outline

      Земфира закрыла входную дверь. Быстрыми пружинистыми шагами - почти вприпрыжку - спустилась по каменным ступенькам вниз. Ветер стал куда холоднее по сравнению со вчерашним, пришлось поднять ворот пальто вверх в попытке укрыть шею. «Только заболеть мне не хватало для полного комплекта впечатлений», - подумала она, надевая солнцезащитные очки – яркий свет слишком сильно резал глаза. И хоть было немного боязно садиться за руль после вчерашнего алкогольного рейва, ехать на такси женщине не хотелось категорически. Поэтому она предусмотрительно трижды почистила зубы ядерной мятной зубной пастой, выпила кофе. Ну и поругала себя, конечно. Появляться в суде с перепоя – это какое-то форменное безобразие, которого Рамазанова не допускала раньше. «С этой дамой и Земля налетит на небесную ось», - беззлобно подтрунивала женщина в своей голове. Рената как ураган прошлась по ее жизни, оставляя после себя тотальный хаос и неразбериху. А как хорошо все было налажено! Даже обидно.       -И тебе здравствуй, - ответила женщина на приветственное угуканье любимого автомобиля, отвлекаясь от мыслей про Литвинову. Села и провела ладонью по рулю, вдохнула запах чистого кожаного салона. Блаженство, да и только. Вставила штекер от провода аукс в телефон и включила плейлист для этого бодрого утра. Вместе с первыми аккордами гитары Ангуса Янга она завела мотор и тронулась с места, поднимая маленький торнадо из пыльных желтых и красных листьев, сметенных вдоль дороги:       -Living easy, living free, season ticket on a one-way ride …,- задорно подпевал колонкам хрипловатый сильный голос. Такого хорошего настроения у Земфиры не было уже давно. В очках отражались быстро проплывающие улицы, светофоры, мужчины и женщины с сонными глазами, голые деревья и безумное солнце, а пальцы барабанили по рулю в такт песне.       «В певцы может податься? – развлекалась она своими мыслями. – А что, пою я отлично, только что бокалы не лопаются».       -I'm on the highway to hell! On the highway to hell...       Пришлось немного постоять в пробке на перекрестке у самого здания суда, но все же Земфира добралась на место вовремя, и без происшествий. В специально отведенном месте на ступеньках возле массивных колонн закурила. Глубокий никотиновый вдох. Женщина выглядела потерянной и сосредоточенной одновременно: такое лицо бывает у человека, когда он думает о чем-то конкретном настолько сильно и концентрированно, что остальные процессы происходят сами собой. Палец автоматически щелкал колесиком зажигалки, носок ботинка автоматически стучал по ступеньке. Дым от сигареты и пар изо рта смешивались, и с каждым выдохом взъерошенные темные волосы фактически погружались в белое облако. Эта мысль случайно зацепилась за сознание, и аллегория Земфире понравилась. Голова немного кружилась от недостатка сна, излишка выпитого и свежего воздуха.       «Ты облачко, Рамазанова, - подумала она обреченно, - пиздец какое влюбленное облачко».       Рената еще минутку полюбовалась на Рамазанову в окно («и откуда в этой козочке столько энергии?»), а после вернулась в спальню. Прошедшая ночь лишила ее всех физических сил, и женщина фактически упала в кровать. Сон накрыл ее мгновенно, как только она накрыла себя одеялом.       К слову, не бывало еще такого, чтоб Земфира оставляла кого-то в своей квартире и со спокойной душой уезжала по делам. Она будила, грубо торопила, нервно переминаясь с ноги на ногу. А тут будто бы не возникло и доли сомнения. Просто представила себе руки Ренаты, обнимающие подушку, острые углы локтей, приоткрытые плечи, растрепанные по наволочке светлые волосы.. Роднее всех родных.       Заснуть надолго Литвиновой не удалось: звонил почти бывший муж.       -Да, Леня.       -Где ты? – его голос звучал яростно до такой степени, что не получалось соотнести это с актуальным статусом их отношений.       -Леня, это тебя не касается, - вяло отрезала Рената – ей не хотелось вдаваться в распри. Тем более, что все давным-давно было решено. Экс просто бился как муха о стекло – и больно, и бесполезно.       -Вообще-то я твой муж..       -Объелся груш, - женщина незаметно зевнула.       -Так где ты? – повторил свой вопрос Леонид.       -Дома, - соврала женщина, чтоб, наконец, отделаться от Добровского.       -Ты мне врешь!       Рената представила, как покраснел мужчина, как вспухла и забилась маленькая венка на его лбу, и испытала новую волну отвращения.       -Следишь за мной? – язвительно спросила женщина, зная, что Леонид не сможет признаться – факт слежки отрицательно сказался бы на его будущих показаниях в суде. И она была права – Добровский быстро поменял тему, переходя непосредственно к сути разговора.       -Мы с Улей в Мюнхене, ждем пересадку и вечером прилетаем в Чикаго. Но если твои амурные похождения важнее..       -Замолчи, - опять перебила Рената, возвращаясь в реальность, - и пришли мне номер рейса в смс.       У нее не было повода излишне тревожиться за дочь, когда та была с Леонидом – он обожал Ульяну, обеспечивал ее всем необходимым материально, старался не обделять и вниманием. Волновалась она лишь за то, что Добровский отберет у нее Ульяну: через суд или просто уедет с ней и скроется. На последнее он не решится, пока суд не рассмотрит их дело – все же он надеялся на полную опеку над девочкой. И до тех пор, пока есть шанс забрать ребенка себе, не нарушая закон, он выжидал. Репутация Добровского как порядочного бизнесмена и примерного семьянина никак не соотносилась с таким явлением как похищение детей.       Сон сняло как рукой. Женщина отбросила телефон в дальний угол кровати, испытывая раздражение от того, что нельзя это решить все сразу и окончательно. Она уже успела на одну секундочку, зажмурившись, осторожно представить себе Ульяну, себя и Земфиру вместе. А тут Леня..       Рената чувствовала себя так, будто прервала запойное чтение.       Рамазанова почти что наслаждалась собой – до такой степени все складывалось удачно. И сраженные взгляды присяжных были прямым тому доказательством. Яковски на ее фоне выглядел особенно жалко, но до самого конца пытался давить на предвзятость, клевету и прочие средства «для спасения утопающих».       «Ну какой все-таки сморчок», - подумала она с едким самодовольством. Земфира не протестовала – решила поиграть в благородство и не добивать лежачего. Меланхолично наблюдала за его потугами с широкой улыбкой победителя. Судья Кортли, со скучающим видом подпирающий щеку, не дал концерту продолжаться долго и оборвал помпрокоурора:       -Пусть госпожа Рамазанова и не смогла доказать, что Вы купили свидетеля, господин Яковски, но только пню не очевидно, что это так. Я не намерен больше выслушивать Ваш вялый поток лицемерия, - короткий удар судейского молотка, - присяжные могут удалиться в совещательную комнату для вынесения решения.       -Гордитесь собой, госпожа Рамазанова? – традиционный обмен любезностями начался тут же, как только дверь зала для заседаний закрылась за их спинами.       -Почему бы и нет, - улыбнулась Земфира. – Справедливость восторжествовала, зло наказано, а главное - судья дал Вам по носу. Праздник какой-то.       Лицо напротив буквально побагровело:       -Я Вам этого не спущу, Вы ведь знаете?       Яковски с трудом пытался совладать с чувствами, бушующими в нем и, как следствие, на его физиономии.       -Конфетку хотите? Мятную, – невинно поинтересовалась Рамазанова, протягивая раскрытую ладонь с леденцами. На секунду ей показалось, что Яковски сейчас замахнется и ударит прямо в лицо. Но мужчина, сделав глубокий вдох, нацепил маску непроницаемости и стремительно зашагал прочь.       -Ну как хотите, - вслед ему прокомментировала Земфира, выбрасывая фантик от леденца в урну, а конфету с удовольствием запихнула в рот.       Буквально пару шагов она прошла по коридору, аккуратно обходя мраморные плитки, на которые попадали параллельные линии солнечных лучей. Остановилась – не было больше сил терпеть – зашла в «контакты» и нажала на заглавную букву «R».       -Привет, - поздоровалась она с Ренатой. Голос сам собой изменился, превратился в сливочное масло.       -Доброе утро, - Литвинова звучала несколько напряженно, хоть и пыталась это скрыть.       -Я освобождаюсь где-то через час, - осторожно сообщила женщина. –Может, хочешь пообедать в городе? Слона съем, клянусь.       -Давай на террасе, а? – Литвинова смешно сложила ладони в черных перчатках как просящий котик.       Рамазанова даже не удивилась – на улице стоял такой ветер с песком, что ни одному здравомыслящему человеку в голову бы не пришло сесть снаружи. Здравомыслящему, ага. Но это солнце..       -Конечно, давай, - давясь от смеха, согласилась она.       К слову, официант совсем не обрадовался их выбору, об этом можно легко догадаться по кислой вымученной улыбке в изможденных щах. Ветер то и дело дыбил его белоснежный фартук и аккуратно уложенную шевелюру.       -Будьте добры сразу кофе, - попросила Литвинова.       -Два, - поправила Земфира, - без сахара.       Женщины уселись друг напротив друга и рассмеялись – обе в черном и солнцезащитных очках.       -Грабим банк или работаем под прикрытием?       Пламя зажигалки возникало и тухло, Рената бесилась, а Рамазанова любовалась на сие великолепие.       -Ну какая собака, - выругалась блондинка в своей манере.       -Не боишься поджечь волосы? – Земфира забрала у женщины сигарету и зажигалку – у нее все получилось, естественно, с первого раза - и отдала курительные принадлежности владелице.       Официант возник рядом с их столиком, чашки с кофе на подносе дребезжали, а Рамазанова могла поклясться, что слышит скрежет зубов этого молодого парня. Кроме чашек на столе появилась салфетница и приборы. Женщины сделали заказ. Салфетки спустя пару секунд взлетели в воздух и унеслись ветром вниз по дороге. Официант махнул рукой и пошел обратно в помещение.       Рената решила не тянуть с новостями:       -Леня - мой бывший - прилетает сегодня с дочкой.       -Я отвезу тебя в аэропорт, - с готовностью отозвалась женщина, но энтузиазма в ее голосе заметно поубавилось.       -Думаю, не стоит ему видеть нас вместе, Зе, - расстроенно ответила Рената.       -Ну не буду я заходить внутрь, просто отвезу. Я же твой персональный таксист.       -У нас еще есть куча времени на слона, - слабо улыбнулась Литвинова.       Обе женщины старались отогнать от себя мысли о грядущих неизбежных сложностях в этих запутанных личных и правовых отношениях, но это было уже практически невозможно.       -Если мой муж узнает о нас, то он использует это против тебя в суде, тут к гадалке ходить не нужно, - задумчиво сказала Рената.       В этот момент несчастный официант появился с двумя тарелками – Рамазанова с облегчением уткнулась в свою, давая себе время вспомнить, что Литвинова не принадлежит ей бесповоротно и окончательно.       Рената вяло ковыряла вилкой свежие листья салата, а потом и вовсе отставила блюдо в сторону.       -Зе, все будет хорошо, - снова обратилась она к спутнице.       -Конечно, будет, - отозвалась та с набитым ртом, - я хороший адвокат, буду хорошо защищать тебя, и все будет хорошо.       Машина ехала очень быстро, будто догоняя садящееся солнце, Земфира крайне сосредоточенно молчала, глядя прямо перед собой. Рената смотрела на Земфиру.       -Почему ты так злишься? - спросила она, опуская руку женщине на колено. Рамазанова от неожиданности чуть ли не подпрыгнула.       -Я не злюсь, просто нервничаю.       -Останови машину, пожалуйтса.       -Мы опоздаем, если остановлю, - отозвалась она, но включила поворотник и съехала на обочину.       Как только Земфира заглушила мотор, Рената обвила ее шею худыми руками, спрятанными в узкие рукава черного пальто. Целовались будто подростки, будто предстоящая короткая разлука будет смертельной.       «Уезжай, дура ты, уезжай», - сама себя уговаривала Земфира, заранее зная, что останется. Ей было интересно увидеть Ульяну, Леонида, а особенно - семью в полном составе. Как выглядит Рената в компании влиятельного наглого мужа и ребенка? Хотела увидеть и осечься, как от пощечины, образумиться, понять, что все игра или понять что-то другое. Почему-то она уверилась, что увидит их и все станет, наконец, ясно в ее голове.       Автомобиль, припаркованный недалеко от центрального входа, затерялся в огромном множестве машин – женщина не рисковала быть даже замеченной, не то что узнанной. Поэтому она с выражением внешнего спокойствия на лице наблюдала за короткими партиями людей и чемоданов, появлявшихся из стеклянных дверей.       Вдруг Земфира сжала руку на руле. За двумя телохранителями – амбалами в метра два роста – шел стремительно, насколько ему позволяла комплекция, Леонид. Следом, ощутимо отставая, медленно топали Рената и крошечная Ульяна. Они выглядели совершенно оторванными от мира. Еще ни разу до этого Рамазанова не видела такого счастья на лице блондинки.       В эту самую секунду, она могла поклясться, Литвинова внезапно подняла глаза и посмотрела прямо на нее. Немного задержала свой взгляд, улыбнулась и вновь обратилась к дочери.