Мир меняется

      Когда Харр уснул, я, сладко потягиваясь, отправился в библиотеку. И на несколько часов меня поглотили старинные магические тома и древние книги: я искал любые сведения о магии пустоты, пытаясь понять, как Воларту удалось за столь короткий срок достичь такого уровня, и что с этим делать.       Когда я закончил просматривать те материалы, которые нашлись в моей библиотеке, прошло уже около четырех часов. Ничего полезного не нашлось. Я некоторое время посидел, закрыв глаза. Да, надо немного отдохнуть.       Лучший отдых — это перемена вида деятельности. И потому я занялся тем, чем давно должен был: извлек из своего сознания фрагмент памяти Ромуальда, поместил этот кусочек в сферу, специально для таких случаев созданную, и принялся изучать. Наверняка там много всего интересного!       Предчувствия меня не обманули. Год ромуальдовой памяти нес в себе бесценные сведения, начиная с устройства волартовского замка (а я был там всего раз, на том памятном Балу, и не видел, в общем-то, практически ничего, кроме главного зала) и заканчивая вещами настолько странными, что я и не знал, как это понимать.       Повседневная жизнь Воларта меня не очень интересовала, но вот необычные жутковатые обряды с участием Ромуальда…       Особенно меня впечатлила сцена ритуала, проходившего, кажется, ранней весной. В волартовом замке есть небольшая комната, внешняя стена которой насквозь изрезана тонкими линиями, пропускающими лунный свет. Линии складываются в непонятный узор и, если долго смотреть на него, становится страшно. Как будто что-то затягивает глядящего в никуда… Линии концентрируются в центре комнаты, в нарисованном круге.       В него Воларт и велел инициару лечь. Цепочки с ромуальдовых наручников приковали его к тонким магическим колышкам по краю круга, на ногах, оказывается, тоже есть цепочки. Ромуальд обездвижен. Лунный свет почему-то неприятно холодит кожу. Воларт обходит его по краю круга, двигаясь против солнца, и встает у головы инициара. Откидывает полы плаща и чужим низким голосом начинает читать заклинания на незнакомом гортанном языке.       Ромуальду становится жутко… но он точно знает, что его наставник всегда прав. Все же, когда голос Воларта замолкает, Ромуальд тихонько вздыхает с облегчением: теперь, наверное, можно вернуться в гостиную, пить чай, который заваривает господин, и слушать его рассказы о далеких странах и незнакомых людях. Но вместо этого Воларт, внезапно наклоняясь к инициару, бросает: — Еще не всё. И что-то тонкое и мучительно острое вонзается Ромуальду в горло. — Потерпи.       Раз наставник сказал, значит, надо терпеть. Ромуальд стискивает зубы, затем в кровь прокусывает губу, когда Воларт ломает ему пальцы. Боль, бесконечная и свирепая, заполняет юношу. Надо терпеть! …это длилось и длилось…       Когда Воларт вырвал ему язык, Ромуальд потерял сознание.       Я пришел в себя. Меня слегка трясло. Нет, вампиры нередко жестоко обращаются с инициарами и в принципе то, что происходит между наставником и его отпрыском, — их личное дело. Точнее, личное дело первого. И наверняка Воларт делает это не из любви к процессу. Судя по всему, он собирает энергию страдания и боли на грани смерти, пользуясь живучестью и способностью к самовосстановлению инициара. Это все вполне объяснимо.       Но одного я понять никак не мог: как можно улыбаться наставнику после этого? Как можно относиться с такой нежностью к тому, кто с холодным интересом способен рвать твою плоть раз за разом? Безумие!       Я вздохнул. Ромуальд совсем не походил на сумасшедшего...

***

      Ближе к полудню, я почувствовал, что в замок проникла птица. Гонец, судя по всему. Такие животные магически обучены искать получателя сообщения, так что я лишь приоткрыл дверь в кабинет.       Минут через десять в комнату влетел взъерошенный сокол с письмом, привязанным к лапе. Послание от Клирика. Тот снова предлагает встретиться. Интересно. Мне теперь есть, о чем спросить этого человека, и я намерен получить ответы на все свои вопросы.       Мысленно связываться с теми, кто практикует магию Света, достаточно болезненно и для той, и для другой стороны, потому я предпочел отправить ответ в письменной форме с той же птицей.       Тем временем проснулся Харр. Окликнул меня. Он был слегка зол после чувственного рассвета, так что я предполагал, что в связи с этим разговаривать со мной не будут принципиально, как минимум, пару часов. Но — удивительное дело! — инициар меня ищет и хочет пообщаться. — Не поднимай такой шум с утра пораньше, — хмыкнул я, — я здесь, в замке. Или ты уже соскучился? — Я? Да никогда! Просто спросить хотел: ничего, если сюда сегодня Ромуальд придет? «Как интересно!» — подумал я и отозвался: — Я не против. Тем более, мне нужно сегодня отлучиться. Так что на всю ночь останетесь вдвоем. Не шалите: будьте хорошими мальчиками!       Я не удержался от того, чтоб в очередной раз поддеть своего питомца: — И постарайтесь не увлекаться… общением!       Перед мысленным взором Харра предстала весьма непристойная картинка, изображающая горячую сцену, главными героями которой были как раз он сам и Ромуальд.       Да-а, ругается мальчик виртуозно! Я засмеялся. Какого милого инициара я все-таки создал! Любо-дорого смотреть (и слушать)! — И все же. Если серьезно, — оборвал я инициара, — не забывай: Ромуальд напрямую связан с Волартом. А он мой враг. И не побоится попытаться навредить мне, используя тебя. Будь осторожен. — Определенно, ты всех по себе меряешь! — раздраженно ответил Харр. — Общался я с Волартом — ничего страшного. Нормальный че… вампир. Ну, магия у него своеобразная, эффекты от нее всякие, но это ж не преступление само по себе! А уж Ромуальд — вообще свой парень. Цепочки его меня, конечно, смущают, но в общем-то это не мое дело… — По себе меряю? — с некоторой обидой переспросил я. — Согласись, такого я с тобой никогда не делал. И не хотел бы, — добавил я, помолчав.       Я дал мальчику увидеть часть ритуалов в замке Воларта. — Это из памяти Ромуальда. Все еще считаешь Воларта нормальным?       Обернувшись мышью, я полетел в спальню, к мальчику. — Не верю, — ответил Харр, переварив увиденное. — Не может такого быть!       На пороге спальни я вернулся в обычный облик. Толкнул дверь, вошел. — Зачем мне тебя обманывать? Я просто хочу тебя предостеречь…       Харр вздрогнул, увидев меня, и вслух упрямо повторил: — Не верю.       Но я прекрасно видел в мыслях инициара, что тот уже осознал и принял эту часть жизни новых знакомых. — А врать — нехорошо, — вздохнул я с деланной скорбью. — Вон из моей головы! — вскипел Харр. — И в ромуальдовой памяти, кстати, тебе шариться наверняка никто не разрешал! — Какой злой мальчик… — промурлыкал я, внезапно осознав, что уже успел соскучиться по горячему телу своего инициара. — Не смей!.. — возмущенный вопль был прерван жадным поцелуем.       К полуночи я утомил своего мальчика невероятно. Хотя считается, что утомить вампира какой бы то ни было физической деятельностью практически невозможно. Определенно я сегодня на высоте!       Сам я чувствовал себя прекрасно и в самом замечательном расположении духа собрался на встречу с клириком и отбыл.       Мрачный Харр, отлежавшись и одевшись, в ожидании гостя бродил по замку.