Под покровом небес

— Выжившие утверждают, что это была «Кара Небесная», — Накахара не удерживается от того, чтобы взять эти слова в воздушные кавычки. — Это единственное, в чем эти трое сходятся. Элис, взглянув на него, фыркает, а затем же продолжает плести косички своей рыжей подружке, иногда заглядывая ей за плечо, чтобы посмотреть ее продвижение в работе с карандашом. — Врачи диагностируют психическое расстройство, — добавляет Хи, нанося последние штрихи на рисунок. — Так же при любом мелодичном звуке начинают биться в конвульсиях. АЙ! Элис дергает ее за волосы, чтобы та перестала дергаться. Огай тихо посмеивается. — Я составила около тридцати...— девушка вырывает страницу и откладывает в сторону. —...пяти вариантов из девяноста шести возможных. — Но я не думаю, что этой информации можно верить, — говорит Чуя. У него были на то основания и доказательства, но... — Это все, что мы имеем на данный момент. И лучше всего будет воспользоваться даже этим, хоть возможно и не верным, но утверждениям. — заключает босс. — Кто бы то ни был, он пожалеет, что связался с портовой мафией. На этом все? — Да. Девочка берет пару вариантов и внимательно рассматривает. Многозначительно хмыкает, из-за чего Хи нервно смеется. Блокнотные листы отлетают в сторону, словно бы какой-то мусор. Ну, с мусором рыжая была вынуждена согласиться. — Я в свои десять рисовала лучше, — подтверждает все опасения Элис. — Ну, хах, конфетка, тебе не угодишь... Уж что-что, а вот над абсолютно каждым капризом этой малышки любил посмеяться только Мори (даже если это еще одно выброшенное в окно платье). На этот же раз она из волос рыжей сделала чуть ли не заячью нору, потому что на гнездо это уж точно похоже не было. Чуя, стоя в сторонке, радовался, что на этот раз издевались не над ним (поход к парикмахеру не особо дешевый же). — Она будет здесь. — твердо выдает Элис, как только глава говори,т, что б их оставили. Хи, несмотря на каприз маленькой девочки, спешит прямо за Накахарой, который уже был у двери. — Извини, конфетка, у меня есть одно дельце, я приду завтра, — говорит напоследок, чтобы мелкая не так сильно капризничала, а затем же начинает надеяться, что не сделала хуже. Двери лифта открыты. Хи быстро прошмыгнула внутрь, только после сего Накахара нажимает на нужную кнопку. Здание настолько высоко, что до первого этажа им ехать не меньше, чем минуты три, может быть даже и пять. — Как дела с Терасаки? — спрашивает парень, когда девушка уже начинает приводить свои волосы в порядок, снимая резинки. Хи сдувает прядь волос со лба. — Все идет точно по плану, — докладывает. — Сегодня пригласил на свидание. Там то он и проговориться. Ну, я надеюсь. Есть еще вариант «Б», но думаю можно обойтись без этого. Сейчас точно не помешала бы расческа... Забежать, что ли к Хигучи по дороге? Очень повезет, если она будет здесь. — Хорошо, — кивает Чуя. — А как насчет дела Мисачи? — Ты либо мазахист, либо же тебе действительно интересен этот детектив, — улыбаясь, фыркает она. — По всем законам жанра обвинили дворецкого, но в итоге, как ни странно, виновата горничная. Голубоглазый многозначительно хмыкает. — Тебе действительно было лень дочитать? — Руководителю портовой мафии нет дела до детективов, — выдает. — Но еще одну бессонную ночь только ради одного тома я бы точно не пережил. Две трети пути уже пройдено. — Раз уж мне пришлось зрение портить твоими любимыми книгами, то может и ты сделаешь для меня кое-что? Рыжий уже понимает к чему все идет, но отказаться после такого уже права не имеет. — Если я опоздаю на эту встречу, то ты мне дашь три номера, — говорит. Хи мотает головой. — Два? — надеется хоть на что-то, но видимо не стоит. Еще два этажа. — Один. — на лице девушки играет ухмылка, а в глаза так и блестят от вкуса этой победы. Она подходит спинок к дверям лифта. — Один самый бесполезный номер в твоей жизни! Доехали. Напоследок рыжая лишь язык ему показывает и убегает. Чуя вздыхает, поправляя шляпу. Черт бы побрал ее со своим до невозможности вкусным печеньем которое продают чуть ли не в самом центре Йокогамы. Когда-нибудь и на его улице будет праздник, а пока что парню остается лишь молиться на чудо. Или на кариес. — Один так один, — пожимает Накахара плечами. — Куникида, у нас сладости закончились! — чуть ли не жалобно тянет Ранпо, развалившись в кресле. К слову, говорил он это так, как будто бы от порции всех этих вкусностей зависела его жизнь. И энергия. Может быть даже и другие важные части его организма. — Посмотри в углу нижнего ящика! — тараторит Куникида. Ацуши лишь нервно посмеивается, смотря на него. Идеалист так быстро печатает еще один рапорт, что потом кому-то снова придется возиться с бедной сломанной клавиатурой. Видимо на этот раз он вставил в свое расписание слишком много лишнего. — Ацуши, а у тебя как? — интересуется Танизаки, который уже был освобожден от бумажных дел (но это не на долго). — И не много и не мало, — говорит. В этот момент парень хоть и немного, но точно завидует Куникиде, который уже со всех ног мчался на станцию метро. Еще один вздох. Парень отводит взгляд в сторону и замечает Кеку, которая внимательно рассматривала, стоящее на столе растение. Даже как-то чересчур внимательно, если призадуматься. — Кека, что-то случилось? — интересуется. Та, наверное даже не задумывается, когда выдает следующее: — На окраине города ночью кто-то убил тридцать человек. На одном из складов. Парни слегка удивляются и переглядываются. — Интересно, кто бы это мог быть? — Танизаки складывает руки в замок на затылке. Ацуши в голову приходит Акутагава. Он толком и сам не знает, почему именно этот любитель наряжаться в черное. Черноволосая принцесса. — Акутагава... — только и тянет тигор. — А ты как думаешь, Ранпо? — интересуется рыжий, но на особо ответа не надеется. — Хочу жрать. Чего и следовало ожидать. — Если говорить про окраину города, то там в основном все принадлежит мафии, — встревает Дазай. После этих слов он начинает крутиться на стуле, потеряв все крупицы серьезности, что были до этого. — Мне сегодня снился очень интересный потолок. На нем так и хотелось повеситься. Парни нервно смеются.

***

Как всегда, вид вечернего города навевал печаль. Вспоминалось что-то забытое, и... Не успевает девушка и начать, как сразу же ей хочется вырвать этот никчемный лист бумаги и сжечь, чтобы никто и никогда это не увидел. Хотела описать окружающее, а в итоге не получилось с самых первых слов. Ночь глубокая, сияние огней, а в голову идет печальный вечер. Сколько минут уже прошло? К тротуару подъезжает черная иномарка. Рыжая закрывает блокнот (делать это получается со второго раза) и кладет в сумочку. Хи поднимается с места, да и то кажется это далось ей с трудом, если не с помощью божественных сил. — Боже, сколько ты выпила? — спрашивает Хигучи, подхватив ту под локоть. В ответ на это, Хи упирается носом блондинке в плечо, обнимает и говорит как же ее обожает. Хигучи вздыхает. Радостью было лишь то, что у недохудожницы на ее небольшой рост приходилось всего сорок пять килограмм (если не больше) и можно было легко запихнуть ее в машину на задние сиденья. — И как ты так вообще умудрилась? — интересуется, захлопнув двери и усевшись поудобнее. Хи развалилась почти в полный рост. Тот позволял. — ...он смотрел на меня, — говорит. Хигучи точно бы посмеялась над этой ситуацией, если бы было смешно. Не знала бы она, что эта девушка НЕ являлась сестрой Накахары, то точно бы пошутила про родственную связь. По крайней мере у нее были все основания на это. Цвет волос, глаз и даже (боже!) чертов рост! Словно бы близнецы. Легко спивающиеся, близнецы меж которыми два года разница. — Ладно уж, где ты расположилась-то? Под этим вопросом блондинка имела ввиду адрес, а вместо этого получает: — У Чуи... Сначала девушка хмыкает, мысленно вспоминая адресок, чтобы составить короткий маршрут, а потом же до нее доходит. — Чо? — она хлопает глазами, полностью охренев от услышанного. Не сдерживается и поворачивается в сторону подруги. — Где-где? — Надеется, что послышалось, но слышит одно и то же. — Это...это как? Хи подтягивает колени к животу. — Арендодательница меня выгнала... Хигучи снова глазами хлопает. На сколько она помнил, то с рыжей проблем особо нет. — За что? — У нее муж бабник, — тянет, переворачивается на спину. — Сначала она завышала квартплату, а потом выгнала. Блондинка нервно смеется. С такой-то зарплатой можно было бы уже давным-давно купить себе небольшую квартирку, а вместо этого рыжая продолжает бегать по съемкам. Да уж. — Чуя предложил пожить у него, под предлогом новой ступени отношений, — смеется. — Это было так глупо, но чертовски мило. — И сколько вы так? — Неделю. Может две. — И почему я так завидую? — спрашивает сама у себя. Хи фыркает. — Было бы чему. Хигучи на все сто процентов уверена, что о своих проблемах рыжая никогда не стала рассказывать будучи в трезвом состоянии. — …когда я просыпаюсь, он только ложиться. Чу настолько трудоголик, что по утрам мне приходиться готовить кофе, чтобы дать ему лишнюю минутку поспать. Но на днях он достиг нового уровня и теперь мне приходиться ему читать вслух. Либо его чтиво, либо же выдавать свои наброски. Вот же он конечно хитрожопый гаденыш... «Чу» звучит так мило и безобидно, коим Чуя по иронии судьбы вовсе и не являлся. — А еще, — рыжая смеется. — Я думала, что у него дома чертов винный погреб и свой личный парикмахер, но... Этот его погреб размеров в три ящика, а парикмахером вообще является обычная плойка. — Боже, а ведь почти вся женская часть мафии завидует его волосам, — хихикает Хигучи. — И как же это он, спрашивается, отпускает тебя на задания с извращенцами, с такими-то секретиками? Хи фыркает. — Да никак, — признается. — Иду против его воли напролом, — она даже не удерживается от того, чтобы показать это жестами. — Мне кажется еще чуть-чуть и он начнет подозревать, что мне просто нравиться напиваться с мужчинами в два раза старше себя. Если уж так на то пошло, то это и Хигучи уже подозревать начала. — И какова же твоя истинная цель? — Ну, во-первых дорогое вино, а, во-вторых, избавить бедных девушек от потери невинности со стремными мужиками. — Женская часть мафии за это говорит тебе большое «спасибо» за спиной. Так оно собственно и есть, но если бы блондинка этого не сказала, то никто бы не сказал. — Не вижу пока что поводов отказываться от своей зависти, — говорит, спустя некоторое время, проведенное в тишине. Хи даже не фыркает. От улыбки на ее лице ни остается ни следа. — Акутагава хоть раз врал тебе? — Нет, — звучит без колебаний. Рыжая хмыкает. — Вот как... — А что-то не так? — Не-а, нормально, — отмахивается. — Просто... Ты знаешь, зачем нашей организации вдруг понадобилась компания Терасаки? На кой хрен нам нужна та современная айтишная компания, если у нас все по-круче будет? Зачем вообще? — Не знаю даже... — тянет. — Может быть они хотят сделать что-то более масштабное? Хи мотает головой. — ...а вот Чуя сказал, что не знает. Хигучи смотрит на нее удивленно. Обычно правая рука портовой мафии, кем собственно Накахара и являлся, знал все. Даже не обычно, а обязательно. Неужели врет? Но зачем?