Двое не спят

Студенческая вечеринка в самом разгаре, а я торжественно нахуяриваюсь, так и не успев узнать, по какому такому радостному поводу мы все здесь сегодня собрались. Девочка-ураган Галатея Левандовская злобно поглядывает на меня из другого конца комнаты и куда бы я не пошла, чей-то (действительно, кто бы это мог быть?) недобрый взгляд словно прожигает во мне дыру. «Она правда думает, что на меня это может подействовать?», — широкая ухмылка сама вырисовывается на губах, я сделала еще один глоток джин-тоника и шутливо отсалютовала девушке двумя пальцами. Девочка-ураган буквально закипает от негодования и напоминает уже даже не помидор, а хорошо созревшую свеклу и возвращает мне моё приветствие в своей фирменной, видимо, форме — показывает средний палец и тут же отворачивается. Девочка-ураган меня явно сильно недолюбливает, хотелось бы знать, за что, потому что желание ёбнуть её стремительно растёт с каждой тупой, детской выходкой.

***

POV Тея Аня приложила максимум усилий для того чтобы весь джин-тоник очень быстро закончился, а переход на виски с колой отчего-то показался ей наилучшей из всех возможных затеей. Аня-Анечка качается, словно маятник, даже когда сидит, смеётся лишь чуть-чуть приоткрыв рот, и смех её слышен так явственно, такой тонкий, мелкий, заразный. Аня извиняется, поднося тыльную сторону ладони ко рту, чтобы приглушить свое счастье, а тёмно-серые глаза блестят как-то странно, да и слишком румяные, для её привычно бледного лица, щёки указывают на одну простую вещь. Анна Шульц пьяна вдрабадан. И не знаю, я только раскрыла рот, чтобы сказать что-нибудь гадкое, саркастичное, как-то её задеть, но глядя на темноволосую пьянчугу, все слова в моей голове почему-то складывались в одну-единственную фразу. Я её люблю. Я её, блять, люблю. Да и не задеть её ничем. Такая высокая, стройная и уверенная в себе, с длинными, как у модели, которая нижнее белье рекламирует, ногами. Не стесняется никого и ничего, вроде бы душа компании, но видно, что держит с каждым дистанцию. Кроме своего ебанутого Паши. У Паши, вроде бы, девушка есть, только никакой уверенности мне это не даёт. Паша меня, к тому же, явно не жалует, что не накидывает ему очков в моих глазах. Каждый вечер я гуляю под окнами Ани, потому что сидеть в своей маленькой комнатке и слушать разговоры соседок о том, как у них все охуительно с их соулмейтами — невыносимо. Потому что, наверное, надеюсь увидеть быстрый взгляд, трепетание занавесок, насупленные брови в окне, какое-нибудь послание, какой-нибудь признак жизни, да хоть что-нибудь. Потому что комната, в которой нет Анны Шульц, автоматически мне не нравится и становится тем местом, где я быть не хочу. В комнате, где все от души веселятся и задорно хохочут, много людей, но… Среди этих людей мне некого позвать. Ко мне никто не подойдет и не спросит, как я себя чувствую и всё ли у меня, блять, хорошо. Стоит людям почувствовать, что кто-то слабее их — они непременно этим воспользуются и количество вбиваемых в тебя гвоздей резко возрастёт. Даже если я прямо сейчас разрыдаюсь, как маленькая девочка, никому не будет до этого дела. Кроме, возможно, неё. Гвозди в ладони — не так уж и больно, когда их вбивают любимые руки? Мне кажется, что лучше бы я и не догадалась о личности своего соулмейта, потому что когда ты понимаешь, кто он, потребность находиться рядом с ним, видеть его, дышать одним воздухом, морально скручивает и ломает тебя. Эта потребность наотмашь бьёт тебя по лицу со всей силы, подрезает сухожилия, заставляя упасть и не найти сил для подъёма, душит во сне дешёвой подушкой из ближайшего супермаркета, заставляя захлебываться слезами и проигрывать в памяти те моменты, когда ты был так близок к своему соулмейту. Руки сами тянутся к телефону, чтобы услышать голос, который пробивает виски, даже если у тебя нет его номера и возможности позвонить, а ноги сами несут тебя туда, где ты, возможно, увидишь своего суженного. Тебе больно смотреть на него, И больно не смотреть. Такое чувство будто тебя вскрывают осколками стекла. Аня, как мне сказала одногруппница, — натуралка, поэтому не спалиться перед ней — игра на внимательность. Один неверный шаг, и ты проиграл. Ноющее чувство обиды, нарастающее где-то в области грудной клетки, уже давно стало привычным и не оставляет горького привкуса разочарования на кончике языка. Почти. Я, в общем-то, проиграла уже давно, только признаваться в этом не хочется. Даже себе.