Позвольте Вас любить

      Прошло уже больше двух недель с того момента, как Антон испытал унижение, стоя на пороге незнакомого дома. Матушке он сказал, что они с Арсением не поладили и он отказался от идеи собственного портрета, а она в свою очередь решила не расспрашивать подробности произошедшего. Антон, как ни странно, тяжело переживал случившееся. Он пошел на эту авантюру, потому что посчитал молодого человека весьма интересным, а в глазах увидел искреннее любопытство. Что же случилось? Антон, привыкший доверять людям, не понимал по большому счет ничего. Однако спустя несколько дней эмоции утихли, а мысли о странном художнике почти не посещали голову молодого офицера. Антон с легкостью вернулся в светское общество, посещал балы, званые ужины и участвовал в мужских развлечениях с отцом — вместе они ездили на охоту и занимались верховой ездой. Последнее особенно нравилось офицеру, он полюбил лошадей еще в армии и до сих пор любовь его к этим умным созданиям не угасла.       В день скачек, в которых Антон непременно решил принять участие, в доме госпожи Верницкой было неспокойно. Много кто из высшего света хотел приехать, чтобы поддержать молодого офицера и заверить, что сегодня все внимание на скачках будет устремленно именно на него. Антону это не доставляло никакого удовольствия, однако он будничным голосом вел светские разговоры. Ему хотелось скорее поехать в конюшню к любимой Бетти (так звали его молодую, жилистую лошадь с рыжей гривой). Он любил эту лошадь и доверял ей, как себе. Его уверенность в том, что Бетти непременно придет первой к финишу не поколебалось тогда, когда он узнал о своих достаточно опытных соперниках.       — Ну, моя хорошая, мы то с тобой сегодня всех обойдем, правда ведь? — Антон с лаской трепал густую гриву лошади, когда ему наконец удалось вырваться в конюшню. Его Бетти была уже полностью готова к скачкам, она стояла на теплом сене, изредка переминаясь с ноги на ногу, будто желая вырваться на старт прямо сейчас. Антон еще немного побеседовал с лошадью и вышел из конюшни, направляясь в трактир, находящийся неподалеку, чтобы перед стартом съесть что-нибудь пожирнее.       В трактире собралось много мужчин, большинство из них либо участвовали в скачках, либо пришли на них в качестве зрителей, в любом случае разговоры вокруг были о предстоящем событии. Войдя в заведение, Антон сразу же обнаружил знакомые лица — то были его товарищи по лицею, с которыми он был в хороших дружеских отношениях. Молодые люди узнали бывшего одноклассника и с радостью пригласили юношу за свой стол.       — Мы слышали, Антон, ты у нас в лидерах сегодняшней гонки, — говорил один из товарищей офицера. — Это верно, весь Петербург только и говорит о молодом офицере, который вернулся с Кавказа, — сразу же подхватил второй. Антона все это ставило в неловкое положение, и он поспешил скорее сменить тему. — Кого же ждать сегодня? Я слышал, что пол Петербурга собирается прийти на скачки, — спросил Антон, на самом деле совершенно не интересуясь, кто из дам придет посмотреть на гонку. В ответ он услышал ряд отдаленно знакомых имен и семей, которые совершенно не представляли для молодого офицера интереса. — Еще обещался прийти наш знаменитый художник! Говорят, он хорошо рисует даже в движении! Антон замер, не донеся до рта ложку с супом-харчо. Эта новость стала для него неожиданностью. Он уже и думать забыл об этом художнике, но сейчас, услышав про него, душа его вновь наполнилась непонятным волнением. — Арсений Попов? — будто не веря в слова товарища, уточнил Антон, в глубине души надеясь все же, что речь идет именно про того самого художника. — Да, он самый. Моя женушка уже успела заказать у него портрет. Ох, ну и хорошо же рисует!

***

Бетти покорно шла за своим хозяином, то и дело стряхивая надоедливых мух с морды. Лошадь была спокойна, чего не скажешь об Антоне. После новости о том, что где-то на зрительских рядах за ним будет наблюдать пара голубых глаз, приводило его в тревожное состояние. Он не видел Арсения с того самого злополучного дня, когда тот обманул его. Видеть, а уж тем более разговаривать с художником Антону не хотелось. Вскоре спокойствие своей лошади передалось и хозяину и офицер, умело забравшись в седло, подвел Бетти к старту, настраиваясь на скачки.

***

Арсений взял с собой три карандаша на случай, если хоть один посмеет затупиться во время работы. Художник искренне любил рисовать статичные портреты, но когда появлялась возможность рисовать на мероприятиях, по типу скачек, Арсений никогда не упускал ее. Вот и сегодня он тихо сидел в отдалении ото всех, дожидаясь начала. Кто конкретно будет участвовать в сегодняшнем заезде, посмотреть он не успел, но был уверен, что гонка будет интересной.       Вокруг молодого художника уже собрались компании замужних дам и пожилых мужчин, которые активно обсуждали участников скачек. Арсений не привык к такому рода собраниям, он попросту не знал, о чем можно поговорить с госпожой, на уме которой только чужие сплетни и слухи. Однако сегодня само сердце (и матушка, разумеется) подсказало ему прийти на скачки. Он чувствовал, что сможет найти вдохновение в красивых статных лошадях и их наездниках. Когда прозвенел третий звонок, что означало, что скачки начнутся с минуты на минуту, Арсений взволновано поерзал на месте и начал всматриваться в участников. Знакомых лиц он не видел. Лошади терпеливо стояли на старте, ожидая сигналов от своих хозяев, но его по каким-то причинам пока не поступало.       — Офицер Шастун, говорят, победит сегодня. Уж не знаю, но он и вправду хорошо держится в седле. На прошлой неделе я была у них на обеде… — Арсений невольно услышал разговор двух дам рядом. Офицер Шастун? Значит Антон тоже будет участвовать в скачках? Волнение Арсения почему-то стало нарастать, он жаждал поскорее увидеть юношу. Душа ждала... И дождалась. Антон четкими движениями вышел на линию старта, покачиваясь в седле. Его стан был ровным и крепким, а сильные руки уверенно держали вожжи. Взгляд парня был направлен строго вперед, ничего сейчас не могло его отвлечь от предстоящей гонки. Ничего, кроме…       Арсений заворожено смотрел на своего вдохновителя. Горесть от того, что ему так и не удалось нарисовать Антона, вновь подступила к горлу. Он поспешно достал чистый лист и сделал набросок, чтобы успеть запечатлеть старт. Его глаза бегали от офицера к листу и обратно. Когда в очередной раз он поднял взгляд, чтобы запомнить детали одежды Антона, он столкнулся с зелеными глазами. Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень. Карандаш художника упал куда-то в ноги. Арсений не ожидал, что Антон посмотрит на него. А то, что зеленые глаза устремлены именно на него, он не сомневался ни секунды. Это подсказывала ему его душа. Она начала волноваться, как море во время шторма, выбрасывая на берег тысячи камней и забирая столько же назад. Дыхание художника сбилось, как после бега, а челюсти сжались настолько, что в ушах стоял шум. Их глаза были прикованы друг к другу всего несколько секунд, но для Арсения будто прошли часы. Зрительный контакт разорвал громкий хлопок, ознаменовавший начало гонки.

***

Антон пришел вторым. Жилистый немецкий жеребец обошел Бетти на последних секундах. Лошадь Шастуна запыхалась, пот проступил на ее играющих мышцах и она, будто чувствуя поражение, опустила голову, останавливаясь после финиша. Антон спрыгнул с лошади и подошел к ней, обнимая морду и целуя в широкие ноздри.       — Ты молодец, Бетточка! — нежно сказал офицер, целуя животное еще несколько раз, — ничего страшного, моя хорошая, следующие скачки точно будут наши, вот увидишь!       Антон испытывал к лошади такие нежные чувства, какие испытывают к любимому другу. Он не сердился на Бетти за то, что она дала фору сопернику, а наоборот гордился ее выносливостью и упорством. Публика ликовала. Таких энергичных скачек Петербург не видел давно. После финиша на зрительских рядах началось движение: семейные пары спешили к своим каретам, а жены участников к своим мужьям, чтобы поддержать и поздравить. Антон невольно посмотрел в сторону, где последний раз видел голубые глаза, но больше не столкнулся с ними, отчего почувствовал легкий укол разочарования, однако быстро сбросил с себя это чувство.       Передав уставшую Бетти в руки конюха, Антон быстрым шагом пошел в сторону уже знакомого трактира, заранее зная, что там собрались некоторые офицеры. Хоть он и не пришел первым, в душе его волновалась радость, ведь из-за службы он давно не ездил на лошади ради удовольствия. По пути ему встретились некоторые знакомые, которые выразили свое восхищение умением Антона вести лошадь. Все это льстило офицеру, но по большому счету не доставляло того удовольствия, которое обычно получают от комплиментов. Почти дойдя до трактира, Антону показалось, будто бы кто-то позвал его по имени, но вокруг было слишком много переплетенных голосов и чужих разговоров, что он не придал этому должного внимания. — Антон! — Антон, подождите, прошу Вас. Офицер оглянулся, чтобы найти того, кто так настойчиво звал его, и через секунду ему удалось это сделать. За ним почти бежала молодая девушка, придерживая двумя руками длинное платье, которое так и норовило сбить с ног хозяйку.       — Мария?       То была Мария Заруцкая, миловидная девушка лет девятнадцати. Антон помнил ее еще до армии, в те года она была еще совсем ребенком, а сейчас значимо подросла, округлилась и стала настоящей женщиной. Семьи молодых людей дружили, поэтому дети часто играли вместе. Щеки девушки налились красным от активного шага, а глаза сияли неподдельной радостью. Увидеть здесь старую подругу Антон никак не ожидал, поэтому даже не сразу поцеловал ее нежную ручку.       — Я следила за Вами на скачках. Вы не расстроились, я надеюсь, что не сумели прийти первыми? В обществе все только о Вас и говорят. — Я был рад принять участие в давно забытом мною ремесле. Как же у Вас дела? Я право соскучился по Вас!       Мария с нескрываемым удовольствием взяла юношу за локоть. Пара медленно отдалялась от трактира и разговаривала обо всем, что произошло за годы их разлуки.

***

Домой Антон вернулся за полночь. В компании старой подруги он посетил ужин госпожи Щербаковой, которая настойчиво приглашала молодого офицера навестить ее сегодня. Шастун не успел дойти до своей комнаты, потому что его остановил Иван, пожилой мужчина, который уже несколько десятков лет работал в доме Шастунов. Он рассказал ему, что вечером приносили письмо, просили передать лично в руки Антона, но, не застав его дома, оставили. Офицер с опаской взял аккуратный конверт и поднялся в свою комнату.       Интерес захватил молодого юношу настолько, что, не снимая даже рубашки, он принялся раскрывать плотную бумагу. Конверт не был подписан, красивым почерком был выведен лишь адресат письма. «Антону Андреевичу Ш.»       Волна приятного волнения прокатилась по телу юноши. Он чуть встряхнул головой и принялся читать послание. «Смею писать Вам лишь потому, что не сумел найти Вас после скачек, дабы поговорить с Вами лично. Я наблюдал за Вами, не отводя взгляд. Вы великолепно владеете верховой ездой. Я сделал несколько зарисовок Вас и Вашей прекрасной лошади, я счел бы за честь, если бы Вы приняли их. Также хочу выразить искренне сожаление, что не вызвал у Вас доверия и Вы, к моему горю, отказались от встречи со мной. В запланированный день матушка сказала, что Вы не приходили. Однако настаивать я не намерен. Это письмо я пишу лишь из глубокого уважения к Вам. Арсений Сергеевич П.»       В конверте также было два чуть смятых листов, на которых были рисунки, сделанные карандашом. На одном Бетти была запечатлена в красивом прыжке через препятствие, а на другом сам Антон стоял рядом со своей лошадью, готовясь к старту. Офицер перечитал письмо еще как минимум три раза. Он не до конца понимал, о чем пишет его новоиспеченный знакомый, однако одно понял точно: Арсений великолепный художник.