Соревнование сердец

•••

Неглубокий вздох прорезает пространство и теряется в шелесте опавшей листвы, которой усеяна аллея, что распростёрлась вокруг хрупкой девушки с грустным выражением на миловидном лице. Солнце палит подозрительно сильно, заставляя Чеён морщиться от ярких лучей, что жгли её чувствительную кожу. Она натянула козырёк кепки пониже, скрывая глаза от нещадных полосок света, и с тяжелым сердцем признала, что ошиблась, надевая сегодня брюки с высокой талией. Хорошо, что топ выбрала простой и из лёгкой ткани. Осенняя погода чрезвычайно непостоянна: буквально вчера днём сильнейший ветер гнул крепкие деревья и оголял их ветки, сбрасывая пожелтевшую листву на постриженные газоны аллеи. Сквер, разделявший территорию пансионата и лес, был небольшим, но красивым. Два газона, усеянных цветами и невысокими елями, разделяла мощёная дорожка, с обеих сторон которой выстроились деревянные лавочки на некотором расстоянии друг от друга. На одной из них, что была расположена ближе к главному выезду с территории сквера, и сидела Чеён, ожидая последнего человека из её списка «тех, кого она была бы рада видеть». Однако нельзя было сказать, что Пак чувствует себя раздражённой или даже взбешённой из-за постигшей её участи. Что, в принципе, крайне странно. Сказать по правде, в последнее время Чеён настолько часто убеждалась в том, что Вселенная серьёзно настроена на то, чтобы Пак Чимин фигурировал в её жизни, что она сама почти что приняла свою участь. Разумеется, почти — это весомая преграда перед принятием. Для неё уж наверняка. Пак не какая-нибудь безвольная слабачка, которая готова довериться судьбе и пустить жизнь на самотёк. Ведь она не сдружилась с этим мешком мышц без единого намёка на мозг, нет, совершенно! Боже упаси, хотя, признаться, не сильно-то Пак верила в особь, что торчала где-то на облаках и управляла их жизнями. Просто попытка оспорить поручение директора увенчалась грандиозным крахом. Безусловно, Чеён, как только отошла от первоначального замешательства после заявления секретаря и максимально приглушила бушующие в груди чувства, отправилась к учителю Хан молить о снисхождении. Потому что несправедливо! Чимин избивает Кан Минхёка — пусть заслуженно, пусть даже, предположим, из-за неё, — а наказание ей отрабатывать вместе с Его Высочеством Напыщенная Задница? Пак буквально пылала от негодования и была преисполнена решимости исправить эту чудовищную ошибку, но её, словно обычную спичку, вмиг потушила одна единственная фраза директора, вылетевшая без единых сомнений в голосе: — Мисс Пак, с каких пор староста самого прилежного и ответственного факультета опускается до таких мелочей, как низкое и неподобающее оспаривание порученной ей работы? У Чеён земля из-под ног ушла за секунду. Словно щелчок, и пол раскололся, открывая под ней недры, затягивающие в неизведанную пустоту. Румянец стыда окрасил щёки, а дрожащие руки схватились за край школьной юбки, как за спасательный круг. Никогда. Никогда всеми любимая Пак Чеён не слышала в свой адрес таких слов. Не только её самолюбие и гордость были задеты, но и трепещущая злость на саму себя готова была сожрать её без остатка, обглодав даже кости. Она буквально желала исчезнуть с лица земли, чтобы даже воспоминаний о ней не осталось. Поскольку уважение учителей — единственное, что у неё осталось, лишь оно держит на плаву её истерзанную душу. После этого у Чеён не было сил даже злиться на Пак Чимина — уж слишком много на неё свалилось эмоциональной лавины. И, пока она постепенно пыталась выбраться из накрывших её сугробов, день сменял другой, учёба шла своим чередом, а подготовка «Осеннего бала» с Чимином оказалась не такой уж изощрённой пыткой. Скорее, наоборот, Пак быстро осознала, что выполнять работу вдвоём намного проще и по итогу продуктивнее, чем если бы она занималась всем одна. То есть, конечно, всё может показаться до смешного логичным, ведь две головы лучше, чем одна, однако девушка до последнего не рассчитывала, что от Чимина пользы будет больше, чем от таракана — кстати, бегают они тоже вполне себе быстро. Стоит подкинуть идею учителю Мин, поскольку «бесполезные аборигены» и «одноклеточные животные» порядком наскучили. Тренер всегда будет рад новому прозвищу для своих легкоатлетов, а она в очередной раз заслужит похвалу. Словом, час от часу не легче. Чеён и Чимин спорили, ссорились, ни в какую не могли сойтись во мнениях. Порой заканчивалось раскиданными листами и тетрадями, общим молчанием, длиною в вечность, несколько дней подряд они расходились, обоюдно облитые грязью, без особого продвижения в планировании. Через раз они находили компромисс, либо соглашались сквозь зубы с предложениями друг друга, если представить другие варианты попросту не могли. В итоге распри становились не такими яростными, и постепенно буря их взаимоотношений перешла в штиль*. И это затишье явно обещало выйти боком им обоим. Чеён старалась не думать об их близости, о моментах, что намертво въелись в сознание. Почти не вспоминала тепло его губ, которые полностью накрывали её собственные в порыве страсти. И о шёлковых волосах не вспоминала, не хотела вновь ощутить их мягкость своими пальцами, и глаза турмалиновые, в которых можно навеки заблудиться, не воображала. Нет! Ну хватит, Пак Чеён! — Чёртовы гормоны, — недовольно прошептала она сквозь сцепленные зубы и вздохнула. — А что не так с твоими гормонами, Чеён-а? Девушка подпрыгнула на лавочке, тихо вскрикнув от неожиданности. Давно знакомый насмешливый голос выбил её из колеи, но Чеён быстро совладала с эмоциями и заменила панику на раздражение, словно деталь в старых часах. Пак Чимин стоял у неё за спиной и лукаво улыбался, держась как всегда уверенно. Он спрятал руки в карманы джинсов и весело качался с пятки на носок. — Ты опоздал, Чимин-и, — так же ядовито произнесла Чеён, поднимаясь на ноги и поправляя на плече съехавшую сумку. От его имени, произнесённого в язвительной манере, горечь осела на языке, и её захотелось тут же сплюнуть парню под ноги, обутые в белые кроссовки. Легкоатлет взял привычку называть девушку «Чеён-а», что должно звучать как нечто милое и приятное, но из его уст её имя в такой манере служит очередной издёвкой и унижением. Так что Пак, из соображений солидарности, платит ему той же монетой, величая «Чимин-и». Тон, которым они произносят это, заменяет собой все обидные нарицательные, какие горе-дуэт только мог придумать друг для друга за много лет. На её упрёк Чимин лишь пожал плечами, как бы показывая Чеён, что оправдываться или извиняться он не намерен. Раньше её волосы наверняка загорелись бы ярким пламенем от злости, как у мультяшного Аида*, но сейчас Пак лишь мысленно подчеркнула, что иного от него ожидать было бы глупо с её стороны, а растрачивать нервные клетки на очередную сцену выяснения отношений ни на йоту нерационально с точки зрения времени — они и так по его милости выбились из составленного Чеён графика. Поэтому Пак лишь горделиво задрала подбородок и резко отвернулась от Чимина, без слов следуя к воротам на выезде из территории пансионата. Тяжёлая коса густых волос ударила Чеён по спине, и она автоматически приосанилась, чтобы казаться увереннее. Не то чтобы девушка сильно переживала по поводу своего внешнего вида: ей нравились её горчичные приталенные кюлоты*, доходящие до щиколоток, белый топ с вышивкой по краям и такая же кепка, чтобы скрыть голову от нещадного солнца. Возможно, Пак выглядела не так эффектно, как всегда идеально одетый принц Чимин или богатенькие ученицы пансионата, которые даже в школьной форме умудрялись выглядеть вульгарно, однако заинтересованный взгляд парня подтверждал, что на зубрилку она сейчас походила мало. Что ж, не думал же он, что Чеён всегда носит школьную форму? Лаконичность и простота в стиле далеко не преступление. Время было ранее, так что по дороге им мало кто встретился, пусть сегодня и был выходной. Но те немногие, что заметили неожиданный альянс, явно смотрели на них с неверием и подозрением. Неудивительно, ведь если бы месяц назад Чеён сказали, что она будет идти рука об руку с Чимином, при этом не унижая его и не повышая тон своего голоса больше, чем на стандартные шестьдесят децибел, то девушка рассмеялась бы сумасшедшему в лицо. Сейчас ей, правда, не до смеха. В нескольких километрах от пансионата находится небольшой городок, который был отделён лесом. Пак безумно любила этот зелёный рай, который вызывал в ней чувство спокойствия и некое наслаждение — Чеён восторгалась природой в любых её проявлениях, а вокруг территории школы сплошные деревья, звери, водоёмы и незаменимая тишина. Сам городок же был небольшим, но там всегда можно найти то, в чём действительно нуждаешься. Поэтому ученики, для которых он является единственной отрадой в этой, как они утверждают, глуши, прозвали его Городом Желаний. Лично Чеён не любитель выбираться туда, поскольку предпочитает проводить выходные в тишине, читать очередной том интересной книги где-нибудь на поляне недалеко от общежития. И все же Чеён была вынуждена потратить свой выходной на поездку в город. Увы, при всём желании получить партнёра поприятнее, Пак довольствуется (если так можно назвать безысходность в её положения) малым. Дуэт Пак ответственен за организацию бала, поэтому такой важный нюанс, как украшение школы, разумеется, лежит на их плечах. Всё для этого необходимое приобретать они тоже должны самостоятельно, поскольку с прошлых праздников толкового осталось всего ничего — тем более, для их идей явно неподходящее. Чеён не могла довериться интернету и доставке, потому что привыкла самостоятельно контролировать абсолютно всё, дабы получить нужный ей результат. Так что в этот долгожданный выходной она и Пак Чимин, взаимно ненавидевшие это путешествие заранее, отправлялись в Город Желаний. Когда они миновали ворота, Чеён задержалась, чтобы поговорить с охранником. Он был приятным мужчиной, с которым очень легко общаться. Возможно, причина в том, что Пак знает его сколько себя помнит, но то, что у него золотой характер, — факт. Чимин ушёл вперёд, лишь коротко поздоровавшись с мистером Ли, и остановился только у автобусной остановки, что была в каких-то ста метрах от территории пансионата. Парень внимательно изучал расписание транспорта, задумчиво вытянув губы вперёд. Пак хотела бы не обращать внимания на его жест, но в её жизни уже очень давно всё идёт наперекосяк. Она невольно осмотрела Чимина, что был одет в подранные джинсы, обтягивающие спортивные бёдра, и в лёгкую чёрную футболку, слегка свисающую на нём из-за неподходящего размера. Разве можно быть таким худым и маленьким с виду, но при этом иметь одну из самых серьёзных спортивных подготовок среди ребят своего факультета? Едва ли Чеён сможет понять, она вообще в спорте полный профан, хотя и читала некоторые биографические книги знаменитых спортсменов. Пак повязал на бёдра бомбер цвета хаки, и Чеён подумала, что он, наверное, сошёл с ума, если решил в такое пекло выйти с курткой. Чимин откатил нижнюю губу и сощурился, не реагируя на подошедшую к остановке Пак. От его действий у неё на секунду перехватило дыхание. Пак Чимин и милые рожицы? Нет, она не хотела этого видеть, слишком неправильно, слишком не отвратительный, не напыщенный Чимин, слишком… Чёрт! Да всё слишком для неё! — Автобус будет только через полчаса, на первый мы опоздали. Придётся ждать, — заключил Пак, наконец-то замечая подошедшую Чеён и, слава Богу, не уловил внимательный взгляд из-под ресниц, направленный на него. Разуй глаза, Пак Чеён! К чему драма? Самый обычный Пак Чимин, ничего ведь не изменилось ни в тебе, ни в нём. Ведь не изменилось же? — Пойдём пешком, — не задумываясь, серьёзно ответила Чеён тоном, не терпящим возражений. Она с вызовом заглянула в широко раскрытые глаза напротив, ожидая очередную перепалку, к которой она была готова заранее. Лёгкий ветерок коснулся кожи, и тонкая прядь волос пощекотала её щеку, но девушка не разорвала зрительный контакт, намереваясь отстаивать своё до последнего, если потребуется. — Пешком? Совсем одурела, зубрилка? — Смешок слетел с его губ, а брови сошлись на переносице, выдавая недовольство парня. — Туда тащиться больше часа. — Если быть точнее, сорок минут, не сворачивая с шоссе, и ещё полчаса через лес, — нравоучительно заметила Чеён, и уголок её губ невольно дёрнулся в усмешке от выражения лица Чимина. — Ты надо мной смеёшься? — почти бесстрастно спросил брюнет, явно сдерживая готовую вырваться отовсюду злость, что заставило Чеён недовольно закатить глаза. — Нисколько, Пак Чимин. Хватит тупых вопросов. Ты зря тратишь своё и моё время. — Она нарочно старалась избегать слово «наше», чтобы рано или поздно оно не обрело пугающее для неё значение. Пак полностью развернулся к ней и с неожиданной серьёзностью и участием спросил: — Почему? — Что «почему»? Он цокнул языком. — Не строй из себя дуру! Почему не на автобусе, Пак Чеён? — недовольно фыркнул Чимин. — У тебя миллион недостатков, но тупой ты никогда не была, это даже я готов признать. Так что честно ответь мне, есть ли у тебя весомая причина, чтобы я пошёл пешком через лес, а не поехал в автобусе, который домчит нас в город за полчаса? Пак Чеён задержала дыхание и нахмурилась. Создалось впечатление, будто он вздумал копаться в ней. Словно намеревался дорыть до самых болезненных моментов и сделать её уязвимой перед собой. Злость нахлынула неожиданно, пунцовый румянец лёг на щёки, а пухлые губы предательски задрожали, хотя девушка изо всех сил пыталась напустить на себя безразличный вид. — Знаешь, а ты и не обязан, — почти спокойно ответила Чеён, сжимая лямку сумки дрожащей рукой — и, наверное, это выдало с лихвой её внутренний ураган. — Моей ноги не будет в транспорте, Пак Чимин, так что встретимся на месте. Думаю, если учесть время ожидания тобой автобуса, ты доберёшься лишь на пару минут раньше меня. Не считая нужным говорить что-то ещё, Чеён вздёрнула нос и горделиво обошла Пак Чимина, который всё время невозмутимо слушал её, прищурив лисьи глаза. Пак дрожала всем телом, моментально похолодев. Она отгоняла от себя непрошеные мысли о своём прошлом и уверенно шла вперёд по давно выученному маршруту. Кроссовки глухо стучали по асфальту, пока Чеён пыталась сосредоточиться на шелесте листьев и лёгком шуме ветра, гуляющем меж лесными деревьями, и понемногу успокаивала бурю в душе. На миг Пак Чеён опешила, различив в знакомых звуках ещё один — недовольное шорканье чужих ног за спиной.

•••

Чеён закусила нижнюю губу и нахмурилась, перебирая тоненькими пальцами шариковую ручку. Белый лист бумаги, исчерченный горизонтальными линиями и табличными столбцами, покоился перед девушкой на небольшом кофейном столике из стекла. Пак коротко кивнула, соглашаясь с принятым решением у себя в голове, и уверенным движением черканула на листке несколько цифр. Быстро пробежавшись взглядом по написанному, она поставила внизу свою подпись и подняла немного неуверенный взгляд на Чимина, сидящего напротив неё в расслабленной и скучающей позе. На лице отразилась тень замешательства и мысленной борьбы, словно она принимала в своей голове «за» и «против», решала, стоит ли советоваться с ним. В итоге Чеён лишь дернула головой, скривившись, и снова обратила своё внимание на заявку, что сжимала пальцами. Неудивительно. Чашу весов перевесили доводы «против». Чимин наблюдал за ней, не отрываясь, каждую секунду, потраченную ей на то, чтобы заполнить бланк покупки. Да, ему было паршиво и стыдно за самого себя из-за внимания, уделённого с его стороны такой невзрачной и такой ненавистной персоне. Но он ничего не мог с собой поделать, словно давно потерял контроль над собственным телом, чувствами, эмоциями, мыслями, в конце концов! Пак держал в руках раскрытый журнал с изображениями различных букетов, венков, корзин с красивыми растениями. Только взгляд был прикован далеко не к цветам, которые, к слову, за последние полчаса, что они с зубрилкой провели в цветочном магазине, вызывали в парне сильнейшую апатию. Нет же! Идиотские бутончики мало его интересовали, он вряд ли смог бы назвать больше трёх видов цветов из тех, что заказала Пак Чеён на праздник, зато не задумываясь ответил бы, что зубрилка четыре раза заправила выбившуюся прядь слегка подкрученных волос, что блестели при свете дня, за ухо, и что она забавно морщит нос, когда сосредоточена. То есть, блять, он реально обратил внимание на идиотский нос Пак Чеён, и какая-то наиболее тупая часть его мозга решила, что это мило! Ох, высшие силы, смилуйтесь, наконец! Кажется, он совсем не контролирует собственный разум. Ему явно придётся посетить психолога в скором времени, если это продолжится. При взгляде на зубрилку он испытывает странный трепет, похожий на тот, что появляется при стандартных вспышках гнева, которые вызывают перепалки всё с той же очкастой дурой. Хотя очки она больше не носит, и это, блин, тоже почему-то важно. Раньше Чимин наверняка знал, что спазм в животе — ни что иное как рвотный рефлекс, вызванный лишь её видом, а сейчас иначе. Так, как он ещё никогда и ни с кем не испытывал. Для Чимина всё неизведанное, новое и, что самое главное, странное — безумно пугающе. Может, если бы на место Пак Чеён поставить любую другую девушку, Чимин сослался бы на симпатию, влечение, желание секса — да что угодно, чем можно объяснить помутнение его рассудка. С любой другой. Но другие — не Чеён. Пак — отдельная история. Их связывает слишком много нитей, и самые крепкие из них никогда не разорвутся, не позволят ни ему, ни ей переступить через гордость, через ненависть. Нет. Никогда. Никогда в жизни. По крайней мере, не в этой. Буквально всё в их телах, в их мыслях будет противиться любым чувствам, кроме всепоглощающей ненависти, которая оставила вечные следы на их душах. Звон дверного колокольчика, извещающий о прибытии нового покупателя, отвлёк Чимина от размышлений, и он невольно посмотрел в сторону входа. — Мисс Пак? Стоило парню отвлечься на молодого мужчину, который вальяжно зашёл через стеклянную дверь, как возле Пак Чеён тут же возник слащавый малец, работающий здесь. Он ослепительно улыбнулся ей, и Чимин невольно скривил рот, подавляя в себе рвотный позыв. — Вы определились с заказом? Можем оформлять? Пак метнул в него пронзительный взгляд, полный злобы, в надежде либо испепелить, либо стереть с лица земли. Однако хренов консультант с огромным носищем гоблина не одарил его даже намёком на внимание или любезность, всецело отдавая предпочтение «мисс Пак». Как же бесит. Сопляк! Его псевдоулыбочки, источающие заинтересованность и симпатию, могли сработать разве что на девственниц да на девиц с недостатком внимания. А раз уж зубрилка, безусловно, является вместилищем и того, и другого, Пак не сомневался, что дура враз обомлеет. И с чего бы его это должно волновать? Пусть хоть возьмутся за руки и ускачут в закат трахаться. Не его это дело. На-пле-вать. — Да. Спасибо за ожидание. — Пак приподняла уголки губ в лёгкой улыбке и встала с кресла. Чимин даже не пошевелился. Поджал губы и пустым взглядом уставился в раскрытый на коленях каталог. — Тогда пройдём к кассе? — Да, конечно. Консультант поднял одну руку и потянул её к плечу Чеён. При этом его лицо застыло в выражении отвратительной лести, что буквально выводила Чимина из себя. Так и хочется врезать по ехидной роже, хотя истоки этой злости объяснить он не мог. Давно не дрался. И за весь день скопилось много нервов. Он лишь хочет высвободиться от давящей тёмной энергии. А уродский консультант лишь жертва, которая оказалась не в нужное время, не в нужном месте. Именно так. Пак Чеён вышла из-за столика, опустив голову. Будто не замечая, как слизняк тянет к ней свои наглые ручонки. Кулаки Чимина невольно сжались. — Я оформлю заказ, — невольно вырвалось из уст. Что? — Что? — повторила его же мысли Чеён. Пак остановилась и удивлённо захлопала ресницами с недоверием и вопросом в глазах, косясь в его сторону. Достала. Отвали со своим этим взглядом самой умной и всезнающей. Словно она должна всё вокруг. Бесит до дрожи. В задницу всё! Чимин сам не понял, откуда взялось это заявление. Словно на мгновение им овладели иные силы, заставив выпалить нелепость. Внешне Пак сохранял спокойствие и безразличие. И искренне надеялся, что его взгляд, выражающий мельчайшие эмоции, укроется от пытливого взора Чеён. Он поднял брови. — Что-о? — язвительно протянул он, поднявшись на ноги. — Я оформлю заказ. Не будет лишним перепроверить, что ты там вписала. А то ошибёшься в расчётах, нам вылетит от директора ещё и из-за этого. — Прости? Девушка охнула и залилась краской. Тот самый известный ему румянец негодования. — О, не стоит извинений. Без благодарностей тоже обойдёмся. — Пак одним ловким движением выхватил у неё из рук бланк. — Я лишь не хочу, чтобы ты напортачила. — Ты совсем одурел, Пак Чимин? — фыркнула Чеён. — Солнце в голову напекло, и ты растерял последние крупицы своего жалкого мозга? Консультант с неподдельным удивлением наблюдал за их перепалкой. Они метали друг в друга молнии взглядом, и сильный разряд тока витал между ними. Наконец, продавец обрёл голос, прерывая давящую тишину: — Прошу прощения, мне… — Парень замялся и немного поёжился от испытующего взгляда Чимина. Взяв себя в руки, продолжил: — Мне подойти позже? Когда вы решитесь сделать покупку? Чеён открыла рот, отворачиваясь от брюнета, но Чимин моментально перебил её. — Уже решились. Пойдём, пацан, сделаем всё по-мужски, а то от девушек одна морока. Пак подтолкнул в плечо продавца, а тот без возражений последовал вместе с брюнетом к кассе, хотя по его лицу было видно — парень зол. Нахал! Чеён была готова захлебнуться возмущением. Его внезапное нападение стало настолько неожиданным, что она не успела подготовиться к отражению атаки. Ведь на протяжении всего дня придурок вёл себя максимально смирно и в смиренном молчании тягался за ней хвостиком, пока Пак выполняла всю необходимую работу, бегая из магазина в магазин, чтобы купить необходимое для бала. Что ж, стоило оставаться начеку постоянно. Девушка совершила чудовищную ошибку, потеряв бдительность и доверившись его благоразумию — ложному, как оказалось, потому что спесь, наглость и самолюбие из него ничем не вытравить. — Мисс Чеён? Пак вздрогнула и невольно схватилась рукой за спинку кресла, на котором недавно сидела. Только не это. — И ведь точно Вы! Как я рад снова видеть Вас, милая. Причём, как я вижу, в полном здравии. Чеён, словно запрограммированная, повернулась на мужской голос и поджала губы. Этого ещё не хватало для полного счастья — или безумия. Понять сложно. В любом случае, Пак знала точно — она не рада была видеть этого человека перед собой. Не из-за ненависти, не из-за неприязни. А из-за воспоминаний, которые обрушились на неё, словно лавина, и сделали её погребённой под своей тяжестью. — Доктор Ким, — учтиво, но почти безжизненно обратилась она, подавая тому руку для приветствия. Молодой мужчина совсем не изменился. Он всё так же источал собой приветливость, острый ум и красоту. Доктор был одет в голубую рубашку и обычные чёрные брюки, подчёркивающие его стройную фигуру. Ему не было ещё и тридцати пяти, так что его можно было смело назвать мечтой женщин разных возрастов. Прямой нос, широкие глаза, обрамлённые густыми ресницами. Полные губы растянуты в приветливой и искренней улыбке, а тёмные, идеально уложенные волосы поблёскивали при дневном свете. Она бы скорее приняла его за актёра или певца, по которым сейчас воздыхают все школьницы Кореи, но никак не врачом-психиатром. Причём, одним из лучших в своей сфере, невзирая на возраст. — Возможно, я покажусь Вам до неприличия наглым, но мне показалось, Вы совершенно не рады нашей встрече. — Доктор Ким сменил лучезарную улыбку на неловкую и потупил взгляд. — Нет-нет! — Пак активно замахала руками, заливаясь краской стыда. — Мне жаль, что Вы так подумали. — Хотя, признаться, психолог из него отменный, видит её насквозь, как и раньше. — Просто я совсем не ожидала Вас здесь увидеть. Место-то, мягко сказать, не очень подходящее для встречи двух старых знакомых. Чеён улыбнулась, надеясь, что смогла вложить в этот жест максимум приветливости и учтивости, на который она была способна. Видеть доктора в такой дали от столицы — действительно неожиданно и странно. Здесь в порядке вещей встречать знакомых, но, как правило, это рабочие, учителя и ребята из пансионата, которые тут либо живут, либо появляются для развлечений или для покупок. Наткнуться же в цветочном магазине в городе на окраине леса на ведущего сеульского психолога, так ещё и тесно связанного с Чеён, — равносильно невозможному. Однако он здесь, перед ней. Совсем не изменившийся за три года, продолжающий сканировать её своим пытливым взглядом и вызывающий в её теле стадо неприятных мурашек. До дрожи. — Будем считать, что я принял Ваши извинения, — наконец вымолвил он спокойно, однако тон его голоса ясно дал понять, что старания Пак напрасны — он видит её насквозь. Улыбка Чеён дрогнула, но она не прогнулась под волей доктора. Даже если он доминирует над ней во всём, что касается ума и знания человеческих эмоций, Пак никогда не проявит слабость. Покажет ему, что её упрямства хватит на то, чтобы выдержать его ментальную атаку. — Зачем же так официально, доктор? — пролепетала Пак, не обращая внимания на хаотичное биение своего сердца. — Кажется, пока я была Вашей пациенткой, мы условились, что я могу быть для Вас просто Чеён. — Мужчина приподнял одну бровь и задумчиво кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями. — Вы ведь, помнится, сами говорили, что так легче установить между людьми контакт. Устранить преграду, мешающую откровенному и доверительному общению. Девушка верила, что говорит всё правильно. Это нельзя считать нападением в его сторону, лишь напоминанием. О былых временах, когда он был частью её жизни. Необходимой, возможно, даже самой важной частью, потому что был тем, кто вытащил её из пропасти, полной боли, отчаяния, безысходности. Был тем, кто протянул ей руку в трудную минуту, крепко сжал её и не отпускал, пока она не стала той, кем он мог гордиться. Кем могла гордиться она сама. Чеён не просто получила благодаря ему силу, она сама стала ею. Силой, позволявшей ей изо дня в день находить всё больше вещей, которые удерживают её на земле. Она обрела благодаря этому человеку смысл жизни, и долгое время верила, что доктор — это он и есть. — Я очень рад видеть, какой ты стала, — тихо и ласково произнёс доктор Ким, устанавливая с ней зрительный контакт, — Чеён. Чеён. Вот так просто. Тихо произнесённое имя из его уст стоит тысячи сокровищ. Она задержала дыхание и слегка прикрыла глаза, чувствуя, как бешено бьётся в груди её воскресшее сердце. Никто и никогда не произносил её имя с таким трепетом. Никогда она не ощущала себя настолько нужной. Словно лишь один человек на всём белом свете на её стороне. Только он. — Ким Сокджин? Пак резко открыла глаза, и тело пронзила неожиданная судорога. Она с большей силой схватилась за обивку кресла и выдохнула, чувствуя, как кровь отлила от лица. Откуда он… Знает. Чеён напрочь забыла о Пак-я-разберусь-со-всем-сам-Чимине, потому что в той укромной части её тёплых воспоминаний, в которые она окунулась, не было ему места. Она не могла позволить придурку испортить единственное, во что он ещё не успел вцепиться своими отвратительными лапищами. Его голос. Он совершенно выбил её из колеи. Откуда он вдруг возник? Как так бесстыдно ворвался в её сокровенное? — Пак Чимин? — Доктор Ким отвернулся от неё, и Чеён почувствовала, как солнечные лучи, озаряющие её ранее, уступили тьме, возникшей у неё под ногами. Обескураженная, но счастливая улыбка озарила лицо Сокджина. Мужчина засмеялся и обнял Чимина, который так же радостно распростёр свои руки для объятий. Она не понимала. Совсем запуталась. Пак сильнее задрожала, непрерывно наблюдая за молодыми людьми, что начали обмениваться любезностями и без остановки хлопать друг друга по плечу, как старые друзья, которые несказанно рады увидеться спустя долгое время. Она сильнее сжала ткань пальцами и осознала, что кресло сейчас по большей степени служит ей опорой. Иначе она свалится. Упадёт на пол от бессилия, потому что страшно не понимала, свидетелем чего вдруг стала. Как мог этот кретин быть знаком с доктором Ким? Почему вдруг он? Почему именно Пак Чимин, чьё имя вызывает отвращение? Чьё присутствие напрягает и заставляет дрожать от негодования. Чей характер и строптивый нрав изо дня в день доводит Чеён до исступления, до уничтожающей злости. Почему, чёрт его дери, он является частью её, Пак Чеён, жизни? Стоит ей закрыть глаза, как она видит его лицо абсолютно везде. Словно он следует за ней по пятам, подобно тени. Находится рядом, отравляя каждый миг, каждое воспоминание ядом, что неустанно источает. Яд, которым пропитаны его слова, действия, мысли и даже взгляды, которыми он её награждает. Как он посмел посягнуть на сокровенное? Как посмел пустить неотвратимое действие яда в то ценное, что она хранила глубоко внутри? Те воспоминания, те чувства, что связывали её с человеком, в котором она видела Бога. Которого она любила, которому могла доверить всю себя. С человеком, который был для неё всем. И сейчас он пожимал руку тому, кто отравлял её душу и сердце. Тому, кого она так долго и так искренне ненавидела. Словно свет встретился с тенью. — Вы знакомы? — безжизненно спросила она. Чеён была уверена, что её не услышат, настолько её голос был тих и жалок, однако оба брюнета повернулись в её сторону, прервав разговор. — А, Чеён, прости. Мы заболтались, — обыденно протараторил доктор Ким, и Пак заметила, как горят его глаза. Неужели его так сильно оживила встреча с Чимином? Он не обратил внимания на её жалкий вид, либо сделал вид — что тоже вероятно. Однако Пак заметила, что Чимин скосил взглядом на неё, и на мгновение показалось, что он обеспокоен. Что, разумеется, звучит как полнейший бред и никак не может совпадать с правдой. — Как вижу, и вы знакомы, — хмуро произнёс Чимин, повторяя сказанное Пак, но без вопроса — ведь и так всё очевидно. — Да, конечно, мы были близкими друзьями с Чеён в период, когда твоя сестра… — Сокджин осекся, и лучезарная улыбка медленно сползла с лица, словно он произнёс то, чего не должен был, словно обещал себе никогда не говорить об этом вслух. Взгляд Чимина померк, а руки затряслись. Они с доктором представляли собой две картины с аналогичной мрачной энергетикой. Сестра? У Пак Чимина есть сестра? Удивление на время оттеснило мрачные мысли в голове Чеён, и девушка нахмурилась. Она знала, что Чимин и Тэхён — сводные братья, но за все три года, что она дружит с Тэ, он ни разу не обмолвился об их сестре. Разве мог он так поступить с ней? Ведь лучшие друзья не должны иметь друг от друга таких секретов. Наличие родного человека не мелочь, о которой можно умолчать при знакомстве. Небылица и вздор. Пак хотела задать интересующий её вопрос, но вдруг осеклась. Выражения лиц стоящих перед ней парней не позволили ей даже открыть рот — настолько разбитыми они казались. — Та-ак, — неловкую тишину вдруг прервал Сокджин, который первым совладал с эмоциями — всё же с его профессией не так сложно скрывать то, что творится в душе, — значит, вы, ребята, здесь вместе? Вопрос застал обоих Пак врасплох, но доктор Ким и без лишних слов понял, каким является ответ. — Вижу, что да, — тихо засмеялся он. — Что ж, я, признаться, очень рад, что у вас всё в порядке. В порядке? Простите, что? С чего вдруг ему радоваться, ведь он даже не знает о причине их вражды… Или… Да нет же, глупости. Не может быть, чтобы всё это время он знал. — О чем ты говоришь, Ким? Удивительно, но вопрос задала не Чеён, хотя её взгляд буквально кричал именно эти слова, пока язык не мог повернуться и связать хоть парочку. Доктор осмотрел обоих и слегка нахмурился. Чеён всё ещё чувствовала себя скверно, ощущая, что в любой момент может свалиться с ног. — О вас, конечно. Приятно видеть вас здесь вместе, невзирая на прошлое и ваши семьи… — Сокджин осёкся, впервые чувствуя неуверенность под пытливыми взглядами дуэта Пак. — О Господи… Он знал. Всё время знал. Пак почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она схватилась за грудь и громко втянула в себя воздух. Истерический всхлип вырвался наружу, и спинка кресла уже не казалась подходящей опорой. — Пак Чеён, что с тобой? Пак едва расслышала вопрос. Он звучал далеко, очень далеко, словно из другой Вселенной. — Простите, мне нужно на воздух… Слова вылетели автоматически, Чеён почти не чувствовала, как ворочала языком. Перед глазами всё плыло, словно плотная пелена застилала её взор. Она пробиралась к выходу больше инстинктивно, по памяти, потому что мозг отказывался работать, как нужно. Лишь одна мысль пульсировала в голове, отдаваясь острой болью в висках. Доктор знал её и Пак Чимина в одно время. Знал об аварии, знал о несчастье, что постигло её семью, что разрушило жизнь Чеён, уничтожило по кусочкам. Знал всё время, пока она каждый день сидела в его кабинете и, словно мантру, повторяла, как ненавидит. До боли ненавидит их всех. Он знал, но обманывал её. Делал вид, будто понимает, как ей тяжело, а на самом деле лишь запрограммировано выполнял врачебный долг? Стал для неё всем: другом, братом, любви которого ей не хватало, мужчиной, в котором она видела идеал. И это лишь фарс? Чеён ощупала пальцами лицо и почувствовала влагу. Пелена перед глазами немного рассеялась, и взгляд прояснился, пока мокрые дорожки стекали по её холодным щекам. Неужели она и впрямь осталась в этом мире совсем одна?

•••