Двое не спят

Все, что касается моей новой одногруппницы, Теи, автоматически получает пометку «неважно» или «забей хуй». Или же память услужливо проигрывает – специально для меня! – момент, когда эта психованная громко хлопает дверью (и это в моей-то комнате!) с утра и орет на весь этаж, что я ебанутая и вообще мое общество ей, видите ли, противно. А сама-то, блять, нормальная? Но видимо я и впрямь какая-то ебанутая, потому что вместо привычной грубости (или даже удара) в сторону обидчика, я просто молчу. Молчу, когда соседи, слышавшие ее крики, подозрительно на меня косятся. Молчу, когда кто-то гаденько хихикает вслед и выстраивает дебильные теории насчёт моей ориентации. Даже когда мой соулмейт вконец охуевает и отводит на сон по два часа в сутки, заполняя оставшееся время «макулатурой» и «вы соглашаетесь» - я продолжаю молчать, впервые не отомстив ему качественным, немецким роком. Но когда я вижу на запястьях Теи глубокие кровоточащие полосы, промолчать и проигнорировать почему-то не получается.

***

Девочка со странным именем Галатея опять сидит на моей кровати, периодически вздрагивая и одаряя меня полным ненависти взглядом. Расскажи-ка мне, сладкая, каким таким хуем я успела заслужить это, не сделав тебе ничего плохого? – Может тебе пора от меня отъебаться? – ее мягкий голос заполняет комнату и неловкую тишину, только нихуя меня это не радует. – А ты не охуела там часом, зайка моя? – я нарочито ласково растягиваю гласные в словах и мягко улыбаюсь, – То, блять, сиди с тобой по несколько часов к ряду, чтобы не выпилилась ненароком, то ебешься с ее проблемами с головой и проявляешь немного сочувствия, обработав все порезы. Это, кстати, – поднимаю указательный палец вверх и брезгливо морщусь, – поступок конченой ебланки. В следующий раз ебашь вдоль, пожалуйста, суицидница недобитая. – Отъебись ты уже, Мать Тереза общажная, – Тея нервным движением заправляет непослушные прядки волос за ухо, а её нижняя губа заметно подрагивает, – Не нужна мне твоя помощь, и сочувствие свое можешь засунуть очень, очень глубоко. Просто отъебись, не трогай меня и забудь, пожалуйста, о моём существовании. Я уже в который раз обнимаю худенькую фигуру, глажу подрагивающие плечи и утыкаюсь носом в бирюзовую шевелюру. Прижиматься щекой к её хлопчатобумажной рубашке и вдыхать запах табачного дыма, смешанного с легкими нотками апельсина – почему-то очень привычно и я впервые полностью расслабляюсь, чувствуя себя как дома. И даже очередной громкий хлопок дверью, после ночи в обнимку, не может стереть с моего лица слабенькую, но искреннюю улыбку. На этот раз она хотя бы не кричала о том, как я её заебала – и на этом спасибо.

***

– Что там у тебя с этой ебанашкой? – Паше, конечно, любопытно, как и остальной группе (ну и минимум половине общаги), – Слухи, дорогая моя... – Ебала я в рот ваши слухи, – мгновенно сообщаю, вызвав у друга улыбку, – Между мной и Теей происходит то же, что у тебя с английским. Ничего, то бишь. – Запрещенный приём! – Паша, абсолютно не шарящий в языках, поднимает руки в верх и понимает, что раз я уклоняюсь от ответа, лучше не спрашивать, но смотрит в глаза серьёзно и нарочито безразлично добавляет: – Если тебе нужен кто-то, кто поможет со всем этим дерьмом – ты знаешь, куда идти. Нет, не нахуй, Шульц, – чёрт, не дал мне даже пошутить в такой момент! – Ещё немного, и я расплачусь, – многообещающе шепчу и наигранно начинаю реветь, повиснув у друга на шее, – Или меня стошнит от всех этих соплей. Я так тебя люблю, котёночек мой сладенький! Доволен? Мини-ураганчик по имени Галатея Левандовская проносится мимо наших объятий с сумасшедшей скоростью, сметая на своём пути, казалось бы, всё что попадётся. На самом же деле, намеренно или случайно, девушка больно задевает лишь меня и тут же уносится в сторону общаги, злобно сверкнув глазами. Пашка выглядит таким же растерянно-удивленным, как и я, а через мгновение говорит, тихонько хихикая: – Кажется, кто-то ревнует. «Кажется, не у меня одной день дерьмовый», – думаю я, услышав очередной, самый депрессивный трек макулатуры, который любезно включил мой соулмейт. Впервые за все три месяца, я тихонько подпеваю и мне почти нравится.