Killjoys

Первые несколько секунд Пойзону казалось, что земля ушла у него из-под ног. Киллджой замер, растерянно глядя на пустую кровать со смятыми простынями – единственным свидетельством того, что его напарник на самом деле ещё вчера лежал прямо перед ним. Он не мог осознать произошедшее, это просто не укладывалось в его голове. Как подобное вообще могло произойти? Что случилось такого, что Фан пропал? Пойзон вскочил с табурета, на котором он провёл всю ночь и бросился в холл мотеля, где расположились на ночь Кид и Джет. Увиденное озадачило его ещё больше. Киллджои спали! Как они могли не заметить пропажу тяжелораненного напарника, если тот находился в таком состоянии, что вряд ли бы пришёл в сознание ближайшие несколько дней? Каким образом Фан мог пропасть из этой комнаты? Его мозг готов был взорваться от безумного количества вопросов, возникших всего за пару секунд и от ещё большего количества предположений того, что могло случиться на самом деле. В голове пронеслась мысль, что всё это – просто плод его больного уставшего воображения после всего того, что случилось вчера. И сейчас он спит в той самой комнате, а Фан никуда не пропал и всё так же неподвижно лежит на кровати. Однако что-то настойчиво подсказывало, что происходящее не выдумка, а явь. Плохо отдавая себе отчёт в том, что он делает, Пойзон кинулся к выходу, на бегу выкрикивая имя Фана, надеясь, что тот отзовётся. Киллджой вылетел из здания наружу, гулко хлопнув хлипкими дверьми. Вокруг никого. Абсолютно безжизненная пустыня простиралась на многие мили вокруг, и тянулась настолько далеко, насколько хватало глаз. Ни единого следа Фана, ни намёка на его присутствие. В этот момент сердце словно ухнуло вниз, а по телу прошлась знакомая паническая дрожь. Страх острыми когтями впился ему в горло, сдавливая и перекрывая доступ кислороду. Он уже кинулся назад в мотель, чтобы разбудить спящих киллджоев и немедленно отправиться на поиски Фана, как тут же остановился как вкопанный. Этот голос. - Не меня ли ищешь? – протянули тихо и с явным намёком на насмешку. Второй раз за эти пять минут Пойзон чувствовал, что теряет опору под ногами и проваливается в непроглядную черноту. Он поражённо замер, а затем медленно, стараясь сохранить последние крупицы своего самообладания, повернулся к источнику голоса. О, нет. Похоже, он сошёл с ума. Очевидно, что вчерашнее потрясение пошатнуло его и без того не слишком устойчивую психику, и теперь он стал пленником собственного безумия и разыгравшегося не на шутку мозга. Следствием этого помешательства стали галлюцинации. Как зрительные, так и слуховые. Иначе как ещё можно было объяснить Фана, стоящего в тени мотеля, опершегося на кирпичную стену и курящего сигарету!? Галлюцинация окинула его насмешливым взглядом и весело хмыкнула. Затем сделала глубокую затяжку и выдохнула тонкую струйку табачного дыма. - Если ты думаешь, что я всего лишь плод твоего воображения, то смею заверить, что я очень даже настоящий, - надо же, иллюзия была настолько качественной, что повторяла даже интонацию и манеру выражения его напарника. - Фанни? – в его голосе слышалось недоверие, удивление, сомнение и надежда. Поразительно, сколько эмоций может передать человеческий голос всего лишь в одном-единственном слове. - А кого ты ещё ожидал увидеть? – чёрная бровь удивлённо приподнялась – Наследного принца Зимбабве? Или, может быть, главу Better Living собственной персоной? – над ним откровенно насмехались. Видимо, лицо Пойзона настолько явно выражало то, что он сейчас испытывал – непонимание, растерянность, недоверие, - что галлюцинация решила сжалиться на ним. Парень бросил окурок на землю, затушил его подошвой ботинка, тяжело вздохнул и прямо посмотрел на Пойзона. - Пойзон, не зависай, пожалуйста. В нашем дуэте тупить – исключительно моя прерогатива. А теперь приди в себя и перестань смотреть на меня так, словно я только что восстал из мёртвых, ладно? Пойзон только и мог, что резко выдохнуть, выпустив весь воздух из лёгких. Боже, если он ещё не сошёл с ума, то в данный момент это вполне могло случиться. - Ты жив? – почти прохрипел Пойзон, приближаясь к своему напарнику. - Ну а каким мне ещё быть? Или ты предпочтёшь видеть меня мёртвым? – Фан пошутил, но эта шутка разозлила киллджоя и помогла вернуть контроль над собой. - Как ты смеешь так думать? – зашипел красноволосый, сгребая в кулак футболку, в которую был одет Гоул. Видимо, он нашёл её, проведя ревизию всех шкафов в номерах, пока они трое мирно спали. Очевидно, его старая одежда была более непригодна для носки. - Полегче, не кипятись, я понял, неудачная шутка, - примирительно заявил киллджой. Красноволосому пришлось приложить все усилия, чтобы умерить свой пыл и выпустить ткань из цепкого захвата. - Но, ты же… - дальше он не стал говорить, а просто резко задрал футболку, оголяя чужое тело. Чистая бледная кожа без малейшего намёка на страшную рану, которую он ещё несколько часов назад наблюдал собственными глазами. Абсолютно здоровое тело. Плоский живот, на котором не было и следа хоть каких-то повреждений. Ничего. Он даже решил провести пальцами по тому месту, где вчера вместо безупречной кожи было ужасающее кровавое месиво. Но он не ощутил ничего, кроме теплоты чужого тела и гладкости кожи под пальцами. Шокированный Пойзон замер на месте, всё ещё держа поднятой белоснежную футболку, и уставился на Фана, ожидая ответа на свой немой вопрос. Без сомнений, тот знал, что хотел спросить красноволосый. Гоул нервно переминулся с ноги на ногу, опустил голову и усердно изучал глазами жёлтый песок и мелкие камни под ногами. - Ну, я же говорил, что на мне всё как на собаке заживает. И хватит цапать мою футболку. Отпусти её, а то продувает, знаешь ли, - Фан нервно хихикнул. Пойзон ошарашенно смотрел на него несколько мгновений, а затем отступил, освобождая ткань из пальцев и запуская пятерню в растрёпанные волосы. В голове не могло уложиться то, что сейчас происходило. Этого просто не может быть. Это невозможно! Немыслимо! Это…это ненормально. Так быть просто не должно. Мысли лихорадочно носились в голове, и Пойзон был не в состоянии сосредоточиться на чём-то одном. Радость, безумное облегчение от осознания того, что Фрэнк жив, непонимание, переживание за то, что он узнал несколько секунд назад и нежелание принимать это за реальность. - Слушай, я знаю, что ты сейчас чувствуешь и о чём ты думаешь, - подал голос парень, - Просто прими это. Не зацикливайся. У меня всегда было так, сколько себя помню. И, знаешь ли, мне это не доставляет дискомфорта, потому что полезная вещь в некоторых случаях. Например, таких, как вчерашняя ситуация, - на этих словах Пойзон невольно вздрогнул, вспоминая сумасшедший ужас, накрывающий его с головой. – И если мне это не мешает, то с какой стати должно так беспокоить и тревожить тебя? Пойзон даже не смог подобрать слов, чтобы подобающе ответить на эту реплику. Вместо этого он выдал: - Сигареты верни, - на что напарник послушно протянул ему пачку, но прежде вытащил одну сигарету себе. Постояли. Помолчали. Покурили. - А ты-то что внезапно решил перейти на сторону почитателей никотина? – хмыкнул Пойзон, не в силах вытерпеть это гнетущее молчание. - После вчерашних событий решил попробовать делать то, что давно хотелось, до того, как умру. Боже, как он может так спокойно говорить об этом, когда вчера Пойзон сам чуть не умер от осознания того, что его напарник может умереть? Так нельзя. Постояли. Помолчали. Покурили. - Пати. - Чего? - Я Пати. - Что «ты Пати»? - Господиблятьиисусесмилуйся, - забормотал красноволосый. – Я Пати Пойзон. Моё полное имя. Я же обещал тебе сказать его. Так что выполняю своё обещание, - пояснил киллджой, с облегчением понимая, что одно из данных слов он только что сдержал. - Вот это да. Я сомневался, что когда-нибудь вообще удостоюсь чести узнать твоё имя. И что же изменилось в наших «отношениях», что ты так внезапно начал мне доверять? Мне что, надо было почти умереть, чтобы убедить тебя в том, что достоин доверия? – выплюнул Гоул, стараясь спрятать нотки гнева в своём голосе. Надо же, похоже, эта ситуация с «я скажу тебе своё имя тогда, когда ты будешь достоин этого» сильно задевала его всё это время. Поразительно, как ему с таким характером удавалось так долго скрывать этот факт. - Ты спас жизнь моему брату. Как я могу после этого тебе не доверять? – Пойзон решил пропустить завуалированное обвинение в том, что он полный мудак. Что ж, иногда он действительно был последним козлом и вёл себя по-настоящему дерьмово. Справедливо. Фан на это только неопределённо хмыкнул, видимо, не найдя слов для ответа. - Значит, Пати. Вечеринка? У кого была такая бурная фантазия, что он назвал тебя Вечеринкой? Что за абсурд! - Ну, может, меня назвали так потому, что со мной никогда не соскучишься, - заискивающе поддёрнул красноволосый. - Ох, ну да, я уже и забыл, что ты у нас король юмора и просто бог веселья. Извините. В ноги на этом моменте кидаться надо? - Что не так? - А разве у нас что-то не так? - Хватит говнить, я спрашиваю тебя, чем ты недоволен и с чего ты так бесишься? - Неужто тебе так хочется знать? Надо же, Пати Пойзону на самом деле интересно знать, почему кто-то во вселенной может быть недоволен им! Нужно срочно проинформировать редакторов Книги Рекордов Гиннеса, чтобы они внесли в неё это открытие! - Ну так, будь добр, просвети меня! - Ты что, правда не понимаешь? Господи, мой напарник бывает непроходимо туп, а ещё смеет обвинять в этом меня! Пойзон, очнись! Мне не надо делать услугу или одолжение! Я спасал Кида не ради того, чтобы заслужить твоё доверие и получить от тебя благодарность! Мне вообще казалось, что я и до этого успел доказать, что достоин того, чтобы мне доверяли даже такие типы, как ты! Но мой вчерашний поступок совершенно к этому не относится! Я не нуждаюсь в подачках. Если после того, как ты сказал это мне, твоя совесть чиста, хорошо, пусть так и будет! Но больше не смей подходить ко мне с таким видом и говорить подобные слова так, будто оказываешь мне одолжение невообразимой ценности! О. Пойзон и подумать не мог, что для Фана его поведение будет выглядеть в таком неприглядном свете. Неужели он действительно производит такое впечатление? Осознать то, что искренние слова оказались поняты так превратно, было тяжело. Он вовсе не хотел задевать своего напарника. Пойзон, видимо, ты действительно ведёшь себя как последний козёл и придурок, раз твоя искренность незаметна для других и воспринимается ими, как наглая шутка и издевательство. - Слушай, - Пойзон проглотил неприятный ком, силясь вытолкнуть слова наружу. – Слушай, всё не так. - А как? - Я вовсе не делаю тебе одолжение, Фрэнки, пойми. На самом деле, я, правда, хотел сказать тебе спасибо за то, что ты спас жизнь моему брату. Это была моя обязанность. Моя. И теперь я должен тебе. Должен ровно столько, как если бы ты спас жизнь мне. Я не мастер подбирать правильные слова, я знаю. Я не хотел тебя обидеть тем, что сказал. И ты заслуживал доверия с того самого момента, как остался сидеть в машине, а мы пытались от тебя избавиться. В любом случае, знай, что я полностью тебе доверяю. Доверяю так, как доверяю своему брату. Мои слова не были шуткой или издевательством. Я вовсе не хотел, чтобы ты так подумал. Вот это да. Заставить Пойзона произнести извинения вслух было поистине грандиозным достижением. И пусть он так и не сказал этого слова - «прости», Фан явно слышал раскаяние и сожаление в голосе киллджоя, ставшего ему напарником. Фрэнку хотелось сказать что-то столь же чувственное и искреннее, но он понимал, что, ответь он так, весь их разговор превратится в дешёвый сопливый третьесортный роман, который бы не купила даже самая неискушённая читательница. Вместо этого он произнёс: - Ну вот, видишь, иногда можно вести себя нормально, а не как распоследняя сволочь, и при этом с тобой ничего не случится, и на Земле не вспыхнет апокалипсис. - Клевета и ложь, я не веду себя настолько мерзко! - О, ты правда так считаешь? Ты всерьёз в этом убеждён? Извини, Пойзон, я вынужден тебя разочаровать. В конце концов, кто-то же должен говорить тебе правду. И кому, как не мне, твоему напарнику, делать это? - И что бы я только делал без твоего искреннего желания помочь мне? – хмыкнул красноволосый. - Даже не представляю. Возможно, продолжал жить в прекрасном неведении, совсем не подозревая о том, какой ты на самом деле противный, - засмеялся в ответ напарник. – Эй, а что с твоими волосами? Ещё недавно ты был жгучей брюнеткой. Почему шевелюра опять красная? - Эта ерунда действует около десяти часов. Действенная, но недолговечная вещица, да и, к тому же, весьма редкая. А, что, с красными волосами я тебе не нравлюсь? Мне перекраситься в чёрный? - Ещё чего, ты мне нравишься таким, какой ты есть! – мгновенно возмутился Фан, и только потом прикусил себе язык, осознав, что он ляпнул. Сколько раз повторять, сначала думай, потом говори! - Я надеюсь, тебе не надо объяснять, насколько двусмысленно это сейчас прозвучало, - хитро протянул Пойзон, впиваясь взглядом в растерявшегося парня. Тот только лихорадочно затряс головой, всем своим видом показывая, что в этом нет необходимости. Его щёки загорелись румянцем. Пойзон осознал, что ему, определённо, нравится видеть этот признак здоровья, потому что нынешний вид был куда лучше, чем вчерашняя бледная маска умирающего. - Стеснительный Фанни, - закачал головой красноволосый, тем не менее, легко улыбаясь. – Я действительно рад, что ты жив. - Подожди, можешь повторить ещё раз? Я не успел включить диктофон. Хочу поставить это вместо будильника, будет намного приятнее просыпаться, чем от твоих криков, - постарался замять скользкую тему Фан прежде, чем это вылилось во что-то более серьёзное. Пойзон на это только ухмыльнулся. Боже, Фан остался жив. Фан снова с ними. Но даже осознание этого факта не могло избавить его от неприятного чувства, противно сосущего где-то внутри. Эта регенерация…это ненормально. Никогда в жизни Пойзон не видел ничего подобного. С таким он сталкивался первый раз. Не удержавшись, красноволосый снова схватил тонкий белоснежный хлопок и поднял его вверх. Всё было так же, как и в первый раз. Абсолютно никаких повреждений, зажившая, здоровая кожа. Пойзон слегка нагнулся, всматриваясь в то место, куда угодил смертельный выстрел, но всё равно не смог ничего разглядеть. Пресс Фана в этот момент напрягся и дёрнулся. Пати недоумённо поднял взгляд. Фрэнк упорно сдерживал порывы не засмеяться, но полностью скрыть смеха не мог. - Я надеюсь, тебе не надо объяснять, насколько двусмысленно это сейчас выглядит, - не удержался Гоул и вернул Пойзону его же фразу, смотря напарнику прямо в глаза и при этом нагло улыбаясь. – Стоишь тут, задрав мне футболку и глядя на меня снизу вверх. Интересно, что подумают остальные, если увидят сейчас эту сцену? Твой брат обвинит тебя в совращении несовершеннолетних, а Джет сдаст тебя Ди не моргнув и глазом, обвиняя в порче новобранцев. Тебе надо быть предусмотрительней, Пати, - последнее слово Фрэнк намеренно выделил. На губах играла самодовольная улыбка. - А ты, как я вижу, пытаешься перебороть свою стеснительность, да ещё и, похоже, всё-таки признаёшь, что ты мелкий, да? – Пойзон распрямился, выпустив из захвата ткань. Теперь он смотрел на Фана сверху вниз. - И ничего я не мелкий! – завозмущался Фан, пожалев о случайной фразе. – И вообще, хватит на меня пялиться, нечего так близко стоять ко мне, ты нарушаешь моё личное пространство, отойди, - Фрэнк упёрся ладонями в Пойзона, стараясь отодвинуть его и вместе с тем улизнуть от красноволосого. - Да что ты говоришь? Может мне ещё и не дышать? А то я и твоё кислородное пространство попираю. К тому же, ты сам нарушаешь моё личное пространство, - хохотнул Пати, кивнув на отталкивающие ладони, и вместо того, чтобы сделать шаг назад, придвинулся ещё ближе, нависая над Фаном. - Да, раз предлагаешь, можешь и перестать! А то дышишь, как паровоз, в пустыне и так жарко, а тут ещё ты жару добавляешь, - запричитал Фан. - Ты уверен, что жарко от меня, а не от того, что тебе голову припекло? – Пойзон положил ладонь Фану на лоб, отмечая, что он действительно горяч. - Убери руку и не трогай меня. Я же просил тебя отойти. Не нависай! – в глазах Фана промелькнула паника, и он испуганно вжался в стену. - А то что? – на лице Пати расплылась хитрая улыбка. – Заставишь меня пожалеть? Интересно, как? Фан открыл было рот, чтобы высказать все возможные варианты от четвертования до беспрестанного капания на и без того многострадальный мозг напарника, но спустя мгновение осознал, что слова, которые хотели сорваться с языка исчезли, словно их и не было. Все его невысказанные и, несомненно, привлекательные и перспективные предложения нагло заткнули поцелуем. Сухие и горячие губы Пойзона упрямо и настойчиво сминали его собственные. Фан изумлённо замер, осознавая, что не в состоянии сделать ни малейшего движения, пока его, наконец, не вывело из ступора нахальное замечание Пойзона. - Ты так и будешь стоять столбом? Или, мне лучше сказать, бревном? – красноволосый усмехнулся прямо в губы Фану. – Может, ты мне всё-таки ответишь? – после этого Пати с ещё большим упрямством продолжил поцелуй. И на этот раз Фан ответил. Ладони переместились на шею и притянули Пойзона ближе. Пальцы сгребли красные пряди и с силой дёрнули их в отместку за реплику о бревне, на что Пати болезненно зашипел, прижав Фана к стене. Фрэнк недовольно застонал, когда толчок отозвался болью в том месте, где недавно было ранение, но от этого поцелуя, казалось, сносило крышу. Всё было просто восхитительно, до того момента, как… - Эй, вы, всю пустыню уже своими криками да стонами перебудили! - истошно заорал из глубины здания Кобра. - Пойзон, если ты сейчас же не прекратишь, я точно обвиню тебя в совращении несовершеннолетних, обещаю!