Соревнование сердец

•••

Тишина аудитории слегка давила на стенки мозга, заставляя Чеён время от времени поднимать голову и внимательно осматривать заполненный учениками кабинет. Зачастую на занятиях было шумно и неспокойно, если в расписании появлялся общий для всего потока урок. Пак уже считала, что усмирять пыл взбесившихся одноклассников, это её прямая обязанность, — уж больно часто она занималась этим. Не сказать, что внушительные лекции о возможных последствиях их неподобающего поведения действовали отрезвляюще. Однако она не давала враждующему огоньку между факультетами перерасти в смертельный пожар. — Сегодня устрашающе тихо, заметила? — прошептала Чеён, склонившись к уху Дженни и проговорив как можно тише, чтобы не привлечь постороннего внимания. Джен отвлеклась от темы и слишком воодушевлённо посмотрела на подругу, словно только и ждала, когда та вытащит её из скуки и рутины, которые не давали им расслабиться на протяжении урока. — Разве ты не слышала? — с привычным предвкушением поинтересовалась Ким, заранее зная, что Чеён даст отрицательный ответ, потому что она всегда одна из последних узнавала о школьных сплетнях и интригах. Пак невольно закатила глаза, после укоризненно глянув на подругу. — Дженни, сколько раз я говорила, что не люблю намёки и недосказанность? — девушка покачала головой. — Прекрасно же знаешь, что я не интересуюсь делами других без особой необходимости. А необходимость наступала крайне редко. Ким же, изучив характер Чеён на отлично, каждый раз пыталась превратить их разговор в какую-то игру. Пак пыталась покорно терпеть, стиснув зубы, чтобы сохранять их нормальное общение, потому что Дженни не из тех, кто просто перестанет делать то, к чему привыкла. — Просто ты зануда, Чеён. С этим невозможно смириться, — Дженни надулась и отвернулась. Однако разговор не прервала: — Чонгук решил закатить вечеринку в честь своего дня рождения прямо в блоке для мальчиков-старост. У нас так давно не было нормального веселья. Только представь, какая будет здорово! Ким радостно развела руками, а в её глазах заплясали огоньки предвкушения невероятного — как ей казалось — действа. Пак была совершенного иного мнения по этому поводу. Такие вечеринки не заканчивались ничем хорошим. Верно, ученики жили в общежитии круглый год, поэтому желание разбавить рутину таким способом оправдано. Но никто не отменял запреты и правила, нарушив которые придётся нести ответственность. А это уж точно не про ребят с факультета спорта. — Здорово? Ты сошла с ума? Чеён невольно перевела недовольный взгляд в сторону поодаль сидящих парней во главе с Чонгуком и, сама того не ведая, зацепилась за тёмную макушку совсем ненужного сейчас парня. Его плечи, казалось, напряжены, выдавая усталость или — что более вероятно — полное нежелание присутствовать здесь в данную секунду. Их разделяли три ряда столов, занятых людьми, но Чеён всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. Она постоянно ожидала подвоха, без возможности сосредоточиться на теме урока. Её раздражала собственная беспомощность и, возможно, некая бесхребетность. Пак со дня инцидента во дворе на парня даже взглянуть нормально не могла из-за внутреннего диссонанса, а он вел себя обыденно. Огрызался на неё, если предоставлялась возможность, избегал и не искал взглядом, потому что она - никто. Пустое место. И это, наверное, нормально. Потому что с чего бы вдруг всё должно измениться из-за очередной стычки. Как же бесит. Господи, дай ей вынести эти испытания. Чеён не хотела думать каждую минуту об этом человеке, но любая незначительная мелочь давала толчок. И всё. Точка невозврата. Её голова медленно начинала заполняться противоречиями и отвратительными «а что если бы». Если бы она не разозлила его, допустил бы Пак эту близость? Если бы не оттолкнула, закончил бы... задуманное? Но что именно? Поцелуй? Неужели он действительно готов был поцеловать её, отвратительную плюгавую зануду, от взгляда на которую он чувствовал сильнейшие рвотные позывы. Становилось страшно от собственных мыслей, но Чеён не могла избавиться от них. Её голову больше не могло посетить ни единое здравое и взвешенное решение, однако хорошо, что это лишь иллюзия. На самом же деле она держалась молодцом, насколько только было возможно. Пока она не столкнётся с Чимином лоб в лоб, можно избегать проблемы, — а они явно имелись. Людям свойственно сбегать, когда перед лицом опасность, и она, пусть не хотела следовать стаду, не могла отрицать, что в этот раз сдалась системе. Тяжелый вздох вырвался из груди, а ладонь на автомате коснулась горячего лба и слегка размяла кожу. Вдруг полегчает, вдруг пройдёт внезапно появившаяся головная боль. Ощущение, словно выпала из реальности на целую вечность, но по воодушевлённо рассказывающей что-то Дженни, Чеён поняла — Ким не заметила изменений в поведении подруги. И, слава Богу, большую, чем обычно, отчужденность между враждующей парочкой тоже. Неестественно. Всё так неестественно. Парень повернулся к ней в профиль и весело рассмеялся над какой-то шуткой Чонгука. Чеён невольно вздрогнула и стыдливо опустила взгляд на свои недописанные заметки в конспекте. Стоп. Почему это вдруг она должна чувствовать себя пристыженным неловким ребёнком от обычного — презрительного — взгляда на человека, который вызывал в ней бурю эмоций. Пока что негативных. Однако вот это пока что ей совсем не нравилось. Раньше она бы и за миллион долларов не поверила, что в её голове появятся такие известные всем — но не ей — тараканы. — ... в общем, будет просто очуметь как весело. Ты что наденешь? — Что?.. О чём это ты? — выпаленная подругой фраза заставила поднять потупившийся взгляд от своей тетради и во все глаза посмотреть на Дженни, которая своим видом олицетворяла пик счастья и предвкушения. Ким нахмурилась и, покосившись для верности в сторону учителя, чтобы убедиться в его невнимательности к их разговору, недовольно подпёрла рукой подбородок. Взглянула на Чеён из-под прищуренных век, словно пытаясь отсканировать и понять её мысли. Чеён смущал этот взгляд, но недоумение наряду с негодованием были сильнее. — Ты ведь меня снова не слушала, Чеён, да? Пак неловко отвела взгляд и зацепилась им за прядь волос, лежащую на маленьком плече подруги. — Прости. А что. Что ещё можно сделать? Сказать: «Прости, Дженни, я была занята тем, что пыталась вычистить свою голову от пыли и грязи, которую очень удачно (или нет) зовут Пак Чимин. Какое совпадение, что это парень твоей мечты, подруга!». Вот уж великолепная идея! А после лишиться человека, который прошёл с тобой через все возможные трудности, поддерживал и веселил, когда ты в ответ лишь строил недовольные мины и причитал, заботясь о последствиях и правилах. И из-за чего это всё? Точнее, из-за кого? Пустышка. Зазнавшийся павлин с чрезмерным самомнением, который по утрам возле зеркала проводит времени больше, чем любая среднестатистическая женщина, систематически рассматривая свои достоинства и красивые черты. Действительно изящные черты. Сложно не обращать внимания, не рассматривать, не сравнивать. Высокий лоб, небольшой нос, даже неидеальный разрез и разный размер глаз добавляли ему особый шарм. Засранец знал свои хорошие стороны, поэтому удачно пользовался ими. Потому Чеён не хотела стать очередным уловом хитрого и умелого рыбака. Её голова, к счастью, крепко держалась на плечах. Она не позволит Чимину как-либо испортить ей жизнь, а уж тем более встать между ней и друзьями. — Послушай, Джен, — с тяжёлым вздохом начила девушка. — Я очень не советую тебе идти на эту полную пафоса и… и… Вечеринку, полную позёров, которые идут туда лишь для удовлетворения собственных грязных мыслей и низких потребностей! Вау, Чеён. Да ты сегодня просто мастер убеждения. Тебя послушает разве что таракан, потому что существо с мозгами на такие жалкие речи никогда не поведётся. Вдруг Чеён почувствовала животную необходимость в Тэхёне. Он всегда поддерживал её разумным словом или действием. Парень никогда бездумно не соглашался со всеми её мыслями, но мог внести ясность в определённую ситуацию. Конфликт сходил на «нет», если он брался его потушить. Сейчас же друг продолжал избегать виноватую перед ним девушку. Не в привычном смысле этого слова, иначе, больнее. Пак не привыкла к такой холодности. Только не от него. Обидно. Больно… Парень находился рядом, как и раньше. Ходил с подругами на общие уроки, отдыхал с ними в школьном дворе, гонял придурков, если они осмеливались не так глянуть в их сторону. Они обедали за одним столом в столовой, тем самым, у стены с левой стороны — подальше от вражеской территории, чтобы не нарваться или, наоборот, не сорваться. Только вот… Только вот отношения между ними изменились. Нет той лёгкости, что многие годы скрепляла их дружеские узы, нет шуток и подколов, поднимавших настроение в самые унылые и тяжелые для неё дни. Ей элементарно не хватало минимального проявления внимания с его стороны в виде дополнительной пачки яблочного сока. У Тэхёна аллергия на яблоки, но он продолжал брать конкретный, зная, как Чеён любила до мурашек чувствовать на языке вкус выжатых яблок. На глаза готовы навернуться слёзы от таких мыслей. Потому что она не понимала. Не знала, что должна сделать ради спасения их дружбы. Она нуждалась в его поддержке. Особенно сейчас, когда она совсем запуталась в себе. Когда мысли, пугающие её сильнее страшилок в детстве, выжигали изнутри мозг. Раны кровоточили, не давали покоя, потому что каждая новая мысль лишь задевала ещё не до конца зажившую ранку. Когда всё это происходило, ей становилось по-настоящему страшно. Чеён казалось, что она никогда не справится с самым опасным врагом для человека — с собой же. Страх — это слабость. Слёзы — это слабость. Бездействие — это слабость. Она должна сильно сжать кулаки и подняться на ноги. Пусть сейчас и не ощущала рядом опоры. Пусть в голове появилась отдельная комната для запретных тем. Чеён сможет преодолеть это в себе, и тогда всё встанет на свои места. Пак Чеён верила в это, значит, так и будет. Точка. Громкий смех с рядов спортсменов вмиг вернул Чеён в реальность — к состоянию полного диссонанса и раздражения. Под рёбрами проростал росток негодования от одного лишь вида на их весёлые лица. Чеён бросила тяжелый взгляд на конкретный стол. Вышло случайно, она не придала этому значения. С чего бы. Там ведь сидел не только Пак-я-нуждаюсь-в-особом-внимании-Чимин, а ещё несколько учеников, к которым Чеён испытывала стандартный спектр негативных эмоций, как и к любому, кого считала недостойным и глупым. Учитель лишь строго взглянул на них грузным взглядом и сказал что-то о наказании за ещё одну подобную выходку. Виновники шума лишь похихикали и быстро стихли, продолжая время от времени шептаться между собой, как и до этого. Чеён бы и вовсе не придала значения этой ситуации, если бы… Если бы в какой-то дикий и шокирующий момент их взгляды не встретились. То есть это такая глупость, наверное. Было вполне нормально для людей смотреть друг другу в глаза, если один из них пялится на другого в течении нескольких минут. Чимин, словно почувствовав, что привлёк чьё-то внимание, резко обернулся назад и — как же так — впился взглядом в её метающие молнии глаза цвета молочного шоколада. Всего секунда. Зрительный контакт продлился с секунду. Однако за этот до смешного короткий промежуток времени Пак испытала чересчур много эмоций: изумление, смущение, страх и, в конце концов, нечто, что она так и не смогла объяснить. Её сознание элементарно было перегружено ощущениями, сложно растолковать все реакции тела на отдельный раздражитель. Чеён не нравился этот вариант, но она будто почувствовала небольшой ручеек удовольствия, двигающийся вдоль её кожи. Не стала бы даже допускать мысли об этом, если бы наверняка не была уверена, что Чимин посмотрел на неё. Не сквозь, как делал обычно, потому что не считал нужным обращать лишнее внимание на пыль под ногами. Не вскользь, не в область её лба, не на лямку её сумки — на неё. На Чеён. Прямо в глаза. А самое удивительное и пугающее не это наблюдение. Нет. Чеён пугало, что ей нравилось осознавать это. Нравилась грёбанная мысль, что придурок Пак Чимин заметил заучку Пак Чеён. Если завтра Земля не слетит с орбиты, Чеён не сможет придумать другого объяснения этому феномену. Чимин приподнял брови, будто удивляясь вниманию со стороны Чеён, что, в принципе, оправдано. Уголки губ дёрнулись, и он, наверное, хмыкнул. Чеён не слышала, да и не смогла бы в любом случае, потому что парень сидел слишком далеко. Однако этот отзвук зазвенел в ушах, словно парень сделал это у самого её уха и громче на несколько тонов, заставил её скукситься. Ей действительно хватило чёртовой секунды, чтобы заметить столько изменений на его лице, когда как раньше она даже не знала, какого точно цвета его глаза. И это так дико… просто невероятно. Складывалось впечатление, что всё это происходило не здесь, не с ней… не с ними. Словно она попала в дешёвую мелодраму и умудрилась стать в ней главной героиней. Поэтому теперь она должна терпеть всё это… замечать его, и… блин, хаос готов поглотить её разум… и… — Ау, Пак Чеён? — А? Что? Пак моргнула, смахивая пелену, и резко повернулась на голос Дженни — да так дёрнула головой, что тяжёлая коса её волос слегка задела сидящую рядом девушку. Поспешно извинившись, Чеён глубоко вздохнула, чтобы успокоить возникшую вдруг бурю в груди и уставилась на подругу в ожидании. — Что с тобой не так в последнее время? — теперь Дженни смотрела больше обеспокоенно, чем недовольно. — Последнюю неделю ты сама не своя. Что-то дома? — Да! — слишком быстро ответила Пак, чем вызвала удивление, граничащее с недоверием, со стороны подруги, поэтому быстро реабилитировалась: — Да, я сама не своя после приезда брата. Ты же знаешь, каким он может быть… — Верно. Дженни понимающе кивнула и поправила волосы, чёркая что-то в тетради. Кажется, ответ Чеён показался ей более чем убедительным, так как в следующую секунду она снова заговорила о вечеринке. — В общем, против ты или нет, я всё равно пойду на неё. Чонгук лично позвал меня, — пробормотала Дженни, не смотря в сторону Чеён, которая буквально начинала закипать от слов подруги. — Тебя, между прочим, тоже пригласил. Если ты, конечно, не будешь, цитирую: «… слишком занята поеданием своих книг вместо ужина». Пф, что за придурок. Ничего оригинальнее придумать не смог. Однако, как бы то ни было, на Чонгука Чеён почти никогда не злилась. Он всегда вёл себя адекватно рядом с ней, усмирял бушующего Чимина, и его шутки никогда не были всерьёз оскорбительными, что вызывало к нему некое расположение. Подшутить, не обидев, тоже нужно уметь. — Ещё чего, Ким Дженни. Я искренне счастлива, что Чонгук дожил до своего девятнадцатого дня рождения, но, думаю, ему не убудет, если такая важная для него персона в лице меня не посетит сей праздник. Пак саркастично улыбнулась и демонстративно отвернулась от Дженни. Притянув к себе толстую книгу по предмету и найдя нужный абзац для чтения, погрузилась в него. До конца урока остались считанные минуты, она всё равно не сможет вникнуть в лекцию учителя, так как имела неосторожность и наглость отвлечься ещё на середине. В любом случае, Чеён намерена успеть изучить всё самостоятельно, пока не прозвенит звонок. — Смотри не пожалей, — отдаленно прошептала Ким. — Даже не подумаю. Не волнуйся, — равнодушно ответила Пак, перелистывая страницу. «Хорошо там, где нас нет», — точнейшее выражение, описывающее эту ситуацию. Чеён точно не собиралась пресекаться с Чимином лишний раз. Нет уж. Хватит с неё этих легкоатлетов.

•••

Тиканье часов звучало в пустынной комнате, молотом вбиваясь в сознание одинокой девушки. Чеён сидела на диване в бесформенной футболке и спортивных штанах. Сквозняк легко шевелил светлые шторы, которые приятно шуршали от воздействия ветра. Она обняла себя руками и съёжилась из-за холода, но закрыть форточку не решалась — вслушивалась в посторонние звуки. Боялась? Нет. Скорее, опасалась. Переживала за подругу. Из четырёх проживающих в одном блоке девушек, трое ушли на идиотскую вечеринку Чона, не беря во внимание ни одно из предостережений Пак. Вообще-то Дженни не назовёшь образцовым другом с медалью за лучшее отношение к Пак, но... Но Чеён дорожила ею, игнорируя все предрассудки и обиды. Хотелось оберегать, словно младшую сестру, которой у Пак никогда не было. Вечеринка являлась синонимом словам шумно, гадко, пьяно и развратно. Чеён не хотела казаться ещё более порядочной монашкой, каковой её все считают, но наступить на свою гордость и ещё хорошенько попрыгать сверху она не могла — слишком уж принципиально относилась к различным непотребствам. Ни наказание преподавателей, ни проблемы для родителей, ни элементарное самосохранение не играли важной роли для зачинщиков этого празднества. Серьёзно. Просто дурость какая-то. Пак не могла понять, как Чонгуку удалось всё так удачно провернуть. В каждом общежитии был вахтёр, отвечающий за безопасность учеников после отбоя и за их поведение так же. Никого не ущемляли в действиях, верно, но элементарные правила дисциплины должны быть соблюдены (как благодарность за благосклонное отношение к проживающим). Плюс ко всему здания находились недалеко от главного корпуса, где проходили уроки. Там была охрана, а порой оставались и учителя (хотя основная масса преподавателей и рабочих жили или ночевали в посёлке за лесом). Почему этот неустанный факультет не мог жить спокойно? Кому нужны эти постоянные проблемы и опасения. Бояться, оглядываться, что в любой момент кто-то из преподавателей мог нагрянуть, и тогда всем не сносить головы. А организаторам и вовсе грозило вылететь со школы или со стипендии соскочить. Неужто никого не волновали последствия? Стоит ли всего этого какие-то несколько часов пьяного угара? Сомнительно. Пак обессилено скатилась по спинке дивана и, поджав под себя ледяные ноги, опустилась на мягкую подушку. Голова раскалывалась от мыслей. Ощущение, словно тысячи маленьких иголочек пронзали её мозг, заставляя её сильно щурить глаза в надежде унять боль. Пустой взгляд наткнулся на входную дверь и замер. Время остановилось, когда стрелка часов указала на половину первого ночи. Казалось, что прошла вечность, как вдруг их светлая стена приняла на себя сильный удар двери. Чеён подорвалась одновременно с грохотом и сама не заметила, как уже стояла босыми ногами на холодном паркете, глядя во все глаза на вошедших девушек. Внутренности сжались из-за накатившей тревоги, граничащей с облегчением, но груз снова опустился на плечи, когда Пак рассмотрела лица гостей внимательно. Звонкий смех заполнил комнату, и девушка скривилась, автоматически прикасаясь к уху указательным пальцем. Дженни так громко и глупо никогда бы не смеялась, это Чеён знала. Быстро изменившись в лице, она сжала губы и укоризненно окинула взглядом пришедших. — О... — Хансо споткнулась о свою же ногу и, глупо хихикая, схватилась за косяк. Скинула с себя мешающие туфли и затуманено посмотрела на Чеён. — Ты чего не... спишь ещё? На половине фразы она икнула, пока с виду более адекватная Шин Нури придерживала её за предплечье и пыталась провести к дивану мимо Чеён, чтобы, вероятно, сразу уложить её спать здесь без лишних проблем. Ну уж нет. Не так быстро. — Нури, — Чеён схватила её за руку и тем самым остановила обеих девушек рядом с собой в паре метров от дивана. Ри подняла слегка виноватый взгляд на Пак и покачала головой. — Что? Что случилось? Ты же обещала привести Дженни обратно! Чеён говорила тихо, но внутри у неё всё перевернулось. Она чувствовала, как холодный, леденящий кожу пот скатился по позвоночнику, но продолжала сдерживать себя в руках, глядя прямо в глаза соседке с вызовом. Тяжело, строго. Точно в своём стиле. Безответственно. Глупо. Не нужно было доверять таким безалаберным эгоисткам. Сама виновата, Чеён. Нечего теперь обвинять всех вокруг. Нури всё же аккуратно опустила подругу на диван, удобнее укладывая на подушки, которые за несколько часов нагрела Пак. Хансо пробормотала что-то похожее на извинения и благодарность, после чего быстро засопела в той же позе, в которой её уложили. Чеён невольно закатила глаза и сложила руки на груди — может, хоть так удастся держать себя в руках. — Прости, Чеён, Хансо стало плохо, а Дженни была совсем неуправляемая. Я не могу заставить человека делать то, чего он не хочет. По голосу Нури казалась трезвой, поэтому раздражение Пак слишком быстро сменилось оцепенением и искренним удивлением. — Где она? — уже менее яростно повторила свой вопрос Чеён, однако, выговаривая его медленно и чётко, что выдавало некую нестабильность её настроения. Страшно представить, что Ким могла вытворить в одиночестве, ещё и пьяная. С одной стороны, Чеён хотелось бросить всё и наконец-то лечь спать. Через три часа подъём, по обыкновению она пойдёт в библиотеку, как и делала каждую субботу. Гуляки будут отсыпаться, наслаждаться выходными, но у неё такой привилегии не было. Ей на плечи взвалили, казалось, все возможные дела колледжа. Ей жаль себя тоже. Времени, потраченного в бессмысленном ожидании, жаль. И, что самое главное, жаль своих сил, которые придётся положить на разгребание проблем, которые принесут ученики их факультету этой вечеринкой. Да. Чеён почти решилась наплевать на всё и уйти к себе в комнату. Наплевать на виноватый взгляд Нури, на пьяную Хансо. И, наверное, наплевать на глупую подругу, которая сейчас лежит где-то на диване с бутылкой пива среди отвратительных и похотливых животных, пытающихся развести её… о, Боже. — Номер комнаты? — она не верит своим словам и действиями, но, однако, не сомневается в них. Некогда сомневаться. Слишком много грязи возникло в её голове. В следующий раз она сразу будет полагаться только на себя, а не ждать помощи от посторонних. Ведь все привыкли думать лишь о своих проблемах, невзгодах и благополучии. Слишком прискорбно, что люди продолжают падать вниз по ценностной лестнице, сколько бы столетий не прошло. Нури пусть и с запозданием, так как не сразу поняла вопроса, отвечает Чеён, и та незамедлительно направляется к выходу. Поскорее бы закончить. Всё это. Впопыхах надевает кроссовки и вылетает из комнаты в темный после отбоя коридор. Голова продолжает пульсировать от не прошедшей боли и напряжения. В коридоре и холле холоднее, чем в комнате, и лишь теперь девушка чувствует мурашки и дрожь по всему телу — прихватить с собой кофту она не додумалась. О, полно тебе, Чеён. Твоя «миссия» не займёт и десяти минут. Верно. Через полчаса она уже будет умиротворённо посапывать в своей постели, прислушиваясь к ровному дыханию бездумной подруги и ожидать утра, чтобы убедиться: повезёт ей или стоит готовиться к огромным отчётам. Уличный ветер поубавил ей уверенности, но не остановил. Во дворе было нетипично светло из-за полной луны, которая отбрасывала свой свет на землю, освещая всё вокруг, словно днём. Полнолуние всегда кажется мистическим и загадочным, поэтому Чеён было не по себе в одиночестве шагать к общежитию мальчиков через пустынный двор. Любой шорох вызывал у неё тревогу, хотелось запахнуться и укрыться от чужих внимательных глаз, которые будто прослеживали каждый её шаг в ночи. Однако кроме серой длинной футболки на ней не было верхней одежды, поэтому Пак растерянно опустила голову, обняла себя руками и с бешено колотящимся сердцем побежала к массивным дверям. Ей без труда удалось открыть их, пусть и дрожащими руками. Пугающая темнота осталась позади, хотя внутри всё ещё подрагивали нервы, вызывая неприятные ощущения в животе. Наверное, это был не только страх темноты и того, что может поджидать в её бесконечных недрах и потоках. Не хотелось этого признавать, но Чеён с неким опасением приближалась к музыке, которую услышала ещё у входа. Ни в её общежитии, ни здесь охраны не оказалось, что явно было странно и неестественно. Хотя, признаться, придало ей большей уверенности в своих действиях. Одним страхом меньше — она не будет поймана старшими. Здорово. Докатилась до того, что шарахается от каждого шороха, потому что в данный момент нарушает больше школьных правил, чем за всю свою жизнь. Просто превосходно. Дрожащей рукой Чеён приглаживает выбившиеся из давно неаккуратного хвоста пряди и продолжает с подозрением ступать по этажу. Медленно. Внимательно. Словно прощупывая почву. Ощущение, будто рванёт мина, сделай она хотя бы один лишний или неправильный шаг. Коридоры казались неожиданно пустынными. Наверное, всё из-за ложного представления Чеён о вечеринках. Казалось, что по всему периметру должны валяться бутылки из-под пива, мусор, еда. Музыка гремела бы в разы сильнее, а люди зажимались бы по самым тёмным углам — в попытке укрыться от остальных, но на самом же деле не особо заботясь о приличиях и чужом личном пространстве. — Ты сможешь, Пак Чеён, — бормочет себе под нос и на ватных ногах приближается к той самой двери, откуда яркими потоками выливается разноцветный свет и громкая музыка. — Оставайся невидимкой, как ты и привыкла. На секунду она остановилась, удивлённая одной своей мысли. Прикусив в раздумьях губу, она осмотрела себя, опустив голову вниз. Коротко кивнув, как бы соглашаясь со своим решением, Пак быстрым движением руки распускает длинные каштановые волосы, давая подобно шёлку нежно упасть ей на плечи и скрыть лицо. Так она привлечёт меньше внимания, ведь вся школа знает её как серую заучку с вечной целомудренной косой. Впервые Чеён не жалеет, что в последние дни использует контактные линзы взамен поломанных очков. По его вине. Нет. Стоп. Точно не сейчас, Пак Чеён. Не самое подходящее место для таких мыслей, а уж тем более — время. Его тёмные, но глубокие глаза, почему-то вызывающие внушительный смерч из эмоций, подождут до лучше момента. Рассудок живёт своей жизнью в последние дни — это факт. Однако Чеён всё ещё в силах руководить своими мыслями в стрессовых и напряжённых ситуациях, подобно этой. Притупить — хорошо. А лучше — исчерпать вовсе. Музыка сначала оглушает, но, прикрыв на секунду глаза и сосредоточившись, Пак привыкает к сильным битам. Пытается сфокусироваться на чём-то одном, но эта комната пестрит разными объектами, за которые может уцепиться взгляд. Сам блок старост очень большой, чем-то похож на тот, где живёт она, только ещё просторнее. Наверное, причина в количестве проживающих здесь парней — их было шестеро, в то время как девушек всего четыре. Мебель была сдвинута к углам, а центр комнаты переделан под танцпол. Колонки были у самого входа, поэтому музыка так сильно долбила Чеён по ушам и притупляла остальные органы чувств. Отвратительное зрелище. Пак скривила лицо, насколько это только было возможно, и пнула пустую бутылку из-под чего-то в сторону, легко ступая вперёд. Людей было достаточно, чтобы потеряться в толпе, верно. Но и не настолько много, чтобы оказаться незамеченной вовсе. Комната освещалась только световыми шарами, раскиданными по всей комнате, поэтому различить чужие лица было проблемным. Очень. Потому что Пак надеялась быстро заметить Дженни среди толпы и утащить её подальше отсюда. Не добавили лёгкости и четыре двери в разных стенах, вероятно ведущих в спальни парней и на балкон. Никто не может гарантировать, что ещё там нет по человек десять пьяных ребят. Чеён молилась про себя всем известным богам, чтобы ей не пришлось просить Чонгука о помощи в поисках Дженн. Пусть она и верила лишь в одного Бога, сейчас ей явно не помешает помощь остальных высших сил. Громкий смех и крики сбивали с толку не меньше музыки, а постоянный страх быть узнанной сильно давил на сознание. Она тяжело дышала и постепенно пробиралась через танцующие тела посреди «танцпола». Главное, не свалиться. Пожалуйста. Только не сейчас. Здоровье Чеён могло в любую секунду дать сбой. Её организм очень бурно реагирует на усталость и резкую смену обстановки. Сейчас же её тело приняло на себя сразу два фактора, поэтому ей было действительно страшно за возможный исход её вылазки. На глаза резко упала чёрная пелена, лёгкие отторгали воздух, и Чеён подавилась слишком резким выдохом. Ноги подкосились, и она зашаталась, однако, удерживаясь на ногах. — Осторожнее, — слышит со стороны женский голос, но не обращает особого внимания, бормоча лишь автоматическое «Извините». Блок в дыхательных путях становится всё прочнее, духота помещения опаляет нежную кожу. Вот-вот загорится. Пак буквально ощущает, как начинает плавиться и дымиться. Окружающие её тела ничуть не помогают, пусть она и пытается отпихивать их руками и параллельно вытягивать шею в поисках подруги, люди продолжают наседать, образовывая вокруг неё прочную клетку. Лица знакомы ей хорошо или не совсем, однако ни одного важного Чеён рассмотреть не смогла. Плохой свет заставляет напрягать глаза максимально сильно, из-за чего они покалывают и щиплют — а это уже, скорее всего, от сигаретного дыма и стойкого запаха алкоголя, который буквально въелся в воздух и поступает в организм теперь воздушно-капельным путём. Вдруг замечает впереди пластиковую дверь, ведущую на балкон, и благодарит все потусторонние силы за это. Чуть-чуть. Ей нужно не так много свежего воздуха. После она сразу пойдёт искать Дженни дальше. Ватной ладонью откидывает слегка повлажневшие от пота волосы с глаз, кляня себя за такую непродуманную стратегию и идею с роспуском волос, которые лишь сильнее перекрывают для неё воздух. Делает последние шаги к заветной двери и вдруг… боль. Резкая боль в районе рёбер. Чеён успевает лишь охнуть и резко наклониться вперёд, рефлекторно спасаясь от удара. Кто-то случайно задел её локтем. Не страшно и терпимо в обычной ситуации. Но не сейчас. Когда она в любой момент готова упасть в обморок, а ноги и без толчков её едва держат. Пак путается в ногах и крепко сжимает веки, прекрасно понимая, что физически она не способна устоять и не встретиться с кафелем. Секунда. Две. Чьи-то горячие ладони ложатся на её талию и без каких-либо трудностей придерживают тело. От неожиданности Чеён резко распахивает веки и пальцами упирается в широкие плечи… кого-то. — Эй, придурка кусок, аккуратнее со своими клешнями будь, — довольно-таки громко раздаётся возле уха девушки, но обращались явно не к ней. По крайней мере, она надеялась, что «придурком» её назвать сложно. Из-за громкой музыки она не слышит, ответили ли что-то её… спасителю, похоже. Да и мало её волновало это, если честно. Лоб упирался в крепкую грудь, скрытую легкой футболкой с неглубоким вырезом — в самый раз, чтобы показать часть грудных мышц, если они, конечно, презентабельны. В другой ситуации Чеён бы сразу отскочила и извинилась бы, однако сейчас… Был не тот момент. Её сковал дикий страх и оцепенение. Будто впала в летаргию*, только не во сне, а наяву. Этот голос. Эти руки. Нет. Не то чтобы Чеён могла узнать его руки из тысячи. Совсем нет. Просто… просто ей подсказывал инстинкт, что это он. Именно его пальцы сжимают её, Пак Чеён, бока через серую футболку. Его дыхание ерошит волосы на макушке. Его запах забивается в дыхательные пути и не хочет покидать её. Почему он никак не отстанет от неё со всем… всем в себе? Вокруг будто бы исчезло всё. Лишь ком встал в горле, руки затряслись. Как и всё её тело. А он попросту не узнал. Поэтому помог. Какая ирония. — Ты в порядке? — так нежно. По-настоящему, искренне. Так, как никогда не скажет ей в повседневной жизни. Так, как не скажет никогда, потому что она — Пак Чеён, а он — Пак Чимин. Этого уже достаточно, чтобы пресечь все эти неправильные мысли (чувства) по отношению к нему. Из всех парней школы чёртов Пак Чимин сейчас держит её в своих объятьях и интересуется о её самочувствии. Как теперь выбраться из этого плена и не ошибиться?