Мир меняется

      Я вернулся в замок. Харр успел притащить кресло из малой гостиной, поставил его напротив входной двери, чтобы получить отчет о Совете, едва я войду в замок.       Инициар весь изнывал от нетерпения: — Ну, как все прошло? — Харр даже вскочил.       Я занял кресло и поманил своего инициара. Вообще-то я хотел посадить его себе на колени, но тот не дался и устроился на подлокотнике, поедая меня взглядом.       Я смирился и, приобняв Харра, ответил: — Успешно: Лизель в безопасности. — Это хорошо! Так что там случилось? — Ее и Генри зачаровали и заставили натравить животных на клириков. Господа вампиры намеревались откупиться девочкой от Ордена, но я убедил их, что ее использовали, и значит, она не исполнитель, а просто инструмент. Спорить со мной никто не решился, — не удержался и похвастался я. — Звучит, конечно, не очень: инструмент, она же живая… ну, то есть не живая, но ты понял. Но это здорово! Ты молодец! — Харр радостно улыбнулся.       Я невольно залюбовался своим инициаром: давно он не был таким оживленным. А еще он, кажется, никогда не хвалил меня. Неожиданно приятное чувство. — А зачем кому-то нападать на клириков, да еще и не самому, а так странно… ведь вряд ли их можно было убить летучими мышами? — вопрос Харра вернул меня к теме разговора.       Я чуть нахмурился: меня и самого беспокоил эта история. — Если бы я знал. С Волартом наперед не угадаешь… — Так это он?! И что теперь? Как его отдадут клирикам — он же очень сильный? Ты вроде говорил, что вас всего несколько таких старых в Лесу. Ты будешь его… как это сказать? Арестовывать, что ли?       Я поморщился при упоминании о силе Воларта. Доминик, Маркус, Воларт и я сам — практически ровесники, а значит, наша мощь существенно превосходит силу любого другого вампира в Лесу.       Маркус всегда был домоседом и увлекался трактатами о древних цивилизациях. Замок, доставшийся ему от наставника, — настоящая неприступная цитадель, но вот боевого опыта у него немного, и в магии он не силен.       Мы с ним нашли общий язык на почве старинных легенд и истории изобретений, ведь эти темы интересовали нас обоих, да и соперником себе я Маркуса никогда не считал.       Доминик гораздо опытнее Маркуса: он почти тысячу лет провел в странствиях. Но его наставник инициировал слишком многих. А значит, Доминик значительно слабее своих сверстников. Ведь чем больше инициаров у вампира, тем меньше сил у каждого из них.       Потому реальным противником для меня мог стать только некромант. Разумно, но неприятно признавать, что Воларт по силам почти мне не уступает. К тому же Печать Смерти не позволяет полноценно применить в бою телепатию. — Вообще-то говоря, Воларт моложе меня. Лет, кажется, на сто двадцать, — недовольно уточнил я. Харр фыркнул, демонстрируя то ли недоверие, то ли скепсис: мол, подумаешь — в ваши-то годы!.. — Но, откровенно говоря, это неважно. Маленьких Макбейнов околдовал Ромуальд… — И с чего бы это ему такое делать? — тут же взвился Харр, отшатываясь от меня. Упал бы, если бы я его не придерживал. — Не может быть, чтобы Ромуальд так поступил. Это все Воларт! Его происки! — Хм, ты же совсем недавно говорил, что он — «нормальный че… вампир», — не удержался я. — Ромуальд не стал бы обижать детей! Зачем ему это? — Харр вывернулся-таки из моих объятий и, возмущенно сверля меня взглядом, встал напротив кресла.       Я вздохнул: — Не знаю. Но не забывай: они совсем не дети. Им много веков. Маленькие Макбейны старше и тебя, и Ромуальда. — Это само по себе ужасно! Кто разрешил вампирам так обращаться с детьми? Но об этом потом. Что будет с Ромуальдом?       Я почувствовал, что этот разговор начинает меня раздражать. И почему Харр всегда ведет себя так, словно я ему что-то должен? — Во-первых, вампирам не нужно разрешение на то, чтобы кого-то обратить, — я поморщился. — Тогда не было нужно. Во-вторых, что касается Ромуальда, то Воларт освободил его. Теперь Ромуальд не инициар, а самостоятельный вампир. Его отдадут клирикам. Те отвели нам на поиски организаторов и исполнителей покушения трое суток, но поскольку злоумышленник установлен, его передадут Ордену завтра ночью, как я понимаю. Харр с шумом втянул в себя воздух, пытаясь успокоиться: — Это неправильно. Так быть не должно. Ты же сам понимаешь, что если Ромуальд и сделал это, то только по поручению Воларта. — Да, это определенно так. — Вооот, и потому это Воларт должен отвечать! — Харр снова попытался взять себя в руки, но получалось плохо. — Можно я пойду с ним? Объясню клирикам, что он не виноват, что это все Воларт?       Он и не надеялся, что я разрешу. И этот переход от бурного негодования к мольбе (он ведь произнес «пожалуйста», хоть и мысленно) был так трогателен, что я не смог устоять. — Нет, тебе нельзя пойти с Ромуальдом, — я поймал взгляд, полный тоски и злости, и пока мой невыдержанный инициар не сказал чего-то такого, от чего нам обоим станет неприятно, добавил: — Я сам пойду с ним. Полечу, точнее.       Я незаметно улыбнулся, глядя, как изменилось выражение на подвижном лице юноши: сначала отчаяние, затем удивление, после надежда и, наконец, ликование. — Погоди радоваться. Еще неизвестно, чем все закончится. Я постараюсь объясниться с Верховным клириком. Для человека он очень даже ничего, — хмыкнул я. — Но не уверен, что это поможет. Он ведь может отказаться вникать в детали. Или его руководство откажется. В общем, пока все туманно.       Харр так обрадовался, что почти меня не слушал. Я поймал обрывки его мыслей и эмоций: благодарность, восторг, надежда, радость, немного переживаний за судьбу Ромуальда и… что это? гордость мной? Как мило! Какое необычное ощущение… — Ты в самом деле пойдешь туда? — Полечу. Полагаю, встреча с клириками пройдет на Пустоши. Надо уточнить, кстати. Свяжусь-ка я с Домиником — подожди немного.       Харр кивнул, и я закрыл глаза. Старательно представил Доминика и мысленно обратился к нему. Очень осторожно, так как внезапная мыслеречь (да еще и в неподходящий момент) может привести к весьма нехорошим последствиям. Для обеих сторон. — Доминик, это Эль. Нужно поговорить.       Эту фразу я аккуратно, но целенаправленно направил своему старому знакомому, повторяя ее раз за разом в ожидании, пока тот отзовется. Наконец, после пятого обращения, Доминик ответил: — Здравствуй, Эль. Чем могу помочь? — Подскажи, завтра ли Ромуальд отправится на встречу с Орденом на Пустошь? — Да. Воларт сказал, что к завтрашнему закату его бывший инициар будет в состоянии отправиться на Пустошь. — Надо полагать, старина Воларт не соизволит проводить Ромуальда к месту встречи, ведь так? — Да, именно так, — подтвердил Доминик. — И кто же будет составлять компанию юному Ромуальду? — Я позволил себе назначить сопровождающих. Написал имена вампиров и вампирш моложе полутора тысяч лет, но старше пятисот, на бумажных обрезках, сложил их в старую шляпу и вытянул Диану и Андреаса. Их я уже уведомил. Вампиры такого возраста вполне годятся для почетной встречи с представителями Ордена, — хмыкнул Доминик.       Можно было бы спросить, на какую именно Пустошь, но уж отследить Ромуальда и его конвоиров завтра будет не так сложно. — Это все, что я хотел узнать. Благодарю.       Я открыл глаза и в очередной раз отметил про себя, как хорош мой мальчик: это лицо, эти глаза, эти губы… стоит возле кресла и даже пошевелиться боится. — Завтра на Пустоши, я найду его, — ответил я на немой вопрос.       Я поднялся с кресла и привлек своего инициара к себе. Мягко накрыл его губы глубоким поцелуем. До вечера еще так много времени…