Where We Went Right

Солнце. Чертовски яркое солнце. Курт протяжно застонал, открывая глаза достаточно, чтобы солнечный свет проник под веки и ударил в голову. Он зажмурился, стараясь не обращать внимания на барабанный оркестр, нестройные звуки которого настойчиво шумели у него в голове. Хаммел устало присел на кровати, и это действие ужасно отозвалось на его состоянии – желудок опасно сжался, угрожая выплюнуть все ночные грешки на живот Курта. Поэтому Хаммел сдался в немилость собственного похмелья и упал обратно на кровать. – Мммфм. Курт замер, услышав этот звук, который определенно принадлежал не ему. Нет… Не может быть. И тогда он отчетливо понял, что лежит абсолютно обнаженный, и прохладный воздух игриво покалывает его бледную кожу. Надеясь на то, что солнечный свет не добьет его, Хаммел чуть разлепил все еще сонные глаза и невероятно медленно повернул голову. Черт. Подери. Рядом с ним лежал Блейн – голый, как и опасался Курт. Оттолкнув от себя скрутившиеся за ночь простыни на край кровати, все еще спящий брюнет повернулся к нему. Все это время Курт лежал абсолютно неподвижно. Он был не уверен в том, что следует делать в такой ситуации, а что нет. Блейн пододвинулся ближе к нему и, перекинув руку через живот Хаммела, прижал парня ближе к себе, утыкаясь носом в чувствительное местечко за ушком Курта. – Доброе утро, – сонно прошептал он. – … Доброе, – ответил Хаммел, ожидая, что сейчас Андерсон услышит его голос и поймет, что черта с два рядом с ним лежит его бойфренд. Вместо этого брюнет прижался еще ближе и осторожно переплел их ноги вместе. Ладно, он не… они не… Курт не мог позволить этому так продолжаться, особенно в тот момент, когда Блейн определенно не осознавал, с кем он обнимается. – Блейн. Проснись. – Я прснулся… – Открой глаза. – Слшком ярко, – невнятно пробурчал тот. – Ты должен увидеть и понять, что я не… – Я знаю, – мягко прервал его Андерсон. И крепче обнял. – Ты… ты… да? – Я знаю, что ты не Томас, – подтвердил брюнет. – Ты – Курт. По непонятной причине сердце Хаммела приятно сжалось в груди, но парень отказался хоть как-то идентифицировать это, закопав свои эмоции куда-то глубоко и надежно. – Ага. И мы… – … занимались сексом, – закончил Блейн. – Сексом по пьяни. – Фантастическим сексом по пьяни. – Блять, – протяжно подытожил Курт, позволяя себе, наконец, прижаться щекой к мягким волосам парня и положить руку на кисть Андерсона, что покоилась на его животе. Блейн легко выдохнул ему в шею, и Хаммел слегка задрожал. – Но мы… это же просто… ты же знаешь? – нашел в себе силы сказать брюнет. – Одноразово, да. Чтобы сбросить сексуальное напряжение, – подтвердил Курт, сильнее сжимая пальцами руку Андерсона. – Это не должно повториться снова. – И мы никому не скажем. – Никогда. – Правильно. Я даже не знаю, смогу ли я ходить, – внезапно признался Хаммел. – Что? Медленно, чтобы не напрягать чересчур усталое тело, Курт отстранился от парня и сел. – Ты меня вчера слишком сильно трахал. – А ты умолял меня об этом, так что даже не думай сваливать всю вину на меня. – Черт, который час? Блейн потянулся и взглянул на циферблат. – 11:52. – Одиннад… черт, почти полдень? – запаниковал Хаммел, резко приподнимаясь с кровати, но последствия прошлой ночи дали о себе знать, поэтому он схватился за тумбочку, чтобы не упасть. – Да, а что? – Мы с Брэндоном договорились встретиться в 12 и пойти пообедать, – объяснил Курт. – Он, скорее всего, направляется сейчас сюда, чтобы забрать меня и сопроводить в кафетерий. – Вот дерьмо, – выругался Андерсон сквозь зубы, перекатываясь к краю кровати, после чего парни чересчур резво забегали по комнате в поисках одежды. Стук в дверь раздался сразу же после того, как оба натянули на себя трусы. Они застыли, с ужасом глядя друг на друга. – Курт? Ты уже готов? – раздался голос Брэндона. – Все в порядке, – прошептал Блейн, натягивая джинсы, и, споткнувшись в спешке, схватился за плечо Хаммела. – Он ничего не знает. И не узнает. Ему неоткуда было об этом пронюхать. Курт неуверенно кивнул в ответ, надевая пижамные штаны. – Просто… надень рубашку или еще что, – пробормотал он, направляясь к двери. Благодаря Бога за то, что объяснить разбросанную по полу одежду можно было тем, что парни – соседи по комнате, Хаммел протянул руку к замочной скважине, намереваясь открыть дверь, но Блейн, спешно натягивающий футболку через голову, громко зашипел. – Стой! Твои бедра! Курт посмотрел вниз и застыл от ужаса, обнаружив цепочку разноцветных крошечных синяков на протяжении всего тела. Особенно темными они были на выступающих тазовых косточках. И эти синяки были оставлены руками Блейна. Панически заскулив, Хаммел дрожащими руками накинул на себя первую попавшуюся футболку и, наконец, отпер дверь. – Боже, ну ты чего так долго? – удивился стоящий перед ним Брэндон, отлично выглядевший в узких джинсах и клетчатой рубашке. – Если я буду двигаться слишком быстро, меня стошнит, – простонал в ответ Курт, тяжело опираясь на дверь и закрывая глаза. Он делал все возможное, чтобы успокоиться и выглядеть нормально – насколько это возможно при данных обстоятельствах – даже при отчаянно бьющемся сердце, своим ритмом выражающим нервное состояние парня. Внезапно позади него хлопнула дверь в ванную комнату, и этот рваный звук заполнил повисшую тишину. Живот Курта неприятно сжался. – Точно, у вас же вчера была вечеринка, – вспомнил Николс. – С Ворблерами. – Не думаю, что кто-то еще пришел в себя после этого, – сказал Хаммел. – Джефф отрубился на столе еще до того, как я ушел оттуда. – Ну ты хоть хорошо повеселился? Курт застыл, завороженный воспоминаниями, что наполнили его разум: образом сплетенных на постели тел, покрытых потом и отчаянно двигающихся навстречу друг другу. Он вспомнил приглушенные стоны и влажный язык, опаляющий его и без того горящую кожу. Не останавливайся, пожалуйста, только не останавливайся! Никогда… блять, никогда. – Было хорошо, – в конце концов, ответил он. Обед прошел гораздо лучше, чем ожидал Хаммел, особенно учитывая то, что он не мог выкинуть из головы воспоминания о том, насколько восхитительно чувствовался член Блейна у него во рту. Он старался свести свои ответы к минимуму, надеясь, что парень спишет его состояние на жуткое похмелье. Однако когда Николс спросил, хочет ли Курт пойти в его спальню – ведь сосед парня уехал на выходные, и теперь комната в их распоряжении, так что Брэндон может отсосать Хаммелу столько раз, что тот потеряет минетам счет – Курт запаниковал. В очередной раз свалив все на похмелье, он признался, что хочет вернуться к себе и хорошенько выспаться. Однако, несмотря на очевидную правду, парень все-таки лгал – ведь синяки, покрывающие в данный момент большую часть тела Хаммела, сойдут на нет лишь через несколько дней, а Курт не мог позволить Брэндону увидеть себя голым до тех пор, пока они полностью не исчезнут. Николс проводил его до двери. Хоть он и выглядел слегка раздраженным, но все равно осторожно поцеловал в лоб Хаммела, прежде чем уйти. Когда Курт вошел в комнату, Блейн лежал под одеялом, обняв безмятежно спящего Томаса. Хаммел сбросил с себя обувь и забрался на постель, не имея никаких сил для того, чтобы раздеться. Он вжался в матрас и, перед тем как закрыть свои глаза, чтобы погрузиться в сон, уносящий похмелье, Андерсон открыл свои. Он посмотрел на Курта поверх светлой головы своего парня. Они не произнесли ни слова. Блейн не спросил его, как прошел обед, не спросил и о том, легко ли было притвориться, что они не спали вместе. Не спросил ничего. И Хаммел был ему за это невероятно благодарен. Андерсон, все еще разглядывая Курта, осторожно погладил руку Томаса и легко поцеловал его волосы, прежде чем снова закрыть глаза. Хаммел же тяжело вздохнул и позволил расслабляющей силе сна отвлечь его на весь день. Когда он проснулся, в комнате уже никого не было, а солнце медленно катилось вниз за линию горизонта. Решения по беспокоящим его вопросам стали формироваться у него в голове. Очевидно, что они будут держать произошедшее в секрете. Брэндон никогда ни о чем не узнает, как и Томас – никто не узнает. Курт мог только надеяться, что воспоминания быстро оставят его, и он перестанет задумываться о том, как идеально было чувствовать обнаженное тело Блейна поверх его собственного. Он дождется, пока обличающие его синяки сойдут, и тогда позволит себе монополизировать Николса, умоляя трахнуть его, в то время мысленно прося заставить забыть ощущение члена Андерсона внутри него. Потому что этот сценарий – правильный, именно так люди и поступают в подобных случаях. У Блейна и Курта был выбор, и они поддались искушению. Теперь им оставалось только двигаться дальше, заперев воспоминания глубоко внутри, и никогда не выпускать на поверхность. Они трахнулись. Вот и все, конец истории. И Хаммел останется с Брэндоном. К концу недели все синяки зажили, и метки, что оставил на нем Блейн, канули в лету.