Обратная сторона света

Два дня Малфой лежал в больничном крыле. Ивет его не навещала, но, судя по прекратившейся истерики Панси, все с ним было хорошо. Появился он в четверг, омрачив день, который Ивет так ждала с того момента, как увидела расписание. Конечно, любимая трансфигурация у профессора Макгонагалл была вчера, но сегодняшний день должен был принести много, если не положительных эмоций, то вообще эмоций, на которые, в последнее время, была беда. Ветти стала замечать у себя влечение к приключениям и нарушению правил не хуже, чем у гриффиндорцев, и была вынуждена себя постоянно одергивать. Так вот, сегодня была первая пара по зельеварению на третьем курсе, ЗОТИ с новым преподавателем и древние руны. Плюс еще утром к ней подошел Маркус Флинт и попросил сегодня явиться на выбор в команду нового охотника — замену Джейн Картер, которая в прошлом году окончила Хогвартс. На зельеварении проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котел на огонь рядом с котлами Поттера и Уизли и уселся за стол напротив них. — Сэр, — обратился он к Снейпу, — У меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки. — Уизли, нарежьте Малфою, — не взглянув на Рона, приказал Снейп. — И тут найдет, как получить выгоду, — буркнула Морель, но Панси ее услышала и неодобрительно покосилась в ее сторону. — Ветти, — начала Паркинсон. — Он же не виноват, что эта зверюга напала на него… Ну, может немного… — Действительно, — фыркнула Ивет, добавляя сушеных гусениц в зелье. — Не виноват. В конце урока, когда Снейп проверил у всех зелья и взглянул на Ветти, будто та была его врагом номер один после Поттера, преподаватель подозвал всех к котлу Невилла Лонгботтома — гриффиндорского неудачника, у которого руки руки росли не из того места. Профессор обещал еще в начале урока дать уменьшающее зелье его жабе. Жестоко, но эффективно. Жаба Невилла с неохотой оказалась под действием зелья и, о чудо, осталась жива и невредима. Но профессор стал совсем недоволен.  — Минус пять очков Гриффиндору, — объявил Снейп, и улыбки с лиц гриффиндорцев исчезли. — Помнится, мисс Грейнджер, я запретил помогать Лонгботтому. Урок окончен. Слизеринцы засмеялись во всю мочь, а гриффиндорцы, скривившись, покинули кабинет. Следующий урок был у того самого профессора Люпина, который предотвратил очередную ссору перед пиром. Ивет не любила ЗОТИ и преподавателей по этому предмету, но Люпин вызывал какое-то необъяснимое доверие к себе. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Он наконец вошел, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. — Уберите учебники и все остальное в сумки, — с улыбкой бросил он. — Оставьте только палочки и бегом за мой! Я покажу вам кое-что интересное! Даже глаза Нотта заблестели от интереса, а Блейз и вовсе через каждый шаг, какой ребята делали по коридору к учительской, в которую с такими безобразными намерениями на первом курсе залезла Ивет, подпрыгивал на месте. — Как думаешь, что там будет? — Панси дернула за рукав Морель. — Не знаю, но уверена, что будет интересней, чем у Квиррелла и Локонса! — живо откликнулась та. Панси согласно кивнула. На пути им попался только школьный полтергейст Пивз, который с особым усердием откручивал люстру в одном из коридоров. Но он даже не обратил внимание на идущих ребят.  — Ну вот мы и пришли. Заходите. — и профессор открыл дверь. В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снейп остановил его: — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных. Снейп поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно черный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал: — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Лонгботтом. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Грейнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать. Слизеринцы снова согнулись пополам, но тут же перестали смеяться под неодобрительным взглядом профессора по ЗОТИ. Ивет уже во второй раз за этот учебный год поняла, что профессор явно не одобрит привычных нападок и усмешек. Конечно, кубки в зале наград оттирать не заставит, но стать не любимой ученицей, у понравившегося профессора явно не хочется.  — Поглядите на гардероб, — когда профессор Снейп вышел, сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Дафна вздрогнула и попятилась назад, но была остановлена Блейзом, который, видимо, сильно хотел посмеяться над «местной неженкой». — Там всего–навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего. Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Лонгботтом, не хуже Гринграсс пятился от шкафа и его обитателя. Панси побелела, а Трейси начала разминать руки, готовясь к поединку. Ивет считала, что Дэвис — последняя в этом мире, кто чего-то испугается. — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Грейнджер, как всегда, подняла руку.  — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. Дафна снова попыталась незаметно покинуть помещение, но на этот раз ее остановила Трейси и начала громким шепотом убеждать, что урок очень даже интересный, а не страшный. — А это значит, — продолжал профессор, не обращая на их беседу внимания, — Что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое? Гарри молчал. Зато Ветти поспешила поднять руку, чтобы баллы сегодня светили не только факультету львов. — Я знаю, профессор! — начала она, и чтобы ее, девочку маленького роста, было хорошо видно, вылезла вперед, растолкав Крэбба и Гойла. — Нас много, сэр! Он не будет точно знать в чей именно страх превратиться, если с ним сражаются много волшебников! — Верно! Мисс… — Люпин вопросительно глянул на Ветти. — Ивет Морель, сэр! — воскликнула она, будто только и ждала возможности назвать свое имя. — Мисс Морель! Кстати, мисс Морель, назовете нам заклинание, которое используют против боггартов? — Люпин снова посмотрел на Ивет, как первого сентября, будто они уже были знакомы когда-то раньше, в прошлой жизни. — Конечно, — Ветти всегда была готова блеснуть своими знаниями, дабы остальные ее запомнили, как Ивет Морель, а не как слизеринку или просто девочку из толпы. — Ридикулус! — Вы молодец, мисс Морель! А теперь подойди сюда, Невилл. Вот скажи, чего ты больше всего боишься? — гриффиндорец подошел прямо к новому профессору ЗОТИ и что-то прошептал на ухо, от чего тот усмехнулся. — Хорошо. Ты, кажется, живешь с бабушкой? Какую одежду носит она? — Ну, — начал Лонгботтом, отчего Малфой засмеялся и что-то шепнул остальным мальчишкам-слизеринцам. — Не надо говорить, просто представь эту одежду и произнеси заклинание. Это касается всех, — профессор велел всем выстроиться в линию, а потом наставил свою волшебную палочку на шкаф. —  Алохомора! Дверь открылась и оттуда вышел профессор Снейп собственной персоной. Крэбб, Гойл и до жути напуганная Дафна застыли, как остолбеневшие, а Ивет начала сгибаться пополам от смеха. Надо же, боггарт — профессор Снейп. Еще секунда и после заклинания «ридикулус» зельевар облачился в ядовито-зеленый пиджак и такого же цвета юбку-карандаш. Образ завершали туфли на небольшом каблучке, шляпа с огромным пером и красная сумочка. Теперь дикий смех нагнал даже самых тугодумов. Далее перед всеми предстали боггарты: Парвати Патил — мумия в кровавых бинтах; ее подруги, кажется, Лаванды — клоун на пружине; еще какого-то гриффиндорца — костлявая ведьма; Уизли — огроменный акромантул; Дафны — оторванная рука; Трейси — судя по виду, Лохнесское чудовище. Все боггарты после заклинания становились чем-нибудь чрезвычайно смешным. Ивет тоже скорее хотелось одолеть собственного боггарта, а, заодно, узнать, что он из себя представляет. Она стояла в очереди за Гарри Поттером и уже крутила запястьем с палочкой в нетерпении, как Гарри Поттера закрыл собой профессор Люпин. Существо приняло форму луны и тут же было превращено в летающий по учительской шарик. — Простите, ребята. Урок закончился, домашнее задание — прочитать в учебнике боггартах и законспектировать, — профессор сел за свой стол и начал внимательно изучать какие-то бумажки, но Ивет оказалась достаточно настойчивой. Она подошла к профессору Люпину и, невзирая на то что Блейз, ждавший ее за дверью в компании Нотта, начал задыхаться от смеха, дала знать о своем присутствии: — Извините, профессор Люпин. — Да-да, мисс Морель? — вопросительно изогнул бровь тот и попытался скрыть от девочки странный взгляд. — Я могу Вам чем-то помочь? — Я хотела Вас попросить найти мне нового боггарта, чтобы потренироваться! — заявила девочка. — А еще я хотела спросить, ведете ли вы какие-нибудь дополнительные занятия? Видите ли, предыдущие два года я себя не сильно утруждала на уроках ЗОТИ, а теперь… Теперь я хочу быть лучшей по успеваемости на курсе! — профессор внимательно выслушал и, как и Ветти, пропустил мимо ушей смешок Блейза: «По-моему, она это говорит еще с первого курса». — Мисс Морель… Могу я называть тебя Ивет? — девочка утвердительно кивнула. — Дополнительных занятий я не веду, но если тебе захочется изучить какое-нибудь заклятие, приходи. Боггарта я тоже постараюсь найти. — Спасибо! — Ветти уже собиралась уходить на следующий урок, а потом подыскать в большой книге заклятий что-нибудь интересное, но профессор ее остановил. — Ивет, — тихо проговорил Люпин. — Я хочу спросить, никто из твоих родственников не учился в Хогвартсе? Смешки за дверью стали еще громче. Действительно, какие родственники в школе волшебства могут быть у магглорожденной волшебницы. — Только если сестра — Стефани. Она шестикурсница с Когтеврана, — доложила Морель. Не похоже, что профессор не любит рожденных в маггловских семьях, ну, а мало ли. — Нет же, — с легкой улыбкой решил уточнить профессор. — Годах в семидесятых тут у тебя не учился никто? Может, какой-нибудь дальний родственник? — Нет, — понурила голову девочка. — Не хочу вас разочаровывать, но мои родители магглы, как и еще две сестры, как и бабушки с дедушками, как и тети с дядями. У меня тут никто не мог учиться. — Ты совсем меня не разочаровываешь. Просто ты очень похожа на моего давнего хорошего друга, — возможно, профессор решил, что расстроил девочку своим вопросом, а потому протянул ей целую, еще не распечатанную, плитку шоколада. — Вот, угости и своих друзей. Кажется, мистер Забини и мистер Нотт. — Как же вы? — шоколад взять хотелось безумно, но родители не так воспитывали. — У меня есть еще, ничего страшного. — Тогда большое спасибо! — Ветти остановилась у самого порога и не очень громко сказала. — Я уверена, что у меня нет родственников в магическом мире, кроме Стефани, но, если встретите своего друга, познакомьте меня с ним. — Обязательно, — ответил Люпин и как-то слишком грустно улыбнулся. После такого разговора в душе Ивет потеплело. Профессор ее приятно удивил, тем что не стал спрашивать: как в одной маггловской семье могут родиться два волшебника и как магглорожденная могла попасть на Слизерин. Люпин был для этого слишком тактичным, что ценила Ветти. Только не давал покоя тот друг профессора, на которого была похожа девочка. И, похоже, этот вопрос беспокоил не ее одну. Блейз и Теодор, которые решили так любезно подождать ее после ЗОТИ, чтобы пойти вместе на древние руны, сейчас высказывали свои догадки вслух. И одна из них была неправдоподобнее других, пока Блейз не прервал данную дискуссию громким «Подождите». Мальчик остановился лицом к Нотту и Морель, преграждая им путь. — Помните, что мы втроем сделали в конце первого курса, когда профессор заставил нас, — он посмотрел на Ивет. — Разбирать его баночки? — И… — протянул Теодор, после чего его глаза округлились. — Джеймс Поттер! — Точно! — кивнул Блейз. — А что если мудрая шляпа не подводила Салазара, и наша Ивет на самом деле не магглорожденная! — А кто же тогда? — скептически усмехнулся Нотт. — Сестричка Поттера? Не говори глупостей, Блейз! — Всякое может быть, ты как, Морель? — насупился Забини. — Прости, но я согласна с Ноттом. Вряд ли я имею даже самое далекое родство с Поттерами. Древние руны Ветти мечтала изучать еще с первого курса, когда впервые попыталась прочитать учебник сестры с ними. И вот, мечта сбылась. Она в компании Блейза и Теодора зашла в полутемный класс в одной из старых частей замка, где раньше никогда не была. Парт было всего восемь. Каждая была рассчитана на два человека. Две парты стояли у окна и по три в рядах у стены и среднем. Теодор Нотт и Блейз Забини уселись за вторую парту в крайнем к двери ряду. Гермиона Грейнджер сидела за первым столом в ряду у окна с пуффендуйкой. Да и вообще, были заняты все места, кроме одного свободного места за первой и второй партой в среднем ряду и полностью свободных третьих парт в среднем ряду и ряду около стены. Не долго думая, Ивет решила сесть с когтевранцем на вторую парту. Он тут же оторвался от учебника и бросил на нее вопросительный взгляд. — Я думал, больше никто не придет. — Если ты так пытаешься уговорить меня пересесть, то не получится, — выдала Ветти под усмешку Блейза, который сидел ровно через проход. — И не пытался, — темноволосый мальчика отвернулся, но на этот раз не к книге, а к своим друзьям, что сидели через проход от него. Одного из них Ветти знала. Светловолосый мальчик, сидящий у самого окна, был Энтони Голдштейном. Стефани и Ева как-то помогали ему с заданиями по заклинаниям в прошлом году. Энтони ее тоже заметил и явно узнал. Но не успел ничего сказать, так как в класс вошла профессор и еще один ученик. Судя по всему, последний из записавшихся. Профессор Дарлинг решила начать урок с переклички, чтобы студенты, если еще не знали друг друга, познакомились или чтобы она их сама запомнила. Учитель натянула на переносицу небольшие очки и принялась читать: — Аббот, Ханна! — светловолосая девочка, сидевшая рядом с Гермионой, подняла руку. — Бут, Терри! — мальчик рядом с Энтони дернулся, покачнулся на стуле и едва не упал. — Голдштейн, Энтони! — когтевранец поднялся с места, поприветствовав учителя. — Грейнджер, Гермиона! — гриффиндорская всезнайка подняла руку. — Забини, Блейз! — что от него и ожидалось, слизеринец бодро вскочил с места и чуть ли не крикнул на весь этаж свое «здравствуйте». — Корнер, Майкл! — мальчик, сидящий рядом с Ивет, поднял руку. — Макмиллан, Эрни! — пуффендуец за первой партой в среднем ряду поднял руку. — Морель, Ивет! — девочка хотела встать с места, как Энтони, спокойно, но получилось, скорее, как у Блейза, очень взбудоражено. — Нотт, Теодор! — а вот Тео особо не волновался по поводу «первого впечатления». Он лишь сухо кивнул преподавателю, будто она ему была чем-то обязана. — Оливер, Риверс! — рыжий мальчик, которого до этого Ивет никогда не замечала, вскочил. — Патил, Падма! — сестра-двойняшка Парвати Патил с Гриффиндора встала с места. — Турпин, Лайза! — наконец прогремело последнее имя и девочка с каштановыми волосами поднялась. Особо церемониться, как и на нумерологии, с третьекурсниками не стали. Профессор Дарлинг велела всем открыть пятую страницу учебника и прописать страницу первого иероглифа у себя в тетрадке, а чтобы жизнь еще сильнее не казалась медом, требовалось устно выучить десять слов начинающихся на этот иероглиф, что сделать для Ивет было весьма затруднительно. Она по транскрипции читала-то еле-еле, а выучить пару слов — уже высший пилотаж для такого несведущего человека, как она. Другим тоже приходилось нелегко: Грейнджер хмурилась, Майкл Корнер стучал костяшками пальцев по парте, Нотт весь напрягся, отчего стал еще белее и с более кислым лицом, а Блейз вообще вертелся на стуле, готовый в любой момент взвыть. Все десять слов с правильным, сделаю акцент на этом слове, произношением никто так и не запомнил, абсолютный рекорд делили Гермиона Грейнджер и Теодор Нотт — шесть слов. На втором месте расположился Майкл со своими четырьмя словами. Ивет же выучила три слова, занимала третье место и считала себя полным лузером. Ей было обидно то, что ее снова задвинули на второй план, а Тео, который учился исключительно для удовольствия, выбился в лидеры. Девочка сразу после урока рванула в гостиную Слизерина, чтобы предупредить Флинта, что на отборочные нового охотника она не явится, так как собирается грызть гранит.