Мир меняется

      На Совет мы прибыли с небольшим опозданием. Я выхватывал взглядом знакомые и малознакомые лица: Доминик, Маркус, Диана, Михаэль с братьями (кажется, я до сих пор не удосужился запомнить их имена, что, впрочем не так важно).       Скала в сердце Леса была традиционным местом собраний. Невесть каким образом оказавшийся среди деревьев обломок огромной скалы, средоточие силы. Это — наш главный артефакт.       От Скалы получают силу молодые вампиры, ее близость не позволяет им сойти с ума от жажды. А еще — значительная часть защитных амулетов и чар, превращающих наши замки в неприступные крепости, питается от Скалы. Весь Лес пронизан ее мощью. Потому творить светлую магию здесь довольно затруднительно, а вот с нашими заклинаниями все более чем хорошо.       Доминик уже стоял на месте председателя: в тени единственного выступа на плато. Он поздоровался со мной, чуть склонив голову.       При виде Макбейнов многие вампиры оживились (как бы странно это ни звучало). Шепот перешел в негромкий гул. Приняв человеческий облик, Макбейны прижались друг к другу, обнимая Лизель. Она куталась в плащ с большим капюшоном, как в одеяло в своем подвале. Вокруг них образовалась пустота, словно незримая стена отделяла ту, что признана виновной в нападении на клириков, и ее семью. Я демонстративно встал рядом, сложив руки на груди. — Не хватает только Воларта, — заметил кто-то поблизости.       А вот и он. Огромная мышь, окутанная ореолом мрака, спустилась на скалу. Несколько молодых вампиров торопливо посторонились, давая Воларту место, чтобы обратиться. Вот он уже в виде человека, брезгливо отряхивает свой черный плащ.       Видимо, сегодня аура у Воларта ужаснее обычного: стоящие вокруг вампиры не спешили встать на место. Вокруг некроманта образовалась изрядная пустая площадка, даже побольше, чем возле Макбейнов, хотя вампирам вокруг явно стало тесновато. — Вечер добрый, Воларт.       Никто больше не решился поприветствовать мрачного некроманта. Как-то это даже невежливо. Он, конечно, не оценил мою приветливость, но, мельком глянув в мою сторону, хотя бы кивнул. Остальные и взгляда не удостоились. — Итак, все собрались, — Доминик откашлялся. — Сегодня мы вынуждены рассмотреть очень непростое дело. Как вы все знаете, прошлой ночью было совершено нападение на Верховного клирика провинции с сопровождением во время его пребывания в Лесу. — А что он тут делал? — бесцеремонно перебил Доминика кто-то из совсем молодых. — Вопросы будете задавать позже.       Легкая волна недовольства Доминика прошла по рядам вампиров и накрыла спрашивающего. Тот пошатнулся, но устоял. Опустил глаза и больше не издал ни звука. Экий Доминик добренький. Я б молодого наглеца покрепче приложил. Чтоб неповадно было рот раскрывать, когда старшие говорят. — Продолжаем, — спокойно произнес Доминик. — Изучение следов на месте происшествия показало, что атака животных была спровоцирована присутствующей здесь Лизель Макбейн и ее братом Генри, ныне покойным.       Макбейны за моей спиной пошевелились, кажется, крепче прижимая к себе дочку. — Орден требует выдачи исполнителя и организатора инцидента в течение трех суток, — завершил вводную часть Доминик. — Ваши мнения, господа и дамы.       Со всех сторон послышались голоса. Разгоряченные и злые. — Отдать девчонку клирикам — и дело с концом! — А что они нам сделают? Давно пора показать обнаглевшим людишкам их место! — Мы не готовы сейчас воевать… — Подумаешь, большое дело: детская шалость. Пусть забирают девчонку, если им неймется. Ведь и правда — она виновата.       Я громко хмыкнул, привлекая внимание, и разноголосый гул стих. — Во-первых, нужно допросить Лизель, — сказал я. — Очевидно, что она подверглась влиянию. Я проверил ее память. Во-вторых, что это с вами? Вампиры должны держаться друг друга. Мы не выдадим слабого на растерзание клирикам. Если мы будем так малодушно слушаться приказов Ордена, так может, нам пойти дальше? Давайте организуем свободный доступ клирикам в Лес, экскурсии по замкам. — Ближе к делу, Эль, — холодно произнес Воларт.       Я сделал вид, что не заметил его хамства. — Наша община сильна своим единством. Какими бы разными мы ни были, мы — вампиры. И если нам нужно ответить на обвинения Ордена, мы сделаем это справедливо, а не трусливо. Каждый из нас имеет право на честное дознание. — Доминик, прошу, — я сделал приглашающий жест, освобождая ему дорогу к Макбейнам.       Ух, как я сегодня красноречив. Управлять молодыми вампирами (да и взрослыми в общем-то тоже) несложно. Некоторые из новообращенных даже приосанились, осознав принадлежность к большой дружной вампирьей семье. Смешно даже. Как дети, право слово.       Но пусть эти «дети» думают так, как нужно мне. Пусть их собственные страхи, предрассудки и надежды не дадут им просто отвернуться от Лизель.       Доминик подошел, оглядел семейство, чуть прищурясь. — У меня несколько вопросов к вашей дочери, господин Макбейн. — Да, конечно… Лизель?       Девочка откинула капюшон, и посмотрела на Доминика снизу вверх. Темные круги под глазами, резко выделяющиеся на фоне бледной кожи, горькие складки в уголках рта, больше подходящие для пожилой дамы, чем для вечной юной малышки. — Я готова отвечать, господин Доминик, — негромкий голосок Лизель прозвучал удивительно весомо. — Ты направила зачарованных животных на клириков прошлой ночью? — Я не знаю. Господин Эль сказал, что это были мы… с Генри, — губы Лизель дрогнули, но она справилась. — Зачем вы это сделали? — Я не знаю. Не помню. — Что последнее ты помнишь?       Вампиры вокруг замерли так, что стало слышно, как где-то вдалеке с переливами поет какая-то ночная птичка. — Мы с Генри встретили Ромуальда.       Удивленные возгласы, но очень негромкие. Быстрые взгляды в сторону некроманта. — Что было дальше? — Он угостил нас пряниками. А больше я ничего не помню. — Как телепат, подтверждаю сказанное Лизель Макбейн, — вставил я. Со мной спорить решится только самоубийца. Или Воларт.       Доминик поблагодарил девочку кивком и повернулся к некроманту: — Господин Воларт, Вы слышали слова Лизель и господина Эля.       Тот сделал неопределенный жест рукой, словно все происходящее его утомляло. — Да, я слышал. — И голос у него неприятный. Хрипловатый и отстраненный. Хотя дикция прекрасная, что есть — то есть. А иначе можно попасть в крайне неловкую ситуацию, читая заклинания.       Доминик смотрит вопросительно. Воларт на мгновенье поджимает губы, лицо его становится еще более неприязненным. Хотя казалось бы, куда уж дальше? — Ромуальд проявил неуместную инициативу. — Нам бы хотелось задать и ему несколько вопросов, — Доминик спокоен и вежлив. — Это вряд ли возможно. По крайней мере до завтрашней ночи. — Не могу не спросить: почему? — Я наказал его за излишнюю активность. Пока он не может передвигаться.       И Воларт направил всем способным воспринимать мысленные образы изображение. Меня замутило: Ромуальд опознавался в этом месиве только по длинным волосам. Еще глаза. Целые (в отличие от всего остального) и безжизненные, они были широко открыты и неподвижны. — Завтра он восстановится достаточно, чтобы направиться к клирикам. — И ты молчал? — не выдержал я. — А если бы дочку Макбейнов отправили на верную смерть? — Она исполнитель, — он пожал плечами. — А Ромуальд как организатор отправился бы к клирикам вне зависимости от решения Совета. — Он же твой инициар, — не выдержал Маркус. — И ты спокойно велишь ему пойти умирать? — А ведь за проступки инициара отвечает его хозяин, — негромко вставил Доминик. — Я провел обряд освобождения. Он теперь самостоятельный вампир, — легкая усмешка тронула губы Воларта, но глаза, насколько я мог судить, оставались такими же холодными. — У кого-то есть возражения?       Воларт обвел взглядом притихшее сообщество. — Нет? Вот и прекрасно. У меня еще много дел. Я покидаю Совет. Орден о передаче виновного я извещу из замка.       Воларт обернулся мышью и улетел. Надо сказать, даже для него это дерзко.       Некоторое время все присутствующие молчали. Затем Маркус спросил: — С организатором теперь все ясно, а что же Лизель?       Вампиры загомонили, но я поднял руку, призывая окружающих замолчать. Тишина наступила довольно быстро — хорошо все-таки быть действительно старым вампиром. — Я настаиваю на невиновности Лизель Макбейн. Она была зачарована, поэтому не может считаться исполнителем. В лучшем случае, она и ее брат — инструменты, при помощи которых было совершено преступление. А значит, нет причин выдавать нашу вечно юную сестру клирикам.       Вампиры снова зашумели, но, конечно, спорить со мной не решился никто. Макбейн перехватил мой взгляд и благодарно кивнул. Я незаметно подмигнул ему в ответ. — Больше на сегодня вопросов нет, — подытожил Доминик.       О смерти Беатрис очевидно мало кто знает, а Михаэль благоразумно помалкивает. Один за другим вампиры обращаются в летучих мышей и покидают Скалу. Улетели Макбейны. Улыбнулась мне и отправилась в свой замок Диана. Отбыл Михаэль со своими братьями. И мне, пожалуй, пора.