Двое не спят

В моей маленькой девочке силы и вправду — хоть отбавляй, а не то руку сломает ненароком. Возмущаться, правда, совсем нет сил, после бесчисленных кабинетов, анализов и моего первого обморока при обычном заборе крови из вены. Тея мечется туда-сюда без конца, нервно обхватывая себя руками, а меня, честно говоря, уже порядком мутит от этих её хаотичных движений и периодических тяжких вздохов. — Только попробуй, Шульц. Только, блять, попробуй окочуриться и кинуть меня. Вымотанная, слабо улыбаюсь и иду к выходу — расслабиться нужно катастрофически, да и терять уже нечего, одной сигаретой больше… Однако моя маленькая девочка-ураган другого, видимо, мнения, потому что почти мгновенно отбирает у меня желаемое и торжественно, с дурацкой и кривой улыбкой вручает мне пару конфет. — Накурилась уже. На, пососи, — продолжает лыбиться наглая воришка, делая первую затяжку. — Да какая уже хуй разница, — рассеяно как-то и тихо бормочу, замечая то, как трясутся её руки, — Может домой пойдёшь? Третий час тут уже ходишь, людей пугаешь. Тея напрягается как-то и чуть ли не вздрагивает, и смотрит так пристально, серьёзно, что становится уж совсем странно от того, что я вижу в этом взгляде. Раньше на меня так никто не смотрел. Так, словно я важнее. — А ты хочешь, чтобы я ушла? — спрашивает меня шепотом, без намёка на прежнюю иронию и дурашливость. — Ну, ты устала, да и необязательно тебе… — Ты хочешь, чтобы я ушла? — уже более настойчиво спрашивает Тея, и вновь становится не по себе от того, что мне слышится в ее словах: беспомощность на грани с отчаянием. Словно я что-то важное упускаю, какую-то до безобразия простую и очевидную вещь. — Нет. Останься, — на большее меня не хватает, и я отчего-то стыдливо отвожу взгляд куда-то в сторону, толком и не смотря ни на что. Внутри же я радовалась, когда услышала еле различимый вздох облегчения.