Рождественский ужас.

Занимался рассвет. Яркое солнце, постепенно пробуждаясь ото сна, робко осветило лучами умиротворенный городок. Все жители мирно спали, даже не подозревая, какой ад их ждет в ближайшем будущем. Отразившись от флюгера, сделанного в виде парусника, солнечные лучики спустились чуть ниже, шаловливо останавливаясь на щеке кучерявого паренька. Мальчишка забавно сморщился и еще крепче прижал к себе плюшевую собаку, накрываясь одеялом с головой. — Леонард, — тихо прошептал он, так и не проснувшись. Легкая улыбка тронула его обветренные губы, и паренек тихо вздохнул. Солнечные зайчики пробежались по комнате и задержались на второй кровати. Миг, и они тут же рассыпались снопом ярчайших искорок, вновь погружая спальню в полумрак. Им не было совершенно никакого дела до скомканного постельного белья, залитого кровью и валявшегося на полу сломанного медальона. Его Пашка подарил своему брату на десятилетие. И с тех самых пор Андрей не расставался с ним ни на миг. Он не снимал подарок даже в душе. Огромная черная туча наползала с севера, заслоняя солнце. Постепенно город окутывал мрак. Датчики, фиксирующие малейшие изменения в погоде, синхронно загорелись тревожным красным светом, предвещая снежную бурю небывалой силы. Единственный дежурный, находящийся в данный момент на метеостанции, устало потер слипающиеся от недосыпа глаза и с недоумением уставился на сошедшие с ума приборы. Недоверчиво сморгнув, он трижды перепроверил все данные и только после этого поднял телефонную трубку. — Центральная, — севшим голосом произнес он. — Риверсайд на связи. У нас ожидается сильнейшая снежная буря. Штормовое предупреждение девять баллов. На том конце трубки шокировано замолчали. Да и было чему удивляться. Город находился в довольно благоприятной климатической зоне. Даже в самые снежные зимы здесь не выпадало более 10-15 миллиметров осадков. Роза ветров была такой, что ураганы и прочие природные явления, несущие за собой сильнейшие разрушения, предпочитали обходить Риверсайд стороной. И то, что происходило сейчас, было явной аномалией. — Вы уверены? — наконец раздался тихий голос. — Да. Данные со спутника это подтверждают. На нас идет мощнейший циклон. — Сколько до того момента, как город полностью накроет? — Максимум три дня. И то, если повезет. — Вас понял. Перешлите мне все данные и запускайте стандартный протокол, — собеседник отключился. Дежурный несколько минут тупо смотрел на монитор компьютера и на рубку в своей руке, после чего с тяжелым вздохом набрал еще один номер. Улыбавшийся во сне мальчишка довольно потянулся и широко распахнул глаза. Ему снился Леонард МакКой, его одноклассник и самый офигенный парень в мире. Увидев в первый раз нового нападающего их футбольной команды, перебравшегося в Ривейсайд около года назад, Чехов понял, что пропал, пропал окончательно и бесповоротно. Когда же футболист, с легкой руки капитана Джеймса Кирка получивший кличку Боунс, предложил Павлу встречаться, мальчишке показалось, что он умер и попал в рай. И вот два месяца невообразимого счастья. Походы в кино, кафе, прогулки под луной и нежные, сводящие с ума поцелуи. Они так еще и не добрались до самого главного — Леонард не торопился, а Пашка не смел настаивать на интимной близости. Ему пока хватало всего остального. Впрочем, он был совершенно уверен, что уже совсем скоро они займутся любовью. Аккуратно устроив игрушечную собаку — подарок Лена — на подушке, Чехов довольно сощурился, переворачиваясь на другой бок. Ладонь привычно скользнула внутрь пижамных штанов, обхватывая возбужденную плоть. Огладив головку, Павел направил ладонь вниз, лаская яички и массируя звездочку входа. После более тесного знакомства с МакКоем возбуждение не отпускало паренька ни на минуту. Влечение с трудом поддавалось контролю. Рассеянный взгляд пробежался по противоположной стене. Резко двигая ладонью по члену, Чехов прикусил губу, чтобы стонами не разбудить младшего брата, и все же, имя возлюбленного сорвалось с губ мальчишки, когда он достиг пика удовольствия. Покосившись в сторону кровати брата, чтобы убедиться в том, что не разбудил его своими трепыханиями, Чехов похолодел от ужаса. Этого просто не может быть, только не с их семьей. Может, братик просто нанес себе травму, проводя очередной эксперимент? Такое уже бывало. На негнущихся ногах Павел добрался до кровати Андрея и шокировано замер, увидев валявшийся на полу медальон. Рядом с ним мирно расположился рождественский человечек, вырезанный из кожи предыдущей жертвы. Это значило только одно — его брат стал жертвой маньяка, державшего в напряжении весь Риверсайд уже довольно продолжительное время. Наконец, отмерев, Чехов бросился в спальню родителей, пытаясь параллельно набрать номер службы спасения. Спустя несколько часов паренек сидел на крыльце, судорожно сжимая озябшими пальцами кружку с кофе, в спешке сунутую ему уезжающим шерифом. Слезы медленно катились из глаз мальчишки, но он даже не старался их вытереть. Перед глазами все еще стояло искаженное от злости лицо отца, а в голове крутилась одна лишь фраза: «Это ты виноват! Ты! Как ты мог не заметить? Как ты мог проспать? Ненавижу! Ненавижу! Не хочу тебя видеть, никогда!» Чехов дернулся от невыносимой боли, разрывающей его изнутри. Равнодушным взглядом проводив выпавший из кармана смартфон, он обхватил себя руками, не обращая совершенно никакого внимания на то, что пролившийся кофе намочил его штаны, и на любимую кружку, расколовшуюся на несколько частей. Он остался один, совсем один. Для матери он всегда был пятым колесом в телеге из-за своей ориентации. Отцу было просто наплевать — для него светом в окошке был Андрей. И вот теперь Павел не смог уберечь братишку… Судорожно всхлипнув, он потянулся за телефоном. У него был только один шанс, шанс на то, что он нужен, шанс на то, что его не бросят, что помогут. Леонард чертыхнулся, от неожиданности роняя штангу на пол, когда его смартфон взорвался извечным хитом группы «Аэросмит» — «Крейзи». Проклиная недоумка, решившего позвонить ему в самый неподходящий момент, он оглядел комнату в поисках устройства. Да и кто это мог быть? С Павлом они уже договорились о встрече, к тому же, парнишка любил подольше поспать, особенно в субботу. Ранний звонок был для него совершенно не характерен. Остальные старались не беспокоить МакКоя без уважительной причины, зная о его крайне мерзком характере. И только Кирк совершенно не обращал внимания на ворчание друга, спокойно названивая в любое время дня и ночи. Склоняя на все лады неугомонную капитанскую задницу, Боунс наконец-то выудил телефон из вороха грязной одежды, валявшейся рядом с кроватью. — Да! — рявкнул он в трубку так, что даже воробьи, мирно сидящие на подоконнике, шарахнулись прочь с испуганным писком. — Что надо? — И тут же замер, судорожно сжимая трубку пальцами. — Леонард, приезжай, ты мне очень нужен, — безжизненный, лишенный всех интонаций голос Павла заставил его сердце болезненно сжаться. — Сейчас буду, — выдохнул он, отбрасывая телефон в сторону. Натянув штаны и толстовку, МакКой вылетел из комнаты так, будто за ним черти гнались. — Возьму твою машину, — бросил он обалдевшему отцу, хватая ключи с полочки на кухни. — Ты куда? Леонард? — недоуменно бросила ему вслед мама, мешавшая какое-то аппетитное кушанье на сковородке. — С Павлом что-то случилось, — Боунс выскочил из кухни. — Все потом. Переглянувшись, чета МакКой задумчиво уставилась на то, как практически с места стартует огромный серебристый джип, выбрасывая из-под колес пласты снега. — Ты не думаешь, что все это связано с тем, что произошло восемнадцать лет назад? — тихо спросила миссис МакКой мужа. — Я не знаю, Рейчел, не знаю, — мужчина тяжело вздохнул, сжимая ладонь супруги. — Надеюсь, что нет. — Мы не имели право устраивать самосуд, — еще тише произнесла Рейчел. — Не имели права убивать ту женщину. — Она замучила и убила нашу дочь. Как ты можешь, Рейч? Полиция хотела ее отпустить за неимением улик. Она заслужила смерти! — Может быть, это была не она, — возразила женщина. — Сам подумай, Оскар, не было никаких доказательств, кроме показаний Вайноны Кирк. — Теперь это не имеет никакого значения, — Оскар крепко обнял плачущую жену и закрыл глаза. — Уже ничего не исправить. — Она нас прокляла! Прокляла! — всхлипнула Рейчел. — И теперь Леонард в огромной опасности. Оскар поморщился, он не верил в проклятия ни на йоту. Но резон в словах жены был. Все пропавшие были детьми тех, кто много лет назад учинил жестокую расправу над предполагаемой убийцей. — Мы должны пойти в полицию и все рассказать, — твердо произнесла женщина. — Я больше не могу так жить. — Мы не можем решать за остальных, — возразил Оскар. — Да и призраков не существует, как и проклятий. Убивает реальный человек. Подражатель. Или, — его голос дрогнул. — Ты права, и восемнадцать лет назад мы казнили невиновного человека. А настоящий маньяк до сих пор на свободе. Родители Леонарда крепко сжали друг друга в объятиях, прося высшую силу лишь о том, чтобы с их сыном не случилось ничего ужасного. За окном начал медленно падать снег, превращая Риверсайд в некое подобие сказочной деревушки. Пока он не таил в себе никакой угрозы. Разве что… Можно было замерзнуть. Старательно пытаясь не злиться при виде Павла, сидящего на крыльце в одной футболке и пижамных штанах, Леонард стянул куртку и закутал в нее дрожащего паренька. — Кто это тебя так? — тихо спросил он, прижимая Чехова к себе и оглаживая щеку, на которой красовался багровый отпечаток ладони и несколько ссадин. — Отец, — тихо ответил парнишка. — Я не смог… Не смог уберечь Андрея. — Ты не виноват! — твердо заявил Боунс, мысленно представляя себе, как именно он будет убивать идиота, посмевшего так обидеть собственного ребенка. И плевать на то, что именно послужило причиной. — Виноват, — Чехов поднял на МакКоя широко раскрытые глаза, и в них парень не смог рассмотреть ничего, кроме сжигающий изнутри боли. Леонард тяжело вздохнул, и, подхватив на руки судорожно всхлипывающего Павла, понес его к машине. Где-то в глубине души он ликовал, что очередной жертвой стал всего лишь братик его возлюбленного. Стало невыносимо мерзко от самого себя, но без Чехова его жизнь была бы совершенно бессмысленной. Устроив Павла на переднем сиденье автомобиля, МакКой включил печку на полную мощность. — Я схожу за вещами, — мягко произнес он, осторожно стирая влажные дорожки с лица Чехова. — Поживешь пока у меня. — Леонард, спасибо тебе. Я… — голос парнишки сорвался, и он с силой вцепился пальцами в дверную ручку, старательно сдерживая очередные слезы. — Пашка, — Леонард нежно поцеловал его в искусанные, синие от холода губы. — Я люблю тебя и сделаю все для того, чтобы ты был счастлив. Я защищу тебя от любой беды. — Любишь, — растерянно повторил парнишка. — Люблю, — повторил МакКой, закрывая дверь машины и быстро отступая в сторону дома. Открыв входную дверь, он только чудом удержался от того, чтобы не избить преградившего ему путь отца Павла до смерти. Лен толкнул его плечом и поспешил наверх. Оставлять любимого одного надолго решительно не хотелось. Видимо, что-то уловив в лице молодого человека, Чехов-старший не стал провоцировать конфликт. Проводив брюнета взглядом, он плюхнулся прямо на стоящий в прихожей пуфик и завыл, закрыв лицо руками. «За все приходится платить» — вспомнилась ему одна поговорка. Кажется, пришел его черед. Леонард, не особо заморачиваясь, напихал кучу вещей в огромную дорожную сумку и, прихватив плюшевую собаку, решительным шагом вышел из комнаты. У самого выхода он задержался, окидывая презрительным взглядом отца Павла и сидевшую перед ним на коленях женщину. — Вы уже потеряли одного сына, — спокойно произнес он. — Но второй еще здесь. Он вас любит, несмотря ни на что. Сделайте правильный выбор. — Она должна была забрать Павла, — закричала вдруг женщина. — Павла, а не Андрея. Ведь он родился намного позже. Леонард даже не стал вслушиваться в то, что еще бормотала мать Чехова. Сплюнув на пол, он пробормотал: — Уроды. Павлу, выросшему в подобном доме, оставалось только посочувствовать. На его месте он бы точно не стал сюда возвращаться, никогда. Кинув сумку в багажник, Маккой молча влез на водительское сиденье и запустил двигатель. И только когда парнишка вцепился в протянутую игрушку, словно в спасательный круг, улыбнулся краем губ. Какой же Пашка еще ребенок. Сирена звукового оповещения застала их практически у самого дома. Чехов съежился и посмотрел на Леонарда. — Что это, Лен? — Пока не знаю, — медленно протянул тот, включая радио. Мэр устало вещал что-то о надвигающемся буране, призывал жителей, по возможности, покинуть Риверсайд для обеспечения собственной безопасности и нес еще какую-то ахинею. Там было что-то об отмене занятий в школах и закрытии большинства предприятий на неопределенный срок. — Я никуда не поеду, — твердо заявил парнишка. — До тех пор, пока не найду Андрея. Леонард промолчал, понимая, что слова точно будут лишними. Да и без них все было понятно — вполне возможно, что мальчик был уже мертв или близок к смерти. *** Джим подпрыгнул от неожиданности, когда на улице раздался какой-то заунывный вой. — Что за хрень такая? — пробормотал он, резко садясь на кровати. — Это звуковое оповещение о возможной опасности, грозящей городу и его жителям, — сонно пробормотал Грейсон, садясь рядом. — Никогда такого не слышал, — Тиберий пожал плечами и потянулся за пультом, валявшимся на прикроватной тумбочке. — Я тоже, — Спок вздохнул и, не удержавшись, наклонился, кусая Кирка за аппетитную ягодицу. Тот задушено пискнул и выпрямился обратно, сверкая аквамариновыми глазами. — Может, там война или зомби-апокалипсис, — фыркнул он, нажимая пару кнопок на пульте. — А у тебя все мысли только об одном. — Может, это наш последний раз, — парировал Грейсон, улыбаясь. — И не говори, что ты этого не хочешь. — Хочу, — кивнул Тиберий. — А если это ядовитый газ? Или нашествие злобных пришельцев? — Тогда бы мы уже были мертвы, — усмехнулся Спок, наблюдая за тем, как отъезжает в сторону декоративная панель, открывая огромную плазму, висящую на стене. — И много у тебя еще сюрпризов? — спросил он, обнимая Джима со спины и прижимая к себе как можно ближе. — Достаточно, — усмехнулся Кирк, переключая каналы. На всех транслировалось одно и то же сообщение. Откинув голову Споку на плечо, Тиберий попытался вникнуть в его суть, что было крайне затруднительно. Ладони Грейсона, ласкавшие его живот и грудь, начисто лишали возможности думать хоть немного связно. — Ох, — глубокомысленно выдал Кирк, когда брюнет скользнул ладонью вниз, оглаживая возбужденный член и массируя головку большим пальцем. Из всего, сказанного мэром, он уяснил только то, что будет сильный ураган и снегопад и лучше бы сделать ноги из Риверсайда, и как можно быстрее. Вот только ехать Тиберию было некуда, да он и не видел в этом особого смысла: переждать непогоду можно было и в подвале — на случай, если стихия совсем разыграется. Заручившись в данном вопросе абсолютной поддержкой Спока, рассуждавшего практически так же, он целиком отдался во власть безумного желания. Сгорая от нежных ласк возлюбленного, тая как воск в его руках, чувственно подаваясь навстречу каждому прикосновению, Джеймс метался по кровати, с силой сжимая простынь и жмурясь от наслаждения. Казалось, что Спок был везде, покрывая его тело поцелуями, обводя каждый изгиб, каждую впадинку подушечками пальцев, скользя языком сквозь сжатое колечко мышц и медленно, с упоением, вылизывая бархатные стеночки, сводя с ума снова и снова. Кирк забыл о том, что сам хотел быть в активной позиции, забыл обо всем на свете. Он видел только Спока, он чувствовал только Спока, он не мог надышаться своим возлюбленным. На несколько секунд потеряв дар речи, когда Грейсон навис над ним, растрепанный, раскрасневшийся, с губами, опухшими от поцелуев и неутоленным голодом в глазах, Джим наконец выдал что-то невразумительное, ласково оглаживая скулы партнера и, потянувшись, оставил на шее очередной засос. — Хочу тебя, Джеймс, — низким хрипловатым голосом пробормотал Спок. — Ты позволишь? — Я твой. Весь, без остатка, — просто ответил Кирк, еще шире раздвигая бедра, доверчиво раскрываясь перед возлюбленным. Грейсон сел на колени, окидывая Джима жадным взглядом. — У тебя есть смазка? — спросил он, начиная медленно массировать сжатое колечко мышц подушечками пальцев. — Под подушкой, — тихо выдохнул Кирк, изящно выгибаясь. Не прерываясь ни на секунду, Спок изогнулся, но добыл таки заветный бутылек. Обнаружив, что емкость наполовину пуста, он тихо рыкнул, посмотрев на Тиберия глазами, ставшими чернее ночи. — Я не спрашиваю, для чего тебе был нужен лубрикант, — прошипел он, быстро смазывая пальцы и проталкивая один внутрь. — Да еще в таком количестве. Джима подкинуло над кроватью, когда Спок прижал подушечкой бугорок простаты, рассылая по всему телу импульсы удовольствия. — Дрочил на твой светлый образ, — буркнул он, старательно сдерживая рвущиеся наружу стоны. — А что, слюны не достаточно? — вкрадчиво поинтересовался Грейсон, проталкивая еще один палец. — Не…ах…не достаточно, — Кирк дернул бедрами, с силой насаживаясь на ласкающие его пальцы, и хрипло застонал. — Да неужели? — выдохнул Спок. — Какой же ты собственник, — прошептал Джим, чувствуя, как в него проникает третий палец. — Ты мой! — заявил Грейсон, резко поворачивая ладонь и раздвигая пальцы на манер ножниц. — Твой, — Тиберий не сдержал рвущегося наружу крика. — Твою ж мать… Спок, хватит, трахни меня уже. — Непременно, — Спок прищурился, продолжая оглаживать нежные стеночки. — Садист, — прохрипел Кирк, выгибаясь снова, да так, что казалось, еще немного, и переломится позвоночник. — Я ласкал себя там, — срывающимся голосом добавил он. — Ты думал обо мне? — Грейсон вытащил пальцы, пытаясь игнорировать тихие стоны Джима. Ему казалось, что он может кончить от одних только звуков, которые издавал его партнер. Крепко зафиксировав Тиберия за бедра, он пару раз скользнул сочащейся предэякулянтом головкой по ложбинке между ягодиц и толкнулся внутрь, входя сразу на всю длину. — Думал, — прошептал Кирк и тут же заорал от невыносимой боли, пронзившей его тело. Спок был просто огромным. Из глаз невольно брызнули слезы. Дернувшись, он попытался отползти. Не тут то было. Грейсон легко удержал возлюбленного, не давая отстраниться. — Тише, мой маленький, тише, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губ Тиберия нежным поцелуем. — Сейчас будет легче. С трудом сдерживаясь, чтобы не начать двигаться прямо сейчас, Спок ласково огладил живот Джима и скользнул ладонью по горячей плоти, отвлекая от болезненных ощущений. Наконец Тиберий подался вперед, давая понять, что готов, и Грейсон медленно толкнулся, вызывая у возлюбленного задушенный всхлип. Вцепившись пальцами в спину Спока, расцарапывая ее до крови, Джеймс жмурился от ощущения невероятной заполненности, от ощущения того, как член партнера двигается внутри, раздвигая бархатные стеночки, как разбухшая головка каждый раз проезжается по простате. Боль постепенно ушла, сменившись острым наслаждением, и Тиберий целиком отдался новым для него ощущениям. Жарко целуя своего возлюбленного, двигаясь с ним в едином ритме, Джим ерошил шелковистые прядки, водил по спине ладонями, сжимал восхитительные ягодицы и ласкал звездочку входа. Спок брал его глубокими, мощными толчками, в едином ритме, срывая голос от невыносимого желания и невозможно ярких ощущений, затопивших его с головой. Джим был невозможно узкий и горячий, и это просто выносило сознание Грейсона за грань. Прижимая Тиберия к себе как можно ближе, он вылизывал шею любимого, сцеловывал тихие стоны с его губ, шептал о том, как же сильно он его любит. Это было остро, горячо и безумно сладко. Почувствовав, что больше не в состоянии балансировать на краю бездны, растягивая восхитительно удовольствие, Спок прижал головкой простату Тиберия и тут же резко толкнулся внутрь, входя по самое основание. Джим тихо всхлипнул, сжимаясь и дрожа всем телом. Член пару раз крупно дрогнул, отвечая на граничащее с болью удовольствие, и Тиберий сорвался в самый невероятный в его жизни оргазм. Вселенная разлетелась на миллион ярчайших осколков, каждый из которых был наполнен чувственным удовольствием, заставлявшим Кирка скулить и извиваться в объятиях своего возлюбленного. Не выдержав восхитительного давления, Спок сорвался следом, судорожно вздрагивая всем телом. Чувствуя, как его изнутри заполняет горячее семя, Джим довольно выдохнул, еще сильнее прижимая Спока к себе, и прикрыл глаза, наслаждаясь посторгазменной негой. Грейсон пробормотал что-то совершенно невразумительное, уткнувшись Тиберию в ключицу. — Ты там как у меня? Жив? — спустя некоторое время спросил Джим, оглаживая ушко возлюбленного. Спок поднял голову и посмотрел на Кирка совершенно расфокусированным взглядом. Джим тихо хмыкнул и довольно облизнулся, как кот, объевшийся сметаны. Взгляд Грейсона ту же стал сосредоточенным, прикипев к губам партнера. — Думаю, что нам стоит продолжить, — хрипло пробормотал он. — Несомненно, — Тиберий усмехнулся, перекатываясь и с довольным видом устраиваясь на бедрах возлюбленного. — Теперь моя очередь, — прошептал он, обрушиваясь на Спока лавиной обжигающих поцелуев. Спустя вечность — или около того — они выбрались в душ. Смывая с разгоряченных тел следы бурного взаимодействия, Джим не удержался от того, чтобы взять возлюбленного снова. Невыносимо медленно и сладко, сводя Спока с ума каждым движением и толкая их обоих за грань, в тягучий и упоительный плен острого удовольствия. — Кажется, нам нужно сделать небольшой перерыв, — заметил Тиберий уже в спальне. Наклонившись, он стягивал испачканное постельное белье. — Я сейчас умру от голода. Да и зверя нужно покормить. — Он спускался вниз и чем-то хрустел, — мурлыкнул Грейсон, сжимая ягодицы Тиберия и притираясь к нему пахом. — Надеюсь, не моими новыми ботинками, — пробормотал Джеймс, подозрительно покосившись на мирно дрыхнувшего в кресле щенка. — Какая разница? — выдохнул Спок, скользя ладонями по спине Тиберия. — Никакой, в принципе, — ответил Джим, выпрямляясь и прижимаясь к груди Грейсона спиной. — Тогда, — прошептал брюнет, сжимая сосок возлюбленного подушечками пальцев. — Может, отложим наш ужин? Еще на полчасика? — Черт, да… Резкая трель дверного звонка заставила их отстраниться друг от друга и недоуменно переглянуться. — Кого это принесло на ночь глядя? — раздраженно выдохнул Джим. — Можно не открывать, — предложил Спок, вновь притягивая Кирка к себе. — Типа никого нет дома. — Я оставил внизу свет, — Тиберий вздохнул, беря в руки смартфон, мигнувший индикатором входящего сообщения. — Кирк, придурок, открой дверь немедленно. Я знаю, что ты дома, — с выражением прочитал Спок, скосив глаза на сенсорный экран. — Это Боунс, — Джим поежился. — Придется открывать. Без причины он не стал бы ломиться ко мне в дом. — Открывай, — Грейсон пожал плечами и отвернулся, начиная аккуратно складывать снятую Кирком постель. — Не дуйся, — Кирк обнял его со спины. — Леонард мой друг, ничего больше. Мне никто не нужен, кроме тебя. Узнаю, что ему нужно, и сразу выпровожу. — Я знаю, Джеймс. Все хорошо, — Спок повернул голову, посмотрев на возлюбленного своими невозможного цвета глазами. — Я наведу здесь порядок и спущусь. Тиберий кивнул и, быстро натянув шорты и футболку, с ужасающим грохотом потопал вниз. Отключая сигнализацию и открывая многочисленные замки, он представил Спока, убирающегося в спальне, обнаженным, и тут же обзавелся внушительным стояком. — Кирк, ты идиот, — выругался он, старательно пытаясь доказать своему члену, что вставать сейчас — довольно плохая идея. Только вот последний старательно игнорировал слабые попытки своего хозяина отправить его в состояние покоя. Плюнув, Джим открыл дверь. В конце концов, МакКой тоже мужик. Должен понять. — А у тебя стояк, — ехидно усмехнулся Леонард, заходя внутрь и втягивая за собой Павла. — Тебе завидно? Или просто интересуешься сантехникой? — огрызнулся Тиберий. — Интересуюсь, я мастер в третьем поколении, — невозмутимым голосом отозвался Боунс, почти вплотную приблизившись к Кирку. — И сейчас я проверю, где у тебя течет. Павел только фыркнул, старательно сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. Он уже привык к специфическому юмору парней и их манере общения. А вот подошедший Спок явно об этом не знал. И среагировал соответственно. Отброшенный от Тиберия мощнейшим ударом, МакКой ударился затылком о стену и сполз по ней вниз, матерясь так, что Джеймс даже заслушался, подумывая о том, не записать ли парочку особенно горячих выражений. — Джим мой, — прорычал Спок, направляясь в сторону Леонарда с явным намерением добить несостоявшегося Дон Жуана. — Грейсон, — морщась от боли в затылке фыркнул Боунс. — Уйми свои неандертальские замашки. Мне твоя принцесска даром не нужна. И вообще, я встречаюсь с Павлом. Спок вопросительно посмотрел на покрасневшего паренька и тяжело вздохнул. — Прости, — пробормотал он, протягивая МакКою ладонь. Леонард подозрительно осмотрел ее со всех сторон, но, тем не менее, от предложенной помощи не отказался. — Синяк будет, — вздохнул Джим, пристально разглядывая взъерошенного друга. — И шишка на затылке. — Ничего, до свадьбы заживет, — Леонард махнул рукой. — Если что, скажу, что пострадал в неравном бою с пещерным человеком. — До свадьбы? — переспросил Спок, виновато щурясь. — Ага, — легко ответил МакКой, перемещаясь в сторону гостиной. — Я женюсь на Пашке. Кстати, Кирк, сделай пожрать, с утра маковой росинки во рту не было. Разговор будет долгим. Джим поперхнулся и молча утопал на кухню, стараясь переварить услышанное. — Кажется, мне удалось в кои-то веки лишить нашу блондинку дара речи, — довольно потирая ладони, констатировал Леонард. Спок, бросив взгляд на Чехова, ставшего уже свекольного цвета, пошел вслед за Тиберием, не желая быть свидетелем личного разговора. Потому как, судя по растерянному виду Павла, подобного заявления от МакКоя он никак не ожидал. Да и Кирку не мешало бы помочь. — Прости меня, — тихо произнес он, обнимая Джима и прижимая его к себе. — Я не хотел. — Все хорошо, — Кирк вздохнул. — Я не сержусь. Получив ласковый поцелуй в шею, Спок довольно улыбнулся. В четыре руки они довольно быстро справились с приготовлением еды, и уже спустя полчаса довольный Леонард уплетал отбивную. — Так о чем ты хотел поговорить? — спросил Джим, вяло ковыряясь вилкой в картофельном пюре. — Я? — МакКой отставил тарелку в сторону и с болью посмотрел на Павла. — Ну не я же, — Кирк подозрительно прищурился, оглядывая их обоих. Однозначно, что-то случилось, что-то очень нехорошее. Леонард притянул к себе вновь разрыдавшегося Чехова и беспомощно уставился на Кирка. — Что произошло? — тихо спросил Джим. Сбиваясь и путаясь в словах, Боунс пересказал им события текущего дня, после чего в комнате воцарилось гнетущее молчание, прерываемое лишь тихими всхлипами Павла. Нарушил его тот же МакКой, тихо пробормотавший: — Джим, у тебя все-таки течет. — Не до шуток сейчас, — отмахнулся Кирк. — Я серьезно, — Боунс указал рукой на стену, по которой, весело журча, стекали небольшие ручейки, сливаясь внизу в мощный поток. — Да что же это такое? — простонал Джим, вскакивая. — Ты куда? — мгновенно встрепенулся Спок. — В подвал. Нужно перекрыть вентили. Иначе весь дом зальет кипятком, — донеслось до него. Раздался скрежет отодвигаемого засова, топот ног, и тут же все стихло. — Вызову аварийную службу, — вздохнул Леонард, провожая взглядом унесшегося вслед за Джимом Спока. На чердаке огромный енот, мирно спавший в корзине с яблоками, подскочил, услышав какой-то посторонний звук. Подозрительно оглядевшись по сторонам, он юркнул в щель между досками, пробираясь наружу сквозь вентиляционную шахту. Его не совершенно не интересовал хлеставший из трубы кипяток и отвалившийся от воздействия горячей воды кусок фанеры, скрывавший за собой небольшую дверь. Это было скучно. Тихо скрипнув, дверца открылась, и из темной ниши выбралось создание в капюшоне. Выпрямившись в полный рост, оно замерло у небольшого окошка, изредка посматривая на улицу.