Where We Went Right

Хорошо. Да. Ладно. Это произошло. Блейн дрочил ему прошлой ночью, думал Курт, лежа в кровати на следующее утро. Парень довел его до оргазма, и ни один из них не был пьян. Что ухудшало положение в тысячи раз больше. Андерсон же не утруждал себя подобными размышлениями, обняв Хаммела руками и ногами – наподобие морской звезды, – и счастливо сопел ему в ухо. Откровенно говоря, Курт чувствовал себя невероятно виноватым. Этого не должно было повториться. Между ними не должно было повториться этого больше никогда. Но худшим было то, что … это было таким правильным. И оба раза Хаммел чувствовал, что он с правильным человеком. Курт приподнял голову, наблюдая за спящим брюнетом. Ему очень хотелось сейчас так же безмятежно заснуть, чтобы не анализировать происходящее, хотя бы в это время суток. На часах не было и девяти, а Хаммел уже потерялся в бесконечном потоке ‘должен’ и ‘неправильно’, безжалостно точившем его внезапно проснувшуюся совесть. Блейн шмыгнул носом и прижался к нему крепче. Черт, громко закричал про себя Курт. Блейн Андерсон не только безумно сексуален, но и невероятно очарователен, чтобы это можно было внятно облечь в слова. Это несправедливо. – Чт ткое? – пробурчал он в волосы Хаммелу, услышав громкий стон разочарования, что издал парень. – Доброе утро, – поприветствовал того Курт. – Ммм, я сплю. – А если я скажу, что ты дрочил мой член вчера ночью, ты все еще будешь спать? Блейн слегка приоткрыл один глаз. – Ох. Точно. – Угу. В ответ Андерсон ничего не сказал. Лениво потянувшись, он издал непонятный звук, больше похожий на кошачье мяуканье. Курт просто смотрел на него, вспоминая, как парень выглядит без рубашки – и это было просто смешно, учитывая, сколько уже раз видел его Хаммел с обнаженным торсом до того, как они переспали. – Моя рубашка вся вымазана в твоей сперме, да? – устало спросил брюнет. – Ага. Ты воспользовался ей, чтобы вытереть мой живот и свою руку до того, как мы уснули. – Ох, ненавижу стирку. – Блейн. – Я знаю, – вздохнул тот, присаживаясь на край кровати. – И не знаю, что сказать на это. – Почему ты… прошлой ночью, почему…? Андерсон посмотрел на него с нечитаемым выражением лица. – Я услышал тебя. Ты звучал так… ты был таким возбужденным, невероятно сексуальным, и я… Я не смог остановить себя. Не знаю, просто не смог – я должен был подойти и, эм, помочь. Курт решительно кивнул. – Значит, спишем это на то, что я был возбужден, а ты слишком дружелюбным, чтобы оставить меня в таком состоянии. – … Да. – Отлично звучит… для меня, – зевая, проговорил Хаммел. Он знал, что они должны обсудить это еще раз. И что так больше не могло продолжаться. Они не должны повторять это раз за разом, скрывая ото всех все больше и больше. Но, честно говоря, Курт очень устал, пытаясь найти рациональное зерно во всей ситуации. Он столько раз спорил с самим собой, что теперь столь нелогичное объяснение (которое, к тому же, было неполным, неправильным - неправдой) казалось ему отличным решением на данной стадии. – И мы определенно не должны позволять нашим парням делать нам минет в присутствии друг друга, – быстро добавил он. – Да. Согласен. Курт скатился с кровати, направляясь в сторону ванной комнаты. Это больше не повторится. Никогда. ххх – Ты что, забыл о весеннем бале? – спросил его Брэндон в следующий понедельник за ланчем. – Но ведь он уже в эту Пятницу! – Я был немного занят, – устало ответил Курт, намеренно избегая взгляда Николса. – Но что же ты наденешь? – с испугом спросил парень. – … Ты что, серьезно думаешь, что я не смогу выбрать отличный наряд за пять дней? Твоя уверенность в моих способностях очень вдохновляет. – Точно, - пробормотал Брэндон. – Извини. Но мы идем, да? – Конечно, мы идем, – сказал Хаммел и поцеловал парня в щечку. – Отлично, – улыбнулся Николс, обнимая Курта за талию. – Не могу дождаться момента, когда смогу потанцевать с тобой. – Я тоже. Курт бросил быстрый взгляд на Блейна, который мягко улыбался Томасу, безостановочно рассуждающему то об одном, то о другом. Да. Это будет весело. ххх В среду Хаммел возвращался в Далтоновское общежитие очень поздно. Ему пришлось ехать в Лайму, чтобы забрать костюм, который парень надевал на свадьбу Берта и который, в свою очередь, он наденет на весенний бал в пятницу. Выбравшись из машины, Курт, уставший от длинной и утомляющей дороги, вытащил упакованный костюм и повесил его на руку. Тяжело вздохнув, он направился в сторону двери через всю полутемную парковку. Он ужасно хотел спать. Брэндон ныл ему о предстоявших танцах три дня подряд, хотя волноваться здесь было вообще не о чем. Бал будет проходить в Далтоне, поэтому волноваться о транспорте не приходилось. У Курта есть наряд, Николс сам позаботится о своем, и им не нужно было делать ничего, кроме как показаться на этом чертовом мероприятии. Хаммел практически открыл дверь, ведущую в главный корпус, как вдруг услышал что-то, прозвучавшее слишком… знакомо. Стон. Внезапно задетое любопытство не дало ему спокойно продолжить свой путь, поэтому Курт на цыпочках прошел мимо главной двери и направился на звук. – Ммм, да, сильнее. Спрятавшись за углом, Хаммел прикрыл ладошкой рот. Ведь голос определенно принадлежал Томасу. Высунувшись из своего убежища, Курт увидел светлую голову парня, ярким пятном выделяющуюся в лунном свете. Прижавшись лицом к стене общежития, он стоял спиной к Хаммелу, а его Далтоновские штаны вместе с нижним бельем были спущены на лодыжки. Блейн стоял сзади парня с также расстегнутыми брюками, его блейзер и рубашка были распахнуты, и он трахал Томаса, бережно впечатывая бойфренда в стену. Ладонями он нежно проводил по его спине, беспощадно вторгаясь в задницу блондина. Поцеловав его в основание шеи, Андерсон… Он повернул голову и встретился с взглядом Курта. Хаммел остался стоять на месте, но он точно знал, что брюнет узнал его, даже в лунном свете. Блейн замедлился, широко раскрыв глаза и тяжело вздыхая, с трудом делая необходимые вдохи. Томас отчаянно насадился на него сам, и Андерсон словно вспомнил, что у него осталась работа, которую нужно закончить. Он продолжил трахать парня, не отворачиваясь от Хаммела ни на секунду. Прислонившись головой к стене, Курт не мог заставить себя отвернуться. Он был возбужден. Пленен. Он… ревновал? Возможно. Курт ощутил вспышку вины за это – за то, что подглядывал за тем, что должно быть интимным и неприкосновенным, чем-то таким, что любовники дарили только друг другу, но удержаться Хаммел был не в силах. Блейн прижался щекой к голове Томаса, сдерживая парня от поворота в сторону Курта. Его руки дернулись, будто он хотел протянуть их Хаммелу. Но, конечно же, Андерсон этого не сделал. Выглядя практически разочарованным, он вернул одну ладонь на спину парня, а второй обнял его за живот, прижимая ближе к себе, грубее входя в его податливое тело. Блейн ускорился, тяжело выстанывая в темноте ночи. И Курт невероятно сильно хотел стонать вместе с ним. Вместо этого он просунул руку между ног, успокаивая свой внезапно затвердевший, и теперь болезненно ноющий, член. Брюнет заметил его движения, бедра Андерсона задрожали, и он кончил практически сразу же. Хаммел остался только на то время, пока Блейн не пришел в себя после оргазма. И к тому времени, как Андерсон вернулся в комнату, Курт притворился спящим, калачиком свернувшись на своей постели.