Рождество у Спасителей

      Дождь барабанил по крыше Святилища, как мелкие камешки. Непроглядная, гнилая мгла раннего утра за окном идеально гармонировала с настроением Нигана. Он лежал на спине, уставившись в потолок, чувствуя, как затылком продавливает подушку. Рядом, прижавшись спиной к его боку и забрав половину одеяла, посапывала Регина. Её спутанные волосы пахли древесным углём, гречишным мёдом и едва уловимо – её собственным, пьянящим и знакомым ароматом с примесью дурмана. «Прошло два месяца с той ебучей зачистки, – мысли текли лениво и мрачно. – Три месяца, как эта стерва официально поселилась в моей постели и в моей жизни. И чёрт побери, я до сих пор не понял, стало ли от этого легче или в тысячу раз сложнее».       Он повернул голову, глядя на ее профиль. В расслабленном сне с нее спадала вся нарочитая жесткость, вся та броня, что она носила днем. Она выглядела... просто женщиной. Сильной, да, с упрямым подбородком и шрамом над бровью, но женщиной. И это злило его больше всего. Ему было проще, когда она была «лейтенант Регина – ебучая стерва с стальными яйцами». А теперь она была «Регина – его ебучая стерва с стальными яйцами». Разница, блядь, огромная.       Внезапно она пошевелилась, ее рука инстинктивно потянулась к тому месту, где обычно спал Патрик, но наткнулась на бок Нигана. Она не проснулась, просто издала недовольное ворчание и прижалась к нему сильнее, закинув руку ему на грудь. Ее ладонь, покрытая шрамами и мозолями, легла прямо на старый шрам от колючей проволоки над его сердцем. Ниган замер. Какое-то идиотское, теплое и слабое чувство попыталось пробиться сквозь толщу его цинизма. Он тут же задавил его на корню. «Нахуй эти сантименты. Она просто греется, как тот бродячий пес».       Но руку он не убрал.       Именно в этот момент за дверью раздался сдержанный, но настойчивый стук. Не тот робкий стук пунктуального Карсона, и не ухарский – бесшабашного Саймона. Это был стук Дуайта – деловой, быстрый, не терпящий возражений.       Регина мгновенно проснулась. Не было ни одной лишней секунды на раскачку. Ее серые глаза широко открылись, взгляд стал собранным и острым, как лезвие ножа. Она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах мелькнуло то же самое понимание. Проблема. – Входи, – повелительно приказал Ниган, не двигаясь с места.       Дверь приоткрылась, и в проеме возникла мрачная фигура Дуайта. Он был в своей покрытой грязью жилетке поверх куртки, с арбалетом за спиной. Его искалеченное лицо было бледным, а в единственном здоровом глазу горел неприятный, тревожный огонек. – Сэр. Регина, – кивнул он им обоим. Его взгляд скользнул по их позе в постели, но не выразил ровным счетом ничего. Дуайт давно научился не замечать лишнего. – Важные новости. – Если это опять Саймон устроил гладиаторские бои на оставшихся пайках, я ему яйца отрежу и накормлю ими твоего пса, – мрачно проворчал Ниган, наконец приподнимаясь на локте.       Регина тут же отняла свою руку, словно обожглась, и села на кровати, спиной к нему. – Хуже, – Дуайт сделал шаг вперед и бросил на одеяло какой-то предмет. Он с глухим шлепком приземлился на одеяло между Ниганом и Региной. – Это что за хуйня такая? – Ниган удивился странной мигающей металлической коробочке с кнопками и мини-экранами. – Похоже на какой-то датчик... – Я такой продвинутой хрени даже во время службы в армии не видел, – холодно признался Дуайт. – Мы засекли людей, которые это установили – а потом проследили их до убежища. Похожи на ученых или исследователей, но охраны или снабженцев с ними не было. – Аванпост... – усмехнулся Ниган. – Их главная база где-то в другом месте. – Точно. Вид у них приличный – значит, и поселение у них благоустроено. – И мы сможем там поживиться, – добавила Регина.       Ниган чуть напрягся – привыкнуть к тому, что кто-то помимо тебя принимает решение о начале войны, было непросто. – И сколько этих ученых было? – уточнил он у Дуайта. – На аванпост трое ушло. Может, там внутри еще один-два человек – вряд ли больше. Оставил там наблюдателя, захват пока не производил, - закончил доклад Дуайт. – Заебись. Погоди внизу минут десять, Дуайти – хочу лично видеть их обоссанные штанишки, – потянувшись, довольно осклабился Ниган.       Как только Дуайт прикрыл за собой дверь, Ниган тут же сбросил с себя утреннюю лень и начал торопливо одеваться. Накинув на плечи испытанную кожаную куртку, он ощутил, как ему начинает жечь кровь адреналин. Чувство опасности, предвкушение нового противника будоражили его не хуже вчерашней жаркой ночи с Региной. Сейчас он понимал, что дело предстоит интересным: теперь ему противостояла не толпа воющих мертвецов, не напуганные крестьяне из Хиллтопа или старомодные всадники Королевства – а что-то организованное, технологичное, холодное. Это была другая игра.       Он повернулся к Регине. Она уже была на ногах, резкими быстрыми движениями натягивая свои потертые джинсы и грубый серый свитер. – Кофе будешь? – спросила она его, отправляясь к буфету и шкафчикам. – Давай. – Сахару надо?       Ниган только усмехнулся в ответ: – Нет, дорогая, спасибо. Я и так сладкий! – Ага, слышала. От Люсиль.       Эта стерва знает, где его слабое место – а может, просто ревнует? Но показывать даже тень раздражения перед Региной Ниган не собирался. Стоя спиной к жене, Ниган сомкнул пальцы левой руки на рукояти молчаливой свидетельницы их отношений – своей дорогой бите, забирая её с почетного пьедестала на полке. Только Люсиль видела его настоящего, и только с ней он мог быть слабым.       «Люсиль, дай мне силы», – вместо утренней молитвы молча обратился он к ней за поддержкой. Ниган усмехнулся сам себе, став вновь невосприимчивым к любой боли этого мира, и с самым непринужденным видом отправился за кофе. Ничего, дорогая – сейчас за тебя отомстим…       Регина уже обрезала подсохшие за ночь корки хлеба, делая сэндвич – Ниган выхватил его с разделочной дочки и в два укуса отправил его себе в рот, наслаждаясь свежим сыром из Хиллтопа. – Ты не охуел, Ниган? Вообще-то, я его для себя приготовила! – подняв на него недовольный взгляд, выругалась Регина. – Сделаю вид, что не расслышал, жёнушка, – проглотив последний кусок, отозвался Ниган, сразу же принимаясь за холодный кофе – Регина, вздохнув, снова взялась нож. – Пока оставайся в Святилище, – сообщил он ей после короткой паузы, подбирая с пола валявшийся там с прошлого вечера красный шарф. – Проверь пока своих штурмовиков – если дело дойдет до боя, бросим их в бой первыми. – Не учи бабушку сосать хуй, – отрезала она, доделывая себе бутерброд. – Своих ребят я подготовлю. Лучше скажи, что будешь делать с этим… – она мотнула головой в сторону лежавшего на кровати датчика, – …с этим цифровым дерьмом. Мы все тут привыкли к грубой силе, а не к этому. – А мы вспомним, поняла? – прошипел Ниган, подходя к ней вплотную. Он на пару секунд ухватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Если эти заумные девственники думают, что их блестящие игрушки дают им преимущество, они охуенно ошибаются. Мы – дикие, Регина. Мы – звери, которые выжили в этом аду, и мы сожрем их живьем вместе с их гребаными чипами и сигналами.       Она не сводила с него взгляда – в ее серых глазах вспыхнул тот самый знакомый, свирепый огонь, который сводил его с ума. – Значит, будем драться, – подвела она очевидный итог, потуже затягивая ему шарф на шее. – Будем, блядь, – он на миг властно прихватил правой её за задницу, а потом резко развернулся к двери. – Точи свои ножи – охота начинается.

***

      Под приглушенное жужжание мотора и надрывный рок-н-ролл Walk Among the Cobras* в салоне, «Тойота» Нигана замерла за углом перед своей целью; рядом затормозила машина сопровождения с другой половиной его личной охраны. Музыка оборвалась, в тишине раздались сухие щелчки снимаемых с предохранителей стволов. Ниган, вынырнув из салона первым, окинул взглядом тусклую улицу и цель – серый двухэтажный домик, сливающийся с дюжиной таких же. Презренная, унылая коробка, идеальная ловушка для крыс. – Слушай сюда, уебаны! – его голос резал тишину, как ледоруб. – Половина – тут, с Арат. Смотреть в оба, держать ухо востро. Кто проебёт подъезжающую подмогу – тому я яйца оторву и в глотку запихну, чтобы не орал. Остальные – со мной и Дуайтом. Действуем тихо, возьмем их «тепленькими» без шума и пыли. Понятно, долбоёбы – или мне азбукой Морзе хуем по лбу вам это выстучать?       Его банда почти синхронно кивнула, а потом торопливо продолжила подготовку к финальному броску. Персональный телохранитель Нигана, чернокожий гигант Джон, с глухим скрежетом извлёк свою вторую кожу – тяжеленный стальной щит спецназа полиции. Мускулы его рук перекатывались под темной кожей, бритая наголо голова блестела в тусклом свете почище средневекового шлема, а на месте левого глаза зияла впадина, прикрытая грубым шрамом – печать старой драки, которую он всё же выиграл. Его задача была проста и монументальна: встать между Ниганом и любой пулей, стать живым бастионом, непробиваемой человеческой стеной.       Рядом, контрастируя с этой глыбой, суетился Майлз. Низкорослый, жилистый, весь будто стянутый в узлы сухожилий, он чем-то походил злобного козла: редкая, жалкая бородёнка клочьями торчала из его острого подбородка, а взлохмаченные каштановые кудри, поседевшие у висков, довершали образ взъерошенного бомжа из соседнего подъезда. В его цепких руках, как клешни, лежал самодельный обрез-двустволка – смертоносный на короткой дистанции. Главным оружием карлика, впрочем, был язык, отточенный в тысячах перепалок до виртуозности, почти равной нигановской – он был карманным шутом, бранным дьяволом в свите короля.       Рядом с Ниганом, прижав приклад арбалета к плечу, встал Дуайт. С деловитым, холодным спокойствием его разведчик взвёл туго натянутую тетиву арбалета, а потом положил в жёлоб короткую толстую стрелку. Этот не смотрел на других, его единственный здоровый глаз был прищурен и устремлён в сторону серого домика, уже вымеряя дистанцию, выбирая точку для входа. Дуайт был его хищным псом, который уже приготовился нанести первый смертоносный укус – в драке, что вот-вот должна была начаться. – Эй, Джон! Иди уже сюда со своим щитом, черный урод, – устав ждать громилу, рявкнул Майлз.       Джон смерил коротышку ненавидящим взглядом единственного глаза, а потом пожаловался Нигану: – Он назвал меня черным уродом, босс. Но так нельзя, это же расизм. – Но ты черный и ты урод, Джон, – спокойно, будто обидчивому школьнику, пояснил ему Ниган. – И это факты. Вряд ли Майлза колышет твоя раса. – То, что я черный – не значит, что я урод. – Он не сказал, что все черные уроды. Он обратился к тебе, Джон. Одно с другим нихуя не связано; рискну предположить, что он так пытался высказать свое дружелюбие. – Нгуем китаец – я же не говорю, что все китайцы уроды, – басом протянул тот. – Почему? Может, ему понравится – особенно если сказать об этом с улыбкой, – отозвался ухмылявшийся Ниган. – Нгуен Тхи Ча Ми, блядь! Сколько раз тебе повторять, сраная горилла с пальмы – у меня дед вместе с американцами против коммунистов в джунглях воевал! – ругнулся за машиной невысокий мужичок-азиат, копаясь в сумке с оружием.       Ниган подмигнул Джону и покровительственно шепнул своему щитоносцу: – А с виду и не скажешь. Как по мне, все узкоглазые одинаковые – не нравится быть Мандарином, будет сраным Камикадзе.       Ниган легонько стукнул Люсиль по щиту, призывая к вниманию, и еще раз посмотрел на напарников: великана Джона, Майлза с двустволкой, Дуайта с его разящим без промаха арбалетом. В их глазах не было страха, лишь работа – хорошая, грязная, привычная работа. «Регина знает толк в найме», – с удовлетворением подумал он. Эти ублюдки дрались бы за него хоть в аду, если бы там платили двойной паёк. А может, и просто потому, что ему было плевать, чёрные они, вьетнамцы или радужные пони. Он брал их к себе такими, какие они есть – уродливыми, злыми и эффективными. – Итак, господа, к нашему ебаному делу. Джон – пиздуй вперед как танк, прикрываешь нас от возможного пердежа яйцеголовых. Майлз, мелкий ты пиздюк – не мешайся под ногами, а то затопчем. Дуайт, если кто там ствол поднимет – сразу ебашь между глаз. Так, кого мы потеряли? – Где потеряли? – Джон закрутил толстой шеей, пытаясь пересчитать всех по головам. – Да щас, белоснежки! – снова прорычал за машиной их азиатский друг. – Собакоед хуев, опять проебался! – выругался Майлз. – В пизду его. Вперед! – пресек перебранку Ниган, взмахнув Люсилью.       Чуть пригнувшись, они в полминуты преодолели «мертвую зону», с разгона вжавшись в стену справа и слева от деревянной двери. – Готовы? – шёпотом спросил у них Ниган. – Три… два… один… хуярь!       Джон, могучим пинком выбив дверь, с выставленным перед собой щитом ломанулся внутрь, за ним – сам Ниган, потом Дуайт и Майлз. Разогнаться не получилось – буквально за порогом Ниган ткнулся лбом в широкую спину телохранителя, а в него точно так же упёрлись шедшие позади. – Ебаный в рот, что за хуйня? – сквозь зубы процедил Ниган, выглядывая из-за охранника.       На расстоянии вытянутой ладони перед ним высилась решетка, что тесной клеткой окружала входную дверь – именно она не пускала Джона дальше в дом. – Заебись, нас сейчас выебут во все щели, – мрачно прошептал за его спиной Майлз. – Ебало завалил, карла – пока тебя вместо гондона на Люсиль не натянул, – пригрозил ему Ниган, судорожно пытаясь найти выход из ситуации – большего позора для него придумать было невозможно.       Тут одна из дверей первого этажа открылась, и на приглушенный шепот высунулся один из местных обитателей – тощий патлатый мужик лет тридцати в медицинском халате. – Вякнешь – отстрелю нахуй правое ухо, а потом отстрелю левое!!! – в голос заорал Майлз, протиснувшись между Ниганом и Джоном, и навел свой обрез на умника. – Открывай эту блядскую клетку! – Руки поднял, ботаник – и живей ползи сюда! – тихо и уверенно добавил Дуайт, тоже распрощавшийся с мыслями о тихом захвате.       Трясясь от страха, местный ученый поднял руки и медленно пошел им навстречу; это было настолько долго, что Джон, приставив к решетке тяжелый щит, просунул сквозь прутья свою лапу и схватил тощего за халат – а потом одним рывком притянул его к себе. От легкого, как казалось, удара о решетку ботаник мгновенно потерял сознание и аморфной кучей распластался у их ног. – Молодец, блядь. И что теперь? – задался резонным вопросом Дуайт, держа на прицеле лестницу на второй этаж. – Подожди, я только ключи найду! – коротышка Майлз уже шарил по карманам вырубившегося ученого. – Клетка закрыта! Глазам своим не верю: клетка, блядь, закрыта! Ты что с ним сделал, Джон? – Ниган с трудом сдерживал свою ярость. – Да даже пальцем не тронул, он сам вырубился! – Мы его только напугать хотели! – поддержал напарника Дуайт. – Конечно, Дуайт – ты пугнёшь! Ты и так пиздец какой страшный, – раздраженно бросил ему Ниган. – А что встали? – в дверях послышался наконец голос припозднившегося Нгуена. – А ну не стой просто так, Фо-бой – закрой нахуй дверь! Ты хочешь, чтобы весь мир на это ёбаное позорище смотрел? – в такой тесноте Нигану уже и развернуться было сложно. – Майлз, давай уже ключи. Дай мне ключи, Майлз. Да не целься в меня этой хуйней, блядь – туда целься!!! Чурбаны, я работаю с ёбаными чурбанами!       За его спиной послышался зловещий, тяжелый щелчок передергиваемого затвора. – Это что ещё за хуйня? Что это за хуйня?! – рявкнул Ниган на шагнувшего к решетке вьетнамца, который держал в обеих руках наперевес ствол длиннее его самого. – Это мой пулемёт, – с гордостью отозвался тот, поудобнее поправляя перекинутую через плечо лямку ремня своего оружия; на шее предусмотрительного вьетнамца висели наушники – подавители шума. – Я вижу, что пулемет! Чё он тут делает?! – Вы сам разрешили, сэр! – Я?! – Вы!! – Что-то я не помню, чтобы говорил тебе взять с собой пулемет! – Вы сказали: пистолет и что-нибудь потяжелее! – Я имел в виду автомат!!! Это у вас во Вьетнаме чуть что потяжелее — сразу базуку берут! – Я американец! У меня отец из Южного Вьетнама родом! – Ага, американец он… Надеюсь, гранаты не взял? – проворчал сомневавшийся Ниган, заглядывая в поясную сумку бойца – и увидел там горку «лимонок». – Не, ну ты, Вьетконг, точно ебанутый на всю голову псих! Тебе пора к врачу лечиться! И наш врач Святилища тут уже нихуя не поможет!       Сверху послушался тихий шорох – Дуайт вытянулся в струну, а Майлз снова рявкнул: – А ну стоять или тут всех перестреляю нахуй!!! – Ты кого собрался убивать, Майлз? Там же нет нихуя никого, – из-за спины Джона чуть спокойней продолжил Ниган.       Птьюх! – просвистел знакомый шелест почти беззвучного выстрела. Ниган немедленно скрылся за Джоном и его щитом, а еще через секунду благим матом взвизгнул Майлз, схватившись за шею: – Ай!!! Меня, блядь, подстрелили! – Блядь, ну так стреляй по ним в ответ! – раздраженно заметил Ниган, в глубине души довольный страданиями мелкого язвительного пиздюка.       Майлз навёл свою волыну на лестницу, дважды выстрелил – и весь холл заволокло густым вонючим дымом. – Блин, Майлз, патронов с бездымным порохом не было? Нихера не вижу! – прорычал Дуайт, опуская арбалет. – Ай!!! Чёрт, и меня, блядь, подстрелили!       Дуайт бросил арбалет и запрыгал на месте на одной ноге, поджав другую и схватившись руками за голень. – Ебаный в рот, глазам своим не верю! – Ниган уже был готов руками разорвать сковывавшую их решетку. – Так, нахуй, чтобы больше подстреленных не было! Дуайт – присядь и перевяжись, придурок! – Блядь, да это сраная «воздушка», – бегло осмотрев ногу, сделал неожиданный вывод Дуайт.              Внезапно голова Нигана чуть не разорвалась от страшного грохота, усиленного эхом в помещении – это узкоглазый дьявол вдруг дал длинную очередь из пулемёта. Все вокруг мигом присели, зажав уши – а потом взбешенный еще больше Ниган вскочил, сорвал с вьетнамца наушники и заорал, плохо слыша свой голос: – Ебаный в рот, это еще что за хуйня?! – Это мой пулемёт, – ответ Нгуена донесся до сознания Нигана смутным эхом. – Еще раз из него выстрелишь – и ты покойник, понял?! – Но если… – Никаких «если», никаких «но», еще раз выстрелишь – тебе пиздец! – Хорошо, конечно, – быстро-быстро закивал головой вьетнамец. – Хуечно! Блядь, аж башка разболелась! Майлз, где твой обрез? Так, все меня слушают?! Вы, гондоны наверху, тоже слышите? Сперва я отстрелю вашему другу пальцы на ноге.       Майлз был тут как тут – карлик услужливо приподнял ногу валявшегося без сознания всё это время умника. Разозленный до крайности Ниган практически вплотную приставил обрез к носку туфли ботаника, а после без колебаний нажал на спусковой крючок – очнувшийся ученый заорал с животным воплем боли. – Пальцев нет, – бесстрастно отметил Ниган, когда скулеж противника стал чуть тише. – А теперь, если вы хотите, чтобы я ушел отсюда ровно через пять минут – откройте нахуй дверь, или я отстрелю ему ногу.       Через минуту двое перепуганных товарищей бедолаги молча вышли перед Ниганом открывать дверную решетку; более упитанный из них с ужасом смотрел на окровавленную ногу коллеги – похоже, до него дошло, кому они рискнули бросить вызов с одной лишь пневматикой. – А где ваши друзья? Будь хорошим мальчиком – говори, – криво усмехнувшись, с деланой вежливостью попросил Ниган. – Нас здесь только трое, больше никого. Солдаты приедут вечером, – отозвался тот умник, что был поплотнее, подступая со связкой ключей. – Что-то я ему ни хрена не верю, – потирая ногу, отозвался Дуайт. – Эй, Майлз – отстрели-ка этому жалкому уёбку ногу по колено, – небрежно бросил Ниган, глядя на ученых. – Нет-нет, не надо! Мы клянемся, внутри только мы! – взмолился третий ученый.       Замок клетки лязгнул, и сдерживавшая их решетка двери наконец распахнулась внутрь. Ниган спокойно перешагнул через стонавшего бедолагу с отстреленными пальцами ноги и подступил к ученому с ключами. Дружелюбно улыбаясь ему, он покровительственно похлопал умника по плечу – а потом вдруг сильно ткнул ученому Люсиль в солнечное сплетение, что тот согнулся пополам: – Ебаная пидорасина!       Не давая ученому опомниться, Ниган схватил его за шкирку и потащил к лестнице: – Все наверх, ребятки! Джон – подними хромого! Дуайт – ты там еще не сдох? – Бывало и похуже, – сквозь зубы ответил тот, присоединяясь к боссу.       Его бравые телохранители двинулись за ними – пока Джон неловко ставил на ноги покалеченного ученого, Нгуен и Майлз тычками вывели из ступора третьего ботаника: – Наверное, сука, это ты из воздушки решил палить? А ну пошёл, еблан! – рявкнул коротышка.       Настало время проинспектировать аванпост.

***

      Тишина в покоях Нигана отступала перед царапающим, методичным скрежетом стали о камень – Регина точила нож, вкладывая в каждом движении напряженной руки не столько необходимость заточки, сколько потребность в простом, понятном ритме. Таком действии, что не оставляет места колебаниям.       Когда лезвие стало холодно-совершенным и смертоносно острым, она отложила брусок и вернула клинок в ножны на поясе. Регина с полминуты задумчиво смотрела в пустоту, а потом шагнула к старому дубовому комоду у кровати. Её пальцы чуть дрогнули, когда она со скрипом потянула за ручку одного из ящиков – в небольшой коробочке на бархатной подкладке, выцветшей от времени и пренебрежения, покоилось наследство. Их, прежних жён Нигана – а теперь и её.       Сине-лазоревый алмаз, достойный настоящей королевы. От этого камня в полумраке комнаты исходило не сияние, а глубокое, ледяное свечение, будто в нём заключили осколок вселенского космоса. Он был вызывающе роскошен, пошло великолепен – символ всего, от чего она всю жизнь бежала: хрупкости, украшательства, зависимости.       Сердце забилось чаще, когда она взяла его за цепочку, рассматривая каждую грань. Камень оказался на удивление тяжелым, тянул руку вниз словно якорь. Почти на автомате, повинуясь забытому за годы апокалипсиса импульсу, она поднесла цепочку к шее перед зеркалом.       Своё отражение на миг захватило дух. Это была не она. Это была тень другой женщины – женщины из мира, где такая безделушка могла значить что-то. Женщины, которая позволила бы мужчине повесить этот холодный груз на свою шею в обмен на тепло, на безопасность, на статус. Женщины вроде Шерри.       Имя, как удар током, вернуло её в реальность. Шерри, эта интриганка и кукла, торговала чужими жизнями и шрамами за право носить этот камень. Регина искренне понадеялась, что сейчас эта тварь гниёт в какой-то промозглой дыре – но удовлетворение от этой мысли не приносило ей самой ничего, кроме пустоты.       Она с силой сжала алмаз в ладони – острые грани впились в мозолистую кожу, причиняя почти приятную, отрезвляющую боль. «Никаких намёков на слабость» – приказала она себе. Никаких игр в примерочной перед войной. Её украшения – это шрамы; её драгоценности – это холодная сталь в руке и надежная тяжесть пистолета в кобуре. Всё остальное – иллюзия, химера, слабость.       Она положила алмаз обратно на бархат коробочки и почти с ненавистью захлопнула ящик, а после в опустошении присела на край постели. И тогда на шум пришёл Патрик – её старый, мудрый пёс, чьи тёмные глаза видели больше, чем все люди в Святилище. Он медленно проковылял и осторожно возложил свою седую морду ей на ступни, всем своим видом спрашивая: «Зачем?»       Контроль, тот стальной каркас, на котором держалась её душа, всего на миг дал трещину: её пальцы, только что сжимавшие ледяной алмаз и рукоять клинка, погрузились в тёплую, колючую шерсть. Она гладила его, медленно, сосредоточенно, чувствуя под ладонью ровное, спокойное биение его сердца — простой, немудрёный ритм жизни, который был ей теперь дороже всех сокровищ мира. В этой тишине, наедине с единственным существом, которое любило её без условий и не боялось её силы, не было ни Регины-лейтенанта, ни жены Нигана. Была просто усталая женщина в слишком тихой комнате. – Всё в порядке, старик, – прошептала она, но слова повисли в воздухе, звуча фальшиво даже для её собственных ушей.       Он понимающе вздохнул, горячим влажным языком коснувшись её пальцев. И с этим пониманием сила вернулась. Не напускная, грубая мужеподобность для толпы – а тихая, стальная решимость изнутри. Регина в последний раз провела рукой по его морде и встала, стряхнув невидимую пыль слабости. – Останься тут. Жди меня, – сказала она ему тихо, но уже командным тоном – пёс посмотрел на неё, не шелохнувшись, и положил голову на передние лапы, принимая свой пост.       Регина натянула куртку, поправила нож в ножнах у бедра. В зеркале на неё смотрела её обычная маска – жёсткая, собранная, с колючим взглядом. Отражение женщины, только что гладившей собаку и колебавшейся перед драгоценностью, казалось сном.       Она вышла, не оглядываясь. За её спиной оставались холодный алмаз в тёмном ящике и тёплое дыхание спящего пса – два полюса её мира, к которым она не могла, не смела и не хотела принадлежать полностью. Её место было там, на холодном воздухе, среди лязгающего металла и готовых к бою людей. Там, где не надо было выбирать – а просто быть сильнее всех.

***

      Еще на подходе к залу своих штурмовиков Регина обратила внимание на непривычно громкий шум, доносившийся из-за закрытых дверей; с усилием толкнув железную створку, она увидела разгадку – сегодня вновь наступил день «серого рынка». Это значило, что в крыло «Штурмового отряда» явились потенциальные покупатели, запросы которых превышали стандартный паек Святилища и поощрения балльной системы – а Мик и его головорезы были готовы удовлетворить почти любые желания. Регина предоставила своему ирландскому заместителю возможность выйти из «теневой» экономики, чтобы реализовать добычу с улиц (и, возможно, украденное в Святилище) – а тот расплачивался лояльностью отряда и долей с продаж. Ей самой были ни к чему толстые пачки талонов на питание и редкие деликатесы – всё полученное от Мика она отдавала нанятой для Нигана персональной охране, которая ради такого снабжения была готова вон из кожи лезть.       За прилавком с разложенными коробочками и банками размахивал руками Мик, наперебой расхваливая свои товары перед покупателями – а парочка мордоворотов зорко наблюдала за возможными карманниками. – Тот, кто верит – налетай. Тот, кто жадный – убегай. Отделяем мух от котлет, а тех, кто мне верит – от тех, кто нет. Для вас свеженький товарчик, а для нас – солидный наварчик. Товар без изъяна, товар без обмана – надёжный, как пружина от дивана!       Регина с удивлением отмечала, что сегодня тут собралось немало её знакомых-Спасителей. – Не похоже на золото… – Пола, повертев в руках изящную цепочку, вернула её продавцу. – Сработано руками итальянских мастеров; украдено руками американских воров. Длинная, как моя рука – жаль, не всё у меня такое же длинное, – тут же парировал Мик, доверительно улыбнувшись рыжей.       Та засомневалась, глядя в его бедовые голубые глаза, а потом молча протянула стянутую резинкой пачку талонов.       Мик, получив свое, продолжал балагурить: – Спасибо, красавица! Кто сегодня не успеет – завтра крепко пожалеет. У кого нет наличных – завтра будет рыдать неприлично. Будешь долго ждать – я успею все продать! Тоже хочешь себе такую штучку, милочка? – Выглядит знакомым – будто бы видела его раньше на ком-то, – Лаура, махнув на прощание рукой Поле, рассматривала на пальце литой перстень с искусно вырезанным черепом. – Отвечать за краденое потом не придется? – Это не краденое, просто за него не заплатили! Только для тебя, красотка – скидка пятьдесят процентов! – рассмеявшись, ответил ей Мик. – Беру! – Лаура пожала ему руку в закрепление сделки, а левой отдала небольшую бутылочку скотча – алкоголь в Святилище часто выступал ходовым товаром.       Регина и сама на несколько минут позабыла о своих задачах, с некоторой дистанции наблюдая за торговлей. Дела у Мика шли неплохо – а это означало, что ей и Нигану тоже перепадет свой процент. – Вы чё здесь встали?              Регина повернула голову на грубый прокуренный голос: кузен Мика, главный задира штурмовиков Джонни Шеа угрожающе наступал на двоих молодых скромных рабочих завода, у которых наличности явно не водилось. Один из парней с вызовом ответил: – Это свободная страна, не так ли?       Шеа смачно харкнул ему под ноги, а потом демонстративно откинул край затасканной жилетки, показывая ствол в нагрудной кобуре: – А это – частный магазин, «не так ли»? Пиздуйте отсюда!       Напарник молодого наглеца потянул друга за собой – похоже, сегодня этим зевакам (или «карманникам»?) придется уйти ни с чем. Регина тоже не удержалась от усмешки вслед за Джонни – преступников в Святилище не жаловали… если они не имели «крыши» начальства, конечно же! – Сколько просишь за мушкеты? – к Мику подошел еще один важный покупатель – Гэри, ближайший помощник самого Саймона. Этот внешне спокойный афроамериканец внимательно разглядывал искусную гравировку на стволах двух охотничьих ружей, отполированные до блеска приклады из благородной древесины, словно это были лоты на аукционе. – Триста талонов за каждый, – Мик сбросил маску ушлого торговца – настало время главных торгов. – В смысле, Мик? По талону за год их жизни? Я знаю, это антиквариат, но оружие по таким ценам я не покупаю, – недовольно выдохнул Гэри, со щелчком открыв патронник, и, прищурившись, сквозь дуло посмотрел себе под ноги. – А что ещё есть в нагрузку? – Позолоченный Роллс-Ройс – если заплатишь, конечно. Отличная цена, дешевле только даром! Это, блядь, сделка века. – Ну ты жмот, Мик! Мог бы и скинуть – сам знаешь, кому беру… За вторым приду через месяц – а пока держи свои две сотни, – сдался Гэри, не устояв перед великолепием антикварного оружия (Регина с трудом понимала страсть мужиков к статусным вещам – особенно, если дело касалось пушек или машин). – Господи, Гэри – да такой котлетой можно слону пасть заткнуть, а ты жмёшься из-за нескольких сотен, – Мик, с выгодой сбывший ценный товар, вновь излучал дружелюбие и юмор. – Гэри, а когда вы с Саймоном не покупаете ружья – вы что, революции в Хиллтопе финансируете? – Ты особо-то не болтай, Мик. Это всего лишь две сотни талонов, – Гэри, отслюнявив пальцем бумажки, передал предпринимателю солидную часть пачки. – Только не тогда, когда цена три сотни – и не тогда, когда у тебя в кармане внешний долг Панамы, – напомнил постоянному покупателю Мик, пересчитав сумму. – Остальное занесу вечером – товарами. Ты меня знаешь, – кивнул Гэри, принимая сверток с одним из ружей.       Регине не очень нравилось, что Саймон за их с Ниганом спинами ведет свои темные делишки и явно получает больше с подвластного Хиллтопа – но бизнес есть бизнес, и трогать по пустякам усатого психопата Саймона явно не стоило. Ниган не станет из-за кучки талонов устраивать разборки с лейтенантом, рискуя подорвать баланс сил в Святилище – и Регина тоже не собиралась подставлять мужа необдуманными действиями. Но информацию запомнила – на всякий случай, вдруг еще пригодится. – Ах ты ж пидорасина! – один из охранников товара вдруг схватил за руку Джареда, тощего патлатого Спасителя с аванпоста Гэвина – хрустнули кости запястья, а потом на пол упала смятая пачка элитных сигарет. – Попался, гондон! – рявкнул Джонни Шеа, моментально оказавшись рядом и приставив к горлу вора нож. – Поступим по справедливости! – Только не здесь, – спокойно заявил Мик, кивнув кузену – в его холодных глазах мелькнул огонек ярости. – Нет! Нет! – осознав свое будущее, в страхе закричал Джаред – но покупатели вокруг сделали вид, что ничего не видят. Перейти дорогу «штурмовикам» было еще опаснее. – Погоди, – повелительно сказала Регина Джонни, наконец оставляя роль простого наблюдателя.       Регина шагнула к Мику – за ним здесь было последнее слово. Она хотела дать понять всем вокруг, что теперь тут другие порядки – законы Нигана и здесь будут соблюдаться. Прежняя легкая жизнь кончилась – как и для воров, так и для самих «штурмовиков». – Я заметила, ты правша, – заметила она, с презрением глядя на скрученного охраной вора. – А левой так сможешь? – Нет, мэм. Не ммогу, – выдохнул тот, прижатый лицом к столу немытой пятерней Джонни. – Точно? – участливо переспросила Регина, наклонившись чуть ниже к преступнику. – Ага… – прошептал тот, поверив в чудесное спасение.       Регина взглянула на Мика – и молча кивнула; в следующий миг её заместитель вытащил из-под прилавка увесистый деревянный молоток-колотушку и пару раз как следует приложился ей по правой ладони вора. Тот заорал во всю глотку – а Регина, сложив руки на груди, бесстрастно заметила: – Теперь будешь учиться делать всё левой. А сейчас пиздуй к Гэвину – или нашему доктору, если баллы на прием остались. Увижу тебя тут снова – руку сама отрежу.       Охрана отпустила скулящего вора, и тот побрел прочь, прижимая к себе искалеченную руку и шатаясь из стороны в сторону. Понаблюдав немного за неудачником Джаредом, Регина встретилась взглядом с Миком, что предлагал ей отойти в сторонку. – Благодарю за содействие, мадам Регина, – поблагодарил её коммерсант-ирландец, вместо оплаты протягивая пачку талонов с сегодняшних продаж. – Кузен опять чуть кукухой не полетел – зарезал бы этого ублюдка, а потом мне бы снова его никчемную жизнь выкупать пришлось у Саймона. – Может, ему еще пару зубов выбить? – Регина быстро пересчитывала свою долю. – Он еще прошлую стычку с Вами не забыл, – Мик ухмыльнулся в отросшую за месяц бороду. – Ну что, порядок? – А ты не считаешь, что ты хреново считаешь? – строго спросила она его, взмахнув перед носом недостаточно толстой пачкой талонов. – Обижаете, мадам – я уже отправил человека, чтобы посылочку с продуктами на дом доставил, – подмигнув ей, отозвался Мик. – А это – лично от меня.       Ирландец достал из-за спины небольшой сверток, развернул старую тряпицу и показал ей. – Вау… – только и выдохнула Регина, не устояв перед подарком.       Это был не простой пистолет системы Браунинга: затвор, сам ствол и часть рамки была покрыта искусными узорами-цветами по металлу, на вставках из слоновой кости по обе сторону рукояти весьма недурно была изображена Дева Мария, а спусковой крючок был вызолочен. – Оружие, достойное командира «штурмовиков»… и королевы Святилища, – выждав небольшую паузу, приглушенно объявил Мик. – За языком следи, – чуть нахмурилась Регина, всё еще разглядывая прекрасное оружие. – Конечно. Я всего лишь простой делец, – понимающе отозвался Мик. – И мой заместитель, – Регина вернула себе серьезный облик, заткнув пистолет за ремень на поясе. – Готовь отряд к выступлению, скоро выезжаем. – Нашли новое поселение? – шепотом осведомился Мик, показав белые дубы. – К этому всё идёт. Если хочешь долю больше обычной – придется попотеть, – намекнула она. – Штурмовики всегда готовы, мадам! – Тогда сворачивай свой бизнес и займись оружием для парней. Ниган скоро должен вернуться с новостями – будьте готовы.       Встретившись напоследок с его умным, понимающим взглядом, она направилась к залу собраний командования. Она, как ближайший к Нигану командир, должна была оказаться там первой – статус боевой жены обязывал. И ей это положение начинало нравиться всё больше.              «Алмаз лежит в тёмном ящике – холодный, мёртвый камень. А этот пистолет… он тёплый от прикосновения руки. В его узорах есть жизнь, в его балансе – уверенность; это продолжение моей воли. Ниган дарит символы прошлой власти; я же создаю инструменты для власти настоящей – и, кажется, начинаю понимать, какая из них прочнее. Патрик ждёт дома, он – для души. Пистолет – для дела. А я… я всё больше для этого места. И оно — для меня.»

***

      Встретив по возвращению в Святилище свою жену в зале для собраний, Ниган ухмыльнулся: всё-таки она у него – та ещё штучка. Лениво зевнув, он развалился в кресле во главе стола и закинул ноги в берцах на исцарапанную столешницу – следы грязи и высохшей крови казались уже натуральным декором. – Ну что, дорогая, послушай, как твой благоверный сегодня порезвился, – начал он, потирая переносицу. Зал собраний был пуст, лишь эхо гуляло под сводами – идеальное место для доверительной беседы перед бурей. – Представляешь, взяли мы этих ботаников наверху без шума и пыли. Сидели, как обоссанные мыши в норе возле своей аппаратуры. А рядом – два ходячих в клетках, как хомячки, только вонючие. Продуктов – дохерища, хватило бы нашему заводу на неделю. И эти умники, блядь, решили, что с нами можно в благородство играть.       Регина прислонилась к стене, скрестив руки; её серые глаза буравили его безо всякого одобрения – просто ждали фактов. – Один, – Ниган ткнул в воздух пальцем, – один долбоёб в очках с прыщавой рожей вдруг кинулся на Майлза. Надумал у коротышки обрез отобрать и стать героем, не иначе! – Он фыркнул, качая головой. – Джон, наш чёрный ангел-хранитель, решил его… охладить немного. Так, слегка подтолкнул в сторону окна. – В сторону открытого окна на втором этаже? – уточнила Регина, один уголок её рта дрогнул. – Окно было закрыто, – с непроницаемым видом ответил Ниган. – Просто стёкол не оказалось. И рамы тоже. Случайное совпадение. – То есть, вы его убили. – Нет! – Ниган воздел руки, изображая праведный гнев. – Его гравитация убила. Я лично видел, как эта сука на полной скорости врезалась ему в башку. Беспринципная тварь, эта гравитация, я тебе скажу.       Регина ничего не сказала, просто продолжила смотреть – её молчание было красноречивее любого крика. – Короче, – Ниган махнул рукой, – собирались мы их там же допросить, похабные вопросы задать… а потом Майлз, никчёмный маленький пиздюк, кашлянул и указал на потолок. А там, блядь, глазок. Маленький, чёрный, мерзкий – как очко самого Майлза. Долбаная камера.       Он сделал паузу, давая ей оценить весь идиотизм ситуации. – И вы сбежали. – Мы совершили тактическое отступление, пока к ним не подъехали их друзья на танках, – поправил он её. – Захватили двоих оставшихся и всё, что могли унести. Оборудование, сказал Карсон, похоже на какую-то лабораторию – не для самогоноварения, это точно. – И это всё? – спросила Регина, и в её голосе зазвучали знакомые нотки насмешки. Она снялась со стены и сделала пару шагов к столу. – Всё? – Ниган медленно убрал ноги со стола и наклонился вперёд. На его лице расплылась та ухмылка, которая обычно предвещала либо очень хороший секс, либо очень плохие новости. – Это, дорогая, не сказка на ночь – это анонс гребаного блокбастера. А вот и трейлер.       Он швырнул на стол смятую, испачканную карту. Палец с грязным ногтем ткнул в точку в Мэриленде. – Форт-Вашингтон. По словам наших новых друзей, там у них главная контора. Наверное, там у них райские кущи, если аванпост настолько хорошо был обеспечен.       Регина наклонилась над картой; её лицо оставалось каменным, но в глазах что-то мелькнуло – не страх, а что-то вроде… узнавания? Горькой иронии? – Я там бывала, – тихо сказала она. – С Патриком. До всего этого. Там было… прекрасно. Лужайки, цветы, сувениры на память. – Ну, теперь там будем мы, – провозгласил Ниган. – И наши колья в жопу для непослушных. Эй, а это что ещё за тема? – Его взгляд упал на новый пистолет у её пояса – оружие было слишком красивым, слишком… вычурным. Резьба по стволу, декоративные вставки со святыми. – Дань от мексиканского картеля? Или ты в монастырь собралась, грехи прошлой жизни замаливать? – Подарочек от поклонника, – язвительно парировала Регина, не сводя глаз с карты.       Ниган фыркнул, делая вид, что его это ни капли не колышет. Он поднялся с кресла, взял со стола свою верную Люсиль и нежно погладил обмотанную проволокой рукоять: – Стволы – для лохов, биты – выбор мастеров. Проверено временем и сотнями разбитых черепов.       Вместо ответа Регина шагнула к нему вплотную. Её пальцы, холодные и твёрдые, медленно провёли черту вниз по его животу, скользнули ниже поясницы и чуть сжали яички через ткань джинсов. Чувствительно – но так, чтобы заставить затаить дыхание, а не закричать.       Ниган выдохнул, превратив стон в хриплый смешок. – Может, это? – пробурчал он, глядя на неё сверху вниз. – Награда командиру за успешную вылазку? – Нет, – она отпустила хватку так же внезапно, как и начала. – Потерпишь. Сначала – дело. Покажи мне, что ещё выжали из этих умников.

***

      Пыточная в подвале Святилища разила за версту сыростью, мочой и страхом. Откинув штору из ржавых цепей, Ниган вошёл туда первым, Регина с непроницаемой для эмоций маской вместо лица следовала за ним.       Саймон, освещённый тусклой керосиновой лампой, был сегодня в ударе. Один из пленников был подвешен за потолочную балку вниз головой и болтался, как спелая груша. Лицо его было багровым от притока крови, а рот заткнут грязным кляпом. – Если ты что-нибудь скроешь – я тебя убью, – сообщил Саймон спокойным, почти лекторским тоном. – Если ты мне соврёшь или мне покажется, что ты мне врёшь – я тебя убью. Если ты что-нибудь забудешь – я тебя убью.       Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Гэри и ещё пара головорезов стояли в тени, как статисты в чёрном театре одного актера. – Фактически, Томас, тебе изо всех сил придется стараться, чтобы остаться в живых. Так, ты понял всё, что я сказал? – Саймон чуть наклонил голову, дожидаясь кивка пленника. – Потому что если ты не понял – я тебя убью.       Затем он повернулся, потирая руки. Его взгляд упал на второго учёного – того самого, кому Ниган отстрелил пальцы. Пленник лежал на полу, свёрнутый калачиком, замотанный в верёвки от плеч до лодыжек, как кровавая колбаска – его глаза были широко открыты от ужаса. – Джей, ты готов? – весело спросил Саймон. – Не дергайся, а то в зубах будешь шарик держать!       Гэри молча протянул ему клюшку для гольфа – старый, потёртый «драйвер». Саймон принял её с благоговением, как священный артефакт, потом достал из кармана мячик для гольфа – белый, идеально круглый символ былой, нелепой жизни. С нежностью, которой он никогда не проявлял к людям, Саймон установил мячик на небольшую подставку ровно посередине груди связанного Джея. – Дыши ровнее, дружище, – посоветовал он. – Это ради науки.       Саймон, слегка размяв поясницу, сделал плавный профессиональный замах – клюшка свистнула в воздухе и сочным, упругим тычком врезалась в мячик; тот взмыл вверх, описал дугу и с мягким стуком угодил прямо в живот подвешенного Томаса. Учёный изогнулся с глухим захлёбывающимся стоном – цепь мерно заскрипела от раскачивавшегося тела.       Саймон наблюдал за полётом мяча с видом знатока, а потом философски изрёк: – Гольф – лучший способ испортить хорошую прогулку. Кажется, это сказал Черчилль. – Он повернулся к Нигану и Регине – и его усатое лицо озарила улыбка маньяка-псевдоинтеллектуала. – А я говорю – в этом мире выживает сильнейший. И тот, у кого лучше удар снизу.       Ниган смерил его долгим, оценивающим взглядом – иногда он думал, что Саймон переигрывает. Но со стороны это выглядело чертовски эффективно. – Саймон – может, ты толстому ублюдку кляп со рта уберешь, а? – сказал он наконец, кивнув на Томаса. – Гляди, парень что-то хочет сказать. Или это просто газы от страха?       Гэри шагнул вперёд и вытащил изо рта Томаса грязный кляп. Тот отчаянно, хрипло вдохнул, слюни смешались со слезами на его щеках. – Форт… Форт-Вашингтон, – прохрипел Томас, слова вылетали пулемётной очередью, смешанной с рыданиями. – Там… есть всё, что пожелаете. Генераторы, солнечные панели на крышах. Запасы на годы… Главный там – генерал Френсис Крейг. Охрана… человек сорок, остальные – инженеры, техники, садовники… У нас… у них есть радиостанция. Вход только через главные ворота… В казематах за валом полно туннелей и ходов… но там я никогда не был… может… стоит проникнуть в форт под землей…       Он выпалил всё это на одном дыхании, умоляюще глядя на Нигана, как будто тот был его спасителем – очевидно, Саймона пленник боялся еще больше.       Ниган выслушал пухляка, чуть скривив губы: предателей и трусов он презирал. Такие сегодня выложат всё его людям, завтра с такой же легкостью сдадут информацию своим новым господам. Но этот жалкий ублюдок сообщил ему действительно важные сведения. Сейчас Ниган чувствовал себя охотником, который учуял не просто добычу – а логово с выводком.       Он повернулся к Регине – та с готовностью смотрела на него. В её серых глазах не было ни отвращения к происходящему, ни восторга – лишь понимание. Приговор был вынесен, план родился. – Ну что, дорогая, – тихо сказал Ниган, и его ухмылка вернулась, шире и злее прежней. – Похоже, нас ждёт экскурсия. Назад в будущее.

***

      Солнце перевалилось на другую сторону завода Святилища, окрашивая тесную каморку в пепельно-серый цвет. Дуайт сидел на табурете у окна, закатав штанину выше колена, и ощущал назойливое жжение в икроножной мышце правой ноги. Лаура, присев на корточки перед ним, с хирургической сосредоточенностью водила пинцетом вокруг маленькой зловещей дырочки. – Надо было к Карсону идти, – проворчал Дуайт, глядя в потолок, испещрённый трещинами, похожими на карту всех его поражений. – И потратить баллы на такую мелочь? – Лаура, не поднимая глаз, продолжила спокойно ковыряться в его плоти. – Не смеши. Они нам ещё пригодятся.       Она была права. Каждый кредит в этой консервной банке стоил крови. Карсон бы всё сделал чисто и стерильно, выписал бы таблетки – и выставил счёт, который пришлось бы отрабатывать не меньше недели. Лаура лечила непрофессионально, топорно – но бесплатно, и что еще важнее, дополняла это искренней заботой и лаской. – Ниган, сука, – прошипел Дуайт, чувствуя, как металл натыкается на что-то твёрдое. – Теперь у меня есть ещё одна причина его ненавидеть. Обязательно шмальну ему в ногу, когда всё кончится – но из настоящего ружья. – И… готово! – торжествующе воскликнула Лаура, вскинув вверх руку – в щипцах пинцета блеснул крошечный деформированный шарик свинца, покрытый кровью. – Что ты там говорил, милый?       Боль отступила, сменившись волной облегчения, от которой у Дуайта чуть потемнело в глазах. Он выдохнул, и по его лицу поползла непроизвольная улыбка – а Лаура тем временем прикладывала к ранке лейкопластырь. – Там в шкафчике, кажется, бутылочка скотча оставалась. Давай продезинфицируем рану и заодно… отметим успех операции.       Он заметил, как на лице Лауры мелькнула быстрая, почти неуловимая тень – неловкость, тут же скрытая под маской простодушной невинности. Она моргнула и посмотрела на него с преувеличенной наивностью. – Слушай, тут такое дело… Мне показалось утром, что я в шкафу мышь увидела. Ну, и… разбила эту бутылку. Случайно. – Эх, печально, – эйфория от облегчения схлынула, уступив место знакомой досаде. – Поднять настроение мне бы сейчас не помешало.       Тогда Лаура улыбнулась – не своей обычной, сдержанной улыбкой, а хитро, по-кошачьи. Она сыграла бровями, и в её карих глазах вспыхнул тот самый огонёк, который всегда заставлял сердце Дуайта биться чаще. – Дурашка, – тихо сказала она. – Для этого скотч не нужен.       Она привстала на цыпочки, её пальцы, ещё пахнущие металлом и йодом, легли ему на шею. Он наклонился навстречу. Её губы коснулись его – сначала мягко, вопросительно, а потом увереннее. Он ответил глубоко и медленно, забывая на время о затихающей боли в ноге, о долбаном Нигане, о всей этой погани вокруг. Его пальцы нашли её щёки, мягкую кожу на висках, тёплые мочки ушей в ямочках пирсинга. В этом поцелуе была не только страсть – но и благодарность, и тихое, отчаянное сопротивление всему, что ждало за дверью.       Лаура прикрыла глаза, её дыхание стало глубже, и когда их губы наконец разомкнулись, она томно выдохнула: – Ну как, полегчало?       Дуайт отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо целиком – каждую веснушку, каждую морщинку у глаз, появившуюся не от смеха, а от постоянной настороженности. – Лучше не бывает, – выдохнул он честно.       И тут его взгляд упал на её руку: на указательном пальце красовалось массивное кольцо в патине. Силуэт черепа угадывался сразу – символ смерти, превращённый ею в талисман выживания. Он мягко взял её ладонь, сжал пальцы в своих и поднёс к губам, коснувшись холодного металла: – Люблю тебя, родная.       Она прямо-таки засветилась изнутри. Это была та самая Лаура, которую никто, кроме него, не видел – не боец, не его тень, а просто любящая и любимая женщина. – Тебе понравилось? – прошептала она, и в её голосе слышалась редкая, почти детская надежда.       Дуайт подмигнул ей своим единственным здоровым глазом. Догадка о судьбе бутылки скотча кристаллизовалась в уверенность. Он медленно кивнул, и его улыбка стала шире, теплее. – Очень.       Они просто стояли так, в лучах угасающего света, наслаждаясь минутой покоя, который здесь был самой большой роскошью. Но мир за стенами не исчезал – он нависал, давил. – Пора на собрание к Нигану, – с сожалением сказал Дуайт, отпуская её руку.       На лице Лауры мгновенно исчезло сияние, сменившись привычной сосредоточенной маской. Глаза стали острыми, внимательными. – Война неизбежна? – Сто процентов. Этот ублюдок теперь не остановится, пока не подчинит новое поселение или не разобьёт себе башку, пытаясь это сделать. А второе, увы, маловероятно. – Может, и хрен с ним? – в её голосе прозвучала холодная, почти злая надежда. – Пусть подыхает, а мы просто сзади постоим.       Дуайт сокрушённо покачал головой, ощущая знакомую тяжесть на плечах. – Нет, ещё рано. Без Нигана тут начнётся полный хаос. Саймон с его… художественными наклонностями, Регина и её стальная хватка – они сожрут друг друга и всех вокруг. Мы пока не готовы. Мало устранить тирана, Лаура. Надо, чтобы люди увидели другой путь, поверили, что он возможен. А пока… пока мне придётся снова сыграть роль верного лейтенанта. Профессионального, злого и незаменимого. – У тебя отлично получается, – в её голосе прозвучала не лесть, а утверждение очевидного факта от напарника в бою. – Не принижай себя, – он усмехнулся, поднимаясь с табурета. Ранка чуть заныла, но было терпимо. – Без тебя я бы не справился. Совсем.       Она встала рядом, и они на миг притянулись друг к другу в коротком, крепком объятии. В нём была вся их сила – не в мышцах, а в этой тихой, нерушимой связи. Потом Дуайт протянул руку к мишени для дартса, висевшей на стене; в самом центре, вместо дротика, торчала рукоять тонкого стилета. Дуайт рывком выдернул его – лезвие блеснуло тусклым светом. Он развернул его рукоятью к Лауре. – Твой, пригодится. – Спасибо, – неуловимым движением оружие исчезло в складках её одежды; затем она наклонилась и подала ему смертоносный арбалет, собранный на досуге из запчастей нескольких моделей.       Он перекинул ремень оружия через плечо, ощущая знакомый вес, идеальный баланс. – Будем готовы, – заключил Дуайт. Это был не вопрос, а утверждение – план на ближайшее время.       Она молча, твёрдо кивнула; в её глазах больше не было ни сомнения, ни страха – только решимость. Та же самая, что горела и в нём. Они вышли из комнаты, оставив позади короткий миг покоя, и шагнули навстречу буре, которую сами же и помогали раздувать. Чтобы однажды погасить её навсегда.

***

      Гул в Зале собраний стих, как только на пороге возник Ниган. Он прошел через толпу младших командиров к своему месту во главе стола не спеша, позволив каждому прочувствовать тяжесть его взгляда. Люсиль, брошенная на столешницу, легла с таким звонким стуком, что у некоторых дернулись плечи. – Усаживайтесь, – бросил он лейтенантам, и в зале заскрипели стулья. – Сегодня мы напали на след. Не на след говна за амбаром, а на след жирного, откормленного поселения. Вы, блядь, прекрасно знаете – насколько нам важно создавать сеть снабжения, чтобы не околеть с голоду. Наш авторитетный источник, – он мотнул головой в сторону подвала, – сообщает, что это место – Форт-Вашингтон в Мэриленде – крепкий орешек. И люди там серьезные живут. Их голой жопой на испуг не взять. Что думаете, мои гениальные распиздяи?       Первым, как всегда, высказался сидевший по правую руку Саймон – усатый психопат откинулся на стуле, положив кулаки на край стола, прямо перед его Региной. – В нашем деле решающей становится неожиданность, – просипел он, щелкая крышкой зажигалки. – Нужно атаковать, атаковать сходу, пока они не успели поджать хвосты и приготовить нам «сюрприз». Надо сразу дать им понять, что с Ниганом шутки плохи! Сжечь их ворота, перебить охрану и забрать всё, что плохо лежит!       Его люди, Гэри и еще пара угрюмых рож, ответили сзади сдержанным, одобрительным гулом. Но за столом воцарилось напряженное молчание. – Они уже знают про нас, – холодно, словно прорубал лед, сказал Дуайт. – В любом случае, они точно отметили пропажу своих ученых с аванпоста. Возможно, это они готовят нам засаду. – Еблан, – сквозь зубы процедил Саймон, не глядя на него. – Я знаю этот форт, – голос Гэвина был спокоен и размерен, как стук напольных часов. – Высокие стены, облицованные камнем. Сплошное кольцо неприступных укреплений с единственным выходом. Даже внезапный штурм может быть легко отражен, если на стене будет хотя бы с десяток стрелков. А такие там точно есть, раз во главе их целый генерал. – Он сделал паузу, чтобы его следующий вывод прозвучал весомее. – Разумнее всего будет долгая осада – посидев пару недель взаперти, они станут сговорчивее.       Решение было разумным, но от него пахло пылью и трусостью. Младшие командиры, помощники Гэвина с аванпоста у Королевства, за его спиной молчали, потупив взгляды.       Дуайт согласно кивнул, перехватывая инициативу: – Спешить точно не стоит. Мы очень приблизительно узнали численность противника – но нет гарантий, что пленники рассказали всю правду... Могли и приврать, чтобы мы полегли поскорее. – Ты сомневаешься в моих навыках, Дуайт? – Саймон медленно убрал руки со стола и привстал, опираясь ладонями о столешницу; его голос стал тише и опаснее. – Могу на тебе испытать пару приемчиков – тогда ты не только всю подноготную про себя расскажешь, а и в убийстве Кеннеди признаешься!       Напряжение в зале натянулось, как тетива арбалета. Дуайт оставался на месте, его единственный здоровый глаз встречал бешеный взгляд Саймона без страха. В толпе наблюдателей Лаура замерла, ее пальцы непроизвольно сжали складку куртки у бедра. – Я лишь говорю, что подставляться под удар первыми – глупо, – четко выговорил Дуайт. – Мы должны быть хитрее. Они ждут грубой силы. Мы дадим им нечто другое. – Например, как? – вклинилась Регина – её осанка была идеально прямой, но серые глаза, острые как скальпели, метались с Дуайта на Саймона и обратно. – Внимательно оценить укрепления, найти слабое место и время для атаки, а потом уже бить наверняка! – Дуайт говорил быстро, горячо, обращаясь уже ко всему столу. – Мы могли бы заслать одного из пленников с задачей открыть нам ворота или отвлечь противника диверсией – но это уже вряд ли получится, потому что Саймон застращал их до усрачки! Теперь на их помощь рассчитывать точно не стоит!       Саймон, багровея, провел указательным пальцем поперек горла – медленно, чтоб все видели. В ответ из толпы, где стояли люди Дуайта и нейтральные командиры, поднялся неодобрительный ропот. Зашевелился Мик – его деловой ум явно не одобрял испорченный товар. – ТИХО, БЛЯДЬ! – Ниган не кричал – он просто произнес это с такой ледяной, не терпящей возражений твердостью, что гул мигом стих. Все взгляды устремились к нему. Ниган медленно поднял руку, указательным пальцем ткнул воздух в сторону Саймона. – Саймон, стул. Ты свет для карты загораживаешь.       Саймон замер на секунду, его челюсти свело от ярости – а потом он тяжело рухнул обратно на сиденье. Ниган перевел взгляд на Дуайта, потом на Регину. – Затея с троянским конем нихуевая, – признал он. – Но пока не прибережем пленников как дополнительный козырь. Вы все забываете об одном: мы – Спасители. Нам нахуй не сдалось, чтобы эти пидорасы в Форте уперлись рогом, решив биться до последнего. Нам нужны их ресурсы, их знания и их послушные рабочие руки. Трупы – это только удобрение для полей, которые еще кто-то должен вспахать. – Мы могли бы разобраться насчет туннелей, – снова заговорила Регина, и все посмотрели на нее. – Пленник болтал про казематы, про тайные ходы. Внезапная атака из-под земли покончит с сопротивлением в зародыше – нужно только понять, где эти ходы и куда они ведут. Штурмовать в лоб, без разведки, – она бросила взгляд на Саймона, – означает положить половину отряда под стенами. Я своих людей на убой не поведу.       Ее слова вызвали сдержанный, но единодушный шум согласия среди стоявших сзади бойцов – не только штурмовиков. Она заработала этот авторитет не кроватью, а щитом и ножом. – Кто-нибудь в курсе истории этой сраной крепости? – спросил Ниган, обводя взглядом стол.       Гробовое молчание было ему ответом – историей здесь интересовались меньше, чем пайком на завтра. – Кажется, в Королевстве есть люди, интересующиеся прошлым, – вдруг раздался звонкий голос из толпы. Все обернулись – это была Пола с чуть дерзкой улыбкой. – Могли бы проконсультироваться. Если, конечно, они еще помнят, как говорить с нами после последней... встречи.       Ниган хмыкнул, а в глазах Саймона мелькнула быстрая, как удар змеи, тень подозрения: «Рыжая выскочка, в кресло за столом метишь?» – Отлично, – кивнул Ниган. – Гэвин – пошли сообщение на свой аванпост. Пусть вызывают к Форту всю ебаную королевскую рать с самим, мать его, Шалтаем-Болтаем. И тигра пусть тоже берут, на золотой цепи. Пусть они все посмотрят на нашу силу и поймут уже раз и навсегда – нехуй на Спасителей залупаться! – Понял, – коротко бросил Гэвин, уже мысленно составляя списки. – Эти ублюдки разве что мусор за нами подчистить могут! – не унимался Саймон. – Нам по силам справиться самим – особенно если выслать вперед ударные части! Мои ребята тоже рвутся в бой! – Штурмовой отряд в лоб атаковать не будет, – сквозь зубы повторила Регина, с удовлетворением отмечая дёргающийся глаз Саймона. – Я была там раньше. Отправлять людей на убой я не собираюсь. – Если и штурмовать – то при максимальной поддержке, – снова нашел свою нить Дуайт, лавируя между крайностями. – Огонь по стенам, отвлечение внимания на второстепенные участки, диверсия... Потери все равно будут, но так их станет меньше. На такое мозгов у нас для точно хватит.       Ниган наблюдал за этой перестрелкой аргументов; потом он поднял руку, и в зале снова стало тихо. Он положил левую ладонь на плечо Регины – жест тяжелый, властный, но и доверительный. Правой рукой он постучал костяшками пальцев по столешнице прямо перед Саймоном – отрывисто, как отдавая команду собаке. Границы были очерчены. – Какие же вы все кровожадные, блядь, – сказал он, и на его лице появилась та самая широкая, зловещая улыбка. – Это Люсиль нравится, но вы кое-что забыли. Мы не мародеры. Мы – Спасители. Мы предлагаем руку помощи. И только если тупая, неблагодарная задница от этой руки отказывается... мы настаиваем. Настойчиво.       Он обвел взглядом всех. – План такой. Бросать людей сразу в топку не будем – вдруг они и правда засаду на пути нам готовят. Сначала – разведка. Наши глаза и уши – это задача для Дуайта. Штурмовики, – он глянул на Регину, – будут в первой линии, на случай смены тактики. Регина, твой глазомер и знание места нам пригодятся. Потом – демонстрация. Мы соберем у их стен всё, что у нас есть, все отряды – пусть там посчитают, пусть обоссутся от одного вида. Наши силы в несколько раз превосходят все их население. Победа в любом случае будет за нами. Но мы сделаем так, чтобы проебать поменьше своих и получить побольше целого. Сначала – запугать. Не выйдет – тогда уже... ну, вы знаете. Ну что, согласны?       Он выждал паузу. Не для одобрения, а для осознания ими. Секунду спустя Саймон, все еще багровый, первый ударил кулаком по столу – зло, но в знак согласия. За ним – Гэвин, сдержанно. Потом Дуайт. Кулаки стучали все чаще, сливаясь в гул одобрения, подхваченный толпой помощников. – Отлично, – Ниган поднял Люсиль. – Тогда начинаем сборы. Сначала к точке сбора идут разведчики Дуайта и часть отряда Саймона – не лезть, смотреть! Потом – основные силы, со мной и Гэвином. Рыцарей, когда подойдут, поставим сзади в резерв. Пусть постоят, почешутся, вспомнят, кто тут главный. И да... – он уже поворачивался к выходу, но бросил через плечо: – Кто проебется в этой операции из-за своей ебучей гордости или тупости – тому я лично в жопу забью кол от ихнего частокола. Понятно? Понеслась, блядь, моча по трубам!       Первой со стула резким движением поднялась Регина, чтобы идти выполнять поставленные задачи. За столом Саймон ядовито усмехался, потирая руки – драка все равно будет, как он и хотел. Гэвин хмуро делал пометки в блокноте. Дуайт, прежде чем повернуться, на долю секунды встретился взглядом с Лаурой в толпе и сухо кивнул – их план вступал в следующую фазу. Игра началась.

***

      В предрассветной дымке на следующее утро внутренний двор Святилища был переполнен вооруженными людьми и всевозможной техникой. Отряды Дуайта и Саймона уже выехали за полчаса до этого, а теперь настало время главных сил экспедиционного корпуса. Ниган, держа в левой руке Люсиль, кошкой вскарабкался на вытянутый капот грузовика – а потом окинул толпу Спасителей у своих ног. – Ну что, мои дорогие, непобедимые, охуевшие Спасители? Подошёл ко мне вчера наш друг Карсон – глаза пустые, как у того мертвяка, что мы на днях на кол у забора посадили... и говорит: «Босс, припасы... они сжимаются. Как хуй в ледяной воде».       Зрители, до того слушавшие своего лидера с благоговейным трепетом, вдруг взорвались грубым, циничным хохотом; Ниган с ухмылкой дал им возможность отдышаться, а потом серьезно продолжил. – Так-так. Хьюстон, у нас проблемка. А я, как вы знаете, проблемы не люблю – я люблю решения. Быстрые, окончательные, безоговорочные. И знаете, кто эти решения предоставляет? Не вы, блядь. Хотя нет – вы. Вы – моё хирургическое оборудование. Вы – моя Люсиль в человеческом обличье. Только вот беда: инструмент тупится, если им по мягкому месить. Ему нужно твёрдое, нужно... сопротивление. И, о чудо! Сопротивление нашлось!       Ниган сделал театральную паузу, вскинув вверх руку с Люсиль, точно дирижёр оркестра – свою палочку. – Есть на карте одно местечко в Мэриленде. Не деревня, не королевский дворец... хуйня какая-то, да? Дыра в жопе пригорода. В душе не ебу, как там они себя зовут – но на картах это отмечено как Форт-Вашингтон. Пиздец какое оригинальное название в наших краях?       В толпе послышались сдержанные смешки, давая самому Нигану повод ухмыльнуться. – Охуеть. Поди, у них там оазис – яблони, блядь, в цвету. И кукуруза. И вода чистая. И девки, наверное, румяные и жопастые. Прямо как в ебучей рекламе счастливой жизни «до». И знаете, чего у них НЕТ? Правильного понимания этого мира. Им нужен просветитель, им нужен папочка, который объяснит простые, ебаные правила: половина – моя. Всё – моё. Жизнь твоя – моя. Кивнул – живёшь. Кинул – пизда рулю.       Ниган сменил просветительско-поучительный тон на более простой, почти панибратский: – Так вот ваша задача, мои шикарные ублюдки! Не завоевать, не уничтожить. Нет. Вы – визит вежливости. Вы – комиссия по перевоспитанию малолетних долбоебов. Подъезжаете, улыбаетесь, объясняете нашим новым друзьям математику: их ресурсы плюс наши стволы дают одну, простую, охуительную цифру. Мою цифру. А если их генерал – человек с чувством юмора, и решит, что он здесь главный папа... – Ниган внезапно стукнул Люсиль по ладони в перчатке с жестким шлепком. – ... Ну, вы знаете, как я люблю шутки – особенно смешные. Как и мясо слабой прожарки, что раньше подавали с кровью.       Он оскалился, показав Спасителям свои еще крепкие белые зубы. – Заправились? Высушили трусы и наточили ножи? Тогда погнали делать мир проще – один ебаный поселок за раз. Поехали!!!       Толпа взревела, доведенная им почти до экзальтированного состояния. Ниган секунд пять наблюдал, как заспешили Спасители по машинам, а потом, схватившись за толстый штырь бокового зеркальца, спикировал с битой в другой руке к нижней ступеньке кабины.       Он рывком распахнул дверь и плюхнулся на пассажирское сидение: – Трогай, шеф – а то у меня хер дыру в штанах прожжет от такой речи! – А ночью говорил другое, – хмыкнула Регина, поворачивая ключ зажигания.       Ниган беззлобно усмехнулся, положив ладонь левой руки на рычаг переключения передач: – Ничего, дорогая – я оттрахаю тебя во все щели, как вернемся домой. Моя грозная царица…       Регина повернула к нему голову – в ее глазах, помимо будничной грубости и цинизма, читалось еще что, спрятанное от остального мира: – Сам не вздумай геройствовать. Мне нового мужика лень искать, – она сжала его пальцы своими, дернув рычаг.       Грузовик, набитый оружием и Спасителями, медленно покатился к распахнутым воротам Святилища. – Ну что, ученые и военные… встречайте прогресс. Его зовут Ниган, – тихо вымолвил он, глядя вместе с Региной на дорогу впереди.       Война началась.