слов отца. Ей почему-то хотелось верить, что это была его инициатива. — Как он? Чеён скучала по отцу. Ей было тяжело уезжать, зная, что он нуждался в ней. И все же на учёбе от неё больше для него пользы. Пак дала обещание родителям, что жизнь положит на образование — она родилась на этот свет, как желанный ребёнок, на которого возлагали большие надежды. Поэтому она умрёт, но не разочарует. Не теперь. Не после того, как она уже потеряла маму и расположение брата. — Ему лучше. Я оплатил ему новый курс лечения. Думаю, он пойдёт на поправку... насколько это возможно, — брат пожал плечами. — Очень помогли деньги с крупного заказа. Твоя школа согласилась выплатить нужную сумму наперёд. Из её груди вырвался вздох облегчения. — Как славно. Я очень рада этой новости. — Чеён, — резко прервал брат. Она вмиг побледнела и дёрнулась. Внутренности сковал страх от такого тона, после которого обычно следовал очередной злостный порыв. — Не приезжай до новогодних каникул. Денег хватит, если нет — я вышлю ещё. Одежду я привёз, если не хватит, купи новую. Напишешь мне письмо, я курьером вышлю тебе всё необходимое. До каникул, — он серьёзно сдвинул брови, — не приезжай. — Но... — скорее проскулила, чем сказала Чеён, и сильнее сжала лямки сумки. — Хорошо, я поняла. Он даже благодарно кивнул ей и, недолго потоптавшись на месте, в итоге сел в машину. Бросил на прощание короткое «До встречи» и уехал. Взял и уехал. Оставил за собой облако пыли и один худощавый труп. Её безжизненное тело. Потому что снова резанул острием по коже, по органам. Только Чеён понадеялась, что их отношения можно спасти. Начать сначала. Создать семью, о которой она мечтала. На секунду ей захотелось искренне поблагодарить его. Коротко. «Спасибо, Намджун», — назвать наконец-то по имени, которое она не смела произносить уже несколько лет, ведь брату противно слышать это из её уст. Потому что она заметила намёк на заботу. Ей было так приятно, Чеён хотела завернуться в неё, словно в тёплый плед, а на деле оказалась, как обычно, в сыром подвале реальности. Ей хотелось поскорее пересечь двор, потому что на улице холодало. Близился вечер. Небо затягивало тёмными грозовыми тучами, что явно предвещало не маленький дождь. В эту пору погода непостоянна, поэтому рисковать и быть промокшей насквозь она не собиралась, быстро шагая по каменной плитке, ведущей к общежитию. Оно находилось не намного дальше от основного здания школы, где проходили их занятия, но медленным шагом приходилось идти минут пятнадцать. Под общежитие выделялось два больших здания напротив друг друга: для парней и для девушек, а внутри выделяли отдельные блоки для старост. Между высокими каменными строениями была зелёная лужайка и небольшой сад. Ближе к лесу стояли высокие металлические ворота (такие же, как и у входа на территорию общежития) и ограждение, а за ними выход в местный лес. Чеён нравилось время от времени в тёплую погоду убегать туда. На особую лужайку, где никто бы не смог найти её. Вдоль забора выстроились ряды лавочек для отдыха, а возле зданий было по несколько беседок, где могли посидеть ученики. Сейчас же вокруг, казалось, никого. Наверное, все попрятались, испугавшись перемены погоды. Но, присмотревшись повнимательнее, Чеён заметила пару, что-то бурно обсуждающую в одной из беседок. Она сначала не заметила их из-за порослей, вьющихся по металлическим прутьям навеса и закрывающих от посторонних происходившее действо внутри. Здравый смысл начал бить по черепу, предупреждая не лезть в чужие дела, но правая нога, подталкиваемая любопытством и шестым чувством, уже сделала шаг вперёд. А пройдя так, запинаясь и сомневаясь, через пару метров её оглушило предостережение, выпрыгивающее различными стоп-знаками в сознании. Чеён резко остановилась, оставляя сильный след на гравии, которым были усыпаны дорожки. Глаза невольно округлились, а во рту пересохло, словно она несколько дней без жидкости провела посреди пустыни. Когда парень и женщина средних лет в полицейской форме вышли из беседки, Пак невольно выпустила из рук пакеты и дрожащей рукой медленно провела по предплечью — сознание самостоятельно возрождало ненавистные воспоминания. Господи. У неё, кажется, подскочило артериальное давление, так сильно она испугалась. Бежать было некуда, красивая женщина, прежде кричащая на своего сына в гуще их спора, замолчала, привлечённая звуком от упавших вещей Чеён. Пак не могла прочитать написанных на её лице эмоций, так как глаза уже застилала белая пелена непрошеных слёз. Её пошатнуло, но, сильно стиснув зубы, она выстояла и выпрямила спину, со всей гордостью принимая на себе чужие — ненужные — взгляды похожей пары глаз. Мать и сын — люди, которые никак не насытятся горем и болью Чеён. Они словно вампиры, но вместе с кровью высасывали всё счастье и силы продолжать жить дальше. Грёбанный Пак Чимин и его не менее ненавистная мамаша. Миссис Пак, после бесконечности прошедших секунд, напустила на лицо обыденное — для неё — серьёзное выражение лица и сделала шаг вперёд — к ней, прямо к Чеён. Девушка в невольном испуге отступила, не опуская глаз. Это не укрылось от вездесущего взгляда матери Чимина. Парень же сначала одарил девушку удивлением, а после – привычным презрением. — Здравствуй, дитя, — миссис Пак слишком по-доброму улыбнулась и посмотрела на неё как-то даже виновато, но Чёен не спешила верить этим лживым глазам. — Давно не виделись... — … и это было очень кстати, капитан Пак, — съязвила Чеён, неожиданно обретая смелость, пусть она и находилась в пчелином улье, окружённая врагами. — Я не удивлена твоим холодным приёмом. Что ж, твоя реакция вполне обоснована, — женщина кивнула. — Не буду зря мозолить твои глаза. Мне в любом случае пора. Не удостоив сына, стоящего поодаль и потупившего взгляд, даже лёгким кивком, капитан Пак направилась в сторону Чеён, за спиной которой были небольшие ворота, ведущие к выходу. Скорее сбежать отсюда. Прочь. Каждая мышца в теле напряглась, а глаза сделались стеклянными, когда миссис Пак резко остановилась, поравнявшись с Чеён, и прошептала едва слышно: — Я не та, кого стоит считать своим врагом, Пак Чеён. И так же тихо удалилась, оставляя её с Чимином наедине. Ненавижу. До потери пульса ненавижу их всех. Это люди, разрушившие её семью в момент слабости. Но теперь она, Пак Чеён, никогда не позволит причинить вред ни себе, ни близким. Поэтому-то не в её власти сдаться и прекратить холодную войну с Чимином. На нём стояло клеймо, и неважно, сможет ли он измениться. Она. Его. Ненавидит. Не стоило забывать повторять себе это как можно чаще. Сын своего отца, вылетевшего на встречную полосу перед машиной её семьи. Девушку не волновали доводы полиции о том, что он причастен к аварии лишь косвенно. Ложь. Сплошь и рядом её окружали лживые животные, их заботили лишь деньги, а не справедливость, в которой нуждалась её семья. Сын своей матери, работающей в полиции и замявшей это преступление, словно его и не было. Хватило наглости с непроницаемым лицом переступить порог дома семьи Пак лишь спустя пару дней после похорон матери и просить Чеён дать показания, смягчающие срок убийцы. Пощадить человека, который убил не только её мать, но и разрушил их семью, оставляя на её месте лишь едва тлеющие угли. А Чимин, всё тот же парень, который покрывал её ненавистными ругательствами и твердил, что она портила его жизнь лишь своим присутствием, даже не подозревал. "Кратковременная память – вот, что ему диагностировали. Будет лучше, если мой сын не узнает тонкости произошедшей трагедии. Прошу, Чеён, вы ведь всего лишь дети. Позволь хотя бы ему жить без мучений совести", — слова, которые Чеён никогда не предаст забвению. Так прошли годы. Груз, который долгое время Чеён приходилось нести на себе, всё сильнее придавливая её к земле. А Чимин даже не пытался разузнать, чью семью подвергла мукам его родня. Эгоистичный и самовлюблённый подросток, которого распирало от чувства собственной важности. Ему не хотелось взрослеть, нести ответственность за содеянные ошибки — не удивительно. Чеён давно догадалась, что это их семейная особенность. Рушить жизни других людей и делать вид, что ничего не было после. Со временем к ним придёт забвение. Только Чеён будет продолжать помнить. Она никогда не забудет ни физическую, ни моральную боль, которую испытала по сей день. Девушка наконец-то зашевелилась, словно очнувшись ото сна. В уголках глаз давно начали проступать слёзы, и она поспешила смахнуть их пальцами, резко хватая свои вещи с земли. Она в очередной раз собиралась убежать от проблемы, прекрасно осознавая, что сейчас один из самых подходящих моментов высказать Чимину, что она думала о нём на самом деле. Нет. Нет-нет, вовсе не о той глупой ненависти, которую они тянули не первый год, словно жевательную конфету с неприятным привкусом. Пак бы объяснила ему, выплюнула бы в лицо настоящие причины, терзавшие её изнутри много лет. Потому что каждый раз, видя его лицо, она невольно вспоминала, от кого он унаследовал эти красивые черты. Убийцы. Все они. Хватит. Она яростно помотала головой из стороны в сторону и захотела пройти мимо Чимина, чей отсутствующий взгляд давал понять, что парень мысленно явно где-то не здесь. Чеён просто минует его, как очередное препятствие. Ведь она обещала себе не быть мелочной и мягкотелой. Чеён не могла позволить себе показаться перед ним слабой. Парень стоял посреди перекрестка двух тропинок, загораживая ей путь к входу в общежитие, поэтому Чеён пришллсь остановиться в двух шагах от заветного поворота и с вызовом глянуть на парня. Чёрт. Просто глубокий вдох, Пак Чеён. Взглянув на Чимина в упор, девушка невольно опешила. У неё похолодели пальцы, а сумки в руках стали на несколько тон тяжелее. Он абсолютно не замечал её, с вызовом взирающую на него с высоты своего небольшого роста. В момент она совершенно потерялась в этом дворе, снедаемая давящей тишиной и этим взглядом сквозь неё. Его плечи слегка осунулись, ладони, сжатые в кулаки, по обыкновению топорщили рваные джинсы, но его взгляд… Она ещё никогда не видела Чимина таким. Пак не хотела думать о его самочувствии. Предпочла бы не знать, насколько сильную и непобедимую боль он почему-то ощущает. Но парень действительно был таким разбитым... Он, казалось, испытывал непобедимое чувство внутренней деструкции, потому что, будь иначе, Чеён не смогла бы объяснить пустой взгляд, засасывающий своей глубиной внутрь. Не давая возможности оторваться. Чеён моргнула. Постаралась найти у себя в голове подходящие фразы, но на ум приходили лишь самые нелепые, которые, увы, девушка незамедлительно выпалила: — Если ты считаешь, что сквозь тебя легко можно пройти, то очень в этом ошибаешься, — она придала голосу какую-то щепотку высокомерия и посчитала, что звучит довольно неплохо. Но её слова встретили только тяжёлые стены безразличия. Чеён нахмурилась и начала медленно закипать. Просто поинтересоваться у него, всё ли в порядке — будет преступлением? Однозначно. Потому что сама мысль об адекватном общении с этим человеком уже незаконно. Чимин по обыкновению пошлёт её на хер, а она процедит сквозь зубы, что это взаимно. Разойдутся, как и всегда. Он спустя минут пять забудет, с кем вообще говорил, а у неё останется внутри чувство, будто там несколько раз добросовестно проехались газонокосилкой. Поэтому она решила, что пройтись по перманентному плану будет в самый раз. Лучше сразу поругаться с ним, чем поддаваться странным порывам, узнать о причинах его отстранённости. — Уйди с дороги, Пак Чимин. Я не намерена тратить своё время на тебя, — Пак даже не надо подделывать свой голос, он сам по себе звучал надменно, когда она бралась умничать. Чимин наконец-то отреагировал, подавай хоть какой-то признак жизни. Чёрная пелена, застилающая его взгляд, будто бы немного рассеялась. Захотелось сжаться, когда он всё же посмотрел на неё, а не сквозь. От этого стало лишь холоднее. Невольно, но Чеён всё же съёжилась. — Чего… чего уставился на меня, м? Проваливай с дороги, говорю. Немыслимо. Он смотрел на неё, как на ничтожество. Не сказать, что она почувствовала нечто новое — нет, скорее, она удивилась бы, взгляни он на неё иначе. Но, чёрт бы его побрал, сейчас он не имел права так смотреть. Не после всего. После её слов он несколько секунд осматривал её, будто оценивая ситуацию. Только с места даже не думал сдвинуться. А после взял… и улыбнулся. Слишком неожиданно. Она даже отступила на шаг и сощурила в недоверии глаза. — Что? — Чеён явно сейчас не в том настроении, чтобы казаться смешной. — Удивляет, насколько много ты о себе возомнила, раз уж считаешь, что можешь так говорить со мной. Его голос она слышала миллион раз. Однако сейчас он резанул слух и заставил пропустить по телу волну дрожи от неожиданности. Чеён поняла, что не говорила с ним с момента стычки на физкультуре. Потому что после этого она всячески избегала встреч и разговоров с ним. То ли из трусости, то ли от нежелания провоцировать очередную ссору. Потому что Чимин был не на шутку взбешён от факта, что со следующего занятия они по два часа в день будут отданы друг другу на растерзание. По её невнимательности. — Просто дай мне пройти, и мы закончим этот крайне бессмысленный разговор. Чеён попыталась обойти его, но, не увидев изменения в положении парня, снова вынужденно отступила. — Ну что? — не выдержала она. — Чего ты от меня ждёшь? Глаза парня сделались ещё уже, оставляя лишь небольшие щёлочки, позволяющие ему презрительно смотреть на неё. Ей была крайне тягостна данная ситуация. Она не готова к ещё одному удару по её моральному состоянию. — Что значил ваш с матерью разговор? Как-то слишком неожиданно выдал парень. Чеён не была готова, не думала, что он ответит на её вопрос. Она считала, что его забавляет играть с ней в очередной раз. — Тебя это не касается. На самом деле, очень даже касалось. — Так ли? — Чимин сделался совсем серьёзным, поджимая губы. — Именно. Чеён задрала подбородок и вызывающе посмотрела в ответ. Она не уступит ему несмотря ни на что. В момент к ней пришло осознание, что они стоялт посреди тропинки во дворе общежития, где в любой момент мог пройти ученик. Не хотелось привлекать к себе внимание. Чеён просто хотела уйти. — Я жду нормальный ответ на свой вопрос, Пак Чеён. Докажи, что с такой высокомерной дурой, как ты, ещё возможен намёк на адекватный разговор. Она поперхнулась своим смешком, который незамедлительно вырвался из груди. — Ты вообще себя слышишь? Говоришь мне о нормальном общении и в ту же секунду доказываешь, что сам-то способен лишь на оскорбления ради удовлетворения собственного эго! Достало. Её это уже порядком достало. Наплевать уже и на него. Лишь бы убежать подальше от этого идиотского разговора. Чеён абсолютно проигнорировала преграду в виде невысокого заборчика и лужайки, выбираясь на усыпанную гравием тропинку, ведущую к её общежитию. Перед этим она не забыла фыркнуть в лицо Чимину и вздёрнуть подбородок. Она так сильно им дёрнула и повела плечом, что её коса каштановых волос упала и тяжело ударилась меж лопаток. Придурок напыщенный. Век бы его не видела. Ещё и постоянно какие-то глупые мысли лезли в голову. Непрошенные, потому что он в её голове незваный гость. — Эй! Послышалось за спиной, и в следующую секунду она взвизгнула от неожиданности. Парень схватил её чуть выше локтя и резко потянул в сторону беседки под её возмущенный вопль: — Пак Чимин! Отпусти меня немедленно! Повезло, что другая рука была свободна. Так Чеён могла ухватиться за его сцепленные пальцы в попытке освободиться. — С удовольствием! Он злобно прорычал и неожиданно толкнул её внутрь постройки. Обувь подняла над землей небольшой клуб пыли. Чеён была слишком дезориентирована, чтобы сразу твёрдо встать на ноги. Пришлось ухватиться за небольшой столбик, выдерживая равновесие. Пакеты с вещами валялись где-то у входа — похоже, им не дожить до конечной станции. Щёки горели от стыда и злости. Просто кошмарная дерзость! — Да как ты… Совсем рехнулся? — она задыхалась, сбивчиво выговаривая каждое слово. Она смотрела на него в изумлении, без возможности нормально вздохнуть. Такой дерзости она не ожидала даже от него. Наверное, было глупо с её стороны надеяться, что он не способен поднять на девушку руку. — Надо сразу отвечать на заданные мной вопросы, — прошипел он без капли стыда на лице за содеянное. — Да ты выжил из ума, — Чеён всё ещё ошарашено смотрела на парня, стоящего напротив. Он тоже зашёл в беседку и стоял всего в нескольких шагах от неё — сконфуженной и перепуганной. Однако это чувство быстро перекрыла злоба. Никто не смел относиться к ней с таким пренебрежением. — О, а что же? Неужто ты боишься меня? Чеён в бессилии прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и найти рациональный выход из этой ситуации. Ведь он… человек. То есть, да, он относился к этому роду, но разумным назвать его нельзя. Язык не повернётся. Она открыла глаза и привела чувства в порядок, пытаясь посмотреть на него под другим углом. Ведь этот человек всего каких-то несколько минут назад казался ей способным чувствовать боль. А если он способен что-либо чувствовать кроме всепоглощающей ненависти, возможно, в нём можно найти что-то… хорошее? Да ладно тебе, Пак Чеён. Перегибаешь палку. Хорошее в Пак Чимине — слишком громкое заявление. И всё же она хотела верить в наличие небольшого бутона в его сердце где-то между левым и правым желудочками. Биологически, конечно же, это невозможно. Пак попыталась забыть о том, что она привыкла мыслить научно. Со стороны обычного живого человека со своими собственными чувствами и переживаниями, Чеён, стиснув зубы, надеялась на то, что там есть нераспустившийся цветок. Чего-то хорошего в нём. Пак невольно начала рассматривать парня. Густые чёрные волосы, широкий лоб, который с двух сторон прикрывала чёлка. Пухлые аккуратные губы, слегка приоткрытые. Не такие насыщенные брови, но подходящие к его чертам лица. Красивая линия челюсти. Чеён не заметила в его лице ничего нового. Всё тот же Пак Чимин, который не полезет за словом в карман, который всегда горазд задеть её, а после — потоптаться сверху в своей массивной обуви. Она не выносила его, но не могла не признать, что считала его привлекательным. Не удивительно. Ведь, пусть она и с плохим зрением, этого не заметил бы лишь абсолютно слепой. Однако, вполне миловидную внешность портил его образ плохого парня. Забавно. Потому что, если так подумать, он и был что-то вроде школьного высокомерного парнишки, который держал в страхе парней и являлся целью для воздыханий у девушек. — Тебе кажутся мои слова забавными? — едва слышно проговорил Чимин, возвращая её к незаконченной стычке. — Более чем. Я достаточно умна, чтобы не верить твоим глупым угрозам, коих было не мало. На моей памяти ты не исполнил ни одной. Ох… досадно небось? Она, почему-то веселясь от своих же мыслей, которые снова вернулись к нему, улыбнулась и хмыкнула. Чем, наверное, и привлекла внимание парня. Её плечи уже начинали ныть — Чеён почти до хруста выпрямила их, замирая в этом положении. — Досадно? — Что? Незнакомое среди вас, пловцов, слово? Чеён забавляла эта ситуация. Хотя ладони слегка подрагивали, отчего она решила сложить руки на животе. Не хватало, чтобы он подумал, будто она действительно боится его. Дрожь вызвана лишь раздражением и, возможно… Отвращением. Настолько теперь явным, что аж в горле саднило. Чимин сделал шаг вперёд. Пак уловила это движение, и оно явно не понравилось ей. — Я, — чётко выговорил парень, делая ещё шаг вперёд. На лице Чеён всё ещё приклеена вымученная улыбка. — Легкоатлет. Ещё шаг. Теперь ухмылка сползла с её лица, и девушка на автомате сделала шаг назад, проговаривая: — Не подходи. — Запомни, Пак Чеён, — немного нервно прошептал парень. — Раз и навсегда запомни, что я — лёгкоатлет. Чеён облизнула пересохшие губы и с тревогой окинула взглядом Чимина. — Не футболист. Шаг. Стало — лишь на миг — страшно. — Не пловец. Ещё короткий, но уверенный шаг. Откуда ей знать, чего ожидать от этого человека? Может, она никогда и не понимала, кто он на самом деле? Всю жизнь они лишь раздражали друг друга, но в душу не лез никто. Быть может, от постоянных тренировок он тронулся умом. Разве рационально исключать подобную мысль? Лишь несколько минут назад он был полон молчаливого отчаяния, а сейчас пожирал её глазами, полными ярости. Ему не нужно кричать или бить её кулаками, чтобы она ощутила это чувство, обжигающее её кожу. — Не хренов дзюдоист, вроде твоего тупого дружка... — Остановись! Чеён выкрикнула это, но голос надорвался, искажая последний слог. Но, кажется, Чимин отлично её слышал, потому что остановился — как раз в тот момент, когда она задела спиной металлический столбик беседки. — Или что? — прошептал Чимин. И его тихий голос буквально вонзился в неё острым ножом. Или что? Верно. Ничего. Она абсолютно ничего не сможет сделать. Плюгавой и слабой, ей никогда не одолеть Чимина физически, если дойдет до «крайностей». — Просто хочу… — её голос снова надорвался, но Чеён взяла себя в руки, — хочу напомнить тебе, что умышленное причинение вреда здоровью другого человека уголовно наказу… — Да заткнись ты! — Пак то ли раздосадован, то ли взбешён — она не могла понять. Однако Чеён послушно сомкнула губы, с силой придавливая их друг к другу до боли. — Лепечешь бредни без умолку, достала уже. Пак будто бы ждала, что он продолжит, но Чимин лишь скрипнул зубами и размял шею, оставаясь на месте. Ей показалось, что его злоба поутихла, и это великолепная возможность избежать дальнейшего разговора и нежелательных последствий. Но обида щекотала внутренности мягким пёрышком, заставляя её необдуманно выпалить: — Тебя совсем не учили, как вести себя с другими людьми? Мы не в каменном веке живём, Пак Чимин. Твоя дражайшая мамаша не научила правилам хорошего тона? Ибо... Слова повисли между ними, заглушаемые наступившей тишиной, в которой было слишком много всего. Чеён не успела подумать над сказанным или пожалеть. Лишь округлила глаза и прикрыла рот одной ладошкой. Не в её правилах переходить на такие личности. Для неё вообще было дико переступать какие-либо границы, но сейчас её довели. Буквально за руку подвели к этой черте. Всё произошло слишком быстро. Последнее, что она успела внимательно рассмотреть, прежде чем в страхе закрыть глаза, это искаженное злобой лицо Чимина. Парень налетел на неё неожиданно, словно ураган в летнюю погоду, и, с силой сжав худощавое предплечье, дёрнул на себя. Маленькое тело девушки больно ударилось о его — оказывается — такую твёрдую грудь. Вырвался болезненный стон и тяжёлый выдох. Пришлось распахнуть глаза и сразу же пожалеть об этом — её ошеломлённый взгляд наткнулся на его. Он впился в неё, словно шило. Если можно убить взглядом, то именно таким. Господи, как же быть. — Повтори, — непонятным голосом. — Чимин… — Я. Сказал. Повтори, — членораздельно прошептал, сильнее сжимая предплечье. — Мне больно, — Чеён не на шутку трясло, но она старалась держаться ровно — пусть и в таком положении. Слишком близко. Слишком мало места для того, чтобы нормально дышать. — Отпусти немедленно, — пробормотала она более уверено. Парень не пугал её, а вот ситуация — очень даже. Ей никогда не приходилось быть участницей такой странной сцены. Уж тем более с этим человеком. — Чёртова дура! Я велел тебе повторить, что ты только что посмела вякнуть! А в следующие мгновенья произошло что-то совершенно не поддающееся объяснению. Парень, наполненный бешенством до краёв, с новой силой тряхнул её, как тряпичную куклу. Голова невольно дернулась, Чеён почувствовала, как с переносицы слетели некрепко сидящие ещё после первого удара очки. Лицо девушки почему-то оказалось ещё ближе к его лицу. Ей казалось, что ближе быть не может. Как же она ошибалась. Дура. Какая же она дура, в этом Чимин был прав. Нужно было с самого начала обогнуть его без лишних слов. Тогда не было бы… не было бы этого внезапно появившегося чувства в груди. Кажется, будто это другая реальность. Всё происходящее не касалось её, происходило не с ней. Время будто остановилось в этой чёртовой беседке. Потому что ни он, ни она не шевелились. Просто смотрели. Молчаливо смотрели друг на друга с непонятными чувствами внутри. Чеён было чуждо испытывать это рядом с Чимином. Предостерегающие команды долбили по черепу изнутри. Внезапно появился самый настоящий страх. Не парня, не ситуации. Пак боялась своих грёбанных мыслей. Ведь. Чёрт. Она невольно уцепилась взглядом за его аккуратный нос, небольшую родинку — едва заметную — над верхней губой. И после этого стоило остановиться. Однако неконтролируемый взгляд — совершенно против её воли — перешёл к его рту. Наверное, время остановилось, когда её пронзила мысль, что его губы достаточно близко, чтобы она смогла их поцеловать. Поцеловать чёртового Пак Чимина в его чёртовы губы. По-настоящему ужасно. Ещё никогда она не была так потрясена своими мыслями. Чеён даже не сразу поняла, что прошло время — много времени — а они продолжали стоять, словно в обнимку. И никто не порывался отстраниться. Бессмыслица. Чеён слишком явно ощущала, как через тонкий слой его рубашки яростно стучало сердце — в унисон с её. Рука Чимина обжигала кожу в месте, где его пальцы обхватили её руку. Только теперь он держал уже не с такой дикой силой, как прежде. Или ей действительно попросту казалось из-за того, что она совершенно потерялась в собственных ощущениях. Каково это было всем телом прикасаться к злейшему врагу и лихорадочно пытаться додумать, почему ей… Приятна эта близость? Нет. Нетнет. Она совсем потеряла голову, раз уж после этой мысли — нет, не убежала — вернулась взглядом к его — о Господи — чёрным внимательным глазам. В которых нет. Почему-то больше нет ненависти. В них такой же вопрос. Вопрос, встретившийся с вопросом. Но никто не был способен получить ответ. Потому что мозга нет. Отключился или ушёл в спящий режим, но его элементарно нет, если он позволил ей докатиться до такого. Её славный ум, который не способен сейчас адекватно сгенерировать объяснение вот этому всему. А следом и вовсе покушение на её жизнь. Чимин в один момент опустил взгляд на её губы. Она тяжело дышала, без способности насытиться воздухом, и невольно приоткрыла губы, мазнув языком по пересохшему нёбу. А он склонил голову. Сделал едва заметное движение вниз — прямиком к её рту. Неправильно. Ненужно. Ещё. Если он опустится ещё на сантиметр, случится непоправимое. Его действия, словно ведро с холодной водой — отрезвили незамедлительно. Она в замешательстве оттолкнулась от него, без проблем выбираясь из ослабленной хватки, и сделала шаг назад. Чувствуя под ногами какой-то хруст, но не обратила на него внимания. Наверное, это были её очки. Только сейчас это так неважно. Лёгкие наконец-то заполнились желанным воздухом, и Чеён с ужасом посмотрела на Чимина. Наконец-то. Наконец-то приходя в себя. — Что ты… — голос надломился, но она быстро взяла себя в руки, хотя тело всё ещё дрожало, утратив тепло — от его собственного тела. — Что ты, чёрт тебя дери, только что собирался сделать?! Такая необходимая злоба. Она так нуждалась в том, чтобы оставить его виновным во всех грехах. Потому что не хотелось даже мысли допускать о том, что каких-то несколько минут назад она сама порывалась его поцеловать. Чимин казался не менее ошарашенным. Резко поправил растрепавшиеся волосы, зачесывая их пальцами назад, и прикусил свою — будь она проклята — губу. Полный шока взгляд сверлил её, а после неуверенный шёпот: — Пошла ты на хер, — едва различимо, но, всё же, достаточно, чтобы она услышала. Он просто развернулся и вылетел из беседки, оставив её наедине с собой. В одиночестве со всем этим. Буквально кинул её в горящий дом, который подожгли они вместе. Чеён прикусила губу и мутным взглядом посмотрела вниз, себе под ноги. Действительно, её очки. Ещё одна жертва, пострадавшая впоследствии этой небылицы. Слишком нереально, чтобы назвать это правдой. У Чеён даже не было возможности прошептать в ответ Чимину: «Взаимно». Так было бы привычно. Как всегда. Её пугала эта мысль. Однако она не была уверена, что теперь всё как всегда.