До взрыва

      – Нам пора возвращаться.       Лили подняла на него затуманенные алкоголем глаза. Ей не хотелось никуда идти.       – Зачем? Здесь так хорошо.       – Все равно придется. Уж лучше сейчас.       Она глубоко вздохнула, покорно кивнула и тяжело поднялась, опираясь руками о барную стойку. Ее шатнуло в сторону, стоило только сделать шаг, и Юма ловко подхватил ее, приобняв за талию. Так они добрались до выхода и холодный ночной воздух помог девушке прийти в себя.       Эта вылазка прошла так же гладко, как и все остальные. В интернате этим вечером было удивительно тихо, и контроль заметно ослабили, потому что никто не ожидал от бедных сирот ночной прогулки до клуба сразу после похорон.       Однако Лили знала только такой способ, чтобы расслабиться и забыться. Юма всегда умел достать выпивку или травку, а теперь в их руках были деньги. Очень большие деньги.       «Сумма-то внушительная»       Блондинка нервно рассмеялась, помотала головой и посмотрела на своего спутника влюбленными глазами. Он ей улыбнулся, и она забыла обо всем на свете, твердо решив, что со своим нынешним парнем расстанется завтра же.       По пути обратно, в интернат, Лили протрезвела окончательно. Они осторожно пробрались внутрь, когда уже рассвело, и потому по коридору шли без опасения наткнуться на кого бы то ни было.       У своей спальни девушка притормозила и, сделав Юме знак, чтобы он не шумел, заглянула за дверь. Как она и ожидала, внутри никого не оказалось: Рин всегда рисовала по утрам, а Мику это время обычно проводила в библиотеке.       Лили пропустила парня вперед и бесшумно прикрыла за ним дверь. Они не сразу заметили простой белый конверт, лежащий на ее кровати...       «В здании находится взрывчатка. У вас сутки до взрыва. Время пошло»       К записке прилагалась фотография. На ней была цифровая панель, отсчитывающая секунды до взрыва, но важнее были слова, начертанные на обратной стороне карточки: «Это месть за содеянное. Теперь погибнут все, и их смерть, как и смерть Пико, будет вашей виной»       Тишина, дрожь и неистовый, всепоглощающий страх.       – Наверное, чья-то глупая шутка…       – А фотография?       – Лили, ты зря паникуешь. Просто у кого-то не все в порядке с чувством юмора. Ну, сама подумай, кто будет прятать бомбу в детском интернате? Зачем?       Фотография, записка и конверт были разорваны на части. Юма притянул побледневшую девушку к себе и прошептал ей на ухо:       – Будет лучше, если нас никто не побеспокоит еще некоторое время...       Лили быстро поняла, чего он от нее ждет, и почти тут же выскользнула из комнаты.       Она беззвучно шагала по коридору, пока не наткнулась на человека, без движения сидящего на подоконнике.       Окно было распахнуто. Ветер раздувал легкие светлые шторы, солнце медленно опускалось за горизонт, озаряя все вокруг обжигающими яркими лучами, и в этом слепящем свете прорисовывалась темная фигура.       - Рин! - воскликнула Лили, приближаясь. - Ты уже закончила рисовать?       - Да, надоело... - отстранено пробормотала в ответ Рин.       Лили закусила губу и пару секунд стояла молча, подбирая слова. Наконец, она робко и простительно произнесла:       - Послушай, а ты не могла бы пока не возвращаться в нашу комнату? У меня сегодня важная контрольная и я хотела бы подготовиться к ней в тихой обстановке, чтобы никто не мешал...       Сестра Лена медленно повернула голову и посмотрела прямо в лицо девушке с такой холодной проницательностью, что Лили стало по-настоящему жутко.       - Конечно, - очень тихо шепнула Рин бесцветным голосом. - Тогда тебе еще нужно найти Мику...       - Да, точно, - закивала Лили, пятясь и радуясь этому предлогу, позволяющему немедленно уйти. - Она, наверное, где-нибудь читает, как обычно...       Рин отвернулась обратно к окну, и, пока Лили торопливо шагала прочь, ее губы извивались в странной торжествующей улыбке.