Мир меняется

      Когда мальчишка явился в замок, я уже сидел в гостиной. Будто и не покидал своих владений всю ночь. Скандалить мой инициар начал еще в дверях. — Почему ты не можешь оставить меня в покое?! За каким чертом ты влез в мой разговор с отцом?! — Я повторюсь: твой папаша — старый козел. А ты теперь — мой потомок. Так что я тоже в некотором роде твой отец. Можем поговорить. Так на чем ты тогда остановился… — Ты мне никто! И не смей так отзываться о нем! Да ты хоть знаешь, что такое семья, клан?! Торчишь в своей развалине, один-одинешенек — людей-то когда в последний раз видел?! А, и что с тебя возьмешь? Нежить, — мальчишка презрительно махнул рукой, мысленно ругаясь, видимо, по инерции. — Между прочим — сам такой, — хмыкнул я. — А по твоему родителю видно, что слово «семья» и его не наполняет душевным трепетом. По крайней мере, в отношении тебя.       Мальчишка кинулся ко мне, рыча, как бешеный пес, и попытался съездить мне по физиономии. Но это несерьезно, право слово! Я легко перехватил запястья звереныша и скептически оглядел своего визави. Ну и чего он пытается добиться? Или я случайно наступил на больную мозоль? Ну, извините. Я фыркнул и оттолкнул мальчишку.       Некоторое время мы продолжали буравить друг друга взглядами, затем инициар дернул плечом, развернулся и вышел. — В спальню, молодой человек, — бросил я ему вслед.       Определенно надо учить мальчика хорошим манерам. Или уж чему придется. До заката много времени…

***

      Пока мой новый питомец спал, я продолжал заниматься своими обычными делами. Однако меня отвлекло совершенно неожиданное происшествие: едва стемнело, в замок прилетела почтовая сова. И принесла удивительную весть: меня, Эля, желал видеть Верховный Клирик провинции.       О, все интересней и интересней! Орден Клириков никогда не искал встреч с вампирами без особо веских причин. И такие причины находились раз лет в двести. А тут «прошу о встрече грядущей ночью по делам чрезвычайной важности» — изумительно. Что ж, можно слетать на Пустошь, почтим его святейшество, а заодно и свое любопытство, что, в общем-то, гораздо важнее.       После заката я разбудил мальчика: — Сегодня у меня дела, так что я оставляю тебя в покое. Можешь прогуляться в Лесу. Но к соседям соваться не стоит: ты еще не представлен окрестным вампирам — могут покалечить под паршивое настроение. Я вернусь поздно, так что будь любезен за час до рассвета быть в безопасном месте. Проголодаешься — бери кроликов из третьей или четвертой клетки, там селекционный брак.       Инициар хмыкнул в ответ. Явно рад, что останется сегодня один. Ну, ну. — Кроликов больше трех не убивать. И в доме ничего не крушить, — добавил я на всякий случай.       Инициар чуточку погрустнел.

***

      С трех сторон от Леса расположены Пустоши — нейтральные территории, где, как правило, встречаются с вампирами церковники и разные знатные иноземные визитеры. Вампиры назначают встречи на той Пустоши, что ближе к замку: в ином случае есть некоторый риск не долететь до родных стен до рассвета.       Я прибыл вовремя. Этикет иногда должно соблюдать. Для разнообразия. Клирик тоже был пунктуален. Свита, кстати, на удивление немногочисленна. Очевидно, это должно означать «вот как мы вам доверяем». Хм.       Верховного Клирика я до того видел пару раз: никогда особо не интересовался нынешним духовным главой региона. Я оценивающе оглядел потенциального собеседника: высокий, сильный, уверенный в себе и спокойный человек. Клирики и маги живут гораздо дольше обычных людей, я предположил бы, что этому около ста лет, раз выглядит он лет на тридцать-тридцать пять. Коротко стриженные светлые, почти золотые волосы, темно-голубые глаза, белое облачение церковника.       Довольно сильное свечение ауры, отчетливо заметное даже обычным зрением, показывает, что клирик является обладателем значительного количества Силы Света (так клирики зовут свою магию: она весьма интересна, но, увы, не годится ни для кого, кроме самих клириков… досадное было открытие в свое время… Выяснение этого факта стоило мне пары лет исследований, а десятку клириков —  жизни. Нынешние клирики, по счастью, не имеют ни малейшего понятия, что сталось с их пропавшими пять сотен лет назад коллегами…)       После ритуальных приветствий, светских расшаркиваний и приличествующих случаю расспросов о грядущем Бале клирик, наконец, подобрался к делу. — Сударь Эль, Ордену стало известно, что Вам нанес визит некий молодой человек. Его судьба в свете ряда последних событий крайне важна для всех нас… — он неопределенно взмахнул рукой, словно не зная, включать ли меня в это подозрительно расплывчатое понятие «все мы». — Не могли бы Вы сказать, что сталось с этим визитером?..       Внимательный взгляд, подчеркнутая вежливость формулировок с самого начала разговора. Что у него на уме? — Как Ордену, должно быть, известно, судьбой пойманного в замке вора распоряжается хозяин. Так что, я воспользовался своим правом, — [а не лезет ли Орден не в своё дело?]. Согласно кивает в ответ. Но по выражению лица видно: готов возражать. — Безусловно, сударь. Никто никогда бы не покусился на Ваше право защищать свою собственность, — пауза… многозначительный взгляд. — Однако существует подозрение, что в Вашем замке состоялась незаконная инициация… а это уже напрямую касается Ордена. — Ну что Вы, у меня есть разрешение на инициацию, подписанное еще вашим предшественником. И еще десятка два подобных бумажек. А остальные, кажется, уже истлели: бумага столь недолговечна, — сокрушенный вздох. — Сударь Эль, а как же закон, обязывающий обновлять подобные документы каждые пятьдесят лет? — почти отеческая укоризна. — О, простите!.. Я, кажется, чуть-чуть его просрочил… но сто пятьдесят лет — это ведь такая мелочь? — невинное недоумение: зачем поднимать шум вокруг такого пустяка? [Ну и «случайный» намек на человеческую недолговечность. Это мне, бессмертному, сотня лет — ерунда, вообще не срок, а тебе, Верховный Клирик?]       Клирик намека словно и не заметил. — Закон есть закон… — клирик покачал головой, всем своим видом давая понять, что и его это не устраивает. Хм, знаем мы таких недовольных. — Неужели кто-то решил оштрафовать меня за подобное правонарушение? — я усмехнулся, демонстрируя собеседнику любезнейшую улыбку.       Клирик неожиданно посмурнел и, сунув руку за пазуху, извлек какую-то бумагу. — Дело в том, сударь Эль, что на Вас поступила жалоба. В Орден. Непосредственно его святейшеству, — он развернул документ. — Старейшина Северного клана обвиняет Вас в убийстве и несанкционированной инициации своего младшего сына.       Клирик положил жалобу на стол и почти грустно взглянул на меня. — Старейшина требует вернуть его отпрыска. И, боюсь, у него имеются на то все основания.       На моем лице явно обозначилось «Плевать я хотел на претензии старого гнома!», но я сдержался и только спросил: — Неужели, Вы думаете, я верну его? Теперь он мой отпрыск. А насчет оснований — все, что вы можете мне вменить — просроченное разрешение. — Но Вы ведь понимаете, сударь, что Ваш отказ может существенно осложнить гномо-человеческие отношения, и не только в северных районах?.. — Вампиры по возможности не вмешиваются в дела других рас, — я пожал плечами. — Вы уверены, сударь, что не хотите пойти навстречу людям? — пристально глядя мне в глаза. — Я уверен в том, что мой инициар — это моё личное дело, — ледяным тоном. — Я не намерен его отдавать. — И все же я прошу Вас подумать. Не будьте столь категоричны, сударь Эль… Я снова спрошу Вас о том же после Бала. Надеюсь, Вы не будете против? — Не знаю, почему Вы решили, что моя позиция изменится через пару месяцев. Но, что ж, будем взаимно вежливы — я согласен. Мы встретимся после Бала, и я снова повторю свой отказ. — Посмотрим, сударь. Благодарю Вас за понимание, — легкий кивок как замена вежливого полупоклона. — А пока, думаю, нам стоит разойтись: уже довольно поздно.       Клирик поднялся и, вежливо распростившись, вышел за дверь, где его уже ожидали сопровождающие: то ли телохранители, то ли просто ревностные служители Ордена.       Я глянул на часы: и верно, пора лететь домой.       Интересно, что там натворил мой новый питомец? Я мысленно улыбнулся и, обратившись мышью, вылетел в окно.