Завтра все вернет назад.

POV Даня. В бункере началась паника — многие из наших уже не контролировали себя; пытаясь выбраться, рвались в медицинский отсек, чтобы Вера дала им лекарство. Сил сдерживать обезумевшую толпу людей, которые готовы были порвать нас на части, как будто уже сами стали зомби, не было. Мы еле стояли на ногах. Женщина пыталась их успокоить, повторяя, что ее муж и дети сейчас ищут лекарство, но ее попросту не слушали. Мирон привел Дарио к нам. Парня едва не растерзали — ему стало намного лучше; он единственный, кто сейчас мыслил трезво, и его не мучила лихорадка и страх смерти. Федоров с трудом успел втолкнуть парня к нам, пока его самого не выдернули из дверного проема за капюшон его толстовки. Один из наших просто с размаху врезал Яновичу, а тот не сдержал удара, повалившись на пол.  — Боже, люди, успокойтесь! — кричала женщина, срывая голос. — Даня, сделай что-нибудь. Выбора не было — пока это стадо обезумевших овец избивало моего друга, я выстрелил в воздух. Звук громким эхом отразился от стен, глуша всех на несколько секунд. Мужчины, которые пинали Мира в живот, отошли от него, зажав уши.  — Если никто не хочет оказаться за стенами этого бункера, прекратите это дерьмо! — крикнул я.  — Он спас его, а кто спасет нас? — проорал мужчина, указывая на поднимающегося Мирона. — Ты просто дебил или прикидываешься? — спросил я, наставляя пушку на мужчину, которые уже хотел броситься за Федоровым. — Вирус Дарио отличается от нашего, и, вероятно, он уже заражен и им, — я кивком головы указал на Порчи, который уже помогал Миру. — Расходитесь по комнатам! Как только наши вернутся с вылазки, мы всем сообщим! — громко проговорив это, я развернулся, но тут же был схвачен удушающим захватом того самого имбецила.  — Нет, Даня, ты никуда не пойдешь! Думаешь, раз есть пушка, значит, ты тут главный? — с какими-то маньяческими оттенками в голосе проговорил этот ублюдок, но я лишь хмыкнул. Спасибо Соньке — из таких захватов я выбирался легко. Схватив его руку, я развернулся против часовой стрелки, выбираясь из захвата, а затем ударил в живот мужчину. Тот согнулся пополам в болевом приступе, а потом сплюнул кровь на пол. — Идем! — я заломал его руки за спину и повел по направлению к изолятору, где ранее находился Миша. — Если не хотите его участи — расходитесь по комнатам; как только начнется кровотечение–подойдете к нам! — все закивали. Точно– стадо глупых, безвольных овец, стыдно даже, что я живу с ними под одной крышей. «Ты сам про себя паникуешь, мне ли не знать!» — поспешил усмехнуться внутренний голос. Да, мне было страшно, я боялся, но больше не за себя, а за всех остальных — боялся за Соню. Закрыв этого нарушителя порядка и приковав его к трубе — кровать была уже вся разворочена, я возвращался в медицинский отсек. Всем, в том числе и мне, становилось хуже с каждой пройденной минутой. Уже каждая секунда была на счету. Не хотелось верить, но, возможно, я уже не увижу эту неугомонную, смелую, веселую девушку, не услышу смеха, не увижу улыбку на ее лице. Ноги сами меня понесли в ее комнату — я прекрасно помнил, что в ее комнате очень много фотографий. Всегда было интересно — почему она никогда не разрешала мне оставаться у нее? Мы всегда шли ко мне, проводили время вместе где угодно, но не у нее в комнате. Дверь отворилась с тихим скрипом. Бежевые стены с фотографиями посмотрели на меня, а с кровати спрыгнул пушистый комок.  — Привет, дружище! Снова мы с тобой одни! — Мурлен потерся о мою ногу, а затем просто сел рядом, грустно глядя на меня. В его глазах читалось сочувствие. Этот кот понимал многое, чувствовал все. — Посижу с тобой немного! — произнес я, приближаясь к кровати. Подушка пахла ею, как и все это постельное белье, даже чертова шерсть кота сохраняла ее запах. «Не будь мудаком — они вернутся!» — твердо говорил внутренний голос, но с верилось в это уже с трудом. Я принялся рассматривать фотографии, улыбаясь и смеясь, когда видел на них смешную Соню. В груди резко заболело, а чертово першение в горле сводило с ума. Я попытался прокашляться, прочистить горло, но не получилось. Кашель не проходил, а потом вовсе на моей ладони очутилась кровавая масса. Надежда на лучший исход для себя ушла своим ходом, плотно закрыв двери. Но раскисать нельзя — нужно было помочь Вере. Женщина не могла справиться одна со всем, пусть ей и помогали сейчас парни. Я вытер кровь с ладони о брюки — все равно они и без того грязные. В медицинском отсеке было тихо, как и в изоляционной. Хотя из той доносились легкие покашливания. Значит, там еще был живой человек. Мирон обрабатывал свои побои, точнее их обрабатывала Вера, а парень рвался помочь ей с чем-нибудь. Толик экспериментировал с остатками крови Сони — что вообще ей в голову пришло, раз она решилась на такое?  — Как вы тут?  — Лучше! — отозвался Мир. — Как ты?  — Пока жив! — отшутился я. — У нас есть план действий, если все полетит к чертям?  — А оно разве уже не летит, Дань? — спросила Вера. — Ты видел их! Мы для них не авторитет, Мирон вообще пострадал! — женщина всплеснула руками, обессилено оседая на рядом стоящий стул. — Скучаю хоть по какой-нибудь связи! — проговорила она. — Мои дети, мой муж черт знает где, а у меня здесь бункер наполовину мертвых людей, простите, мальчики!  — Главное дождаться их возвращения! — проговорил я. Все взгляды были обращены на меня. Сначала я не понимал, почему, но когда почувствовал, как из носа что-то течет, до меня дошло.  — У нас только одна изоляционная! — проговорил я, стирая рукавом кровь, — Поэтому привяжите, прикуйте меня к чему-нибудь, или заприте в каком-то герметичном помещении! — командовал я, но говорить становилось все сложнее. Казалось, что воздух прекращает поступать в легкие, а сами они до краев наполнены кровью. Вера не двигалась, просто хлопала глазами, как и парни.  — Живо! — прокричал я. Мирон сорвался с места, надевая на мои запястья наручники, а потом приковал меня к трубе. «Где же ты, Соня? Где ты, когда так нужна?» — думал я про себя, проваливаясь в беспокойный сон. POV Марк. Евстигнеев истошно заорал имя девушки, только тогда я увидел, что она без сознания лежит на полу. Я уже хотел сорваться с места, но Олег меня остановил.  — Сонька сильная, выкарабкается, если ее не съедят! — проговорил он, отпихивая ногой одного из мертвецов, который не сдержал равновесия и повалился на позади стоящего. — Нужно закончить с ними! — скомандовал парень. Он был прав. Их оставалось всего 7 — чертова семерка зомби, слишком прытких и неугомонных. Они не уставали и просто рвались вперед к своей цели — к мясу и мозгам. Пули уже заканчивались, как и запасные магазины. Сделав свой последний выстрел, я выбросил пистолет. Он уже был ненужным. Вскоре пули кончились и у Олега, а вот трое мертвецов еще стояли на ногах. Они бросились на нас — Олег увернулся, хватая с пола разбитое стекло, которое тут же оказалось в затылке у зомби. Моя парочка решила напасть на меня с двух сторон, не давая путей к отступлению. В моих руках ничего не было, но я заметил на полу молоток, который и поднял. Один из зомби уже подскочил ко мне, хватая за руку и прижимая к стене. Я больно приложился затылком об что-то твердое и острое, потому что тут же почувствовал жжение и влагу в месте удара. Олег уже оттащил одного из зомби, опрокидывая того на землю, а затем наступил на него, размозжив голову. А мой молоток оказался в черепушке прижавшего меня к стене мертвеца. Когда с ходячими было покончено, мы ринулись к Соне. Сергей уже вводил ей лекарство, которое, судя по всему, работало — симптомы начали проходить. Ваня сидел около девушки, а ее голова покоилась на его ногах. Парень ласково поглаживал ее по волосам, негромко повторяя:  — Открой глаза, пожалуйста! Я тоже готов был это повторять. Я молился всем известным мне богам, чтобы с ней все обошлось. Лично я не смогу перенести ее потерю. Соня слишком глубоко засела в моем сердце.  — Доченька, давай же! — повторял ее отец, пока Олег крепко сжимал мое плечо. Парень положил на него руку, когда мы подошли в девушке. Ее вид внушал страх за жизнь — две ровные красные дорожки из носа, которые растекались по губам, из угла рта еще вытекала кровь тонкой струйкой, под глазами синие тени, кожа бледна и холодная.  — Ну же, Сонька, едрить его через коромысло, открывай глаза! — проговорил Олег, опускаясь перед сестрой. Мы с Ванькой переводили взгляд с девушки на ее брата и отца снова и снова.  — Сонька, очнись уже! Ты ведь не хочешь расстраивать маму! — продолжал Олег. Я хотел что-то сказать, но забыл что, когда услышал непонятный шум со стороны входа. Выстрелы могли услышать и другие зомби, которые, судя по всему, уже штурмовали здание больницы.  — Забираем ее и лекарство и уходим! — скомандовал Сергей. Олег послушно поднялся, забирая с пояса сестры нож. В пистолетах больше не было толка — патронов нет. Ваня поднял девушку на руки, поглядывая на меня. Но к чертям сейчас ревность — Соньке, да и всем нам, грозит смерть — нужно выбираться. Я кивнул в сторону выхода. Теперь через главные двери идти было нельзя — судя по звукам из коридора, там полным-полно мертвецов.  — В лаборатории всегда есть запасной выход, идемте! — проговорил Сергей, пробираясь вперед вместе с Олегом. За ними шел Ваня с Соней на руках, а колонну закрывал я. Стоило только надеяться, что мы не опоздаем в бункер — людям там нужна наша помощь. Мы вышли наружу, оказавшись на заднем дворе больницы. На улице уже вечерело, свистел ветер, а за этими дверями я уже слышал, как шумят зомби. Мертвецы пришли на звук выстрелов, но никого не нашли. Двери за собой мы закрыли на замок, который удачно висел на них. Но при таком давлении с той стороны, дверь выгибалась вперед. Такое чувство, что все, кто находились внутри, хлынут к нам смертоносным потоком. Олег окрикнул меня, пока я рассматривал дверь, готовясь к новой битве. Только вот в ней бы я не выжил. Мы бежали к машине. К счастью, все мертвецы решили зайти внутрь здания, а на парковке было чисто. Олег сел за руль, давая по газам, пока мы с Соней были позади. Евстигнеев не выпускал девушку из рук. А Сергей проверял реакцию ее зрачков на свет. Каждый раз облегченно вздыхая, когда она реагировала, но легче ей не становилось.  — Может, еще одну дозу? — спросил я, поглядывая на отца девушки, пока моя рука покоилась на ее голове.  — Не думаю, что это поможет! Я ввел ей неразведенную, как эти! — грустно отозвался Терешин. До бункера мы добрались быстрее, чем добирались до больницы. Охраны на входе не было– вообще никого не было. Мы спокойно прошли внутрь. Было бы хуже, если бы кто-то иной пробрался сюда. Внутри было тихо, ничего не работало. Разглядывать и осматривать все не было времени, мы просто ринулись в медицинский отсек.  — Милая, милая, это мы! — прокричал Сергей, тарабаня в дверь отделения. Вскоре она открылась, но на пороге стоял Порчи, его вид снова оставлял желать лучшего, но как только он увидел нас, в его глазах зажегся огонек надежды. Вера Терешина лежала на столе, ее рука свисала вниз, а сама женщина тяжело дышала, пока из носа текла кровь. В углу комнаты спал Данька, шумно дыша, но грудь почти не вздымалась. Мирон вовсе сидел, оперевшись на операционный стол. Именно на него Ванька уложил Соню, и тут же бросился к Федорову. Я собирался тоже, но взял бутыль с лекарством у Сергея и отправился к Поперечному.  — Попробуй вводить в шею, мы и так припозднились! — сказал мужчина, пока сам аккуратно вводил лекарство своей жене, ласково поглаживая ту по голове.  — Вера, ну же, давай! — прошептал он. Женщина открыла глаза, озираясь по сторонам; осознание того, что это были мы с лекарством пришло не сразу. Мирон тоже довольно быстро очнулся, как и Поперечный, только вот Сонька всё не приходила в себя. Олег отправил нас к остальным выжившим, сказав, что побудет с сестрой. Мы вернулись очень быстро. Вся ее семья собралась вокруг девушки — все ее просили вернуться к нам. Вера даже сделала какие-то анализы, но не сказала, что обнаружила — по их внешнему виду нельзя было предположить что-то хорошее.  — Марк, отведи, пожалуйста, Даню в его комнату! — отозвалась ее мать. — Ваня, а ты помоги Дарио и Мирону добраться до кроватей! Было понятно, что нас выпроваживают. Только вот зачем. Но спорить я не стал, как и Евстигнеев. Поперечный старался идти сам, но ноги его еще не слушались.  — Как она? — спросил вдруг он.  — Не знаю, еще без сознания. — грустно ответил я. Хотелось пока не думать об этом, но в голове мысли были только о ней.  — Она снова сначала спасла всех, но не себя? — я не понял, было это вопросом или констатацией факта, но все равно кивнул. — В этом вся Соня, да? — снова кивнул. — Любишь ее? — Да! — коротко отозвался я.  — Я тоже! Только вот мы по какой-то черт тащим свои задницы от нее, хотя должны быть рядом.  — С ней семья!  — С ней семья — передразнил меня Поперечный. — Разворачивайся, идем к ней! — он твердо высказал свою позицию, с которой я был безоговорочно согласен. POV Ваня. Девушка не приходила в себя, а я не переставал гладить ее по волосам, стирать все еще вытекающую кровь. Она же может умереть от одной кровопотери такими темпами. Ни в машине, ни в бункере Соня не открывала глаза, а я уже начал думать, что потерял ее. Но сдаваться не собирался. Отходить от нее не хотелось, особенно в такой момент, но меня отсылали по каким-то делам. Я делал чертовы уколы без какого-либо энтузиазма, только с одной целью — быстрее оказаться рядом с ней. А когда меня снова отправили вон от нее, я разозлился. Да, я выполнил просьбу — отвел и Мира, и Дарио в их комнаты, но потом сломя голову отправился обратно, столкнувшись у входа с парнями. Трое парней, которым совсем небезразлична жизнь девушки, и которые любят ее и хотят быть рядом — вот же игры судьбы. Мы ввалились внутрь, привлекая к себе внимание ее родителей и Олега.  — Мы никуда не уйдем, пока она не откроет глаза и не улыбнется! — произношу я первый, чтобы все поняли, чего мы — я — хочу. Женщина согласно кивнула, снова вернувшись к осмотру девушки. Хотелось спросить, что с ней такое. Но все равно бы не понял всех этих медицинских терминов. Чтобы мы не мешали друга другу, нас усадили напротив всего этого. Мать девушки снова осматривала ее, слушала дыхание. Стало легче, когда она выдохнула, и когда было решено ввести ей еще одну дозу препарата — это давало надежду. Заключение было простым — ее организм декомпенсирован и требует отдыха. Кажется, все просто и легко, но что-то подсказывало, что все далеко не так. Было решено, что пока Соня не очнется, около нее будем дежурить мы по очереди. Первая смена была моей. Пока весь бункер спал, я сидел около девушки, держал ее за руку.  — Сонь, ты должна меня слышать! Черт, ты вытащила меня из лап смерти, а сама сейчас без сознания! Так нечестно! Я смирился с тем, что ты выбрала Даньку — он хороший парень, но я не смирюсь с тем, что ты опять решила жертвовать собой ради других. Я еще столько должен сказать, сделать! К примеру, еще раз поцеловать — в прошлый раз тебе понравилось. И уверен — если бы не твоя совесть, ты бы не отказалась и от второго, третьего, десятого! Просто открой глазки, посмотри на меня снова с таким же вызовом и шалостью во взгляде. Я тебя умоляю — открой глаза. Но все мои речи оказались безрезультатны. Меня сменил Данька, уверен — он все слышал. Не хотелось рушить его мнение о ней и его мечты, но мне было не жаль, даже когда я поцеловал Соню, прежде чем выйти из комнаты. POV Даня. Я сменил Евстигнеева, чтобы приглядеть за девушкой. У них, оказывается, была веселая вылазка и веселое времяпрепровождение здесь. А я — наивный дурак, который до сих пор души не чает в этой девчонке. Хотя все могут ошибаться, она не исключение. В конце концов, мы всего лишь люди, а не идеальные создания. Соня спала, мирно дыша. Почему-то именно сейчас захотелось сказать все. Но я пересилил себя. Просто сидел около нее, держал за руку и поглаживал эти замечательные тонкие пальцы. Несмотря на все, что мы пережили, она была здесь, она выбирала меня. Всегда выбирала. Да, наверное, ей хотелось большего, да и я заметил ее охлаждение по отношению ко мне, когда в бункере появились парни. Но мне это не мешало чувствовать к ней все то же самое — тепло, понимание, симпатию, любовь. На моей смене девушка так же не очнулась, что уже начало тревожить не на шутку. POV Марк. Я пришел к Соне сразу после Дани. Поперечный грустно на меня посмотрел — такое чувство, что он потерял что-то по-настоящему ценное. Это была определенно не она. Соня спала, как Спящая красавица или Белоснежка, отравленная яблоком от мачехи. Да, спасибо моим знакомым, которые частенько просили посидеть с их чадами — я насмотрелся мультиков на всю жизнь. Ее лицо было умиротворенным, грудь равномерно вздымалась и опускалась.  — Сонь, ты ведь слышишь меня? — я погладил ее по личику, но никакой реакции не последовало. По-моему, это называется комой в медицине. Были случаи, когда люди из них месяцами не выходили, некоторые годами, но здесь было иначе. Нужно было вернуть уже ее к нам любыми средствами.  — Терешина, блин! Ты, правда, собралась спать вечно? Без тебя тут начнется дурдом! Здесь и так дурдом был, по рассказам Яновича. Соня, просто ты запуталась! Ты должна найти свой путь, по которому вернешься к нам — вернешься ко мне. — мне не показалось, она шевельнула рукой, а лицо исказило выражение борьбы. Она боролась. — Соня, ты же борец! Ты сможешь, главное –верь в себя, ведь я в тебя верю! Ты спасла наши задницы в том переулке, привела сюда, я из-за тебя пулю поймал — так что возвращайся, ты обязана! Мы ведь многое не сказали друг другу! Я не буду этого говорить, пока ты в таком состоянии. А ты ведь хочешь это знать, и я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне. Да, ты мне друг, безусловно, но ты еще кто-то более значимый, поэтому прошу тебя, открой свои великолепные серо-зеленые глаза! — соблазн был слишком велик, поэтому я поцеловал ее. Это официально был второй поцелуй. Хотелось, чтобы он был далеко не последним. POV Соня. Я упала в темноту, в кромешную тьму, из которой нет выхода. Не было светлого тоннеля, не было дверей — только тьма. Неужели так люди и умирают, или это из-за зомби-вируса, который также есть в моем организме. Мое тело живет, зато разум заточен в этой темной коробке. Не видно дальше носа. Гробовая тишина. Надеюсь, они справились, выбрались и сейчас в бункере, пока я тут. Меня мучил вопрос — где же я? Это не ад, тем более не рай. Хотелось верить, что еще не конец, что я еще вернусь к любимым людям. Еще раз обниму маму и папу, брата, скажу им, как я их люблю. Поэтому я начала искать выход отсюда. Меня по-прежнему окружала кромешная тьма. В каком бы направлении я не двигалась, возвращалась в такую же темноту. Может, вовсе никуда не двигалась, хоть и казалось обратное.  — Хочешь отсюда выбраться? — послышалось где-то со стороны, но вокруг никого не было.  — Кто здесь?  — Так хочешь или нет? — вопрос повторили. Голос был знаком до ужаса, но я не могла вспомнить, кто это.  — Покажись! — крикнула я, поднимаясь на ноги и сжимая кулаки.  — Сначала ответь! — мне очень ехидно ответили.  — Конечно, хочу! — бросила я, не понимая смысла этого вопроса. Любой хочет выбраться из этого безумия.  — Тогда… — это слово тянули, пока передо мной появлялась белая дымка. — Тебе нужно поиграть со мной! — я не верила своим глазам, но передо мной стояла я сама только возраст был гораздо младше. Передо мной стояла 10-летняя я.  — Удивлена? — спросил глюк. Иначе это назвать было невозможно.  — Кто ты? Глюк рассмеялась в голос, хватаясь за живот. Я там сама в детстве всегда смеялась.  — Глупая, я — это ты! — отозвался Глюк. — Если выиграешь меня — отпущу к маме, папе, Олегу и парням.  — Что нужно делать!  — Все просто: я буду задавать вопросы, ты должна лишь честно отвечать, за ложь будет наказание! — Глюк потерла ладони и злобно усмехнулась.  — Спрашивай! — твердо сказала я, а девочка лишь захихикала.  — Хорошо! Чего ты боишься?  — Стать зомби и потерять близких! — ответила я, не задумываясь над этим.  — Хм, но ты ведь уже теряла их — все равно боишься?  — Да.  — Ты считаешь себя виноватой в смерти Юли? — на мгновение Глюк превратился в девочку.  — Да! — я в ужасе отпрянула от нее, а Глюк злобно захихикала.  — Последний вопрос, меня он волнует очень сильно. Ты любишь троих молодых людей, сможешь ли ты выбрать одного из них?  — Да, я уже выбрала! — вру, на что глюк хмурится и качает указательным пальцем в стороны, а затем исчезает. Передо мной возникает изображение родителей перед моим телом. Мама слушает меня, что-то шепчет. Вроде: «Она не дышит!». Папа и Олег подскакивают ко мне, тоже наклоняются посмотреть.  — Смотри, что сейчас будет! — злобно шепчет Глюк мне на ухо. А тем временем, я оживаю и бросаюсь на свою семью, вцепляясь маме в шею. Хочется отвернуться, не смотреть, но мою голову держат. — Смотри! — После мамы я бросаюсь на отца, а потом и на брата, убивая их.  — Нет, прекрати! — кричу я, и изображение исчезает.  — Продолжим. Ты сможешь убить кого-то из них, если их укусят?  — Да!  — Хм, а это правда! А сможешь убить себя, если тебя укусят?  — Да!  — Проверим! — Глюк исчезает. Я готова к появлению мертвецов, но их нет. Сквозь какую-то пелену слышу голос Вани — парень просит меня очнуться. Значит, я жива, но мне отсюда не выбраться. Его слова и просьбы давят на больное место.  — Что мне нужно сделать, чтобы выбраться? — кричу я. — Я им нужна!  — Докажи свои слова — стань зомби, убей себя, и выберешься отсюда! — послышалось из ниоткуда.  — Почему я должна верить тебе?  — Потому что, я — это ты!  — Я не такая! Кожу руки обжигает, а на ней остается красный след от чужой ладони.  — Ты уверена? — передо мной снова стоит Глюк, только уже полностью в моем обличии, а не в теле 10-летнего ребенка.  — Выпусти меня отсюда!  — Докажи свои слова! — шепчет она, оказавшись рядом в доли секунды. А за спиной слышу кряхтение, в ноздри просачивается запах мертвечины. Я без оружия. Зомби приближались, а я отступала назад. «Ты должна найти свой путь, по которому вернешься к нам — вернешься ко мне!» — слышу я. Это голос Марка. Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно бороться. Бинго! Прямо по центру этого темного места лежит моя катана, к которой я бросаюсь. Мертвецы бегут навстречу мне, еле успеваю проткнуть первого, а потом второго, пока за спиной слышу смех себя же. «Соня, ты же борец! Ты сможешь, главное– верь в себя, ведь я в тебя верю!» — это придает сил еще больше. Я поднимаюсь на ноги с одного прыжка, убиваю еще парочку зомби, но они не прекращаются. «Я из-за тебя пулю поймал — так что возвращайся, ты обязана!» — а пулю я ему припомню, тут мы вроде квиты, а он этим так пользуется. А–я–я–яй! Еще парочка мертвецов валится на пол с продырявленной головой. Глюк не перестает смеяться, что начинает раздражать. «Мы ведь многое не сказали друг другу! Я не буду этого говорить, пока ты в таком состоянии!». Что там говорил мой безумный двойник? Она — это я? Убить себя, если меня укусят? Что ж! Толкаю одного из мертвецов прямо на нее. И Глюк не успевает отпрыгнуть в сторону или исчезнуть. Как только ее кусают, все зомби испаряются, превращаясь в белесую дымку. Приближаюсь к ней, беру за волосы, заставляя посмотреть на себя.  — Мне нравится твоя игра. Но я нужна не здесь! Я нужна там! И да, я смогу убить себя! — вонзаю катану ей в левый глаз. Это темное место начинает рушиться, забирая меня с собой. Следующее, что я чувствую –теплые губы на своих и руку на своей голове. Отвечаю на поцелуй, отчего парень резко отстраняется от меня, неверяще разглядывая.  — Спасибо! — шепчу я. — А за пулю — мы квиты!