Завтра все вернет назад.

POV Автор. За 5 лет до заражения зомби-вирусом. Обычный летний день проходил совершенно спокойно – школьники уже были на заслуженных каникулах, кто-то был в отпуске, а кто-то работал. Одним из работяг был вирусолог Никитин. Молодой ученый пришел на работу к 8 утра. Мужчина поприветствовал сидящих на входе охранников, работников справочной. Он мило улыбался, держа в руках стакан кофе из Starbucks. Горячий напиток хорошо бодрил с утра, особенно такого раннего. За год работы в ФБУН НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера молодой вирусолог уже многого добился, самое малое из которого – свое рабочее место в лаборатории экспериментальной вирусологии. Мужчине хотелось большего, но нужно было с чего-то начинать. Уже год они занимались вирусом гриппа, столь насущного и актуального в это время. С каждым пройденным годом вирус умудрялся менять свою антигенную структуру, за которой вирусологи всего мира не успевали – каждый год появлялась какая-то новая разновидность гриппа. Поэтому лаборатория была занята его изучением и изготовлением вакцины, которая сможет обеспечить организм человека иммунитетом способным противостоять большинству этих разновидностей. Никитин прошел в свой кабинет, бросая свой портфель на диванчик около стены с фотообоями, на которых изображен большой мегаполис. Здесь не было окон, поэтому мужчина довольствовался этим, пока работал с утра до позднего вечера. Вирусолог включил радио, откуда зазвучала спокойная музыка, а сам отправился на обработку. Никитин был из тех людей, которые не сидят на месте. Ему были чужды частые перерывы на чашечку чая или кофе, в отличие от его коллег. Он просто с самого утра приступал к работе, но в 11 утра уже по выработанной привычке выходил из герметичной лаборатории, снимал индивидуальную защиту и шел к рабочему столу, сделать заметки в журнал, а еще поставить чайник. В целом его рабочий день проходил каждый день однотипно – утро, кофе, одни и те же лица на входе, кабинет, лаборатория, заметки, снова лаборатория, отчет, те же лица на выходе, ночной Питер, дом, кухня, кровать, сон. А с утра начиналось то же самое– такой себе день сурка. Но все изменилось, когда ему пришло письмо на электронную почту от одной хорошей знакомой, которая сейчас работала в Caltech’е. Его подруга еще со студенческой скамьи работала над изучением природы многих вирусов. В сообщении девушка просила о разговоре по скайпу, ибо все данные просто так не отправить, а данные были весьма интересные. Никитин послушно набрал девушку, отставив свою кружку с кофе в сторону. - Привет, Ник! – девушка всегда его звала так, имя мужчины ей никогда не нравилось. - Привет! – отозвался он. - Ты же еще занимаешься изучением вируса гриппа? – Никитин согласно кивнул. – Замечательно! Я проводила исследования – мы можем скрещивать некоторые вирусы, чтобы получить более сильный или, наоборот, ослабленный. Все свои наработки я отправлю по почте. Просто ответь мне– ты хочешь, наконец, стать известным и найти лекарство от того же ВИЧа? - Причем тут он, если я работаю над другим? – не понял мужчина, на что девушка лишь рассмеялась - Ник, ты же вроде умный человек, включай мозг! Сейчас ты работаешь над гриппом, твои исследования окажутся успешными, и потом ты начнешь работу над другим – ты всегда хотел найти то, что сможет убить ВИЧ, а теперь у тебя появится шанс! – отозвалась девушка, мило улыбаясь. - В чем подвох твоего предложения? Ты скидываешь мне свою работу, на которой можешь прилично заработать и продвинуться! – Никитин скептически отнесся к предложению своей однокурсницы. - Потому что тебе это важнее! – ответила та. Казалось, что у нее могла быть своя выгода, но она лишь просто хотела помочь старому другу, с помощью которого оказалась там, откуда звонила ему. После завершения разговора со своей подругой, мужчина принялся за изучение ее работы. Первые страницы ему показалась полнейшим бредом, но он не отступил от своего. Постепенно, с каждой прочитанной страницей, все укладывалось по полочкам в голове. Постепенно приходило осознание того, что это действительно может сработать. Правда, исследования такого рода вряд ли возможны в домашних условиях, а на работе нужно заниматься своей работой, не выходя за рамки положенного. Правда, для амбициозного молодого вирусолога это никогда не было преградой. Уже на следующий день в тайне от коллег он принялся за кропотливое и тщательное изучение работы своей подруги, подмечая для себя какие-то детали. Все ее наработки, записи говорили об успешном скрещивании нескольких вирусов, в результате чего создавался новый, улучшенный и, возможно, полезный людям. Работу он начал вскоре после этого, когда основная, за которую он получает деньги, ушла на второй план. Мужчина почти сутки проводил в лаборатории, проводя нужные эксперименты и исследования, которые раз за разом проваливались, но он не отчаивался. Уже через месяц работы он получил какие-то результаты – впервые он смог добавить к антигенной структуре вируса гриппа ген другого вируса, не погубив первый. Никитин радовался, как маленький мальчик – у него вышло, а, значит, если смысл продолжать опыты. Только вот он забыл, что основная его задача, данная руководством не продвинулась к решению ни на шаг после того разговора. Вскоре его вызвали «на ковер» к начальству, знатно отчитав, а потом отпустили с первым и последним выговором. После второго такого вызова он мог остаться без работы, а все его разработки останутся в том же кабинете. На некоторое время Никитин снова принялся за свою работу, которую ему поручили, добиваясь нужных результатов, но отчеты об этом так и остались у него на столе, пока он сам снова взялся за опыты на своим собственным проектом. Через недели трудов, наблюдений и умозаключений, он получил весомые результаты, требующие подтверждения на живом организме. В пробирке и на предметном стекле все шло, как по маслу, но в реальности в живом функционирующем организме все могло пойти иначе. При первом же опыте на крысе мужчина оказался в очень неприглядном положении. Животное погибло, а его работа оказалась провальной. Новый выведенный им вирус никак не мог помочь в изготовлении вакцины, и тем более был совершенно неизученным. Что и повлекло за собой его увольнение без возможности оправдать свои действия и объяснить ситуацию. За 1 год до заражения. Институт процветал, новые и старые ученые работали в полном содружестве – все были довольны собой. Студенты-практиканты, которые уже через пару месяцев сами могли оказаться здесь на работе, разбирали заваленные кабинеты. Ненужная макулатура, старые приборы, вакцины - все уничтожалось. Один из студентов разбирал документы в бывшем кабинете Никитина. Кипы бумаг громоздились на деревянном столе, уже устаревшая аппаратура захламляла помещение, а некогда красивый вид фотообоев превратился в тусклое изображение простого города. Внимание студента привлекла желтая папка с названием «Вирус Х». Он не знал – была ли это римская цифра, или буква английского алфавита, но это его привлекло. Изучение документации, личных записей некогда амбициозного вирусолога заинтересовало юношу, который просто сел в пыльное кресло, вчитываясь в содержимое бумаг. Как и когда-то Никитину, ему это показалось несуразице и бредом, но все равно затянуло. А, в конце концов, этот молодой парень закинул документы и найденные пробы с вирусом к себе в рюкзак. Уже летом он стал дипломированным специалистом, а денег от родителей и их связей хватило, чтобы устроиться в новый исследовательский центр, где молодой человек вместе со своим товарищем могли заниматься изучением нового вируса. Прежние работы они посчитали очень успешными, но брошенными на полпути своего развития. - Он же многого мог добиться! – проговорил один из них. - Да уж! Такое обширное поле для действий – работай не хочу! – отозвался второй, разглядывая вирус в микроскопом. - Как думаешь, удастся создать что-то стоящее? - Думаю, да! С того диалога прошло приличное количество времени, молодые ученые добились великолепных результатов, достойных Нобелевской премии. Целый год они проводили опыты, отграничив свои полученные результаты от первых, достигнутых Никитиным. Спустя год они получили совершенно новый вирус– с новым генотипом, новыми свойствами, который мог послужить для военных целей. Правда, для начала нужно было представить его обществу. Опыты на крысах и кроликах показали, что вирус может останавливать деление клеток организма, что было большим прорывом в медицине – они нашли аналог долголетия; правда не учли один из аспектов – вирус не помогал делиться клеткам, не мог спасти от смерти, но и не давал умереть полностью. Их аналог долголетия стал вирусом-зомби, о котором говорили только в кино и книгах, и который никогда не воспроизводился в реальном мире. О данном свойстве вируса не было написано нигде – ни в одном документе. Их позвали в Берлин, на европейский симпозиум вирусологов. Впервые двое молодых ученых представляли такую масштабную работу перед величайшими умами науки. Самолет вылетел вовремя. В салоне были только эти двое и пилот, вместе с важным грузом – пробирками с вирусом. Ничто не предвещало беды – гроза началась внезапно. Один из двигателей загорелся, а сам самолет начал стремительно терять высоту. Именно в тот день появились первые зараженные, именно тогда вирус вырвался на свободу, рассеиваясь в атмосфере. POV Соня. Впервые мы такой большой компанией отправились на вылазку, было бы гораздо веселее, не будь у нас чертовых симптомов, которые прогрессировали и грозили нам смертью. Умереть я была готова, но было страшно становиться одной из тех тварей – это было выше моих сил. Я чувствовала, что температура нещадно поднимается вверх, но старалась не подавать виду. Хотя мое красное лицо, постоянное шмыганье и хриплый голос говорили об обратном. Еще меньше суток назад в моей крови не было вируса совсем, но сейчас симптомы развивались со стремительной скоростью – и это пугало до чертиков. Дорога оказалась слишком долгой– каждый камешек, ямка чувствовалась очень хорошо, будто ими была усыпана вся дорога. Вся эта тряска отдавалась болью по всему телу. Я старалась молчать, но болезненное «мммм» звучало все чаще. Ваня, сидевший рядом, даже попытался меня обнять, но я запретила. «За каким хреном? Знаешь, озноб на открытом воздухе не пройдет, а тут теплые объятия, от которых ты упрямо отказываешься!» - недовольно проговорил мой внутренний голос. «Он может заразиться!» - парировала я, объясняя свои действия. «Он уже заражен, как и все в этой машине и в бункере!» - прозвучало у меня в голове, но при этом я осталась при своем мнении. Мама, Даня и Толик остались в бункере помогать остальным, пока нашей задачей было добраться до больницы– той лаборатории, и найти чертово лекарство, иначе все мы умрем. Ради одной себя я бы стараться не стала, но вот ради других была просто обязана. Казалось, дорога не заканчивалась, а всем становилось все хуже. Марк и Мирон были живее других, поэтому вели машину, а Олег показывал дорогу, пока Ваня, папа и я сидели сзади. Уже под конец дороги я почувствовала, что моя шея не выдерживает тяжести головы, которая тут же очутилась на плече у Рудбоя. Парень ласково приобнял меня за плечи. - Держись, Сонь! - тихо проговорил он, чтобы слышала только я. Я бы с радостью, и я старалась. Спустя какое-то время мучения в дороге закончились – мы прибыли к больнице. Это серое пустое, тихое здание вызывало у меня очень много мурашек – неприятных мурашек, с которыми я не могла справиться. Странное и необъяснимое чувство тревоги зарождалось в груди. Все уже вышли из машины, держа наготове оружие. Сегодня я была не в силах сражаться, но если придется – буду до последнего. «Стать ходячим после укуса или просто сдохнуть, а потом встать зомби?» – пропел мой внутренний голос, который, кажется, издевался надо мной. Хотя, это делала я сама. Нет, чтобы подумать о котятках. Нет, Соня Терешина будет думать, как она сдохнет в скором времени. Кажется, моя теория с ребенком не реализуется. Вообще ничего из задуманного мной не реализуется. Мы продвигались вперед – знакомые темные коридоры больницы со зловеще мигающими лампами. Я старалась ступать твердо, хотя ноги дрожали, словно после шикарного оргазма. Нет, я неисправима – думаю или о смерти, или о сексе. Хотя последнее было более приятным, чем сдохнуть. Мне нужно было идти вперед, чтобы показать, где находится та лаборатория. Но тело не особо мне подчинялось. Хотелось прислониться к стене, скатиться по ней и посидеть. Мне нужен был отдых – очень нужен. Уже вскоре на горизонте показались те двери. На выходе я их не закрыла, а папа бросился вперед, но был остановлен Олегом. - Пап, не спеши! – проговорил брат. - Нужно проверить на безопасность! – он двинулся вперед, держа наготове пистолет с глушителем. Все взяли огнестрельное оружие, а у меня было только армейский нож на ремне. Братишка перешагнул через первый труп убитого мной ходячего, одобрительно поглядывая на меня. Почему-то казалось, что сейчас все выглядели живее, чем я. Марк и Ваня поддерживали меня за руки. Мои же герои! В лаборатории было чисто, но чувство тревоги меня не покидало, что заметили парни. - Что такое? - спросил Ваня. - Нехорошее предчувствие! Такое чувство, что мы в западню какую-то пришли! – только эту западню, кроме нас самих, устраивать тут некому. - Сходить на второй этаж, проверить? – спросил Евстигнеев. - Нет! Не будем терять время зря! Чем раньше закончим, тем быстрее будет лекарство! – проговорила я, делая шаг вперед. Парни меня отпустили, но шли позади, шаг в шаг, готовые тут же поймать меня на руки. Да, не хотелось этого признавать, но я пошатывалась. Отец уже принялся за изучение оставленных мною документов, пока мы искали то, что сможет помочь. - Соня, ты слушала записи на этом плеере? - спросил папа, поднимая вверх прямоугольник. Я вообще его тогда не заметила, поэтому отрицательно покачала головой. А папа тем временем включил запись. «1 марта 2015 года, после моего увольнения прошло 2 года, но я снова начал работу. Все записи остались в НИИ, но я смогу их воспроизвести. Конец записи. 5 марта 2015 года, мне удалось воссоздать вирус. Он очень неустойчив во внешней среде. Буду работать дальше. Конец записи. 30 марта 2015 года, вирус устойчив во внешней среде. В организме хозяина при нормальном ответе иммунной системы живет 5 суток. Морфология схожа с вирусом гриппа. Продолжаю опыты. Конец записи. 1 июня 2015. Мне удалось его изменить. Он живет самостоятельно. Вирус убивает организм своим способом – сначала заражает, притворившись простым вирусом, при первом ответе иммунной системы он начинает мутировать, генерируя в себе все, что поможет ему убить живой организм. Конец записи. 30 августа 2015 года. Мою работу нашли. Теперь двое молодых ученых создают то, что создал я – вирусолог Никитин К.А. Мой вирус стабилен. Главное не выпустить его в окружающую среду, иначе он истребит население. Лекарства пока нет. Конец записи. 21 февраля 2016. Я заразился. Скоро наступит смерть. Продолжаю работу. Конец записи. 1 марта 2016 года. Я, наконец, создал лекарство, способное убить мое детище. Я это сделал. Формула лекарства: «…». Те двое ученых создали свой вирус, способный тормозить смерть клеток, но они не учли того, что он мутирует, чтобы не погибнуть – он не даст умереть носителю. Основная мишень поражения – головной мозг. Конец записи. Не знаю, какое сегодня число. Я уже несколько месяцев в лаборатории. Больница кишит мертвецами, мои коллеги заражены. Скоро наступит моя очередь. Те двое добились чего хот…Неееееет. Ааааааа». Запись прервалась на истошном крике того ученого. Видимо его настигли эти зомби. Кто из мною убитых этот Никитин? Мне стало интересно, поэтому я посмотрела бейджики каждого убитого мертвеца. Им оказался тот последний, которому я проткнула плечо, а затем и череп. Рассматривать их долго, не было времени. Папа отмотал запись на формулу, записывая ту на клочок бумаги. Но спокойствие не продлилось долго. Моя чуйка нас не подвела – чертова толпа ходячих рвалась в лабораторию. - Двери! – крикнула я, указывая пальцем на металлическую дверь. Парни последовали за движением моей руки, и ринулись туда. Я хотела сорваться к ним, но папа не позволил, сказав, что ему нужна будет моя помощь. Сконцентрироваться на работе не получалось – трое моих близких и любимых людей сейчас пытались не пустить сюда с два десятка мертвецов. Их состояние оставляло желать лучшего, но они справлялись. Четкие указания отца путались с моими мыслями о безопасности парней. Все валилось из рук. - Соня, соберись, милая! Ты можешь! – шепнул мне отец. Я поверила ему. Собраться с силами было сложно, когда их не было. Они словно улетучились, оставляя меня беззащитной. - Папа, пожалуйста, говори со мной! – прошу я, когда пересыпаю нужные ингредиенты в колбу с раствором. - О чем? - Не знаю, о чем-нибудь! - Думаю, когда его укусили, он разбил пару пробирок, где был вирус! Так мы и заразились! – произносит отец. - Папа, не о вирусе! – усмехаюсь я. - Ахаха, тогда, давай вспомним, как ты впервые делала мне укол! - я усмехнулась, вспоминая этот момент. – Ты так боялась не попасть в вену. Сколько тебе было? - 12 лет! – отзываюсь я. – Первая порция готова. Дай руку! – выпаливаю я, набирая в шприц лекарство. Сейчас мы узнаем, работает ли оно. – Держи! – подаю папе еще несколько шприцов. – Сейчас буду набирать, потом к парням, а ты пока готовь новую порцию! – кричу я, замечая на себе одобрительный взгляд отца. Зомби упорно рвались внутрь, запинаясь за тела своих собратьев, а потом падали, но все равно ползли к живой плоти. Ваня, Марк и Олег отстреливали их. Звуки выстрелов разносились по больнице, да и, наверное, по всей местности. Я подскочила к ним, втыкая зомби, который уже тянулся к ноге брата, нож в голову. Силы почти не было, поэтому удар получился слабым, казалось, потребуется еще один. - Мальчики, сейчас укусит комарик! – усмехаюсь я, втыкая лекарство в плечо. Плевать на правила асептики и антисептики. Сейчас на все плевать. - А тебе? – кричит Ваня, выстреливая в очередного мертвеца. - Я уже! – вру. Если скажу правду, будут волноваться. Как только я разворачиваюсь, стираю кровь, текущую из носа. Черт, уже кровотечение. Черт! Там не осталось больше дозы для меня– все было использовано. Иду на шатающихся и дрожащих ногах к лаборатории, где папа. Кровь капает на ботинки, рубашку, но я стараюсь не замечать этого. - Пап, - говорю я. – Я люблю тебя! – отец разворачивается ко мне, а потом резко срывается с места, выкрикивая мое имя. Ноги не слушаются, они подгибаются, не удерживая мой вес. Из носа течет солоноватая кровь, а перед глазами темнеет. POV Ваня. Мы ехали в больницу очень долго. Казалось, сделаем свое дело и все. Но нет, даже тут были чертовы ходячие. «А чего ты ждал? Если этот чувак с записи сказал, что ими больница кишит!» - проговорил мой внутренний голос. Хотелось верить, что они ушли отсюда, но нет. Около двух десятков голов прорывалось в лабораторию, двери которой мы не успели закрыть. Мы взяли с собой слишком мало оружия. Я даже не прихватил нож. Чёртов имбецил! Ходячие осаждали вход, пытаясь прорваться внутрь. Чертовы выстрелы могли привлечь их и других с улиц, но другого выхода у нас не было. У меня заканчивались пули, когда девушка подскочила к нам с ножом и шприцами. Они сделали лекарство, которое, надеюсь, будет работать. Соне было хуже всех – почему то вирус старательно пытался ее убить. Судя по словам того безумного ученого, он жил самостоятельно. Почему именно она? Почему самая жопа случается именно с ней? У нее явно магнит где-то встроен на это. А ее ответ: «Я уже!»– я ничерта не поверил, и не зря, как оказывается. Как только она отошла от нас, один из мертвецов ломанулся на меня, почти сбивая с ног. Больших трудов стоило его остановить, при этом не дав ему себя укусить. Пистолет выпал из рук, парни были заняты. Теперь их хоть и оставалось меньше десяти, но они такие прыткие, а стрелки из нас еще не очень хорошие. Хотя что может быть проще стрельбы в упор? Мертвец прижал меня к стенке, клацая зубами в опасной близости от моей шеи. Казалось, мое внимание должно было быть приковано к нему, но боковым зрением я увидел, как Соня медленно оседает на пол, а из носа течет кровь. Лгунья! Маленькая лгунья! С рыком и криком я отталкиваю от себя мертвеца и пихаю его вперед, насаживая на поломанный край острой трубы. Так он успокоится. Мне не до него. - Соня! – кричу я, бросаясь к девушке.