Where We Went Right

Первые несколько дней, последовавшие за тем полувуайеристским случаем, Курт не мог остановиться и не дрочить в душе. И, что было ещё более трудно – это перестать думать в это время о тех тихих и сладких стонах, что издавал Блейн той ночью. Это ведь было недопустимо. Абсолютно неправильно. Эти дни Курт регулярно занимался сексом, Брэндон делал ему минет, а сам Хаммел дрочил ему, и всё это происходило как минимум раз в день – а теперь ко всему прочему утром и вечером в душе он тайно мастурбировал. Парень был уверен, что он так долго не протянет, и через какое-то время, полное таких вот развлечений, его член просто отвалится. – Последнее время ты стал проводить гораздо больше времени в душе, – как-то раз перед сном заметил Андерсон. – Знаешь, если бы Брэндону так не нравилось кончать мне на грудь, мне бы не пришлось потом столько времени проводить под горячей водой, оттирая все это скрабом, – ответил Курт, мысленно благодаря свою находчивость и остроумие. Блейн громко рассмеялся. И Хаммел был безумно благодарен за столь доверительные отношения их дружбы, за эти непринужденные разговоры и возможность говорить такого рода вещи без боязни показаться излишне откровенным. А некоторые дни были ещё хуже. Как например недавно, когда они сидели на истории, и Блейн широко зевнул, издав усталый вздох. Это был всего лишь показатель того, насколько тебе скучно сидеть на паре – так выдыхают обычно студенты, когда материал, что им приходится учить, до слез занудный. Поэтому в нем не было ничего такого особенного, чтобы Курт обратил на него внимание. Но он обратил и не смог удержать себя от бурных фантазий, что заполонили его воображение. Хаммел не мог заставить себя не думать о лежащим на спине с широко раздвинутыми ногами Блейне, стонущим, пока кто-то языком ласкал тугое колечко мышц. Член Хаммела встал мгновенно, отчего ему пришлось тут же скрестить ноги, переведя свой взгляд на сидящего напротив Брэндона, который, заметив оттопырившуюся ширинку парня, подмигнул ему, приняв это на свой счет. С трудом дождавшись окончания пары, Курт затащил несопротивляющегося Брэндона в ближайший туалет. И, кончая глубоко ему в горло, Курт осознал, что всё это зашло слишком далеко. Это одержимое желание обладать членом Блейна немного улеглось через неделю после серии чересчур пошлых мыслей и случая с двумя гомофобами. Они с Брендоном отправились в кино, радуясь перспективе провести вместе вечер, не включающий в себя смазку и прочие причиндалы. Они вели себя, как самая обычная парочка, склонив друг на друга головы, когда вдруг на их колени прилетело несколько кусочков попкорна. Курт развернулся, ожидая увидеть сидящего позади ребенка. Вместо этого четырьмя рядами дальше сидели двое мужчин и, прикрывая рты ладонью, тихо смеялись. Курт снова развернулся к экрану. – Не обращай на них внимания, – прошептал Брэндон ему на ухо, чуть надавливая на плечи и склоняя голову так, чтоб только макушки возвышались над сидениями. Но в итоге попкорн сменился конфетами, а те, в свою очередь, обернулись пустыми коробочками из-под сладостей, одна из которых неприятно стукнула Николса по голове. Не в силах это игнорировать и позабыв совет, что дал Курту несколькими минутами ранее, Брэндон подскочил на своем месте. Хаммел дернул его за рукав, пытаясь вернуть парня обратно. – Слышь ты, педик, сядь на место! – крикнул один из мужчин. Брэндон крепко сжал ладони в кулаки, после чего выбежал из зала. Курт же чуть задержался, поднимая пустую коробку, что валялась теперь на полу. – Брэндон! – окрикнул он своего парня, когда они вышли из здания. Но даже тогда он не повернулся к нему, продолжая стоять спиной. С наступлением ночи немного похолодало, и Хаммел накинул на его плечи пальто. – Почему ты?... – Знаешь, – прервал он Курта, – иногда я ненавижу Далтон. После чего направился к машине. Хаммелу ничего не оставалось, как потуже завязать шарф на шее и быстрым шагом нагнать парня. – Почему? – Он дает нам ложную надежду, – высказался Брэндон. – Пока мы внутри, мы находимся в безопасности. Ты, я – все мы. И реальность не сваливается на наши плечи, там с нами не может случиться такого и никто не собирается нас унижать. Но как только ты ступаешь на твердую землю за пределами Академии, ты понимаешь, что все это неправда. Это временная утопия. Однажды нам придется покинуть Далтон, и вокруг больше не будет стен, способных предоставить нам защиту от ужасающей реальности. Курт стоял, нахмурившись, наблюдая за Николсом, – который, отперев переднюю дверь ключом, забрался внутрь, – а затем занял свое место на переднем пассажирском сидении. – Знаешь, школа тоже должна быть безопасным местом, – произнес он в тишине машины, – и каждый человек рано или поздно вынужден будет шагнуть в эту реальность, а это всегда пугает. – Иногда мне кажется, что мой выпускной год имеет определенную цель – всего лишь ещё 365 дней, которые я не должен проводить в страхе. Курт уже было открыл рот, захотев добавить ещё кое-что, но тут же закрыл его обратно. Это утверждение показалось ему полной чушью, хоть в нем и была малая толика смысла. Хотя в целом это было абсолютно неправильно. Обратный путь в Далтон они провели в полнейшей тишине. Когда они поднялись к спальням, Брэндон проводил Хаммела до двери его комнаты, после чего ушел, даже не оглянувшись. Курт смотрел ему вслед, не уверенный в том, что должен сказать или как себя чувствовать. Так как на двери не висело галстука, Курт тихо вошел в помещение. Блейн сидел, привалившись спиной к спинке кровати и читая книгу. – Понравился фильм? – спросил он, не поднимая взгляда. – Понятия не имею. Я так и не увидел концовку. – Был слишком занят и не мог поднять головы? – решил подразнить его Андерсон. – Был слишком занят тем, что отвлекался на двух необразованных мудаков, что сидели позади нас. Поэтому мы ушли. Блейн с тревогой посмотрел на него. – Что? – Сначала они кидались в нас едой, а затем назвали Брэндона педиком. Он испугался, и нам пришлось уйти. Потрясенный Блейн отложил книгу в сторону и подошел к Курту, который дрожащими руками пытался развязать шарф. – Эй, давай я помогу, – мягко произнес брюнет, отводя руки Хаммела в сторону, самостоятельно развязывая узел. – Ты выглядишь ужасно разбитым. Успокойся, все в порядке. – Он даже.. Когда мы вернулись, он даже не посмотрел на меня. Не поцеловал или даже не обнял на ночь. Я знаю, что он был напуган, но... мне показалось, что он меня стыдится. – Как такое вообще могло прийти тебе в голову? – спросил Блейн, сбрасывая шарф парня на кровать. Его пальцы начали методично расстегивать пуговки на пальто Хаммела. – Потому что... потому что я ему нравлюсь. Потому что я – парень. Потому что он занимается сексом с парнем, и мне кажется, что временами ему хочется быть нормальным. – Подразумевая, что мы – не совсем нормальные, – обратил внимание Андерсон, стягивая пальто с напряженных плеч. – Ты понял, что я хотел сказать, – ответил Курт. Блейн кивнул, складывая одежду рядом с шарфом. – Да. Ты имел в виду быть натуралом. Быть принятым обществом. И не подвергаться подобной пытке. – Именно это. – Мне кажется, ты не должен принимать это на свой счет. Что бы ни происходило в его голове, Курт, это все касается его самого. Если у него есть какие-то проблемы с принятием себя или с тем, кто ему нравится, то это не твоя вина. Не нужно воспринимать это как какой-то негативный выброс в твою сторону. Ты прекрасен, и ты не должен стыдиться того, кто ты, или как себя позиционируешь. – Я спрятался здесь, в Далтоне – интересно, как это меня позиционирует. Блейн грустно улыбнулся ему, и на секунду это напомнило Хаммелу тот взгляд, которым одарил его парень при их первой встрече. – Знаешь, иногда мужество подразумевает собой самосохранение. И здесь нет ничего плохого – это не делает тебя слабым. Так же, как и не обозначает, что ты – трус. Это делает тебя умнее, чем все остальные. Их взгляды встретились, и Курт осознал, как сильно скучал по этому Блейну, – Блейну, который всегда знал, что сказать. – Ты всегда был очень мудрым, – тихо произнес он. – А теперь мне нужно в душ. Я хочу смыть с себя этот зловонный запах гомофобии. Андерсон склонил голову и неожиданно обнял Курта, притягивая ближе. Эти руки напомнили Хаммелу что-то приятное, безопасное, и шатен не смог удержаться и не обнять парня в ответ. – Я не чувствую никакого зловония. Ты очень вкусно пахнешь, – прошептал Блейн. И затем, немного отстранив от себя Хаммела, Блейн запечатлел нежный поцелуй на его щеке. – Спокойной ночи, – мягко произнес он. После чего его руки исчезли. Однако Хаммел все-таки получил и объятия, и поцелуй на ночь.