Мир меняется

      А пока стоит поискать Михаэля: его давно не видно. Ведь это весьма занимательно — выяснить, какие дела у него с Волартом и почему, сколько я ни пытался прочитать своего соседа, в мыслях и воспоминаниях блондина был только Бал, хотя очевидно, что у него должны быть и другие дела.       Скажем, он совсем не удивился, когда Воларт привел инициара, точнее даже, воспринял это как должное. Видимо, знал заранее.       Я задумчиво вертел в руках бокал, переводя взгляд от одной группки гостей к другой. Внезапно я заметил боковым зрением тех, о ком думал, — Михаэля и Воларта.       Они скрылись от чужого взора за атласной портьерой, которая, свешиваясь от потолка и до самого основания угловой колонны, образовывала что-то вроде крошечной комнатки, где едва-едва умещались двое мужчин. Заметить их можно было, только находясь на некотором расстоянии и под углом относительно колонны. Мне несказанно повезло.       Ах, я многое бы отдал, чтоб быть чуть поближе и слышать, о чем они говорят! Но тогда меня непременно бы заметили. А это совсем ни к чему. Я старался не привлекать к себе внимания, усиленно делая вид, что занят созерцанием двух молодых вампирш, самозабвенно сплетающихся в хмельном танце. Видимо, скоро начнется то, зачем сюда пришло большинство вампиров — оргия…       На самом же деле все мое внимание было сосредоточено на двоих вампирах и магическом фоне вокруг них.       Воларт явно чем-то недоволен, Михаэль пытается успокоить его и словно бы оправдывается. Вот блондин замолчал, как будто исчерпал все аргументы, развел руками: мол, не от меня все зависит. И вдруг Воларт резко сгреб Михаэля за ворот одеяния, прижал к себе и, я глазам своим не поверил, накрыл губы блондина своими.       У вампиров практически каждый имел инициара или наложника своего пола, это считалось само собой разумеющимся. Однако находились некоторые исключения: тот же Михаэль предпочитал человеческих девушек и, вопреки слухам, не выпивал их после этого, а задаривал подарками и отпускал восвояси.       А Воларта даже с женщинами никто в общем-то никогда не видел. Ходили слухи, что при жизни он был кем-то вроде нынешних клириков. Это, конечно, вздор. Но затворнический образ жизни, воздержание и презрение к плотским утехам — это все бесспорно относилось к Воларту.       Я заметил, как что-то темное словно выскользнуло изо рта Воларта в рот хозяина замка и вернулось обратно. Неужели?..       Более или менее разобравшись в структуре магических потоков вокруг этих двоих, я убедился, что это действительно Поцелуй Пустоты. Определенно, этот вечер богат на сверхординарные события!       Известно, что тьма и пустота очень близки по некоторым свойствам, но я точно знаю, что вторая никогда не входила в ряд специализаций моего старого знакомого. А тут не какое-нибудь одноразовое заклинание, а навык высшего уровня Пустоты, второй круг, если я ничего не путаю.       Воларт между тем чуть оттолкнул от себя Михаэля и, круто развернувшись, откинул ткань портьеры и вышел. Михаэль оцепенело постоял некоторое время, а потом шагнул в зал, где был увлечен какой-то симпатичной вампиршей в круг танцующих.       Я залпом допил алую жидкость из бокала: о, как насыщенна, как интересна становится моя посмертная жизнь! И все это благодаря моему мальчику — кто еще сумел бы заставить меня появиться на Балу?       Я улыбнулся, подумав о нем. Между тем и волартов инициар читал Харру стихи! Может, у старого некроманта в замке подпольный литературный кружок? Я с трудом сдержал смех, вообразив себе зрелище, достойное пера великого бытописателя или даже кисти какого-нибудь знаменитого художника — «Воларт, декламирующий стихи эпохи упадка влияния императорского трона» — и направился к своему инициару.       Воларт, видимо, мысленно позвал своего мальчика, поскольку тот попрощался с Харром и устремился к своему хозяину. «А что?» — подумалось мне. — «Почему бы не приучить своего инициара к этому слову?». И мысленно рассмеялся, представив реакцию мальчика.       Поравнявшись со мной, Ромуальд поклонился. Я кивнул ему и задумчиво проводил чужого инициара взглядом.       Я заметил, что к моему мальчику незаметно подошла та служанка, с которой Харр нередко коротал вечера в замке Михаэля. Решив пока позволить им полюбезничать в полумраке зала, я высмотрел в кругу танцующих Михаэля и мысленно обратился к нему. — Поговорим, дорогой сосед? — я постарался придать своей мыслеречи побольше легкости и веселья.       Никак не хотелось бы, чтобы Михаэль насторожился раньше времени. Он, однако, и мысли не допускал, что я рискну в его же замке при толпе свидетелей сделать ему что-то плохое. Даже когда я предложил побеседовать наедине и вывел его на пустой балкон… О, конечно же, в мои планы не входило причинять ему вред, но нельзя же быть таким беспечным! Да, пара столетий мирной жизни очень расслабляет…       То, что я задумал, не было для Михаэля опасно, однако вполне могло бы быть расценено как нападение. Если бы он вообще успел понять, что происходит. Выходя на балкон, я чуть приобнял вампира за плечи — некоторые заклятья удобнее всего творить при физическом контакте…       Ментальная магия — это ведь не только чтение мыслей. Мысли читать может каждый вампир. А вот полностью подчинить чужую волю, заставить другое живое существо не только действовать, но и думать по приказу — это может только маг, специализирующийся на ментале. Именно это я проделал сейчас с ничего не подозревающим соседом. И приказал вспоминать.       Нет, разговор с Волартом он не сможет вспомнить при всем своем желании — Поцелуй Пустоты уничтожил эти кусочки памяти безвозвратно. На это я и не рассчитывал. Однако были и другие разговоры, были у моего милого соседа какие-то дела с Волартом… И хотя сами разговоры из его памяти позже изъяли, но остались косвенные свидетельства, мелкие осколки картины — мысли Михаэля.       Что-то ведь Воларт ему рассказал, что-то предложил, и он наверняка обдумывал это предложение, размышлял, как извлечь побольше выгоды, возвращался мыслями к разговору снова и снова… И среди прочих размышлений, роящихся в голове, среди повседневных забот, среди хлопот в преддверии Бала отыскать эти мимолетные мысли почти нереально. Михаэль и сам, будучи в здравом уме и твердой памяти, не сумел бы их припомнить и сложить воедино. А вот под действием заклятья — смотри-ка! — вспомнил.       Полную картину происходящего увидеть мне не удалось — слишком мало доверял Воларт Михаэлю. Даже зная, что может стереть его память Поцелуем Пустоты, о своих планах не распространялся. Только о той их части, что касалась непосредственно Михаэля. Но и этих обрывков мне хватило, чтобы насторожиться.       Из воспоминаний Михаэля следовало, что Воларту нужен мой инициар. И Михаэль обещал ему в этом деле помочь. А в качестве платы с Воларта причитался стакан крови и я на закуску. В прямом, заметьте, смысле слова!       Считается, что если выпить крови более могущественного вампира, сам станешь сильнее… Вот мой любезный сосед и решил, что моя кровь пойдет ему на пользу. А если еще добавить немного крови Воларта — так и вовсе можно стать почти равным нам по силе… Мечтатель!       Конечно, кровь старого вампира может несколько увеличить твою собственную силу, но совсем ненамного. А уж ум и жизненный опыт точно через кровь не передаются. Ну, а если влезаешь в такое рискованное дело ради такой ерунды — значит, недостает тебе именно ума.       А следующее, более раннее на самом деле, воспоминание Михаэля и вовсе повергло меня в состояние шока, чего со мной не случалось уже лет эдак тысячу. Оказывается, сосед о моей крови мечтал уже давно. И даже породил «гениальную» идею — предложить мне хм… ночь в своем обществе в обмен на стаканчик. Потом поразмыслил, решил, что я ему непременно откажу, и на меня же смертельно обиделся! А я-то думал, за что же он меня недолюбливает?       Впрочем, это удивительное открытие натолкнуло меня на одну неплохую мысль…       Я приказал Михаэлю забыть о нашем мысленном общении и снял заклятье. Теперь блондин думал, что на балкон мы вышли только что. — О чем ты хотел поговорить? — спросил Михаэль. — Михаэль, я даже не буду спрашивать, что за дела у тебя с Волартом. Не спорь, любому понятно, что вас что-то связывает, — перебил я пытавшегося возразить соседа. — Но я хочу тебе напомнить: мы с ним давно питаем неприязнь друг к другу, и если что-то заставит нас начать войну, тебе лучше держаться в стороне.       От этих слов веяло неприкрытой угрозой. Михаэль опустил голову, созерцая кончики безукоризненно чистых туфель.  — Я, — осторожно начал он, — и не имел в виду встревать между вами. Просто Воларт попросил меня помочь ему… в обмен на столь ценную вещь, как его кровь. Я не решился ему отказать, тем более, что его предложение было весьма заманчиво. Он не говорил мне, что это как-то затронет тебя.       Мда, даже врать, как следует, он не научился. — Михаэль, я ведь прекрасно понимаю, что он предложил тебе что-то еще. И то, что ему нужно, касается моего инициара, а, значит, и меня лично.       Блондин вздохнул. Я прочитал в его потаенных мыслях страх и понимание того, что в случае опасности Воларт не будет его защищать. — Я не хочу ссориться с тобой, Михаэль, — мягко добавил я. — Я только хочу предупредить тебя: соблюдать нейтралитет — самая здоровая политика, если хочешь выжить в этом Лесу. Да ты и сам это прекрасно знаешь. — Да, ты прав, — согласился мой собеседник. — И, чтоб скрепить наше соглашение, а ты ведь достаточно умен, чтоб заключить его, я дам тебе своей крови.       Глаза Михаэля разгорелись, и я понял, что в этой схватке я победил. Хотя какая это схватка? Всего лишь глупый молодой вампир. Однако, когда грядут серьезные неприятности, важна любая мелочь.       На то, что Михаэль будет честно соблюдать нейтралитет, я конечно, не рассчитывал. Он уже влез в историю, что-то пообещал Воларту, и тот не позволит ему уйти в сторону. Но теперь, дорогой сосед, прежде чем выступить против меня, будет долго колебаться, взвешивая все за и против… И тем самым даст мне время.