Мир меняется

      Ко мне подошел старинный знакомый, Маркус, — еще один из его ровесников, и, поприветствовав меня, предложил устроить в конце Бала зрелище. Перед моим мысленным взором нарисовалась довольно красивая картинка: Харр и Ромуальд на разоренном столе при свете догорающих свечей, сплетение гибких тел, горячие поцелуи… — О, не стоит: я слишком ревнив для таких развлечений, — улыбнулся я. — Досадно, — отозвался Маркус, тоже улыбнувшись. — Давно не виделись, Эль.       Мы тепло пожали друг другу руки: по меркам нашего мира мы считались если не друзьями, то очень хорошими знакомыми, и были действительно рады видеть друг друга.       За легкой беседой на самые разные темы, как это бывает после длительной разлуки у тех, кому есть, что сказать, я пытался тонкими намеками выяснить, не знает ли чего интересного Маркус о Воларте, Михаэле или о ком-то еще.       Не менее важным было выведать, чью сторону займет мой приятель, если вдруг случится что-то, достойное разбирательства на Скале Советов. Мои ментальные способности позволяют мне различать ложь и недосказанность, как бы хорошо они не были запрятаны, и, судя по всему, Маркус действительно симпатизировал мне и без колебаний предпочел бы поддержать меня, а не Воларта. Тем более, что в Лесу давно не было из ряда вон выходящих событий, и многим старым вампирам жизнь стала казаться пресной.       Беседуя с Маркусом, я нашел глазами Харра: тот танцевал с Дианой и был вполне доволен, принципиально не обращая внимания на призывные взгляды окружающих. Ну дальше взглядов дело не пойдет, а так — пусть смотрят и завидуют. Я чуть заметно улыбнулся.       Другие гости уже приступили к трапезе: одни сидели за обильно заставленным столом, другие пили кровь из высоких бокалов, не прекращая обмениваться сплетнями вдоль стен, а кто-то уже прижал в уголке служанку, нетерпеливо раздирая человеческое горло клыками. Кровь почти празднично смотрелась на белом одеянии.       Мы с Маркусом уже нашли своего третьего ровесника в зале — Доминика и обсуждали политику столицы в отношении нашей провинции, а потом перешли к последним достижениям человеческих ученых прошедшего века.       Интересно, а вот чем сейчас занимается наш гостеприимный хозяин? Я заметил Михаэля у балконной двери, рядом с блондином стояли его братья, а напротив них струилась тьма волартовского плаща. Любопытно, что они там обсуждают?       Братья хозяина замка хмурятся, Михаэль словно пытается сгладить неловкую ситуацию, Воларт, как обычно, презрительно отстранен. В принципе, разговаривать с Волартом — само по себе удовольствие ниже среднего, но что-то подсказывало мне, что не все так просто.       Маркуса пригласила на танец молоденькая вампирша, и он, весело извинившись, присоединился к танцующим в центре зала.       Тем временем Воларт отвернулся от собеседников, видимо, закончив разговор и направился в мою сторону. Доминик, сославшись на голод, удалился к столу. А я с независимым видом дождался Воларта. — Добрый вечер, — довольно сухо поприветствовал меня подошедший вампир. — Взаимно, надеюсь, — отозвался я самым нейтральным тоном. — Если ты не возражаешь, я хочу поговорить с твоим инициаром, — проговорил Воларт почти вежливо.       Я попытался посмотреть в глаза собеседнику, но снова не сумел сосредоточить взгляд дольше, чем в первый раз. Это немного действует на нервы, но не более того, решил я про себя, и ответил: — Не возражаю.       Вряд ли он отважится на какое-то безумство на Балу. Воларт пожал плечами и, найдя Харра взглядом, пошел к нему.       Я же сосредоточился на Ромуальде. Тот стоял у стены, вежливо отшивая тех, кто приглашал его на танец или делал другие, менее приличные предложения. Судя по всему, мальчик был абсолютно спокоен и немного рассеянно оглядывал зал: казалось, ему в новинку такое количество народа в одном месте. Интересно, кстати, откуда он?       Я попытался прочитать чужого инициара и с удивлением осознал, что тот не был человеком. Нет, внешне он был похож именно на человека и явно не принадлежал ни к одной другой известной расе, однако чувствовалось в нем что-то нечеловеческое, совсем чуждое…       Мой интерес многократно возрос. Прежде чем углубиться в изучение этого феномена, я усилил связь со своим инициаром: он стоял в нише у окна и спокойно слушал Воларта.       Тот, кажется, как раз закончил что-то рассказывать: Харр улыбнулся в ответ, а некромант, милое дело, начал читать стихотворение! Сложно вообразить что-то более странное и нелепое, чем Воларт в потоках лунного света, читающий стихи мало знакомому инициару, фыркнул я.       Тем не менее все было именно так. Магического воздействия я не почувствовал, а в остальном можно разобраться чуть позже, считав память своего мальчика.       Я, чуть ослабив связь, сосредоточился на Ромуальде, осторожно проникая в его память. Подобные занятия требуют высокого уровня концентрации, к тому же надо быть предельно внимательным, чтобы, во-первых, не привлечь внимания Воларта, связанного со своим инициаром так же, как я с Харром, а во-вторых, не встревожить самого мальчика. Это было не слишком сложно для вампира и мага такого уровня, как я.       Для начала я, конечно же, сунулся в недавние воспоминания — очень уж любопытно было, чем нынче занимается достопочтенный Воларт? Не спрашивать же об этом у него самого! А вот инициар его наверняка в курсе… А значит, и я сейчас буду в курсе. Главное — действовать тихо и незаметно.       Но рассмотреть все хорошенько мне не удалось — слишком уж поразило меня воспоминание о Волартовой конюшне. Мой старый недруг как-то сумел создать коней-вампиров, иначе не скажешь! Хищные черные красноглазые твари, но притом внешне — вполне себе лошади. Что вообще, как известно, невозможно! При соблюдении определенных условий и сложных магических обрядов можно «инициировать» хищное млекопитающее — собаку, волка или ту же кошку. Но травоядные таких экспериментов просто не переживают, их тела подобным изменениям не подвержены в принципе. И вот — надо же!..       Как тут было не удивиться? А удивляться, тайком читая чужой разум, нельзя. Любые твои эмоции могут тебя выдать. Вот и Ромуальд меня заметил. — Добрый вечер, господин Эль, — мягко поздоровался он, — я чем-то могу быть Вам полезен? — Здравствуй, здравствуй, Ромуальд, — ответил я, пытаясь скрыть свое удивление: как мог столь юный вампир, не специализирующийся на ментальной магии, узнать незнакомого мага? — Если я что-то могу сделать для Вас, — продолжил Ромуальд, — то, если мой хозяин не против, я в вашем распоряжении.       Я нашел его взглядом: он, опустив глаза в пол, поклонился мне, чуть улыбаясь. Уходя из его разума я не удержался от соблазна и прихватил еще кусочек памяти, просто «скопировав» его. Чтобы заметить это, нужно быть великим мастером ментальной магии. Ромуальд мастером не был. Что ж, на досуге рассмотрю свою добычу — глядишь, еще что интересное узнаю…       А пока я установил мысленный контакт с Волартом и церемонно испросил позволения пообщаться с его инициаром. И, уже не скрываясь, подошел к Ромуальду. — Извини, что влез в твои мысли без разрешения! Ты меня очень заинтересовал, вот я и не удержался… — я изобразил почти смущенную улыбку.       Ромуальд вежливо улыбнулся в ответ. Какой воспитанный мальчик! Что, впрочем, немудрено — Воларт своему инициару вольностей не позволит. Кстати, ошейник на Ромуальде действительно был. И не только ошейник. На его запястьях, полускрытые кружевами рукавов, тускло поблескивали широкие металлические браслеты с намотанными на них тонкими, но прочными цепями. Интересно, зачем? Но это я наверняка узнаю из его воспоминаний, а пока можно удовлетворить любопытство по другому вопросу. — Я никогда не видел людей, похожих на тебя. Откуда ты родом? — поинтересовался я, одновременно снова влезая в его мысли. На этот раз в открытую — не откажет же такой вежливый мальчик старому вампиру в желании увидеть его глазами его родные края? Не отказал. — Раньше я жил очень далеко отсюда, — начал Ромуальд, открывая свои воспоминания. Я увидел сумеречную местность: берег мутной реки, захудалая деревушка, чахлая зелень. — Там почти никогда не бывает солнца… Путники там, где я вырос, настолько редки, что многие, лишь дожив до преклонных лет, встречают в окрестностях незнакомцев.       Местные жители походили скорее не на людей, а на тени. Медленно шагали от домов к реке или к другим домам, почти не разговаривая друг с другом.       Странное место, странные люди. — А твои родители? Ромуальд, помедлив, ответил: — Я их совсем не помню…       Немного сдержанной печали в голосе, но я готов был поклясться, что она неестественная. Как будто мальчик и не знал их. Но расспрашивать я не стал.       Вместо этого задал вопрос о Воларте: — А как ты познакомился с наставником? Ромуальд улыбнулся: — Господин сам нашел меня и привез сюда. Можно сказать, он подарил мне этот мир.       Мысли мальчика переключились на Воларта, и тут я заметил нечто очень странное. Как правило, в памяти все воспоминания словно бы едва освещены свечным огоньком, а когда их владелец обращается к ним, они высвечиваются ярче, как у камина или на солнце, а после снова возвращаются в полумарк.       Примерно так я мог бы описать то, что он видел всю свою жизнь. Но воспоминания Ромуальда, едва тот переключился на мысли о наставнике, канули в непроглядную тьму. Как будто у мальчика совсем нет воспоминаний, несвязанных с Волартом. Последние двести восемь лет выглядели в памяти Ромуальда совершенно нормально.       Но, когда мальчик вспоминал, те образы не выглядели ложными… как будто, он вызывал их к жизни силой своей мысли. Очень странно. Очень.       Откуда же Воларт привез эту загадку?