Мир меняется

      Ближе к полудню я получил извещение о том, что ночью состоится Совет. Присутствие обязательно и все такое. Этого я ожидал с того самого часа, как получил сведения о нападении на клириков.       Когда в Лесу случается что-то из ряда вон выходящее, — а надо сказать, это случается нечасто, — те, кто считает, что случившееся достойно разбирательства на Совете, связываются с соседями и друзьями, те — со своими знакомыми. И в конечном счете все вампиры Леса получают приглашение на Совет.       Агрессия в адрес членов Ордена — это и в самом деле сверхординарное событие. Потому я без лишних слов поблагодарил Маркуса, уточнил, кто будет председательствовать на Совете, и попрощался.       Как и предполагалось, председателем будет Доминик — самый нейтральный из всех старейших вампиров, практически не имеющий врагов и не замешанный ни в одной интриге на памяти любого жителя Леса.       Куда более интересной оказалась следующая беседа. Началась она, как и несколько предыдущих занятных разговоров, с зова Михаэля: — Дорогой сосед, — взволнованно начал он, когда я отозвался, — должен спросить у тебя: какие дела связывали тебя с Беатрис?       По его тону я понял, что случилось что-то серьезное. — Объясни толком, в чем дело, Михаэль?       После недолгого молчания Михаэль произнес: — Сегодня утром Беатрис сгорела. Ее нашли недалеко от собственного замка.       Я был удивлен, хотя, пожалуй, меньше, чем мой собеседник. Я ничего не ответил, и Михаэль продолжил: — Я, пожалуй, начну с начала… Ночью она прибежала ко мне, испуганная, кажется, даже заплаканная… я терпеть не могу, когда красивая девушка плачет, так что принялся утешать ее и расспрашивать. Запинаясь и путаясь, она в итоге рассказала мне какую-то довольно странную историю. По ее словам, ты ей давно и безнадежно нравился, — в тоне Михаэля отразилось некоторое сомнение, — и на Балу она, де, предприняла попытку добиться твоей симпатии через твоего инициара. А ты неправильно понял ее желание привлечь твое внимание и теперь угрожаешь ей. Я пытался убедить ее, что она неправильно тебя поняла, но Беатрис была слишком напугана… Сначала она просила меня поговорить с тобой, поскольку известно, что мы неплохо ладим с тобой… потом снова расплакалась и принялась сожалеть о своей глупости с твоим мальчиком…       Михаэль вздохнул. Наверняка, в прошлом они были любовниками, и он теперь по-своему жалел эту женщину. — В общем, она пробыла у меня недолго, и я не смог уговорить ее остаться. Она заявила, что должна в одиночестве подумать о том, как получить твое расположение и улетела. А недавно мне сообщили, что она мертва. Я послал слуг узнать, в чем дело. Они доложили мне, что останки Беатрис найдены возле ее замка. Видимо, она покончила с собой, поскольку, не преследуй она такую цель, совершенно точно успела бы в свое жилище. — Спасибо за информацию. Я не причастен к ее смерти. — Не сомневаюсь… Эль, позволь узнать: она что-то сделала с Харром? — Все в порядке, забудь. Я вынужден попрощаться, Михаэль. — Дела? Конечно, я понимаю.       Михаэль, судя по интонации, был слегка разочарован, но дисциплинированно прервал связь по первому требованию. Ну и прекрасно.       Я снова задумался.       Что ж, кое-кто явно вышел на охоту. Преследуя какую-то свою цель, он не чурается убийством себе подобных (в версию о самоубийстве я, разумеется, не поверил, хотя и решил ночью побывать на месте гибели Беатрис). Это говорит о том, что ставки в его игре очень высоки. Нужны железные доказательства для того, чтобы на Совете обвинить кого-либо. Но основную информацию я соберу, когда лично осмотрю все те части Леса, где этой ночью произошли столь знаменательные события…       Что ж, ночь будет очень насыщенной! А пока стоит позаботиться о безопасности собственного замка. Ведь мальчик завтра надолго останется один, а сейчас это может быть небезопасно. Брать его с собой действительно рискованно, в укрепленном же замке ему практически ничего не угрожает.       Остаток дня я провел, проверяя и заряжая охранные амулеты и сети ловушек, раскиданных по всему замку.       Действия полезные, но очень утомительные. Ближе к закату я вернулся в свою спальню. Однако поспать мне так и не удалось: мой инициар уже проснулся и так соблазнительно выглядел, пытаясь при виде меня зарыться в подушку — досыпать, что я, конечно, не удержался…