Вам бы отвлечься, Ольга Николаевна!

      Прямо с самого утра, сразу по приезде в КТЦ, Багире до трясущихся рук хотелось отловить товарища контр-адмирала и закрыть его где-нибудь для допроса с пристрастием (и, может быть, даже с применением пыток!), чтобы прояснить, наконец, некую сложившуюся вчера… интересную ситуацию. С третьей участницей мизансцены Рите так и не удалось поговорить. Во-первых, после вчерашнего фарса не было ни сил, ни, если честно, желания, а во-вторых, — банально, — возможности. Потому что сами бы попробовали пожить в крошечной двушке вместе с вездесущей Валюхой. Собственную спальню любящая сестра отдала брату и его жене, в гостиной постелила новоявленной, чёрт бы её побрал, Лисе, а сама всю ночь проворочалась на раскладушке на кухне. Профессиональные навыки, конечно, позволяли просто взять и «выключить» сознание, но в нём роилось столько мыслей, что… Если совсем уж честно, тот факт, что сватья старшего брата — милейшая интеллигентная женщина — вдруг оказалась связана с родной системой, волновал Багиру меньше всего. За столько лет службы у неё давно уже укоренилось в голове непреложное правило, что внешность часто бывает обманчива. Хотя, конечно, Ольга Николаевна совсем не производила впечатления, и… В общем, по какой-то совершенно неведомой Маргарите Степановне причине, всю ночь продолжали скрипеть зубы и снова ныло что-то под рёбрами от осознания того факта, что Батя с этой «милейшей женщиной» знаком. А различных… кхм… знакомых Ивана Михайловича Булатова за десять лет Рита повидала не мало…       Мечта Багирина не сбылась ни утром, ни даже днём. Она только успела протянуть многозначительное «Ба-а-ать», заметив появившегося в ИВЦ Булатова, как оный был вдруг резко и нетерпящим возражений тоном захвачен в плен генерал-майором Приговым и под строжайшим надзором отправлен в кабинет пленителя. Кошкина только и успела заметить, как Владимир Викторович многозначительно потыкал пальцем куда-то в потолок, недвусмысленно намекая Бате, что зовёт он его явно не новыми картинами похвастаться.       Маргарита тяжко вздохнула. Последнее время её не так часто что-то настолько волновало. За пару лет бесцельного — конечно, только по её собственному личному мнению — сидения в ИВЦ притупились все чувства. Нет, естественно, никуда не делись страх и волнение за ребят во время тяжелых операций или искренняя радость оттого, что все вернулись живыми и здоровыми, но каких-то других ярких эмоций Рита не испытывала давно. Что там ещё обычно испытывают люди? Страсть, восторг, злость, ревность, эйфория? Всё это куда-то ушло от неё вместе с уходом из её жизни полевой работы. И только в те редкие (и совершенно для неё счастливые) моменты, когда ей выпадала возможность выйти в «поля», в душу возвращался тот эмоциональный коктейль, тот ураган буквально кричащих и вырывающихся наружу чувств, которые и делали из неё не просто кошку, — ну, какую-нибудь там, — а дикую кошку Багиру. А потом проходило время, полевая операция уходила в небытие памяти, и эмоции снова притуплялись. Бизон как-то назвал её адреналиновым наркоманом. Что ж… Может, в этом и была толика правды. По крайней мере сейчас адреналин в Ритиной крови так и бурлил. Только сама Рита всё никак не могла понять, почему её это так волнует… — Петров, а пробей-ка мне одного человечка… Что? Отчёт? Я сама доделаю, давай сюда. А ты не отвлекайся, не отвлекайся…       Это была, казалось бы, самая обычная биография самого обычного человека. Ольга Николаевна Ковалёва, в девичестве Котеева. Год рождения одна тысяча девятьсот… неважно. На десять лет старше самой Багиры, на пять — пресловутого Бати. Родилась, училась, вышла замуж. С середины девяностых годов трудится в бухгалтерии одного из множества ВУЗов нашей необъятной родины. Самая обычная биография. Ну, почти… Не считая того маленького и совершенно неинтересного факта, что пять лет жизни обычного главбуха числятся под грифом «Совершенно секретно».       Рита вздохнула и устало потёрла глаза, которыми последние пять минут буравила вышеупомянутый гриф. Нет, она, конечно, имела доступ к подобного рода материалам, и могла бы, получив высочайшее разрешение, просто взять и узнать, чем же таким занималась эта Лиса в эти совершенно секретные пять лет… Но зачем? Во-первых, Рита и так приблизительное понимала, где Ольга Николаевна Ковалёва раньше работала, — если, конечно, можно назвать хорошо знакомую Кошкиной жизнь просто «работой», — просто хотелось… немного подробностей. Во-вторых, запрос Багира делала неофициально, и объясняться с генерал-майором, зачем ей вдруг понадобилась вот эта вот конкретная женщина, не было никакого желания. Ну, а в-третьих… — Ба-а-ать… — Багира всё-таки отловила контр-адмирала, что называется за руку, на самом выходе из приговского кабинета и утянула куда-то в сторону кофейных автоматов, — А ты ничего не хочешь… — Прости, Багира, опаздываю. Давай потом? Пригов, сволочь, обещал на минуточку, но «минуточка» как-то сильно растянулась. А я с Олечкой договорился встретиться… В общем, сегодня меня не ждите. А для Пригова меня вообще не существует!       Он рассеяно чмокнул Риту куда-то между щекой и ушком и собирался было просто взять и смыться, но был остановлен сильной женской рукой. Багира вовсе не собиралась отпускать свою добычу. — Батя, ты постой, постой. Не убежит никуда твоя… — женщина невольно поморщилась, — Олечка. Я же вот про неё как раз и хотела тебя спросить. А ты так удачно мне… встретился. Это что же за Олечка такая поселилась вдруг у меня дома? Или как там её… Лиса? — Багира, ты чего? — Ничего. — Я думаю, ты и сама всё понимаешь… — Понимаю, — Рита кивнула, соглашаясь, и почти просто так поинтересовалась, — Просто любопытно, какой в этот раз зоопарк мне случилось привечать у себя дома. Так, для общего развития, Бать. — Ну, если для общего развития… — Булатов хмыкнул, — Тогда в самых общих чертах. А всё остальное, Багира, военная тайна!       И он улыбнулся. Улыбнулся той самой родной и хорошо знакомой улыбкой, какой улыбался всегда только ей. Той, которую всегда сопровождали озорные огоньки в глазах, и той, после которой всегда следовало такое тёплое и добродушное «Рит»… Или «Русалка», или даже привычное вроде «Багира», но звучало это совсем-совсем по-другому. Это всегда звучало так, что все десять лет и старшему лейтенанту, и каплею, и даже строгому капитану третьего ранга Кошкиной отчего-то хотелось растечься самой банальной лужицей и тёплой кошкой улечься у ног своего командира.       Он улыбнулся, и Маргарите на секунду показалось, что всё нормально. Что всё как обычно, что этому странному чувству, поселившемуся у неё в груди, больше нет места, что сейчас он таким до боли знакомым жестом притянет её к себе и… — Оля замечательная!       И никаких вам «и», товарищ каптри, глядите-ка, размечталась. Улыбка Булатова не перестала быть мягкой и ласковой, только это уже была не «её» улыбка. Эта улыбка предназначалась другой. Багира попыталась улыбнуться в ответ — получилось больше похоже на кривоватый оскал — и усилием воли заставила себя вслушаться. После слова «замечательная» почему-то расхотелось. — Она прекрасный штабной офицер, великолепный координатор и аналитик. Хотя, и не только. Там, где мы тогда служили, командование было… В общем, тех, кто «учил» нас — «учили» те. Так что с Ольгой я бы не только в разведку пошёл! Мы лет двадцать с ней не виделись… Она тогда очень внезапно вышла в отставку, никто особо и не понял ничего, а официальной информации простому лейтенантишке никто и не расскажет. С тех пор я и не слышал о ней ничего… Короче, если бы было можно, я бы с удовольствием пожал руку твоему брату за эту встречу с Лисой. Он бы, наверное, очень удивился, узнав о количестве офицеров военно-морского флота на квадратный метр отдельно взятой квартиры!       Булатов рассмеялся. Багирина «улыбка» стала ещё кривее. — А почему Лиса-то, Бать? Сам же сказал, штабной офицер… — Багира очень постаралась произнести это с самым обычным пустым любопытством. Получилось почти сносно. Но номер стоматолога всё же стоило в самое ближайшее время набрать… — О, с «позывным» вышла забавная история! Мы как раз тогда служили с…       Договорить Бате не дал звонок мобильного, и он, бросив рассеянное «Сейчас, Рит, извини», отошёл в сторонку. И тут же до неприличия ласково заворковал в трубку. Пояснять, кто же такой ему звонит, необходимости не было. Да и с кем эти булатовские «мы» когда-то вместе служили Багире уже, честно говоря, было мало интересно. Всё самое важное она для себя поняла. Что ж, товарищ контр-адмирал, уже примерно понятно, на каком месте вашего длинного списка находится эта великолепная штабная Лиса. Только почему-то очень обидно, что вы её из этих недр решили снова «достать» на свет божий. Повторяетесь, Иван Михайлович, повторяетесь… — Прости, Багира. Вот говорил же, опаздываю! Я побегу? Справитесь без меня? — Справимся, Бать, конечно, справимся. А ты беги, беги. Тебя ждут.

***

      К счастью для стоматолога Маргариты Степановны Кошкиной, оставшаяся половина дня в КТЦ прошла не то, чтобы сложно, но как-то суматошно, и вышеупомянутая пациентка ему так и не позвонила. Нет, Багира так и не перестала где-то на краю сознания прокручивать мысль о трио «Ольга, Булатов и ресторан? Кафе? Квартира? Парк? Музей?», но зубы так до дыр и не проскрипела.       Потому что не успела она вернуться в ИВЦ, как граждане террористы и диверсанты решили завершить свой затянувшийся выходной и захватить небольшой прогулочный теплоход с китайскими туристами. Смерч вообще туда направили только потому, что среди многочисленных гостей из Поднебесной оказались родственники какой-то их местной важной шишки средней руки. Ну, и потому что это был всё-таки теплоход. Если быть совсем уж честными, ни Рита, ни Пригов так до конца и не поняли, зачем туда надо было посылать их ребят. Потому что эти конкретные террористы были, по всей видимости, ребятами малоопытными и слегка погорячились, захватив теплоходик прямо на пристани. Никто никуда отплыть не успел даже. По скромному мнению Кошкиной, там справился бы и обычный спецназ, и дёргать смерчей на это дело было лишним. Генерал-майор примерно это же озвучил вслух и красочно посетовал Багире на вконец обалдевшее высокое начальство. Но, приказ есть приказ.       Дело было, мягко говоря, плёвым, поэтому Пригов так и не стал дёргать Батю («А жаль!» — на секунду подумалось мстительной каптри) и даже не обещал юннатам и Бизону внеочередные выходные, потому что «не наработали ещё». А Рита, начиная координацию ребят, тихонько порадовалась, что, кажется, сегодня ей случится вовремя вернуться домой и не придётся объясняться с братом, почему рабочий день в их «порту» продлился так долго. Да, дело было плёвым. Но Коту немножко прострелили руку, Бизон с Физиком совсем чуть-чуть подорвались на «сюрпризе» от малоопытных, но бдительных террористов, а разозлённые Мура с Умой самую малость перестарались, и генерал-майору Пригову потом пришлось с применением всех известных ему метафор и эпитетов описывать, почему приказ «Взять террористов живыми!» был выполнен не полностью.       В общем, попала капитан третьего ранга Кошкина домой, конечно, не ночью, но гораздо позже того времени, когда должна была возвращаться с работы обычная служащая порта. И прямо с порога наткнулась на недовольную физиономию старшего брата, который почему-то за столько лет так и не смог принять тот факт, что младшая сестрёнка давно выросла. — Вань… Ну, мне же не пять лет! — Ля, и шо, теперь можно у ночи домой приходить? — Ва-а-ань… — Рита попыталась состроить умильную рожицу а-ля Кот из Шрэка, но сама же рассмеялась, — Ладно, прости. У нас сегодня внезапная проверка была, только под ночь-полночь уехали. А нам куда деваться? И вообще, ещё девяти нет! — «Девяти нет…» Поговори мне тут ещё! Вот выпороть бы тебя, Ритка, шо сидорову козу! — Иван!       От экзекуции Багиру спасла появившаяся из кухни Валентина Петровна с угрожающе перекинутым через ладонь полотенцем в руках. — Ты шо, совсем сказился? Отстань ты уже от Ритуси! Сказали же тебе — проверка! Сам шо, каждый раз домой вовремя возвращаесся? — Валюха, ну шо ты начинаешь? — Щас ты у меня закончишь! Иван! Я кому сказала? Чичас Олечку дождёмся и ужинать будем. — Вань, вот видишь, Ольги Николаевны тоже нет. Её же ты воспитывать не будешь? — Рита изобразила добродушную улыбку и невинно поинтересовалась, — Кстати, а где она? — Ой, Ритуся, Олечка на Куинжу сегодня сходить собиралася. Я, конечно, говорила Ваньке, шо лучше не отпускать её одну… — Валюха, ты ж Олю Николавну задушишь скоро своей заботой! Пусть она хоть развеется наконец! А то совсем похоронила себя…       Рита внимательно переводила взгляд с брата на его жену и обратно. Сердобольная Валя тихо всхлипнула, а вечно улыбающийся старший брат мгновенно стал серьёзным и мрачным. И хотя Багира прекрасно знала, на какого «Куинжу» ходила сегодня смотреть Ольга Николаевна, почему-то эта внезапная и непонятная грусть беспокоила. — Валь?.. Ваня?.. Что-то случилось? — Ой, Риточка, я ж забыла, шо Ванька тебя так и не предупредил… Свалилися мы тебе, как снег на голову! Вам бы отвлечься, вам бы отвлечься… От психолоХ нашёлся! — Валюх, ну не начинай ты, а? Ритка, Ольга Николаевна очень хорошая женщина, — Иван Степанович ласково улыбнулся, — И очень сильная. Только Анатолича, мужа своего, похоронила полгода назад. И никак не выкарабкается из своей этой боли. Её и дети к себе у Голландию звали уже, тока не поехала она, отказалась. Вот я и привёз её сюда, ты ж мне сама усегда говорила, шо Питер лечит. Может, и Олю Николавну вылечит? А то всё ходит серая, бледная, шо тень. Как бы нам вторые похороны не пришлось устраивать… — Иван! Да тьфу на тебя, шо ж ты говоришь-то такое! — А шо? А то ты, Валюха, не волнуешься? Ритка, ты прости меня, дурака старого. Я, конечно, как усегда, я знаю. Да только не могли мы больше на эту смерть ходячую смотреть. А так, и тебе не скучно может будет? Или шо, одной веселее было?       И Иван Степанович привычно улыбнулся, снова становясь самим собой. А Рита подумала, что если бы не один контр-адмирал, вдруг распушивший хвост, всё могло быть совсем по-другому…

***

— Валюша, привет! Иван Степаныч? Рита?       Ольга Николаевна появилась на пороге не то, чтобы счастливая, конечно, но очень искренне улыбающаяся. Первый раз за последние полгода. Залёгшие под глазами тёмные круги никуда не делись, но на бледных, запавших щеках начал, наконец, проступать лёгкий румянец. — Где вы? Я не с пустыми руками! — Олечка, это шо, тортик? А шо за повод?       Валюха улыбнулась. Иван Степанович, выглянувший с кухни в коридор, тоже чуть приподнял уголки губ. После шести месяцев практически безуспешных попыток возвращения Ольги Николаевны к нормальной жизни такие перемены очень радовали. И только Рита, из-за плеча старшего брата косившаяся на слишком уж счастливую гостью, никак не могла заставить себя снова проявить нормальное человеческое радушие и гостеприимство. Последние два дня вдруг взяли и перевернули всю устоявшуюся Багирину жизнь с ног на голову. Она никак не могла объяснить себе, — или признаться? — почему её так откровенно бесит эта свалившаяся ей на голову Лиса. И её, кажется, крайне-крайне близкое знакомство с Иваном Михайловичем Булатовым. Багира уже давно запретила себе любые мысли на эту тему, заперев их под надёжным замком в самом дальнем уголке души. Давно… Очень давно, ещё в далёком две тысячи пятом, после истории с депутатшей Маргаритой Назаровой. Заботливый Бизон тогда мягко предупредил названную сестру быть поаккуратнее с реакциями на очередных (или внеочередных?) пассий командира. Потому что ключевое слово здесь — командир. Командир и точка.       Маргарита непроизвольно вздохнула и всё-таки заставила себя улыбнуться. — Правда, Ольга Николаевна, что за повод? — Никакого повода, Маргарита Степановна! Просто хочу извиниться. — Извиниться? — Конечно! У вас свои дела, заботы, а любезный Иван Степанович, как обычно никого не предупредив, превратил наш приезд в слишком внезапный сюрприз! — Оля Николавна… — Иван Степанович! Извиняться не буду! Вы и сами всё знаете. А мне правда очень неудобно, хотя, признаться, мне давно так тепло на душе не было. Давайте посидим нормально, пообщаемся по-человечески, чаю с тортиком попьём! Несмотря на некий сюр ситуации, — Иван Степанович! Сказала же, не буду извиняться! — мне правда очень приятно быть вашей гостьей.       Приятно. Ольге приятно. Просто отлично! Маргарита очень хотела бы долго и обстоятельно подискутировать на тему «А приятно ли ей?», но, во-первых, это тут же бы порушило много лет выстраиваемый для старшего брата режим секретности, а во-вторых, Валентина Петровна, улыбаясь во все тридцать два, уже сообщила, «шо чайник скипел» и пообещала «быстренько наметать» на стол. Поэтому… — Да, конечно! Давайте я торт возьму.       А что ей ещё оставалось? Только шепнуть, уходя из коридора на кухню, короткое «Я думаю, нам есть о чём поговорить» незаметно кивнувшей в ответ Ольге Николаевне.

***

      «Поговорить» случилось только ночью.       За столом царила атмосфера родных Кучугур, от которой Маргарита Степановна за много лет уже успела отвыкнуть. Иван, хохоча, травил многочисленные байки и анекдоты, Валюха то грозно цыкала на него, то смеялась вместе с ним. Ольга Николаевна потихоньку оттаивала после полугодичного погребения себя в непроходящую, бесконечную боль и тоже улыбалась на шутки свата, всеми силами стараясь поддерживать разговор. У Багиры же отчего-то кололо под рёбрами. Они не так часто виделись с искренне любимыми Ваней и Валей, чтобы не радоваться их приезду, но в этот раз не получалось. Какого чёрта? Почему? Разве могут какие-то робкие чувства, кошмарно долгие десять лет назад вспыхнувшие в душе старлея Кошкиной к симпатичному командиру отряда и давно уже наглухо забетонированные, помешать радости встречи? Разве то, что ещё одна женщина на этой планете, ровно также, как и она сама, скрывает ото всех своё боевое прошлое ради спокойствия близких, может поменять к ней отношение? Разве то, что это самое боевое прошлое проходило в непосредственной близости от «симпатичного командира», может заставить скрести на сердце каких-то гадких кошек с ужасно острыми когтями? Что это? Ревность? Да нет, конечно! У Багиры и пальцев не хватит, чтобы пересчитать количество увлечений товарища контр-адмирала за время их знакомства. А может, и не только у Багиры, а ещё и у всех юннатов, Бизона, Гнома, Барса и Варяга вместе взятых. Да и чтобы ревновать, нужно что-то… чувствовать. А она ничего, совсем ничегошеньки такого к Ивану Михайловичу не чувствует. А это короткое, практически секундное увлечение молоденькой девушки… Да ну его!       Да ну. Только ночью отчего-то захотелось курить. Рита поворочалась немного на своей раскладушке на кухне, безуспешно борясь с этим мерзопакостным желанием. Это была не та физическая потребность, как много лет назад, когда старлей Кошкина красила волосы в чёрный, отвечала на вопросы резко и низко и курила тяжёлые сигареты без бабских кнопок, одним движением руки побеждая Гнома в битве по «ножевому» дартс. Это шло откуда-то изнутри, из самых глубин души. Это было то самое непреложное правило «Если плохо, надо покурить», потому что станет легче. Может быть. Даже несмотря на то, что курить ты давно уже бросил…       На кухне удачно нашлась забытая кем-то и после заботливо заныканная «на всякий случай» пачка, а на балконе дул прохладный ветер, потихоньку остужавший тяжёлую голову. Рита с наслаждением затянулась, прикрывая глаза. — Доброй ночи, Багира…       Рита выдохнула едкий табачный дым куда-то в темноту ночного двора и обернулась к Ольге, прислонившейся к косяку балконной двери. — О, да вы, гляжу, уже всё знаете. Ну доброй ночи… Лиса. — Составлю вам компанию? Не знала, что вы курите. — Курю, как видите. Пожалуйста, балкон большой. Места всем хватит.       Багира выдавила что-то вроде очередной улыбки и в приглашающем жесте обвела рукой балкон. Ольга пожала плечами и, запахнувшись поплотнее в шёлковый халат, шагнула в темноту этой странной ночи. Щёлкнула огоньком вторая зажигалка. — Давайте что ли познакомимся? — А мы разве не знакомы? Вчера Ваня нас друг другу вполне красочно представил, — Маргарита усмехнулась, — Хотя, конечно, вы правы. Интересная вышла встреча. Ну, получается, здравия желаю, товарищ… Простите, не знаю Вашего звания. — Ну, когда уходила в отставку, — Ковалёва отзеркалила усмешку, — Была старшим лейтенантом. Так что, думаю, здравия желать должна я. — Капитан третьего ранга Кошкина. — Говорила же!       Рита затянулась дотлевающей сигаретой, пряча за пропитанной табаком ночью безотчётный едкий «хмык», сорвавшийся с губ. — И как у него это каждый раз получается? — Получается что? Иван Степанович вам не первый раз отставных офицеров привозит? — Переворачивать всё с ног на голову. Хотя, ТАКИЕ сюрпризы первый раз! Я, честно, думала, что скончаюсь вчера на месте. Или повезу Валю с инфарктом в больницу. Никогда не думала, что у контр-адмиралов такой длинный язык. — О, сколько нам открытий чудных!.. — Ольга рассмеялась, — Хотя, я тоже думала, что умру там же, где и стояла. Рит, простите. — За что? За длинный язык Булатова? — За то, что порушила вашу привычную жизнь, спасибо Ивану Степановичу. — Привычную жизнь, да… Ольга, можно вопрос? А что заставило вас отказаться от той привычной жизни? — О, так вы тоже уже знаете? Успели поболтать в «порту»? — Что-то вроде. А вам как Куинджи? — Один-один! — И всё-таки… — Багира внимательно вгляделась в карие Ольгины глаза, словно пытаясь найти в них ответы на вопросы. Не те, которые задавала, а те, которые никогда не решилась бы задать, — Не жалеете, что ушли со службы? — Знаете, Рита… Не жалею, — Ольга пожала плечами. Она хотела сказать что-то ещё, но голос её вдруг надломился, и она спешно затянулась. Кажется, для неё тоже работало правило «Плохо — закури». — Простите. Что-то не то спросила? — Да нет… Я действительно не жалею. Я выбрала семью. Да и аналитиков хватает. Даже хороших, не буду, пожалуй, скромничать. Отличному боевому офицеру сложнее всё бросить. — Семью… Непозволительная роскошь для «отличных боевых офицеров», — Маргарита хмыкнула, — Только не пойму, кому вы льстите. Мне или товарищу контр-адмиралу? — Тогда он был ещё лейтенантом Ваней Булатовым, поэтому вам. Не скромничайте, Рита! Длинный язык просветил меня о ваших заслугах. Конечно, в общих чертах. Для отставных офицеров информация — непозволительная роскошь! — Ну, вы же аналитик, к тому же ещё и Лиса! Обо всём, чего не знаете, догадаетесь сами?       Ольга рассмеялась. А Багира незаметно поморщилась в темноту. Сватья брата, кажется, действительно в последние два дня — конечно же, после встречи с, чёрт бы его побрал, товарищем контр-адмиралом — начала приходить в себя и уже непритворно радовалась этой поездке и всем этим внезапным встречам, а вот она сама всё никак не могла найти в себе силы принимать эту ситуацию с той же неподдельностью, что в начале. — Кстати, хотела спросить… Оль, а почему «Лиса»? Откуда позывной? Для штабных офицеров это редкость. Надеюсь, эта информация не засекречена! — Не засекречена! Да и нет на самом деле никакого позывного. Это так, дружеская шутка молодых ребят, — Ковалёва чуть приподняла уголки губ, погружаясь в собственные воспоминания, — Мы тогда как-то очень искренне дружили… Хотя, а как иначе, когда пять лет кряду сидишь в штабе и волнуешься за этих ребят? Вернутся ли? Это сейчас техника позволяет координировать всё в реальном времени. Хотя, я думаю, волнения не меньше… — Не меньше. — Конечно. Ну, а вообще, кроме меня за ребят волновались серьёзные мужчины при больших погонах. Так что в компанию приняли только меня! — женщина как-то очень юно и открыто хихикнула и сама смутилась, — В общем, вот меня мальчишки Лисой и окрестили. Хотя Ваня Кошку предлагал, я в девичестве Котеева. — Кошка у него уже есть… — очень тихо и совсем непроизвольно себе под нос. — Что? Не расслышала. — Нет-нет, ничего. Теперь понятно, — Рита спешно зажгла вторую сигарету, снова прячась за пеленой дыма, — То есть всё-таки не жалеете, что из Лисы снова стали просто Ольгой?       Может быть, это было лишним. Несмотря на эту внезапно зародившуюся неприязнь, — хотя Багира всегда считала себя вполне дружелюбным человеком, — женщина искренне сочувствовала Ольге. Но рассказанное Ваней и Валей отчего-то не перевешивало эту широкую улыбку, никак не сходившую с губ гостьи после «похода на Куинджи». Некрасиво захотелось уколоть побольнее… — Нет, совсем нет. У меня была прекрасная семья. Замечательный муж, чудесный сын. И хотя, конечно, бухгалтерия после штаба — это совсем не то, но я сделала единственно правильный тогда выбор.       Это чёртово «тогда» так резануло слух, что Маргарита окончательно забыла о рамках приличия «хозяйка-гостья», об остатках дружелюбия в себе и даже обо всех своих установках на тему того, что ничего похожего на ревность она не может испытывать просто потому что не может. — Тогда… Ну, «тогда» — правильный. А сегодня воспоминания не нахлынули? — эта полная язвительной двусмысленности фраза сама собой соскользнула с губ.       Ольга закашлялась и отчего-то крайне обескураженно покосилась на собеседницу. — Рита, вы, кажется, неправильно поняли…       Нет, наверное, Рита всё же поняла всё правильно. Ведь если Ольга Николаевна и хотела что-то ещё сказать, то науке — и офицерам ВМФ России — это осталось неизвестным. Потому что со стороны балконной двери раздался полный праведного гнева голос Ивана Степановича Будько. — Рита, ты шо, курышь?!