Цикл "Другие". Мирный Воин

«Ты старше меня, и неважно насколько. Просто старше и все. Я младше на одну серьезность, на твой сосредоточенный, задумчивый взгляд. Старший. Я понял, когда мне было, кажется, шесть, что на самом деле — важны не даты. Ты старше меня на отсутствие детства, Лео. Наверное, отдавая свои конфеты без сожаления мне и Донни, ты не заметил, как отдал свой детский смех, наивные мечты и право сваливать на других уборку вместе с ответственностью. Старший. Пыль додзё и больших старых книг, странные фразы на сложном японском и благородство древнего самурая. Тепло ладоней в темноте, улыбка сквозь любую усталость… Я не дурак, я знаю, как ты иногда уставал… Ты - даже любовь. Одна на все мое огражденное детство. Несказанная и давно тобой узнанная. Принятая как есть, без желания изменить. Настоящая. Ты обещал, что навсегда будешь рядом. Почему же теперь я не слышу тебя совсем? Больше всего я хочу сейчас, чтобы ты улыбнулся и сказал мне, что пошутил. Сдержи слово, старший, как делал это всегда. Я же здесь, я рядом, чтобы ты сказал, что слово, данное мне, ничего не стоит, потому что я так часто не держал своего. Но ты же не сделаешь этого, правда?..» Майки берет ладонь Лео в свои и гладит-гладит-гладит такие родные и теплые пальцы. Скользкие и глянцевые в неоновом свете фонаря. Он не слышит, как тихо взрыкивает Раф, как Донни ломает ампулу с мерзким всегда нелюбимым хрустом, как в шприц втягивается холодная прозрачная жидкость. Не слышит даже, что Донни с кем-то разговаривает по рации. Майки слышит только молчание, потому что Лео не дышит и не шуршит его кожа, заминаясь в крошечные ямочки самой теплой в мире улыбки. — Лео, я люблю тебя. Ты же нас тоже, правда, бро?

***

— Ты обещал, что всегда будешь рядом, — Майки уцепился за руку Лео и почти повис на ней, потому что старший брат продолжил идти по коридору. — Ты не держишь свое слово, а лидеры так не делают. — Обещал, — Лео вздохнул, останавливаясь, и потер виски. — Но это же не значит, что я не могу куда-то сходить один. Я хочу помедитировать, хочу повторить ката и почитать спокойно. Почему я не могу этого сделать?! Почему, как только я выкраиваю хоть полчаса свободного времени на себя самого, тут же кто-то из вас обязательно лезет под руку? — Но ты же сказал… — Майки потерянно уставился на Лео, выпустив его ладонь. — Ты сам сказал, что всегда будешь… — Так я и есть, — Лео закрыл глаза и устало выдохнул. — Я же никуда не делся, не уехал, не ушел. Я тут, дома, просто хочу чуть-чуть побыть один. Майки пристально посмотрел на брата, который стоял к нему спиной, и невольно уцепился взглядом за крошечные, едва уловимые, но так не понравившиеся ему перемены. Уникальная память, способная вытащить любую мелочь на поверхность и воспроизвести ее так точно, как будто видел он ее лишь минуту назад, заставила Майки озадаченно почесать затылок. И когда это у Лео появилась такая странная привычка поводить плечами, словно ему холодно? А вот эти закрытые глаза, когда лицо вскинуто к потолку? А сжатые до дрожи кулаки? Когда это Лео стал разговаривать не с ласковой улыбкой, а дергая уголком рта и сжимая губы в одну линию. Когда у него вошло в привычку отводить взгляд? — Я пойду, почитаю немного, — Лео резко выдохнул и направился к себе. — Потом буду в додзё. — Угу, — только и смог буркнуть ему вслед Майки, пораженный своими открытиями. Он послонялся немного по коридору, думая зайти к брату и поговорить с ним, а потом пошел в гостиную и уселся на диван рядом с Рафом, который читал комиксы. — Бро, тебе не кажется, что Лео стал странный? — Че? — Раф дочитал страницу и только после этого снизошел скосить на него глаза. — Да он всегда странный. Ты еще не привык? Мне кажется, он из скорлупы таким вылез. Замороченным папочкиным сынком с легионом тараканов в башке. — Я не о том, — Майки вздохнул. — Ну, он же обещал мне, помнишь, что всегда-всегда будет с нами, а теперь уходит в свою комнату все время… Раф дернул бровью. — И че? Ну, хочет один посидеть. Че в этом такого-то? Опух от тебя, наверное. — Так я же с ним хочу побыть, — возразил Майки. — А он уходит. Получается, что свое слово не держит. Лидеры так делать не должны. Обещал — значит, должен сделать. Разве нет? Раф минуту смотрел на Майки каким-то насмешливо-озадаченным взглядом, а потом засмеялся в голос и вернулся к комиксам. — Да ты его достал просто, — заявил он, качнув головой. — Лео же это… как там Донни говорит? Интроверт, во! То есть натура тонкая, направленная внутрь себя, настроенная на глубокое саморазвитие и постоянное совершенствование. Короче, чудик, замороченный на том, чтобы вечно все внутри себя полировать, а ты ему под руку лезешь. Типа слово тебе дали, так и прицепился хуже банного листа. — Но он же обещал! Он сказал мне!.. Раф треснул Майки по макушке сложенными комиксами. — Дурень! Нельзя так навязываться и вечно лезть в чужую жизнь. У тебя что, своей, что ли, нет? Что ты за ним хвостом таскаешься и достаешь? Заняться нечем? Майки хлопнул глазами и отрицательно мотнул головой. Да, раньше бывало — Лео мог на него огрызнуться и отогнать, когда был занят, но теперь же все по-другому. Он обещал. И Майки балдел от этой возможности всегда быть рядом со старшим братом, который казался ему чем-то недосягаемым и почти волшебным. — А что мне делать еще? — Иди ковер пропылесось за него, — Раф скривился, рассматривая помятые об макушку брата комиксы. — Ди новый агрегат собрал для поддиванных фантиков и оберток. Можешь испытать. Майки вздохнул и поднялся. Похоже, тут его никто не понимает. — Думаешь, мне не хочется поиграть с ним в морской бой? — уже на пороге настиг его голос Рафа. Майки обернулся, но лицо брата было спрятано за комиксами. — Хочется, еще как хочется. Но я же вижу, что ему не особо это в радость сейчас, вот и не лезу. Пусть побудет один, если хочет. Иначе однажды вообще от нас свалит. Майки вздохнул и вышел.

***

Лео захлопнул книгу и сжал голову руками, несколько раз мотнув ей из стороны в сторону. Сосредоточиться не получалось. Он старался. Всматривался в строки, по два-три раза перечитывал предложения, но они никак не хотели выстраиваться в ровный понятный текст и наполняться смыслом. «Надо просто переключиться, — решил он и отложил книгу. — Потом вернусь к ней». Лео взял кисточку и тут же бросил, вспомнив, что Майки просил с ним порисовать вчера. Отвернулся, вскинул руки в стойку, но сделав два шага по схеме ката, споткнулся и распахнул глаза. Все валилось из рук. «Рафу нужно будет устроить дополнительный спарринг завтра. Скажу Учителю, а то его защита больше похожа на жалкую пародию. Это опасно — такая безалаберность. Это я жалею его в бою, а однажды не пожалеет никто…» Он уронил руки, ударился лбом в стену и съехал по ней на пол, свалившись на колени. На столе тут же вспыхнул свет — лампа среагировала на звук в комнате. «Донни хотел сходить на свалку за какими-то проводами… а еще просил помочь перевести схемы с японского. Почему Мастер не может ему помочь? Почему всегда именно я?! Боги, как я устал… где моя-то жизнь? Почему я вечно должен все делать для всех, а стоит только попросить хоть что-то для себя, как тут же будет „ты же обещал“? Я же не обещал превратить свою жизнь в склад чужих интересов…» Перевернувшись спиной к стене, Лео сел и обхватил колени руками. «Обещал, — сознался он сам себе. — Я же старший. Отец сказал, что я лидер, а лидер — это ответственность. Как я Донни одного отпущу на свалку? Вдруг что-то случится. А Рафа как оставить и отстать от него, если первый же реальный бой может стать его последним? А Майки… почему ему нужно столько внимания? Как ребенок просто…» Лео прикрыл глаза, устало упершись лбом в колени. «Если бы я был один… я бы смог гораздо больше для себя самого. Я бы стал кем-то великим или важным. Я бы мог изменить мир, отвечая за себя одного, наполнить его добром…» Вздохнув, Лео заставил себя встать и переползти на кровать, закутался в одеяло с головой и постарался успокоиться. Жизнь обратно не переделаешь, как любил говорить Учитель Сплинтер. Все так, как оно есть и это надо просто принять. А как принять, если хочется совсем другого? Как жить с тем, что давит и давит, заставляет раз за разом бросать что-то дорогое и возвращаться к тому, от чего устал? Лео не знал ответа. Дверь тихо приоткрылась, едва уловимо скрипнув и заставив его зажмурить глаза… «Ну, нет, ну, пожалуйста».

***

«Вот далась ему эта чистая гостиная? — Майки повозил пылесосом по полу и выключил его. — Ну, зачем обязательно все по полкам и по местам? Нет бы поиграть сейчас со мной в штурм дивана…» Он сел прямо на пол и рассмотрел плоды своих трудов. Ему было без разницы, набросано что-то на полу или нет. Он не замечал стопки комиксов на столе и коробки под диваном. Почему Лео это так цепляло и раздражало? Почему он не хотел посидеть вместе сейчас, когда все разошлись и так одиноко, и нечем заняться, и скучно, да еще уже поздно? Вздохнув, Майки против воли вспомнил разговор с Рафом. «Вот даже Раф хочет с ним поиграть, и Донни, я уверен, хотел бы рассказать про свои проводочки. Почему Лео не держит слово? Почему он не всегда с нами?..» Майки поднял голову и улыбнулся, неожиданно сложив в своей голове то, как стал выглядеть старший брат, и эти мысли. «Я все понял!» Он вскочил и заторопился в сторону комнаты Лео.

***

— Лео? — Майки заглянул и тут же увидел старшего брата на кровати, завернувшегося в одеяло с головой. «Вот ему там тепло и уютно, наверное. И сейчас станет еще лучше». — Лео, послушай. Он сел и похлопал по одеялу, заставив брата высунуть голову. — Я все понял, — Майки широко улыбнулся и улегся рядом, обняв Лео за шею. — Это не потому, что ты слово не держишь. Это потому что ты один и слово твое — одно, а нас — трое. И каждый из нас хочет свой собственный кусочек твоего мира, свой кусочек Лео, который бы был только его и ничей больше. Лео слабо улыбнулся, услышав такое открытие младшего брата. — Но, Майки, — возразил он. — Если вы растащите меня на кусочки, то Лео вообще не будет ни у кого. И нигде. — Я это и понял! — Майки сунулся носом ему в шею, обняв еще крепче. — Раф хочет себе кусочек из всего Лео. Из целого. А Донни тоже не будет против такого же кусочка. И я. Вот и получается, что тебя на всех не хватает. И твоего слова тоже. Если ты с Рафом, то как бы не со мной, а если с Донни — то не с нами обоими. Лео сел и обнял брата в ответ. — Да уж, — невесело усмехнулся он. — А еще, знаешь, есть вот сам Лео. И ему иногда хочется просто помедитировать или почитать, и тогда он сам с собой, потому что себе же тоже обещал себя не бросать. Может, не надо меня делить, а? Я же не апельсин и не торт. Я не вещь, Майки, я не могу принадлежать кому-то одному, я есть у вас у всех и у себя тоже. — Я это тоже понял! — Майки широко улыбнулся. — Вот сейчас понял и пришел сказать тебе. И можно я останусь с тобой ночевать? Не потому что хочу кусочек собственного Лео, а потому что у меня темно и нет такой лампы, как у тебя. И, знаешь, пусть у тебя будет кусочек меня. Мне не жалко. Лео вздохнул, почувствовав, что на душе стало чуть легче, и тихо засмеялся, приглашающе откидывая одеяло. Ему стало удивительно тепло от этих слов брата, и внутри поселилась надежда, что вот теперь-то все изменится и станет понятнее. «Я понял, Мастер, как сплести все воедино. Я разгадал Ваш секрет. Растворяясь в семье, я приумножаю себя вчетверо, потому что в каждом из братьев есть что-то и от меня. А во мне от каждого из них. Свой собственный кусочек каждого мира, который я могу изменить к лучшему. А когда они станут настолько сильными, что кусочек Лео больше будет не нужен в каждом из них, я смогу начать все заново уже один. Так, как только мне этого хочется». Он укрыл их обоих одеялом и улыбнулся, устраивая голову на подушке, пока самозагорающаяся лампа Донни затухала, оставляя в комнате едва уловимый свет. «Наступит день, и кусочки Лео станут не нужны никому из них, потому что каждый заполнит себя собой самим полностью».

***

— Ты же нас тоже, правда, бро… «Я смертельно ошибся в прошлом». Голос Майки звучит еле-еле на самой кромке ускользающего сознания, а по онемевшей руке так странно ползет что-то холодное. Как она может чувствовать, если она онемела и она уже не часть Лео? Она — это вчерашний день. За горизонтом его ждет новый, куда он может шагнуть сейчас и начать все сначала, как всегда этого хотел. «Не можешь, дурак. Не можешь. У этой ошибки высокая цена…» Голову держат чьи-то руки. Так бережно и ласково, что хочется чуть сдвинуть ее и привалиться щекой к этой теплоте и заботе, как в детстве к ладони Учителя. «Я думал, что каждый из вас заполнит себя собой полностью, и вам не нужны будут больше личные кусочки старшего брата. Но пока я думал и делал, вы, заполняясь изнутри каждый своей силой и уникальностью, прорастали корнями в меня, как в землю. Если я вырву дерево… как оно, без земли?..» Лео делает чудовищное усилие над собой, чтобы сжать руку Майки в ответ, но пальцы не слушаются, скользят и даже не вздрагивают. «Конечно, люблю, Майки. Я просто устал смертельно и так хотел бы начать все заново…»