Мир меняется

      Довольно скоро я был уже на месте. На самой поляне неприятно искрили остатки светлого заклинания защиты. Я, став человеком, поморщился и переключил свое внимание на ту часть поляны, откуда начало свое нападение безумное звериное войско.       Да, животные определенно были взяты под контроль, однако мне померещилось что-то странное в этом совершенно обычном заклятии, на которое способны даже самые молодые вампиры. Какая-то неправильность, которую я не смог распознать. Хм, что ж, тем интереснее.       Я вошел в заросли, окружившие поляну. Да, вот именно отсюда неслись в ту ночь животные: все еще чувствовалось в воздухе легкое безумие, всегда остающееся после применения заклинания берсерка в отношении большого количества существ. Так, атака на заданные объекты — тоже понятно. Но странность не исчезала.       Я продолжал углубляться в лес. После непродолжительной познавательной прогулки я вышел к очередной полянке, усеянной мелкими ночными цветами.       Здесь! Да, вот отсюда были направлены животные к ничего не подозревающим клирикам.       Я закрыл глаза, сосредоточился до предела, практически отрешившись от остального мира — только где-то в глубине сознания пульсом билась ниточка связи с инициаром, — и вдруг почувствовал того, кто направлял летучих мышей и крыс.       От неожиданности я распахнул глаза и некоторое время отрешенно смотрел в темноту, не пытаясь ничего разглядеть.       Этого просто быть не могло! Животные мчались тогда, движимые волей соседских детей. Генри и Лизель. Этого не может быть. Зачем?!       Придя в себя, я решил выяснить детали незамедлительно: я послал зов Макбейну-старшему. Ответа я ждал, уже обратившись мышью и направляясь к своему замку.       Макбейн отозвался довольно быстро: — Приветствую Вас, господин Эль.       Кажется, или мыслеречь Макбейна действительно неестественно, нарочито спокойна? — Дорогой сосед, у меня к вам непростой вопрос… я только что был на месте недавнего инцидента, который грозит выйти боком всему Лесу… — кажется, я заговорил в витиеватой манере Михаэля, подумалось мне, и потому я закончил неожиданно резко. — Словом мне нужно поговорить с твоими детьми.       Макбейн молчал так долго, что я уже был готов продолжить грубить, чтоб добиться хоть какого-то эффекта. Но тут сосед заговорил. И даже его мыслеречь была тусклой и печальной: — Они пропали… мы с женой ищем их всю ночь, но…       Час от часу не легче! — Они живы?       Зов позволяет узнать, существует ли еще тот, кого ты зовешь, в этом мире. — Да… мы неоднократно пытались с ними связаться, но они будто в глубоком обмороке… как спящие, но не слышат нас… мы не знаем, что делать… Скоро рассвет… Жена рвется в Лес, но я понимаю, что это бесполезно, пока мы не знаем, где они…       Я задумался. Через полчаса я уже буду в своем замке, а там и рассвет… — Не пускайте жену в Лес. И сами не ходите.       С этими словами я прервал связь. Мне больше нечего было сказать соседу. И я действительно хотел спасти этих детей, что бы им ни угрожало.       Всю дорогу до замка я ломал голову над тем, что же делать, пока меня не посетило простейшее решение: ведь у себя дома я спокойно смогу сотворить заклинание поиска!       И если мне удастся обнаружить в Лесу Генри и Лизель, то в объятия надвигающегося рассвета можно направить человеческих слуг Михаэля. Вряд ли блондин посмеет отказать мне. Скорее домой!       Долетев до замка, я почувствовал, что в моих владениях есть какое-то живое существо. Едва успев встревожиться, я понял, что это птица-посланник. Мда, наверняка, из Ордена: можно предположить, что клирики в бешенстве.       На пороге я принял человеческое обличие и торопливо связался с инициаром: — Я дома. Мне нужно найти кое-кого — я буду в кабинете. Потом приду к тебе. — Понял, — отозвался Харр. — Ко мне можешь не торопиться.       Удивления в его ответе не было, из чего я сделал вывод о том, что кто-то уже рассказал мальчику, что происходит. Наверное, Михаэль. Хотя, нет, сегодня Харр, вроде, принимал у себя Ромуальда. Да, так и есть: чужой инициар здесь.       Я вошел в кабинет, плотно затворил за собой дверь и быстро, но без лишней суеты, принялся готовиться к поиску. Это несложное для вампира моего возраста заклинание требовало полнейшей концентрации и достаточного количества времени. Которого катастрофически не хватало.       Я уже твердо решил, что найти детей необходимо. В конце концов это незаменимые свидетели происшествия, которое может изменить историю Леса. Потому я попытался вместить все заклинание в три минуты против обычных двух часов.       Я остро ощутил, как энергия покидает мое тело, волнами накатывает беспредельная усталость, которой я не ощущал уже много веков…       Но я справился. Через несколько минут я, совершенно выжатый и опустошенный, точно знал, где находятся дети. Усилием воли не позволяя себе расслабиться, я связался с Михаэлем и велел ему отправить человеческих слуг в то место, что я только что увидел.       Все остальное зависит от расторопности михаэлевых слуг. Я немного посидел без движения, откинув голову на спинку кресла: восстанавливал силы.       Светало.       Общение с соседом заняло около пяти минут. Теперь необходимо прочесть послание из Ордена.       Записка была предельно короткой и, что странно, не от имени Ордена, а лично от Верховного Клирика.       В ней говорилось: «Сударь Эль, спешу предупредить Вас о том, что в связи с сегодняшним инцидентом Орден намерен предпринять строжайшие меры, которые могут осложнить межрасовые отношения в нашем регионе. Главы требуют выдачи исполнителей этого акта. Максимум, которого я могу добиться, — это отсрочка в трое суток. Канал связи перекрыт».       На некоторое время я погрузился в глубокую задумчивость. Затем набросал ответную записку Верховному Клирику: сведения получены, меры будут приняты, надеюсь, Ваши люди не слишком пострадали.       С тем и отправил птицу-гонца обратно.       Что ж, теперь можно заняться домашними делами… Тем более, что я внезапно ощутил, что в суете этой насыщенной ночи все еще не видел своего мальчика и, признаться честно, очень соскучился. Да и Ромуальд все еще здесь, а это весьма и весьма интересный гость!..       Я спустился в ту комнату, где сегодня обосновались мальчики.       Ромуальд, увидев хозяина замка, встал, поклонился и, извиняясь, спросил, не слишком ли это большая дерзость с его стороны — остаться без моего приглашения на день? — Совсем нет — располагайся поудобнее, чувствуй себя, как дома, — ответил я. — А Воларт тебя не ищет? — Нет, господин. Он знает, где я, и, поскольку он не велел мне возвращаться перед рассветом, видимо, мой господин чем-то занят. Мы с Харром так заболтались, что я не обратил внимания на время, — Ромуальд виновато улыбнулся. — Ну что ж, когда ты станешь старше, то будешь интуитивно чувствовать приближение рассвета. Это крепко связано с выживанием. Ведь солнце может застать тебя в очень неподходящем месте… — многозначительно заметил я. — Я тем более рад, что нахожусь в это время в Вашем замке, — не моргнув глазом, отозвался мой собеседник.       Очень занятно! — Но сейчас я вынужден просить Вас об одолжении: мне все еще нужно спать днем, — продолжил Ромуальд. — Надеюсь, Вы сможете выделить мне какую-нибудь комнату до заката, господин Эль? — Конечно.       Харр, до того сидевший смирно, мысленно вмешался: — И давай я в его комнате буду спать, а? Там наверняка будет тихо и спокойно!       Я слегка приподнял левую бровь: — Намерен предложить своему другу поучаствовать в наших развлечениях? — У тебя совсем стыда нет?! Намерен, пользуясь случаем, нормально поспать, — фыркнул в ответ Харр.       Я многообещающе хмыкнул и вслух обратился к Ромуальду: — Нам тоже пора в постель. Может, ты составишь нам компанию сегодня?       Харр возмущенно завозился в своем кресле, мысленно призывая товарища не обращать внимания на странные предложения старого извращенца. Хм.       Волартов инициар даже не смутился: — Вынужден отклонить Ваше предложение, — любезно отозвался он. — Хозяин запрещает? — Нет. Мой господин предоставляет мне полную свободу выбора в подобных вещах, и я позволил себе выбрать отказ.       Ромуальд чуть поклонился, как бы сглаживая резкость своих слов. — Что ж, не стану навязывать наше общество, — лучезарно улыбнулся я в ответ. — А нам пора. Ты можешь лечь в комнате под этой.       Я мысленно спроецировал юноше маршрут до постели и, взяв своего инициара за запястье, удалился. Харр плелся следом, тихо ругаясь сквозь зубы. Хотя правильнее было бы назвать это ворчанием.       Уже на пороге спальной комнаты Харр сказал вслух: — Вот. Даже пообщаться нормально не даешь. Пока я с котятами до Михаэля дошел… — О, и как он? — перебил я. — Благодарил. Сам ведь можешь посмотреть. Если уже не заглянул без спроса в мою память. Велел тебе кланяться и все такое, но остаться не предложил. Выставил практически вон.       Вот почему мой инициар такой обиженный. Мило, мило. — Ну, мальчик мой, Михаэль был сегодня страшно занят, — откликнулся я, вталкивая своего спутника в комнату и запирая дверь. — Я так и понял, между прочим. Ну вот, вернулся в замок, позвал Ромуальда. У него какие-то дела дома были. Ну, то есть у Воларта в логове, — несколько ехидно поправился Харр и, старательно не замечая моих многозначительных взглядов, обошел кровать. — Так что прилетел Ромуальд совсем недавно, и только мы разговорились, как явился кое-кто с неприличными предложениями.       Харр сокрушенно вздохнул. Я не поверил и, одним прыжком перемахнув кровать, поймал своего питомца в объятья. Дальнейшее ворчание мальчика сделалось совсем неразборчивым и вскоре совсем стихло. Невозможно разговаривать, когда губы заняты совершенно иным делом.