Двое не спят

Новый год было решено отметить в небольшой компании таких же двоечников, как и мы, хотя Тея поначалу отпиралась как могла и сыпала проклятиями на мою бедную головушку. — Блять, Ань, я там не знаю никого, нахрена мне с вами идти? — у Левандовской, кажется, проблемы с общением, потому что отпирается она больно яростно и упорно, — Буду сидеть в уголочке, пока вы все накидаетесь, а потом домой твою пьяную тушку нести. — Ты идёшь со мной, потому что я так хочу, — безапелляционно заявляю я, устало вздыхая, — Сколько можно, дурочка? Ребята хорошие и дружелюбные, если не вести себя по-мудоёбски — все будет в порядке. Галатея обиженно бормочет что-то явно оскорбительное, но со своей участью смиряется, потому что спорить со мной — бессмысленно, энергозатратно и вообще лучше не стоит, себе дороже. И когда мы оказываемся на пороге съемной общими усилиями квартиры, прижимается ко мне как-то боязливо, но не менее ласково, и просит не напиваться до невменяемого состояния. И не оставлять ее одну, еле ощутимо меня обняв, тоже просит, и я еле-еле оставляю ироничное: «только сегодня, или вообще?» при себе. Потому что оставлять я ее не собираюсь ни сегодня, ни когда-либо в будущем. Музыка грохочет так, что мне хочется самой же позвонить в полицию и пожаловаться на отвратительную молодежь, мешающей спать всем в радиусе километра — как минимум, но недовольна оказываюсь не я одна, потому что после оглушающе громкого: «сделай тише, мудак, пока мы все тут слуха не лишились!» вышеупомянутый мудак значительно снижает уровень громкости в колонках и пожимает плечами, якобы извиняясь. Улыбка сама по себе появляется на моих губах, когда я замечаю трёх девушек возле Галатеи, которые осыпают комплиментами ее волосы и выбор цвета, восхищаются красивыми волнами, рассыпавшимися по ее плечам и… … и одна из этих сук с трепетом проводит своими граблями по бирюзовым локонам и пропускает их сквозь пальцы. И столько щенячьего восторга в глазах этой твари, что во мне мутной волной поднималась лютая злость, какой я никогда не испытывала. Только вот вместе со злостью было странное, незнакомое до сих пор чувство, словно клубок чего-то гадкого внутри зашевелился, настораживая своей огромностью и обещая сжечь все в грудной клетке к ебеням. Я бы сказала, что это не то отвратное, мучительное для многих чувство под названием «ревность», но… Сломать этой кокетливой шлюхе нос хочется очень уж сильно, и никакого другого объяснения у меня для этого нет. Тея улыбается, то и дело краснея от такого открытого проявления внимания к своей персоне, изредка делает пару глотков шампанского из своего бокала и ищет кого-то в толпе, ищет. Пока я, закрывшись на балконе в гордом одиночестве, курю одну за другой до тех пор, пока лёгкие не решают тонко намекнуть, что одиннадцать сигарет за полчаса — такая себя идея, и я захожусь в приступе громкого, надрывного кашля, заглушить который не получается даже обеими руками. — Какая же у меня умная соседка, — хрипловатый голос был пропитан иронией и насмешкой, — Настолько умная, что хочется придушить за твои прогулочки без верхней одежды. Ой, блять, тоже мне, курица-наседка нашлась. Я здесь уже полчаса «гуляю», между прочим, но компания тех безмозглых барышень была куда приятней моей, видимо. — Ты меня оставила. Помнится, кто-то обещал этого не делать, кхм. Кто же это был? И как только моё возмущение набрало нужные обороты для разбора полётов, упрекающего: «да ты и не особо скучала-то!» и потока отборного мата, Тея отшатывается от меня как-то резко, бледнее мела и с широко распахнутыми глазами смотрит куда-то в район моих бёдер. Только вот дело вовсе не в моих бёдрах, не в помятой одежде или случайно пролитом на синие джинсы напитке. Тея выдыхает нервно до жути и заикаясь озвучивает то, что я уже и сама увидела: — У тебя кровь на руках, Ань. Всё, что я делаю — хмыкаю почти безразлично, да киваю невпопад совершенно, растерянно смотря на девушку. Кровь. На руках. После кашля. По балконной двери, из-за мигом подкосившихся от нервов и слабости ног, я сползаю на пол и сажусь, подтянув колени к груди, аккурат под новогодний бой курантов и салют. Занавес, дамы и господа, поздравляю.