J.M

      Посреди ночи меня разбудил звонок Лестрейда. «Не буду брать» — подумала я, но звонки не прекращались и трубку все же пришлось поднять. — Да, — сонно и слегка отстранённо. — Это месть? — Что? Месть? — он не понимал… Ну, оно и понятно. Ему явно не до того. — Знаете где спортзал Норбридж? Можете приехать? — Зачем? Сколько времени? А где Андерсон? — ехать куда-то посреди ночи, да ещё в дождь. Почему мне всегда так везет? — Он не может. Пожалуйста, Элизабет, нам нужен специалист. — Ладно, скоро буду.       Быстро одеваюсь в первую попавшуюся под руку одежду (кеды идеально подойдут). С чего такая срочность? Я добираюсь до спортзала за 40 минут. Как выяснилось, время достаточно раннее. Хотя бы не ночь. В 06:15 я уже заходила в спорт зал. В такое время это слишком, даже для меня. — Что за срочность? — стряхивая с одежды капли дождя, задаю вопрос Лестрейду. — Он наверху. Помнишь Паттерсона, который покончил с собой? Тот же случай. — Может и не тот. Это ещё надо доказать. Анализы и вскрытие покажут, что же это, — Мне очень хотелось добавить ещё какую-нибудь колкость в отместку за прерванный сон, но я всё-таки на работе. Да и не виноват никто из полицейских, что убийства происходят. — Кто жертва? — Джейми Филлимор, 18 лет. — голос Грега встревоженный. — 18 лет. Подросток… Плохо дело. Я ответила, шумно выдохнув. Пришлось выдержать паузу, чтобы собраться с мыслями. — Пойдем наверх, посмотрим. — Когда мы поднялись на второй этаж, картина немного прояснилась. Случай и правда до боли напоминал тот, что упоминал детектив. Спиной к окну, выходящему в зал, в удобной, расслабленной позе сидел ещё совсем молоденький парень. Куртка на нём оказалась влажной. Я начала осмотр. Окоченение распространено на все мышцы произвольного движения. Это означает, что юноша мертв от 4 до 6 часов. Нет ни следов сопротивления, ни следов ранения (как огнестрельного, так и ножевого), ни удушения. Сначала я даже допустила мысль, что он покончил с жизнью сам, однако что-то не давало мне покоя и я продолжила осмотр. Но обнаружила я только неестественное покраснение глаз, вызванное недостатком кислорода, как от воздействия яда. Мой первоначальный вердикт — самоубийство. Сообщив детали осмотра, я начала рассказывать о дальнейшем алгоритме на ближайшее время: — Я сделаю токсикологический анализ, чтобы точно сказать тот же это яд. Очень на то похоже. Остальное после вскрытия… Но этот мальчик… Он не похож на самоубийцу. Как он связан со спортзалом? — В том то и беда, что никак. Опять, — это его расстраивало. Я ему не помогла, а лишь подтвердила его опасения. — Ладно, отправляйте в морг.       В госпитале я столкнулась с Молли. Она выглядела ужасно расстроенной. Я поспешила спросить, что же с ней случилось, и она рассказала о своих выходных. Оказалось, что все не так страшно, как я могла представить, но для моей оппонентки это оказалось ударом: её отпуск загородном полностью провалился. Снова. — Боже, почему?! На вид он вполне интересный мужчина. — Я понимала, что в нём было что-то, не бросающееся в глаза, моя попытка её хоть как-то утешить провалилась. — Да, но он оказался настолько скучный и нудный, что я не знала куда себя деть! Никогда больше не поеду на выходные с кем-то за город. Теперь все свидания только в городе. Оттуда просто не реально выбраться без машины. — Неужели он на столько скучен? — она явно не хотела это вспоминать, но ее реакция была на столько забавной, что я просто не могла не спросить. — Знаешь он не был настолько прям ужасным, пока не перебрал. Потом его было уже не остановить и это было просто последней каплей! — Ох, да это плохо. Дорогая, не бери больше трубку, а лучше кинь его в черный список, такие типы очень привязчивы, — после того, как Молли перевела дух и успокоилась, она стала меня «допрашивать». — Ну, а ты тут как, обживаешься? — Вчера закрыла дело, которое сначала показалось несчастным случаем, а потом как заявил Холмс, оказалось «просто восхитительным, гениальным убийством». — Оу… ты работала с Шерлоком? — и тут я поняла: не нужно было упоминать о нём! Это же её больное место. Как я могла не подумать об этом?! Я не могла просто сказать: «все хорошо» или «обживаюсь по-тихонькоу». — А это опять самоубийство? — она резко сменила тему, чего мне стало слишком стыдно. — Да, я думала заняться токсикологией, но если хочешь, махнемся? — Нет-нет, все хорошо, пробирки и склянки по твоей части, — она мило, но какой-то грустью, улыбнулась. — Я сделаю вскрытие. — Уверена? — я чувствовала себя ужасно, будто я просто плюнула ей в душу. — Может пообедаем вместе где-нибудь? Я угощаю. — хотелось как-то загладить вину, хотя её и не было толком. Я знакома с Шерлоком с детства. Правда, Молли этого не знает. От этого становится не по себе. — Ох, Элизабет, прости, но давай не сегодня. Просто на обед у меня уже планы, встречаюсь с сокурсником. — улыбка стала более радостной, девушка залилась краской. Такое милое смущение. — Только не подумай ничего, мы просто учились вместе. — Ооу, ну ладно. В другой раз, значит в другой раз, — я заулыбалась все было понятно без слов, тем временем она засмущалась еще больше. — Но в этот раз я буду ждать всех подробностей встречи с этим загадочным сокурсником. Я пойду в лабораторию, займусь уже делом, — толчком открываю дверь, в руках склянки, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как поиграть бровями, что должно было подразумевать, что я в нетерпении от ожидания подробностей. — Ой иди уже, зачем я только сказала тебе? — она улыбалась. Дверь за мной закрылась.       Я обдумывала причины смерти, поднимаясь в лабораторию. Почему-то на ум приходило худшее из худшего, но, не сделав пока ни одного анализа, утверждать нельзя. Во время проверок мои подозрения подтвердились, чем я осталась крайне недовольна. Эти смерти совсем не казались мне самоубийствами. Это наводит ужас. Надо сообщить Грегу.       Только я вышла из кабинета и пошла к лестнице и мы лоб в лоб столкнулись с ним. Помяни черта! — Господи, Грег, куда вы так несетесь? —чудом не упав, слегка прикрикнула на него я. Ещё чуть-чуть и я бы лежала на полу, хорошо, что успела облокотиться на стену. — Вас искал. Простите за это, — он подал мне руку, помогая мне выровняться. Мужчина был на взводе. Видимо, понял, что новости его не порадуют. — Результат идентичный случаю Паттерсона. Яд тот же. — Черт побери! — громкий яростный вскрик раздался по коридору. Я вздрогнула от внезапности. — Простите, Элизабет, я не хотел, — похоже, он неправильно истолковал мою реакцию и понял её, как укор за ругательство. — Все нормально. Вы сами то как? — Репортёры пронюхали о том, что самоубийства связаны. Теперь начальство требует ответов, и результатов, — он нервно потёр, лоб. — А что я могу им сказать? Один и тот же яд. Ни откуда он, ни почему они, сами они его выпили или их заставили. И вообще самоубийства это или нет?! Я не знаю. — Позвоните Шерлоку, — было бы действенно, если он взялся бы за это дело. — Звонил… — такое разочарование в его голосе я слышала впервые. — И? –я знала ответ: «скукааа» или «самоубийства, пустая трата времени». Так и представляю, как он это говорит. — Он сказал, что займется этим, только если что-то изменится. — Боюсь, нужно только подождать, — это было правдой, но какой-то очень нерадостной и пугающей. — Господи, я надеюсь это больше не повторится, — уходя, Грег что-то бормотал себе под нос.       Я оставила результаты на столе Молли, собралась и заглянула в морг, чтобы поправиться с Хупер. Ехидно напомнив о том, что я жду подробный рассказ о её загадочном кавалере, вышла за дверь. — До завтра! И ничего я тебе не расскажу! — прозвучал задорный смешок, и дверь захлопнулась.       На улице меня пробил озноб. С утра я так быстро собралась, что оделась совсем легко. Общественный транспорт показался мне ужасной идеей… А вот кеб прекрасно подойдёт! Сегодня я невероятно легко и удачно его поймала. Рядом припарковалась уже знакомая мне Бентли с привлекательным брюнетом внутри. Задняя дверь открылась. Я не раздумывая села в машину. — Сегодня вы на удивление по-домашнему одеты, Элизабет. На улице холодно, — не поднимая взгляда говорит Джеймс, что-то листая в смартфоне. Фраза звучит с саркастическими нотами и будто с издёвкой. — И вам добрый вечер, Джеймс! — это прозвучало довольно грубо. Возможно, из-за того, что мне стало обидно и я повернулась к окну. — Зачем же так грубо? Я не хотел вас обидеть, — переводит взгляд с экрана телефона на меня. — Вы и не обидели, я просто поздоровалась, — я развернулась к нему и столкнулась с прямым взглядом этих прекрасных карих глаз, но почему-то в них была абсолютная пустота. — Что ж, — он выдержал небольшую паузу. — раз леди так говорит, — он добро улыбнулся, но мне показалось, что улыбка была дежурной, хорошо отрепетированной. По нему абсолютно не пойдешь, что в его голове. — Вы работаете неподалёку от госпиталя, Джеймс? — надо быть предельно спокойной. — Нет, у меня дела в этом районе, — новое сообщение на его телефоне не вызвало не какой реакции. Даже не взглянув на телефон, он продолжал смотреть на меня, не отводя глаз. — Вы часто добираетесь до дома на такси?       Вопрос, заданный от него, показался мне странным. Да, такой можно задать, что бы поддержать беседу, но мне показалось, что за ним не только праздное любопытство. — Случается, но чаще на метро. Так быстрее, нет пробок. — Пожалуй, вы правы. Вы свободны завтра? — Смотря в какое время. — В целом? — это такое растяжимое понятие… но совсем не понятно зачем ему это. — На завтра пока планов нет, но все может внезапно поменяться. — Не против провести время в моей компании? — Это зависит от характера встречи? — зачем то мило улыбаюсь, к удивлению обнаруживая в голосе кокетливые нотки. — Для начала, я так думаю, он будет дружеский, — его улыбка кажется милой и неподдельной. Кажется. — вас устроит, если я заеду за вами часов в 12? — Вполне, но планы могут изменится. Как в этом случае я смогу сообщить об этом? — Я дам вам свой номер, — он попытался меня уколоть? Снова издёвка? Я будто бы вымаливала у него номер, а не предостерегла от бессмысленного ожидания у моей двери. — Какая честь, — растягивая гласные говорю с сарказмом и даже какой-то дерзостью. Что-то новенькое. На что на его лице появилась заинтересованная улыбка. — Ваш номер у меня есть, Леди Аддерли, — эта улыбка не как не сходила с его лица. Ему явно интересна моя реакция. — И можно поинтересоваться откуда? — я приподняла бровь. Меня слегка потряхивает, но я стараюсь держаться. — Его было достать очень просто, — делает акцент на лёгкости, — Я заеду за вами в 12, завтра.       Мы подъехали к моему дому почти сразу после этого разговора. Я в небольшом шоке смотрела не него, продолжая сидеть в машине. Как будто хотела что-то еще у него узнать или же это издержки воспитания. Он протягивает визитку со своим номером. Всё так же улыбается. Беру визитку, смотря ему в глаза. — Не бойтесь, Леди Аддерли, я ничего плохого вам не сделаю. С нетерпением жду завтрашней встречи.       С этими его словами водитель открывает мне дверь. Я выхожу. Не оборачиваясь, направляюсь домой. Машина отъезжает не сразу, а только после того, как я скрываюсь за дверью.

***

      Сижу в ванной. Я уже мучительно долгое время пытаюсь понять зачем я согласилась на встречу. Прогоняю этот разговор снова и снова и не могу понять. Такое ощущение, что он каким-то образом получилось меня согласие. Будто гипнозом. Странно… Ладно! Не будем больше об этом, пора выходить и думать о более важном сейчас. Итак, ужин у Шерлока.       Выходя из ванной и заматывая волосы в полотенце, я стала собираться. Гардероб. Кардиган? Отличная идея. Цвет слоновой кости с геометрическим рисунком, теплый, то, что нужно; темные зауженные джинсы от Calvin Klein, белая майка, теплый бардовый шарф. Просто, удобно и со вкусом, то «что доктор прописал». Накрасилась и уложила волосы.       На часах пять. Очень радует, что дождь не идёт. Если выйду сейчас, то на Бейкер Стрит приеду даже чуть раньше семи. Выбрав под ботинки черную квадратную сумку, вышла на улицу. По привычке взяла кофе в Starbucks и спокойно спустилась в метро. По родной синей ветке до Пикадилли Сокарс, затем на коричневую линию до Бейкер Стрит, а там уже рукой подать до 221B. Дорога заняла от силы минут 40. Было ещё рано, поэтому я остановилась неподалёку, чтобы покурить. Без 20 Я была у знаменитой двери. По стуку открыла Миссис Хадсон. Приятная пожилая женщина, которая ещё и выглядит прекрасно для своих лет. — Ооу, Лизи, здравствуй. Холмс на верху, но у него клиент должен подойти, — она впустила меня в дом. — Я думаю, что этот клиент — я, — мило улыбаюсь, а про себя думаю, что все это звучит совсем малек пошловато. — Ох, что-то случилось дорогая? — женщина заволновалась, она всегда переживала, как заботливая мать семейства. Потрясающая женщина. — О нет, Миссис Хадсон, что вы, все отлично. Просто дружеский ужин. — Тогда не смею вас задерживать, дорогая, — пожилая дама скрылась в своей квартире. Дверь в квартире Шерлока настежь распахнута. Внутри завал коробок с вещами. Захожу в гостиную и заглядываю на кухню. — Нашел человека в долю? — Шерлок, высовываясь из холодильника, поворачивается ко мне. — Нет. Это не так-то просто. Ты рано, — снова утыкается в холодильник. — Я думаю заказать еду. Выберешь что-нибудь? — кивая на свой ноутбук. — Европейская или азиатская кухня? — вопрос, обреченный на провал. — Выбери сама, — в еде Шерлок не привередлив, главное быть сытым. — Хорошо, — порывшись недолго в интернете, я выбрала место и уже готова оплачивать. — Я заказываю? Ресторан итальянской кухни? — Закажи вина. Карточка — вот там, на столе, — мужчина указывает в право от меня в кучу разного хлама. — Я думала, что ты не пьешь, — я иду искать её и, ура, нахожу. — Пью, но редко и не в одиночку. — Ладно. И ты какое же вино ты предпочитаешь? — даже интересно. — Красное, — краткость — сестра таланта. — А если я выберу не то? — улыбаюсь. Мне очень хочется, чтобы он хотя бы немного поучаствовал в выборе. — Дай посмотреть, — подходит сзади и смотрит мне через плечо на экран, опираясь рукой на стол. Слишком близко. — Le Salette «Per dole Vece» 2003 года подойдет. — Не слишком? — это вино и правда отличное, что и видно по его немалой цене. Оно стоит больше всего ужина. — 64 фунта за бутылку, — я вопросительно выгнула бровь, но Шерлок как ни в чём не бывало продолжил что-то искать. — Я вижу. Бери, — бросил он, отходя к коробкам. — Ладно. — Ты же любишь это вино, — да я люблю, но это не повод. Я и дешевле вина люблю. — Да и у меня дома есть пара бутылок этого года. Я могла бы принести его с собой. Шерлок оборачивается на меня с выражением лица «что за глупости?», но через пару секунд и он опять начинает рыться в коробках. Минут через 10 поиски увенчались успехом: из коробки в дальнем углу он достал 2 бокала под красное вино. — Ты все это время искал бокалы? Ты же знаешь, что я спокойно могла бы выпить из стакана или кружки, — саркастично замечаю я, что свойственно не мне, а… Джеймсу? От этого у меня мороз по коже. Тем не менее я весело и даже игриво улыбаюсь, хотя и знаю, что на него это никогда не действовало. На кого угодно, но не на него. — Раз уж это ужин и ты заказала хорошее вино, почему не пить его из бокалов? Кроме того они есть, — Шерлок мягко и добродушно улыбнулся, что вызвало у меня неподдельный шок. — И чем мы займемся, пока ждем доставку? — это интересует меня чересчур сильно. — А чем занимаются люди в таких ситуациях? — этот вопрос для Шерлока сложный. Он тяжело сходится с людьми, потому он чаще их анализирует и разгадывает нежели общается с ними. И ещё они его бесят. — Нууу… — мне трудно ответить на это, как и ему. — Разговаривают, обсуждают что-нибудь. Я тоже не в курсе, — смущённо улыбаюсь, потому что чувствую себя неловко. Мне кажется, я выгляжу дурой. И меня не утешает тот факт, что с Шерлоком почти все кажутся такими. — Говорят, — задумчиво произнес он, наверное, подбирая про себя тему, которую и я смогу поддержать, и которая его не сильно будет раздражать. — и чего они хотят добиться этими разговорами? — Таким образом они пытаются узнать друг друга получше, найти общие интересы. — Это бессмысленно. Я знаю о тебе почти все. Я оказалась очень удивлена этим заявлением, но не подала вида. Почему-то меня поразило то, что он знает обо мне ВСЕ, хотя я и знаю что он может рассказать о любом прохожем что угодно. — Шерлок, — я протягиваю его имя. — не все люди похожи на тебя. Большинство людей ничего не могут сказать обо мне по одному взгляду. Даже те, кого я знаю так же давно, как и тебя, — я снисходительно улыбаюсь, как будто объясняю что-то ребёнку. — И я не согласна с тем, что ты знаешь обо мне абсолютно всё. — И ты не права. — В таком случае, давай же, просвети меня. Продемонстрируй мне то, что обычно рассказываешь о других, — мне правда интересно. Даже после того, как я 1000 раз видела, что он рассказывает людям все про них самих, видя их впервые. — Хорошо, — он вдохнул побольше воздуха. — Леди Элизабет Амелия Аддерли, единственный ребенок в семье. Родилась в Лондоне, в семье графа. Отец Граф Николас Гарнерт-Валдон Аддерли, служащий при дворе ее величества. Один из древнейших родов, что имели большое влияние в стране. В прошлом его семья владела чуть ли не половиной чайных плантаций в Африканских колониях Великобритании. Сейчас твоя семья владеет большей частью крупнейшего месторождения угля в южной группе, добывающей в год около 43 миллионов тон в год. Мать — Леди Авалина Оливия Олдмон, в замужестве графиня Авалина Оливия Олдмон-Аддерли. Дочь влиятельного политика, имеющего не последнее место в Палате Лордов. Сама же она занимается благотворительностью, выступает меценатом для многих учебных заведений. Также является послом Unicef и спонсирует многие проекты Unesco. Занимает крупную должность в министерстве образования и культуры. Ты получила среднее образование в Westminster School сдав экзамены A-levels на A*(5+) и GCSE так же на A*(5+) из предметов в школе были: английский, математика, химия, биология, физика, география, английская литература и, любимый, искусство. Родители настаивали на бизнес-дисциплинах: бизнес-планирование, историю и иностранных языках. Поэтому ты паралельно изучала 3 языка: французский, итальянский и японский. После окончания школы без проблем поступила в Оксфорд на медицинский, самый дорогой факультет в университете. Там так же посещала частные курсы для собственного саморазвития, отдельно от своих факультативных занятий. А именно классический язык и литература, живопись и изобразительноме искусство, современная история, философия, антропология, история искусств, клиническая фармакология, политика и международные отношения. Также состояла в детективном клубе по интересам. После окончания долгое время путешествовала с Unicef, полгода жила в Токио для лучшего изучения культуры и языка. Возможно, была иная причина. — он приподнял бровь как бы намекая на что-то. «Причина бала иная — ты» — подумала я про себя. Он как будто прочел мои мысли и хладнокровно продолжил. — Вернувшись в Англию, устроилась работать в Бартс на должность патологоанатома. Со временем стала помогать полиции и поступила на частичную занятость в Скотленд-ярд на должность криминалиста. В свободное время любишь проводить в парке Хэмстед Хит на севере Лондона и посещаешь множества музеев в городе, основным из которых считаешь Тауэр. Видимо, от того что часто после школы забредала в это музей. Так же часто посещаешь Национальную галерею Лондона. Твой любимый зал с подсолнухами Ван Гога Любишь дымчато-розовые пионы, за которыми часто ездишь на цветочный рынок Колумбия Роад. Живешь одна на Кромвель Роуд 75 в особняке в 5 этажей, элитный район. Этот дом тебе достался от деда за хорошее окончание университета. Содержишь прислугу в количестве 14 человек, из которых в доме проживает 10 человек постоянно: 3 горнечных, 2 повара, садовник, 3 кухарки и дворецкий. Четверо приходящих по приглашению: водитель, юрист, врач и программист, — он остановился, чтобы перевести дыхание. — Стоп! Хватит, я поняла, — он улыбнулся, посмотрев на мое шокированное лицо. — Я знаю больше, чем ты думала, — с этими словами он направился вниз. Я даже не услышала, как звонят в дверь, так внимательно его слушала. Он знает какие у меня любимые цветы? Он вернулся и направился на кухню. — Знаешь, это странно, — следуя за ним, я сажусь за стол. — Ты знаешь обо мне так много. Но я, даже с учётом того, что мы знакомы много лет, не могу сказать о тебе ровным счётом ничего. Это нечестно. Можешь расскажешь что-нибудь?       Он молча поворачивается ко мне, вытаскивая очередную коробку из пакета, и подаёт мне. Открывает вино. Разливает его и подаёт мне один бокал. На губах легкая улыбка. — Подай тарелки. Они в шкафу над тобой, — встаю, откладывая коробку в сторону и с трудом достаю их. — Я не люблю рассказывать о себе, ты должна была уже понять это. Но я был бы не против послушать о себе от тебя, — чуть не роняю тарелки от такого предложения. — Я… Ты что шутишь?! — я повернулась к нему, уставившись на него испытывающим взглядом, а-ля «сумасшедший?!» — Нет, я абсолютно серьезно, — он не шутит. — Ха… смешно. И что я по-твоему скажу? Руки, ноги, голова — вроде человек. Так ты себе это представляешь? — Раньше у тебя получалось относительно неплохо. Хотя и «человек» уже недурно. Давай же, подумай, — он сел напротив меня, как бы давая рассмотреть себя получше, но мне это, мягко говоря, мало помогало, даже отвлекало. Он подал мне приборы и жестом предложил начать ужин.       Я не знаю что сказать, только в ступоре смотрю на него. В голову ничего не приходит. Стараюсь всматриваться в него, будто он картина, но это ни к чему не приводит. Я не могу ничего сказать. — Шерлок, я правда не знаю… — конечно же, сдалась я. — Ты и не пыталась, — он подливает мне вина в бокал, придвигая его ближе ко мне. — думай. Не зацикливайся на конкретной ситуации, смотри не по верхам, а в глубь. Вспоминай, ты же меня знаешь. — Ладно… ты высокий, привлекательный, стройный, — я замолчала перебирая в голове, что я еще могу о нем рассказать, кроме очевидного. — неестественный мужской облик. Кудрявые локоны, большие миндалевидные глаза, вытянутая голова, острые скулы, обезоруживающая улыбка и королевская стать, — замолкаю, когда понимаю, что это совсем не то, что он просил, а только внешние качества. Чувствую себя так, будто я в морге описываю внешность жертвы или же пишу картины. На холсте Или в отчёте я могу выразить все мелочи, но внутренние качества… О них можно только догадываться, но никак не знать наверняка. — Продолжай, — улыбаясь, он сделал глоток вина. Ему точно приятно моё лестное описание. — Боже… красивые руки, длинные пальцы. Ты играешь на скрипке? — делаю очевидные выводы, длинные пальцы предполагают предрасположенность к игре на инструментах типа фортепьяно или скрипки. Первого я тут не вижу, значит скрипка. — Думай в слух. Строй логическую цепочку дальше. Да, я играю на скрипке. — Длинные пальцы говорят чаще всего о том, что человек играет или к этому предрасположен. Фортепиано я не вижу, значит инструмент компактнее, так что предполагаю, что это скрипка, — выдыхаю и делаю жадный глоток вина. — Молодец, дальше, — мои глаза слегка округляются в изумлении. И что дальше? Но его не переубедить. — Умный, проницательный, чаще высокомерный и нахальный, — ехидно улыбаюсь, понимая, что слышать такое не очень-то приятно, но это же Шерлок ему наверно и по хлеще слова говорили. Он внимательно слушает и даже не обращает внимания на это, всем видом призывая продолжить. — смелый и всегда уверенный в себе, даже через чур уверенный. Странный, но последовательный в своей странности. — Странный, — слегка приподнимая брови, вопрошающе на меня смотрит. — Объясни… — Ммм… ты быстро говоришь, иногда даже слишком быстро. Резко переключаешься с одной темы на другую. На порядок Опережаешь других в мыслительном процессе и внимательности. Люди просто не успевают за тобой. В добавок, ты терпеть не можешь таких людей. Ты целеустремлённый и упрямый. Когда работаешь, не видишь границ или не замечаешь их. — Границ? — я вздохнула и сделала ещё один глоток вина. — Да, порой ты говоришь настолько прямо, что это оскорбляет, унижает человека. Ты просто не видишь порой той грани, за которую не стоит заходить. — Интересное замечание… — он улыбнулся, но не злился, как будто ему и правда было интересно. — продолжай. — Элегантный, предпочитающий довольно дорогую одежду, но не деловой костюм. Не любишь галстуки, — опять замолкаю, не зная уже даже, что добавить к тому, что я уже «выстрадала». — пожалуй, это все, Шерлок. — Неплохо, но подумай ещё… — он мягко улыбнулся, а у меня в голове сидела только одна мысль: «думать ещё? нет спасибо!». — Я правда не знаю, что ещё. Моё описание тебя больше со стороны человека искусства, нежели детектива. Я могу написать твой портрет, но не описать. Я могу рассказать, что случилось с жертвой на месте преступления, но как медик и соединить элементарные точки между собой, не так, как ты. — Описание вышло вполне сносное, но ты все же предпочла не думать слишком много. Хотя, поверь, мне большинство не видит и половины. Я бы даже сказал четверти. Они видят только «высокомерие и нахальство», как ты и сказала. — Ох, поверь мне, Шерлок, женщины замечают твою внешность, — я улыбнулась, любуясь чертами его лица. Грех это не сделать, пока он находится так близко. — ты, конечно, лучше меня опишешь. Даже интересно послушать, что ты скажешь про мою внешность. Давай, Шерлок, порадуй девушку. — Ладно, но при одном условии. Иначе выходит не справедливо. — И что же тут не справедливого? — я совсем не ожидала, что мне будут ставить условия. — Получается, что я расскажу о тебе всё: и внешность, и биографию. А о себе я услышал только первое, ещё и не полное описание, потому что ты отказалась подумать ещё, — это театральное выражение лица, выражающее то ли обиду, то ли коварство, совсем смутило меня. — Знаешь, мне далеко до тебя. Я могу написать твой портрет. — Нет, я точно знаю чего хочу. Ты не сможешь отказаться, согласна? — взгляд стал таким хитрым, что я напряглась. — Так, теперь я даже не знаю, стоит ли? — секунду подумав, я все же решилась на это. В конце концов, он же не убьет меня. — Что ж, ладно, давай так. — Хорошо, но передумать или отказаться ты уже не сможешь, — я глубоко вздохнула, смерившись со своей участью и Шерлок начал. — Ты стройная, можно сказать, хрупкая девушка. Среднего роста, пять с половиной футов. Вес около 55 килограмм. Аристократическая выправка, хорошая осанка, узкие плечи, слегка опущенные. Выступающие ключицы, тонкие запястья, длинные тонкие пальцы. Играешь на виолончеле и скрипке, как и я, предпочитаешь струнно-смычковые. — Внешность, Шерлок, только внешность, — открыто ему улыбаюсь. — Бледная, мягкая кожа. Овальное лицо, обрамленное крупными волнами густых темных волос, спадающих ниже плеч. Высокий лоб. Миндалевидные, открытые, крупные, глубокие серые глаза, — он стал говорить тише и слегка подался вперед, ближе ко мне. Я тоже слегка наклонилась у нему. Только, чтобы лучше слышать. — выразительные… — ближе. — теплые и такие живые… темные, густые ресницы… Брови с легким изломом. Высокие скулы, очень выгодно смотрящиеся с крупными глазами. Римский профиль не очень крупный аристократичный нос. Аккуратные, ухоженные, — он мягко касается моих губ своими. Легкий и такой приятный поцелуй. Затем он отстраняется и продолжает. — нежные, прохладные, пухлые губы. Ровные зубы милая улыбка, но от чего-то так не нравящаяся тебе самой. — Внешность, Шерлок, — почти шёпотом напоминаю я ему. — Округлый подбородок. Из этого можно заключить, что ты привлекательная женщина. В целом создаешь впечатление хрупкой особы, но на самом деле очень сильная и целеустремленная личность.       Он заканчивает свое повествование, но не отстраняется, вместо этого целуя как прежде нежно, но уже более настойчиво. Затем спускается ниже к подбородку, шее, ключицам, плечам, стягивая с меня кардиган. Возвращается к губам. Запускает руку под майку, крепко обнимает и притягивает к себе. Буквально через секунду я уже сижу на нем, медленно расстегиваю рубашку и обнимаю за плечи. Не разрывая поцелуй, запускаю руку ему в волосы. — Забыла сказать про отличную шевелюру. — Это сейчас так важно? — с легким ехидством. — Нет, просто дополняю описания при более подробном изучении тебя, — нежно целую его в губы, улыбаясь.       Пока я говорила, он стянул с меня майку. Она явно стала нам мешать. Одним резким движением поднимает меня на руки и направляется прямиком в спальню. Мне все это кажется слишком быстрым развитием событий, но останавливать Шерлока я не стану. Не хочу.       Оказавшись в спальне, он быстро стащил с себя рубашку и, буквально одним движением, мои джинсы, оставив меня в одном белье. Я упала на кровать и притянула к себе за ремень его брюк. Он поддался и навис на до мной, уже более страстно целуя. Проворно стянул с меня лифчик, а его поцелуи спускаются всё ниже, заставляя меня трепетать. Я закусила нижнюю губу, вздрагивая от прикосновений тонких пальцев. Вскоре это стало невыносимо и я за волосы притянула его к себе и поцеловала, ощущая лёгкую дрожь в теле от очередных нежных, еле ощутимых прикосновений. Расстегиваю его ремень, спускаю брюки и запускаю руку под трусы. — Отличная задница. Это, пожалуй, один из самых важных пунктов, пропущенных мной, — шепчу я, довольно улыбаясь. — Ммм… интересное замечание, — своим горячим дыханием он обжигает мою шею. Его руки скрываются в моих трусиках, я глухо застонала.       Стягиваю с него штаны вместе с трусами. Я чувствую, как он напряжен. Через секунду он во мне, полностью заполняя медленно движется. По коже пробежала волна мурашек, с губ срывается громкий стон. Дыхание сбивается. Он начинает двигаться быстрее. Его пронзительные глаза в полумраке кажутся нереальными, выразительными. Подстраиваюсь под его ритм, помахивая бедрами. Мои стоны стали глубже, как и его толчки. Я почти кричу, умоляю не останавливаться. Толчки становятся медленнее, но грубее. Все мышцы напряжены.       Вспышка. Я умираю и воскресаю, разрываюсь на миллионы кусочков и собираюсь вновь. Он чувствует то же.       Выгибаюсь от наслаждения, немного двигая бёдрами, чтобы чуть продлить это волшебство. Он выдыхает, выходит из меня и опускается рядом, отходя от этой эйфории.       Когда я почувствовала, что пришла в себя, я сажусь в кровати и внимательно всматриваюсь в его лицо. Сомкнутые веки создают ощущение, что он спит. Но это не так. Почувствовав мой пристальный взгяд, он открывает глаза. Смотрит на меня с лёгкой, расслабленной улыбкой. — Чего же ты хотел после описания моей внешности? Какой условие? От чего же я не смогу отказаться? — Повторить это как-нибудь, конечно же, на моих условиях, — улыбка стала более коварной. — Но я в любом случае не отказалась бы. Сколько времени? — 00:34, — посмотрев на часы, сказал Холмс. — Ох, боже… мне пора, — на его лице отразилось искреннее недоумение. — Уже поздно, переночуешь тут, — укладывая и укрывая меня одеялом, он привстал в кровати.       Через пару минут вернувшись в кровать, он обнял меня уже засыпающую и довольную, как бы давая понять, что уйти у меня не выйдет.