Азкабан

— Я не понимаю, — Барти даже нахмурился, пытаясь разобраться с предложенными условиями этой странной задачи. — Белла... Беллатриса говорила, что ты член этого Ордена Феникса, и вообще... Так как же ты тут? — Я уже сказал, как я тут, — огрызнулся Сириус. — Твой чокнутый папаша, повернутый на своих принципах, объявил меня правой рукой Волдеморта и отправил прямиком сюда. Мне ни слова не дали сказать в свое оправдание. И теперь не дают встретиться с председателем Визегнамота, чтобы тот, упаси Мерлин, не восстановил ненароком справедливость! Барти так старался разобраться в сказанном, что совершенно не обратил внимания на злые нотки в голосе Сириуса. — С моим папашей понятно, — сказал он как отмахнулся. — Но суд... Ведь был же суд? Что значит «не дали сказать»? Кто-нибудь ведь наверняка... в твою защиту... И что, кроме тебя, более подходящей кандидатуры не нашлось? На роль «правой руки» Темного Лорда? Блэк усмехнулся. — Что, завидно? — И продолжил уже без намека на смех: — Значит, не нашлось. И суда не было. Экспертизы не было. Были свидетели в полицейском участке. Оттуда — к аврорам. Оттуда — к дементорам. Всё. Барти надолго замолчал, не зная, сочувствовать или завидовать Блэку. Он вспомнил бледные лица своих товарищей, желто-серые лица членов суда и багровое лицо отца. Наконец он повернул голову, прижался щекой к шершавой стене и заговорил, словно продолжая длинный, почти бесконечный рассказ: — Он не просто при всех заявил, что отказывается от меня! Он сам! Первым! Подписал мой приговор! Сам... — Барти не удержался и коротко всхлипнул. — Первым... При всех... — Эй, — желая поддержать парнишку, Сириус снова провел рукой по стене. — Не реви. Не надо. Накликаешь надзирателей — хуже будет. — Куда уж хуже? — вырвалось у Барти. — Лучше тебе не знать. Просто поверь на слово. — Ну да, зачем мне знать? — рассердился Барти. — Ведь это может ранить мою неокрепшую детскую душу, да? Я же здесь со школьной экскурсией, и через час меня отсюда уведут. Домой, к маме с папой. «Судебный приговор как аттестат зрелости?» — Пусть так, — упрямо пробормотал он, отвечая своему внутреннему голосу.