Полёт

Его вопрос застал меня врасплох, сделав совершенно никчёмной. Моё дыхание остановилось, но в тоже время я чувствую, как в груди бьётся сердце. Нервозность вернулась в тело, мой разум обязан мне что-то сказать. - Я… Это была моя, - я смотрю вниз, чтобы не встретиться с ним взглядом, – моя…моя очередь...спрашивать. - Ты заикаешься, - сказал он, находившись ближе ко мне, говоря всё ещё шёпотом. – Мы больше не играем по правилам, Фрэнсис. - Ох, я… - я стыдливо поднимаю взгляд вверх, играя с подолом моей кофты, его кофты, которою я ношу. – Я… я… - даже когда я пытаюсь что-то сказать, ничего не выходит, его близость делает меня в десять раз нервозней. - Ты заикаешься, - повторяет он, усмехаясь. – Я не люблю, когда ты заикаешься. Я сглотнула, его рука касается моего подбородка, перемещая его вверх, заставляя меня смотреть на него. Его прикосновения прожигают мою кожу, живот сходит с ума от бабочек внутри при его близости, это так неожиданно. Я не знаю, что делать. - Это просто вопрос, ты знаешь? – спросил он чрезвычайно медленно, я могу чувствовать его дыхание свежей мяты. Когда он съел что-то мятное? Я не знаю, но запах такой манящий. – Просто да или нет. Его рука всё ещё находится на моём подбородке, кожа его пальцев грубая, может быть это из-за игры на гитаре, скользящая вдоль моего подбородка. Я снова сглатываю, чувствую, как его глаза путешествуют от моих глаз до рта. Я делаю то же самое, глаза не могут налюбоваться его слегка приоткрытыми пухлыми губами. Какой был вопрос? Я никогда не целовалась с незнакомцем? Не останавливая себя, я отвечаю. – Нет, - это почти возвращает дыхание. Никогда за всю жизнь я не целовалась с кем-то после нескольких часов общения. Так почему я чувствую себя в десять раз нервозней, чем обычно. Его губы сложены в ухмылку, он прикусывает нижнюю губу, наклоняясь чуть ближе, почти сокращая расстояние между нашими телами. Я парализована, моё сердце уже где-то в районе горла. - Ты бы хотела? – спрашивает он, не отводя глаз от моих губ. Наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга, моё неконтролируемое дыхание позволяет лишь короткие вздохи, пытаясь получить кислород в лёгкие. Несколько минут у нас был душевный разговор о наших интересах, но вдруг мы друг перед другом съедаем друг друга взглядами. Я чувствую, как бьётся мой пульс в венах, мои руки находятся на груди, ухватившись за ткань его толстовки. - Г-Гарри, - заикаясь, говорю я, его прикосновения слишком потрясающие. - Да или нет, Фрэнсис? – его указательный палец теперь держит мой подбородок на месте, а большой движется вверх к коже губ. Так как он произносит моё имя, заставляет меня замереть. Его зрачки расширены, зелёные глаза сузились в тонкую линию. Я моргаю несколько раз, понимая, что это реально, это на самом деле происходит. Большим пальцем он отпускает мою нижнюю губу, она снова возвращается в привычное состояние. Я решаю ответить, его прикосновениям так трудно сопротивляться. Никогда бы не подумала, что мы столкнёмся лицом к лицу. Должна ли я сдаться? Я сделаю эту ошибку, чтобы создать воспоминания. Но какого рода воспоминания? - Ребята, хотите перекусить? – спрашивает взявшаяся ни откуда стюардесса, мы дергаемся и ударяемся головами, из-за чего я чуть не закричала. - Блять, - подпрыгивает он, мгновенно отодвинувшись от меня. - О, боже мой, - говорю я себе под нос, держа руку на груди, работающей над моим дыханием и второй держусь за лоб. Это было… слишком близко. Чёрт, слишком близко. - Нет, нет спасибо, - говорит он, запуская руку в свои волосы, выдыхая воздух изо рта. - Точно? У нас есть арахис, миндаль, фисташки, чипсы, драже, шоколад, - она смотрит на нас, показывая большой выбор. - Нет, спасибо, - говорю я, в моём голосе отдышка. - Хорошо, - она улыбается нам, перемещая её тележку дальше, делая шаг вперёд. – Я буду рядом, если вам что-нибудь понадобится. Я издаю небольшой нервный смешок, глядя в окно. Не могу поверить, я почти сказала, что хочу поцеловать его. Слава Богу, стюардесса прервала нас, это было бы так неуместно поцеловать его, даже если я умирала от желания. Он смотрел на меня так, будто действительно хотел, чтобы это произошло, он даже не стеснялся спросить. Но он незнакомец, и это неправильно. Это ведь неправильно? Я хотела, чтобы это случилось, но я не такая, да? - Ты не ответила, - говорит он, только его голос заставляет мою грудь быстро двигаться вверх и вниз. - Э… - я прочищаю горло, глотая мою нервозность раз и навсегда. – Я должна? Я смотрю на него, свет в салоне всё ещё приглушён, но почему-то я вижу больше его, выражение его лица не так серьёзно, но я всё ещё вижу голодное желание в его глазах, похоть. - Конечно, - шепчет он, я не знаю, когда моё тело повернулось к его лицу, но вот я перед ним, единственное, что нас отделяется друг от друга это подлокотник, который работает в качестве барьера. - А как на счёт выпить? – стюардесса возвращается, из-за чего мы во второй раз отпрыгиваем обратно на наши места. - Иисус Христос, - он тихо вскрикивает, пытаясь контролировать свой голос. – Мы в порядке! - Вы уверены? У нас есть разные соки, газированные напитки и коктейли, - вежливо улыбается она, но прямо сейчас, всё, что я хочу это чтобы она ушла. Никто из нас не отвечает, она принимает наше молчание как намёк, чтобы оставить нас. Второй раз подряд. Впечатляет. - Она полностью убила атмосферу, - говорит он, через мгновение, позволяя смешок. - Ага, - говорю я, несмотря на то, что внутри до сих пор умираю. Когда я впервые увидела его садящимся рядом со мной, я была убеждена, что меня вообще к нему не тянет. Не в этом смысле, по крайней мере. Я думала, что девушка, которая падает в обморок при нём без мозгов. Как причиной может быть плохой парень с заносчивым поведением? Не понимаю. Но я была неправа. В моём мозгу из-за него мысли мчатся со скоростью света. Каждый кусочек заставляет вас хотеть его. Он показал мне многие его стороны. Грубый мудак, который только и заслуживает, чтобы быть игнорирован, его милая заботливая сторона, которая любит свою семью больше всего на свете, его тайная сторона, когда он говорит об искусстве и задаёт серьёзные вопросы, его сексуальная сторона, которая может заставить тело пылать огнём только из-за одного взгляда зелёных похотливых глаз. Он больше, чем просто плохой мальчик с ужасным поведением, из-за чего почти невозможно не проиграть в его игре. Я, должно быть, схожу с ума. Мне нужно успокоиться. Даже когда я пытаюсь убрать мысли из головы, я не могу. Я не хотела поцеловать кого-то в возрасте. Даже с Беном, когда впервые влюбилась в него, если быть честной. Просто лёгкое прикосновение пальца Гарри к моим губам заставило меня почувствовать более сильно, чем за всё время поцелуев с Беном. Он не так хорошо целуется. Я теряюсь, глядя на него, пока он смотрит в сторону, он выглядит раздражённым, смотря вдаль поджав губы, его наушники в ушах отсоединили его от внешнего мира. Не могу не задаться вопросом, каковы его губы на вкус. Они выглядят такими мягкими и полными. Он выглядит так, что не определишь, что играет в его голове. Какую музыку он слушает? Я пожалела, что не взяла его телефон, когда он предложил. Я уверена, что он слушает очень классную музыку, хороший классический рок или даже гранж. Подождите минуту… Почему я вообще беспокоюсь о нём? Я не должна заботиться о нём или о чём-нибудь, что связано с ним. Он просто незнакомец, которого я встретила несколько часов назад. Я не должна была позволить ему подойти так близко ко мне и почти поцеловать себя. Это не я. Это часть меня, с которой я никогда не сталкивалась раньше. Как способ успокоиться от своих мыслей, беру свой блокнот и карандаши, вставляю наушники, включая музыку, позволяя моему разуму потеряться в бумаге, пока я рисую. Карандаш струиться сам по себе создавая разные небольшие каракули, это, правда, помогает успокоить мысли. Теперь, когда я думаю об этом, он даже не удосужился спросить меня, было ли мне хорошо с ним, он просто накинулся на меня. Ну, я, наверное, утрирую, я не остановила его. Почему я позволила ему затащить себя в ловушку? Он всегда такой с девушками, он встречается? На самом деле, он известный бабник, может быть, я просто ещё одна жертва в его списке. Не удивлюсь, я едва его знаю. Отныне я должна держать дистанцию. Я не против говорить с ним, или шутить местами, но такой близости быть не должно, это точно было неуместно. - Вау, это очень здорово, - говорит он, но я не слышу его из-за музыки, играющей в моих наушниках. Я вынимаю один, улыбаясь ему. - Что? Прости, я не услышала. - Я сказал, что это замечательно, - повторяет он, указывая на мой блокнот. Сейчас я действительно смотрю на мой рисунок. Я нарисовала лес или что-то похожее с оленем и волком посередине. В углу страницы есть очень детальная прорисовка его пухлых губ, которые вы можете чувствовать даже через страницу. На другом углу рисунок руки с кольцами и на ней тату крошечного креста, я быстро стираю его ластиком, прежде чем он замечает, оставив только контур. - Спасибо, - говорю я, стирая улики. Я надеюсь, он не увидел, что это была его рука на бумаге. Моё подсознание, должно быть, играет со мной в игры. - Я посмотрю? – спрашивает он, кладя наушники на шею, из них слышится бормотание мелодии. - Конечно, - говорю я, взглянув на него в последний раз, проверяя, что доказательства полностью исчезли. Я даю ему записную книжку. Моя рука нервно трясётся, он усмехается над моей реакцией. Он молчит, разглядывая рисунок, я смотрю на него с нетерпением. Сейчас я определяю музыку из его наушников, он слушает Шопена, он никогда не перестанет меня удивлять. - Ты слушаешь классическую музыку? – спрашиваю я, что заставляет его глаза подняться вверх за миллисекунды. - Ох, - он смёётся, нажимая stop на своём телефоне. – Да, я был воспитан, играя на скрипке. - Что? Не может быть. Правда? – мой рот открывается, он определённо не выглядит как типичный парень, слушающий классическую музыку. - Да, - смеётся он, мой блокнот всё ещё в его руках. – Позже я пристрастился к гитаре, так что купил себе одну и… Я думаю, остальное ты знаешь. - Ты всё ещё играешь? На скрипке? – спросила я, кусая нижнюю губу. - Да, у меня сохранилась моя старая скрипка, и я практикую время от времени, - он улыбается мне. - Впечатляет, - честно говорю я. - Не так сильно, как ты, - он возвращает мне мой блокнот, показывая на рисунок посередине. – Мне правда нравится это. Мне нравится, как ты работаешь карандашом. Ты очень талантлива. - Э…- я рисую то, что исходит из меня, ведь это было вдохновлено его влиянием на меня. Вырываю страницу из блокнота и даю ему. – Ты можешь взять это. - Правда? – улыбается он, нежно глядя на бумагу. – Ты уверена? - Да, возьми его. Поздравляю с прошедшим днём рождения, - говорю я, выпуская небольшой смешок. - Вау, спасибо, - он, наконец, берёт его, смотрит на него в последний раз, прежде чем складывает. Он вдруг встаёт, доставая что-то из отсека над нами, что-то доставая из сумки. Это маленькая чёрная книга выглядит как дневник. Он кладёт мой рисунок внутрь и закрывает его, убирая сумку в верхний отсек. В очередной раз, его футболка немного поднимается вверх, показывая мне татуировку на его тазу. Я мгновенно отвожу взгляд. Почему я нахожу это таким неотразимым? Почему я считаю его таким привлекательным? Мне не нравится чувствовать это по отношению к незнакомцу. Это не хорошо. - Есть ли у тебя другие таланты, Фрэнсис? – спросил он, как только снова садится на своё сиденье. - Например? – смущённо спрашиваю я. - Не знаю, я не знаю тебя, - смеётся он, оперевшись локтями на подлокотник, оглядывая меня. – Любишь готовить или танцевать. - Ох, нет, Ничего из этого, - я смеюсь, махая руками в выражении «Нет – нет». – Я ужасный танцор и ещё худший повар. - Что? Ты не умеешь готовить или танцевать? – он открывает рот в большой букве «О». – Какие ваши качества как женщины тогда? Ты будешь ужасной женой. - Во-первых, это было очень по сексистки, - я открываю рот, чувствуя себя оскорблённой. – Во-вторых, как ты смеешь? У меня есть и другие атрибуты. - Ох, да? Например? – он поднимает бровь, находясь в игривом положении. - Так…- я пробегаю через варианты в моём сознании, я на самом деле никогда не думала об этом. – Дети. Я, правда, хороша с детьми, они любят меня. - Только как ты планируешь кормить своих детей? – он пытается скрыть свой смех, что заставляет меня так же сдерживать его. - Папа может готовить, - говорю я, закатывая глаза. - Что ж, это, правда, - он пожимает плечами. – Я могу готовить. - Конечно, ты можешь, - я двигаю руками вверх в качестве поражения. Он буквально не может быть более идеальным. - Что это означает? – он наклоняет голову в сторону, юмор очевиден на его лице. - Ничего, - сдаюсь я, опираясь спиной на сиденье. – Ты когда-нибудь будешь прекрасным мужем. Ты должен гордиться собой. - Спасибо, но нет, - он напрягает взгляд, располагая ноги спереди. – Я никогда не собираюсь жениться. - Я уверена, что за этим есть история, - говорю я, смотря на него, его глаза опущены вниз, брови слегка нахмурены. - Есть, - лишь сказал он. – Но я не хочу говорить об этом. - Это нормально,- говорю я, даже несмотря на его печальный взгляд, мне становится более любопытно, чем было. Он снова становится тихим, но всё ещё оставляет наушники на шее. После нескольких минут молчания, я сосредотачиваюсь на чём-то другом, беру мой экземпляр Гэтсби и открываю его на последней прочитанной странице. Читать было безнадёжным занятием, потому что каждый раз, когда я пыталась читать строки, мои мысли были где-то далеко, заставляя меня перечитывать абзацы снова и снова. Я делаю вид, что какое-то время читаю, мой разум в очередной раз прокручивает мысли. Мне нравится общаться с Гарри, он очень открытый и смешной. Разговор с ним идёт с лёгкостью и это хорошо. С моими старыми друзьями я постоянно застревала на середине разговора, потому что мы были настолько разные, что я не знала, что добавить. Они всегда говорили о скучных для меня вещах. Но с Гарри, он всегда говорит что-то разное, это получается само собой. С каждой минутой он становится менее чужим, и я не знаю, как чувствовать себя при этом. Может быть, это что-то хорошее. Разговор с ним отвлёк меня немного, но даже если я пытаюсь отвлечься от нашей стычки несколько минут назад, я не могу, это безнадёжно. Я всё ещё чувствую прикосновение его большого пальца на моём рту, его грубых пальцев на нежной коже моих губ. Он, кажется, не страдает от этого, но я обеспокоена. Нескольких минут молчания, и чувство напряжения пожирает меня, я решаю спросить. Мне нужно остановить эти мысли. - Мы действительно собираемся делать вид, что этого не произошло? – я повернулась к нему, говоря слишком быстро. - Что? – он очнулся от своего транса, оглядываясь на меня. - Мы почти поцеловались, Гарри, - говорю я более спокойно, кладя книгу вниз. - Ох, это, - он поднимает брови вверх, небольшая ухмылка появляется на его губах. - Ты не можешь ничего сказать об этом? – мой голос получается немного ниже, в салоне, кажется, внезапно стало слишком тихо. - Ну, у тебя не было шанса ответить, - он пожимает плечами, глядя на мгновение. - Почему ты хотел поцеловать меня? – отвечаю я вопросом, я не позволяю себе сделать это, если я не имею надёжного основания. Мне нужно знать, прежде чем ответить ему. - Я не могу сопротивляться этому, - он возвращает свой взгляд на меня, тёмные зелёные глаза серьёзно смотрят на меня. – Я использовал данный момент в игре, тебе, - моё дыхание мгновенно остановилось, я была не готова к этому. – Потом ты начала заикаться и это… Сглотнув, краснею под его взглядом: – Это что? - Это было очень сексуально, - он выпускает вялый смех. – Знаю, я сказал, что это было раздражающе, но я солгал. Это не раздражает, выходя из твоих губ. - Ты… всегда такой с незнакомыми людьми? – я перевожу мой взгляд, но щёки сейчас полностью малиново-красные. Я определённо не была готова, я не должна была спрашивать. - Ты покраснела? – смеётся он, двигая моё лицо рукой, чтобы я посмотрела на него. Что только заставляет меня краснеть ещё сильнее, я ненавижу это. - Но нет, обычно я не такой с незнакомыми людьми, - говорит он, убирая его руку, заставляя мою кожу гореть изнутри. – Ты всё ещё не ответила. Это сводит меня с ума. Он поглощает меня, чтобы я дала ему прямой ответ, мой живот с зашкаливающими бабочками и я уверена, что моё лицо до сих пор мягко розового цвета. - Я хочу, чтобы это произошло, - наконец сказала я, избегая контакта с глазами. Даже когда я не смотрю на него, я знаю, что он ухмыляется, его глаза смотрят на меня, обжигая мою кожу. Мы далеко друг от друга, но по какой-то причине наши тела призывают нас двигаться ближе, кожа наших рук теперь соприкасается. Я не могу на него посмотреть, я стесняюсь. Это новая часть меня, о которой я не знала. - Я тоже, - всё, что он говорит, не произнося больше ни слова, просто оставаясь рядом со мной. Независимо, что я чувствую, мне нравится. Я никогда не чувствовала этого раньше. Не знаю, как это объяснить. Я чувствую себя ближе к человеку, которого только что встретила и это хорошее чувство. Стеснение и тепло внутри, определённо для меня впервые. Может быть, это потому что он не просто человек, или что он не обращается со мной как с незнакомкой или в том, что за такое короткое время мы поладили, но мне нравится это. Как если бы это был не просто незнакомец, я кладу мою голову на его плечо, закрывая глаза. Или если бы я не просто незнакомка, он кладёт руку на моё колено практически мгновенно, как если бы это была нормальная вещь между нами.