Полёт

Мои глаза медленно открываются благодаря звуку рядом со мной. Я чувствую себя внезапно дезориентированной. Не знаю, как долго я спала, но когда полностью открыла глаза фильм всё ещё шёл на моём экране, что говорит мне, что не так много времени. Я моргаю несколько раз, всё ещё чувствуя себя немного бодрее из-за сна. После нескольких секунд я осматриваю моё окружение. Одеяло накрывает моё тело, и я не помню, чтобы накрывала себя. Сейчас я замечаю, что моя щека покоится на чём-то тёплом, что медленно движется вверх и вниз. Когда я смотрю вниз, то замечаю логотип AC/DS лежавший подо мной, что заставляет меня сразу же сесть прямо. - О, боже мой, я так извиняюсь, - прохожусь пальцами по волосам и лицу, хмурю брови, и мои щёки покрываются красным румянцем. – Мне ужасно жаль. Я не осмелилась посмотреть на него, мгновенно вспыхнув, прячу лицо в руках, всё ещё чувствуя себя немного онемевшей от сна. Не могу поверить, я просто уснула на Гарри Стайлсе. О, боже мой. Могу я ещё больше опозориться? Я пускала слюни на его футболку? Трогаю мои щёки, чувствуя сухость, делаю огромный выдох. По крайней мере, не слюни. Я всё ещё чувствую себя ужасно неловко, я вторглась в его личное пространство. - Это нормально, - говорит он, его голос низкий, почти срывается в конце. - Я, правда, извиняюсь, я… - я поворачиваюсь и смотрю на него с нервным лицом, но затем замечаю его красные щёки, его опухшие глаза, борющиеся со слезами, хотя щёки уже немного намокли. – Ты… ты плакал? - Нет, - сухо сказал он, прикусывая нижнюю губу. – Ну, хорошо, может быть… да, - он трёт рукой под глазом, убирая там сырость. - Ох… По… Почему? Он больше не отводит глаза от экрана, поэтому я повернула взгляд в ту же сторону. Эпизод где Клинт Иствуд катит раненную в руку Мэгги на больничной коляске. Я не понимала, что произошло, потому что явно пропустила самое важное. - Из-за фильма? - Не смотри на неё, ты всё пропустила, - он нажимает кнопку паузы, наклонившись вперёд, чтобы убрать остатки слёз. - Это грустно? – спрашиваю я с долей юмора в голосе, убирая одеяло с моего тела. Он не отвечает, он просто опёрся локтями на колени, вытирая слёзы руками, но слёзы похоже не останавливались. Он фыркает, переводит взгляд к потолку, пытаясь заставить их остановиться и отчаянно проводит рукой по волосам. Он кряхтит, тянет свои волосы. Я не знаю, что делать, я всегда была ужасна в утешении людей, когда они плачут. Пододвигаюсь к нему, кладу руку на его бедро, не зная, что делать. - Эй, эй… Всё хорошо? – скромно говорю я, чтобы только он услышал. В салоне тишина, видимо, мы единственные, кто бодрствует. - Да, - он грубо убирает мою руку, заставляя почувствовать себя более неудобно, чем до этого. Ладно… - Ты… хочешь поговорить об этом? – я терпеливо жду ответа, но он не реагирует, он просто опустил голову и тянет волосы. – Хм, хочешь немного воды? – спрашиваю я, не зная, что ещё делать. - Бля, просто дай мне перерыв, - он встаёт и ударяет ногой в кресло перед ним, уходя в туалет и громко хлопая дверью, из-за чего проснулось несколько пассажиров. Пассажир перед нами поворачивается и кидает на меня раздражённый взгляд, я быстро извиняюсь, но сомневаюсь, что он понимает мои слова. Он начинает материться себе под нос или мне так кажется, потому что он говорит на другом языке. Затем он возвращается на своё место, надевая маску для сна, оставив меня в покое. Я по-прежнему сижу на своём месте, пускай всё утрясётся. Какого хера только что произошло? Я просто пыталась быть милой, он плакал, почти рыдал и я не знала, что делать. Я знаю, я ужасна в утешении людей, но я не сделала ничего неуместного, в отличие от него. Разве я перешла черту? Явно нет. Мне до сих пор интересно, почему он плакал. Из-за кино? Из-за чего-то ещё? Может быть, он на самом деле человек, которого описывают в новостях, каким он был, когда впервые вошёл в самолёт и относился ко всем со злостью в голосе. Неприятный эгоцентричный и поглощённый славой рок звезда, который заботится о себе и только о себе. До этого он был таким хорошим, таким разговорчивым и дружелюбным, но теперь, когда он обращается со мной таким образом, я сомневаюсь в этом. Он может быть незнакомцем, но я не приму это дерьмо. Его поведение напоминает мне людей, которых я хочу оставить в Лос-Анджелесе. Эти глупые дети жаждут славы и величия, как мой бывший парень Бен. Пустые люди с пустыми мозгами, живущие фальшивой жизнью, пытающие контролировать всё вокруг них. Все они заботятся о своих лайках и количестве подписчиков в Instagram. Они просто раздражающие испорченные маленькие сопляки. Это делает меня такой злой. Просто мысли о них портят мне настроение. Я беру мою бутылку и пью, беру из сумки телефон и пишу сестре. « Теперь я понимаю, почему люди его так ненавидят… Он мудак.» Кладу телефон, сфокусировав взгляд на открытом окне рядом со мной. Небо чернее чёрного, теперь единственное, что ты можешь увидеть это внезапные лёгкие облака, освещённые светом самолёта. Я скрещиваю руки на груди, рукава его мега огромной толстовки висят по бокам подмышек. Я была очень мила с ним, даже согласилась поменять мой милый свитер, потому что он был «ужасным» для него. Прежде чем сесть он вздыхает, я не отвожу взгляда от окна. Думаю, это будет долгий полёт. - Я… я извиняюсь, - говорит он его низким голосом. – Я не должен был делать этого. Я не могу произнести ни слова, не хочу тратить своё время на таких людей. - Ты на меня злишься? – спрашивает он, положив руку на мою ногу, заставляя взглянуть на него. - Пожалуйста, не трогай меня, - говорю я, мягко убирая его руку в отличие от него. - Я, правда, извиняюсь, Фрэнсис, - говорит он серьёзным голосом, но мягким тоном. - Так будет лучше, - я отворачиваюсь, кусая свою щёку изнутри. – Я просто пыталась помочь тебе. - Я знаю и извиняюсь. Это сложно для меня,- он прочищает горло, слегка хмурясь. – Я… Ты не понимаешь. - Не понимаю что? – я не могу ничего сделать с моим голосом, но он этого заслуживает. Он делает глубокий вздох, его взгляд направлен вниз на руки. – Почему я плакал, - он прочищает горло, играя с кольцом на пальце. – Это кино… оно напомнило мне мою сестру. - Она любила бокс? – спрашиваю я равнодушно, всё ещё глядя на него. - Нет, она ненавидела его,- он слегка хихикает, достаёт свой телефон из кармана. – Я заставлял её смотреть этот фильм вместе со мной, и она соглашалась только потому, что знала, как сильно я его люблю. - Она хорошая сестра, - просто добавляю я. - Да, она была, - он на половину улыбнулся, что-то увидев в своём телефоне. Была? - Вот она. Это последняя фотография, она сделана до аварии, - он показывает мне телефон, в его глазах явно читалась грусть. Я смотрю на фото, красивая девушка с омбре и красивой улыбкой позирует на фоне рождественской ёлки. Она, правда, выглядит или выглядела как он, но более красивая. Только теперь я заметила, она была одета в свитер, в который была одета я час назад, но её свитер красный с такими же маленькими белыми усами. Может быть, поэтому он хотел изменить меня. Я сглотнула, чувствуя себя виноватой из-за того, что была зла на него. - Что с ней произошло? – осмелилась я спросить, почти шёпотом. Он делает небольшую паузу, кладёт свой телефон обратно в карман, поворачивает голову вперёд, он пытается держать себя в руках. - Через неделю после Рождества, когда она возвращалась домой, - он делает паузу, сжимая губы вместе. – По заснеженной дороге, грузовик потерял управление и врезался в неё, - он кусает нижнюю губу, опуская глаза вниз. - О боже, - я смотрю на него, желая сделать что-то, чтобы его утешить. Он кладёт руку на подлокотник и единственное, что приходит на ум, это взять его за руку, что я и делаю. - Она попала в больницу в вегетативном состоянии, они ничего не могли сделать, чтобы спаси её, - в этот раз он не убирает мою руку, принимая её, нежно сжимая. – Спустя месяц, мы отключили её. Это было правильно, - он тяжело сглатывает, его глаза немного блестят. – Вот почему этот фильм делает меня таким эмоциональным. Я пользуюсь моментом, чтобы ответить. Я предполагаю, что он не часто говорит то, что сейчас рассказал мне. Учитывая, что он всего лишь парень, которого я встретила два часа назад и это делает его менее чужим. В моей груди завязывается узел, я даже не могу представить, что он пережил. Потерял сестру. Маленькая часть меня умрёт, если я потеряю Джей, она всё для меня, и, кажется, он чувствует то же самое по отношению к своей сестре. - Прости, Гарри,- я сочувственно ему улыбаюсь, глядя прямо в зелёные глаза. – Должно быть это так трудно. - Всё нормально, это было давно, - добавляет он, сжимая губы в улыбке. Затем он смотрит на меня, его рот расплывается в улыбке. – Я тоже извиняюсь. Я редко плачу в общественных местах. Это было плохо для меня, я не должен был так обращаться к тебе. Я возвращаю улыбку, не разрывая с ним контакт глаз. - Не волнуйся, я в порядке. Понимаю, - я сжимаю его руку в своей, замечая, как его глаза возвращаются в нормальное состояние, оставляя глянцевый вид. - Спасибо, - скромно сказал он. Я неправильно подумала о нём. Он открылся мне, извинился за то, что сделал, он определённо не такой, каким я его считала. Я даю ему руку, перед тем как выуживаю её из его руки, чувствуя себя немного ближе к этому человеку, которого встретила всего несколько часов назад. Почему он рассказал мне эту историю? Не знаю, но я рада, что он это сделал. Это показало мне другую сторону его, уверена, что не многие имеют шанс узнать это. Он плакал рядом со мной горюя о своей сестре, зная, что он заботился о ней просто согревает моё сердце. Он определённо не тот, кем его описывают. Теперь, каждый раз, когда я услышу или прочитаю что-то негативное о нём в новостях, я буду вспоминать в моей голове, его мягкую заботливую сторону. Мы возвращаем наши обычные позы. Он откинулся на спинку сидения, выставив ноги вперёд и я с ногами крест-накрест на своём месте. Беру подушку из-под головы и кладу её на бёдра, используя как стол для моего телефона и книги. - Итак…Ты предпочитаешь использовать вместо груди подушку? – спрашивает он после нескольких минут тишины, делая меня немного красной. Кажется, он обычный вернулся. - Ты всегда укрываешь людей одеялом, когда они спят? – я игнорирую его вопрос, пытаюсь бороться с нервозностью внутри меня. Я просто не могу справиться с тем, что мои нервы на пределе. Я делаю хорошую работу, чтобы скрыть это. - Только людей, что спят на мне, - ухмыляется он, делая мои щёки снова розовыми. – Ты дрожала, мне пришлось. - Правда? – говорю я, пряча руки в рукава толстовки. – Что ж, сейчас не так холодно. - Нет? – он наклоняет голову в бок. - Сейчас около пятнадцати градусов. - Цельсия? Сколько это по фаренгейту? – я стараюсь проделать вычисления в моей голове, но я, правда, не очень хороша в математике. - Не знаю. Вы американцы и ваши сумасшедшие измерения, - усмехается он, закидывая ногу на ногу. - Все используют фаренгейт, - защищаю я себя и остальную часть своей страны. - Буквально, никто, - он оборачивается и смотрит на меня с игривой улыбкой. – И что об использовании миль вместо километров? Это безумие. - Хорошо, хорошо, может мы и используем другие меры, но вы тоже не идеальны, - я поворачиваюсь к нему лицом. – Ваш руль с правой стороны автомобиля. Почему? Так как вы можете ездить по левой стороне улицы? Я извиняюсь, но это не имеет смысла. - Это справедливое замечание, - смеётся он, зажимая нижнюю губу между указательным и большим пальцами. – Я задаюсь этим вопросом всю мою жизнь. - Мне придётся привыкать, я собираюсь провести там некоторое время, - говорю я, опуская мои глаза вниз на книгу, играя со страницами. - Почему? Ты переезжаешь в Лондон? – с интересом спрашивает он. - Нет, - говорю я. - Тогда… Ты на выходные? – спрашивает он, скрещивая руки на груди и положив голову на подушку, перенося своё тело на мою сторону кабины. - Что-то типо того, - кусаю нижнюю губу, я, правда, не знаю, как объяснить это. - Думаю, я просто беру перерыв. - Перерыв от чего? – я чувствую его взгляд на мне и почему то нахожу всё это забавным. - Ты задаёшь много вопросов, - смеюсь я, перевожу глаза в сторону и встречаюсь с его зелёными глазами. - Упс, - он так же смеётся, показывая свои ямочки. - Тогда давай по очереди. - Вопросы? – я поднимаю бровь. - Да, так убьём время, - он меняет позу в своём кресле, прижимая одну ногу к груди, ставя её на сидение. - Игра вопросов? Серьёзно? – я не могу не смеяться. Это такая дурацкая идея. Последний раз я играла в неё с мальчиком в старшей школе, и весь смысл игры заключался в вопросе, была я девственницей или нет. Не уверена, хочу ли я играть в эту игру с ним, не знаю, какие его намерения. Я его не знаю, но я знаю, что он любит неприличные вопросы. - Почему нет? Мне скучно, у тебя нет дел, помимо чтения…. – он забирает мою книгу, смотря названия. – «Великий Гэтсби», держу пари, ты можешь прочитать её позже. Я смотрю на него сузив глаза, беру книгу из его рук и снова кладу её вниз. У него лоснящийся взгляд, возможно, это будет весело. И он прав, у меня не так много дел. Я закатываю глаза, сдаваясь. - Хорошо,- я поворачиваюсь к нему лицом. – Но сохраняй PG-13 или я не играю. - Хорошо, я постараюсь, - улыбается он, зная, что он убедил меня участвовать в этой глупой игре. – Ты начинаешь. - Ммм, посмотрим, - я кладу руку на подлокотник и думаю над вопросом. – Какой твой любимый цвет? - Это серьёзно твой вопрос? – удивлённо спрашивает он. - Да, мы только начали, - я игриво тыкаю его в руку. В первом раунде вопросы были просты и обычны. Сейчас я знаю, что его любимый цвет это тёмно-зелёный. Его любимое животное тигр и любимое место на земле это кровать в доме его мамы. Последний ответ заставил его улыбнуться, он продолжает показывать мне его милые стороны. Вы не можете судить его по внешности, так как снаружи он выглядит как очень плохой парень. Затем он спросил меня о моих хобби, на что я ответила чтение, рисование и сёрфинг. Он также рассказал мне о своей тайной страсти к искусству, которое я нахожу очень привлекательным. У нас есть что-то общее. В следующем раунде вопросы были немного поглубже. Я не знала, какой вопрос будет от него, поэтому должна была воспользоваться моментом. Слова вылетают из моего рта легко. Я больше не чувствую себя неудобно рядом с ним и нервозность исчезает с каждой минутой нахождения рядом. Теперь его очередь спрашивать, поэтому я внимательно слушаю. - Какое твой самое дорогое воспоминание? - спрашивает он, я задумываюсь на мгновение и могу выделить только одно. Это, правда, вызывает улыбку на моём лице. - Я думаю, это когда мой дедушка учил меня плавать. Мне было четыре года, и я помню это, как будто, это было вчера, - я играю с моими пальцами пока говорю, я так сильно скучаю по моему дедушке. – У меня был милый красный купальник и косички, день был солнечным, пляж почти пуст, это был идеальный день. Он также учил меня кататься на доске для сёрфинга. - Звучит классно. Наверное, ты очень любишь сёрфинг, - добавляет он, улыбаясь. Я просто киваю, соглашаясь с ним. – Твоя очередь. - Хорошо,- я на мгновение, задумчиво поджимаю губы. – Есть что-то, что ты мечтал сделать, но ещё не сделал? – я кладу голову на спинку кресла, по-прежнему глядя на него. Огни кабины потускнели, свет освещал только наши тела, но не лица. Его кожа выглядит немного загорелой благодаря тёплому освещению и его глаза блестят, даже когда на них не падает свет, такой красивый зелёный цвет. Остальные люди спят, заставляя нас говорить вполголоса, почти шёпотом. -Хмм, - он трогает свою нижнюю губу пальцами, нахмурившись, думая о вопросе. - Я всегда хотел отправиться в плавание. Только я и лодка на неизвестное количество времени. - Итак, технически ты можешь быть пиратом, - я шучу, легко смеясь, от чего на его лице появляется улыбка. - Технически, - смеётся он, бегая глазами на секунду. - Почему ты это не сделал, Джек Воробей? Ты легко можешь пойти, - спрашиваю я, обнимая колени передо мной, он снова смеётся. - Один вопрос за раз, милая, - говорит он мне, и я закатываю глаза. – Это моя очередь, - говорит он, прокашлявшись и поставив другую ногу на своё сиденье. Он снял его ботинки несколько минут назад. – Ты одна? - Почему ты хочешь знать? – хрипя, спрашиваю я, моё лицо слегка покраснело. - Ты не можешь ответить вопросом, Фрэнсис, - он моргает, ожидая ответа, избегая моего вопроса. Я прищуриваю глаза, это заставляет меня покраснеть, но, слава богу, света не достаточно, чтобы показать это. – Одна, - отвечаю я в ближайшее время, идя напролом. – А что на счёт тебя? - Ты не можешь задавать такой же вопрос, что и я, - он снова избегает моего вопроса. - Ох, оставь правила, - я позволяю небольшой смешок. – Отвечай. - Хорошо, я тоже, - он закатывает глаза, отворачивая голову. – Я думал, все в мире это знают. - Что ж, извините дива, что я не знала, - я использовала свой сарказм, в первый раз за эти короткие часы, когда он произносит что-то подобное. - Ты, правда, не знала? – он снова смотрит на меня, его голос намекает, что я не могу, в самом деле, не знать. - Это серьёзно твой вопрос? – я смеюсь над его предыдущими словами. - Фрэнсис, - он по-прежнему с серьёзным выражением лица, но я вижу смех в его глазах. - Да, я, правда, не знала, - говорю я, честно. Я не типичная девушка, что читает каждый музыкальный журнал в магазине и проверяет новости шоу бизнеса каждую минуту. – Я должна? - Нет, - ухмыляется он, глядя прямо на меня. - Я чувствую себя хорошо, наконец, встретив человека, который меня не знает. Теперь я заметила, что он говорит обо мне. Правда, я знаю немного о нём, мне пришлось бы жить в подполе, чтобы не знать его. Но я не стала бы заходить так далеко, чтобы знать о его личной жизни. Как я уже говорила, я не тот тип девушек, который ориентируется на журналах, я предпочитаю книги. Всё, что я слышала о нём от моих друзей или бывших друзей, они любили говорить о знаменитостях и должна признаться, я никогда не была готова присоединиться к ним. Только мысль, что он чувствует себя хорошо встретив меня, заводит бабочек в животе. Его глаза скрывают выражение, я не могу точно сказать, сияющие зелёные глаза, что захватывают дух. Он не прерывает зрительный контакт через несколько секунд, что заставляет меня чувствовать себя немного нервно внутри, напрягая живот без моего управления. Затем его рот формируется скудной ухмылкой, переводя взгляд, чтобы посмотреть на мои губы, заставляя меня краснеть ещё сильнее. - Кхм… Следующий вопрос… - заправляю прядь волос за ухо, опуская глаза вниз, внезапно стесняясь. Я готова что-то спросить, но как только я собираюсь говорить, он меня перебивает. - Ты когда-нибудь целовалась с незнакомцем, Фрэнсис? – спрашивает он своим чрезвычайно медленным голосом, заставляя моё дыхание остановиться.