Завтра все вернет назад.

POV Автор. Раннее утро понедельника началось с громких криков женщины на первом этаже, от которых сладко спавшая девочка тут же проснулась. Солнечные лучи заполняли ее небольшую комнату, находящуюся почти под самой крышей. Кристина помнила, как мечтала о такой комнате лет с 5, и вот, когда ей уже 13 лет, она у нее она появилась. - Лешукова Кристина батьковна, надеюсь, что ты уже встала, иначе моли Бога, потому что в гневе я страшна! – проговорила женщина, открывая двери в комнату дочери. Кристина даже не думала вылезать из-под комфортного одеяльца – она лишь с головой им укрылась, прячась от мамы. На дворе был конец мая; последние школьные деньки, которые так хотелось прогулять. Правда, под строгим родительским контролем этого не получалось. Мама это полбеды, а вот отец-военный – совершенно другое дело. Строжайшая дисциплина, целый том правил, которые нужно было беспрекословно соблюдать. Мать девочки вошла в комнату, не запирая за собой дверь. Вид дочери, которая спряталась от нее под одеялом, не раздражал, конечно, но и совсем не входил в ее планы. Работа в военном госпитале не будет ее ждать, как и младший сын, который уже сидит внизу и завтракает. Женщина подошла к кровати и стащила с дочери одеяло. Девочка сжалась в комок, спрятав лицо в подушку. - Крис, пожалуйста, не надо капризничать! У меня совершенно нет времени на это! – удрученно проговорила женщина, но ответа или какой-нибудь реакции от дочери не дождалась. – Если ты сейчас же не встанешь, будешь сидеть дома все лето, без возможности видеть своих друзей! – строго сказала она, сложив руки на груди. Уже эти слова возымели эффект – Кристина недовольно оторвалась от подушки и села на кровати, спустив ноги на пол. - Все, мам, я встала! – пробубнила она. Когда женщина убедилась, что ее дочь намерена проявлять хоть какие-то признаки жизнедеятельности, покинула комнату, причитая на ходу о вредности собственного ребенка. Кристина медленными шорканьями по полу тапочками в виде енотов добралась до ванной комнаты. Последние дни учебы давались ей очень тяжело, особенно в 7 классе. Она всегда была примерным ребенком, всегда слушала родителей, но хотелось быть отвязной девчонкой, как многие ее одноклассницы. К примеру, хоть один раз пропустить занятия для начала, но совесть не позволяла. Девочка знала, что получит за это очень хорошо, поэтому один денек не стоил тех возможных наказаний за свой проступок. Утро продолжалось; 10-летний мальчик сидел за столом на кухне и уплетал свой завтрак. Младший брат радостно встретил появившуюся на кухне сестру. Девочка недовольно прошествовала за свое место под радостный взгляд брата. - Доброе утро, Крис! - Для тебя – Кристина! - произнесла она в ответ мальчику, отчего тот сразу погрустнел. – Да ладно тебе, шучу же! – девочка улыбнулась ему, а потом потрепала по такой же, как у нее, черной смолистой макушке, вызывая заливистый смех мальчика. Никитка – единственный парень, которого девочка поистине любила. Когда он родился, ей было 3 года – она боялась к нему подходить, но уже через полгода или чуточку больше с радостью сидела с ним, пела ему колыбельные, играла, училась понимать его «агу». Их родители не заметили, когда дети успели вырасти. Со всеми переездами, которые требовалось терпеть из-за службы главы семьи, никто не понял, когда младшему уже исполнилось 18 лет и он уже ушел служить на благо матушки-родины, а старшая уже училась в одном из самых престижных университетов России. Как и обычно, они собрались на праздник всей семьей – в Новый год. Дети приехали из разных уголков страны, куда их забросила судьба, чтобы навестить маму и отца. Кристина рассказывала о скором окончании университета, о своей собственной работе, которой она занялась в рамках научной ярмарки, а Никита оповестил о том, что уходит под командование сослуживца его отца. Андрей с радостью взял в себе подчинение сына старого друга, не раздумывая ни секунды. Родители были рады за своих детей, уже договорились о следующей встрече, которая состоялась бы летом, на день рождения отца, но вот на нее никто не пришел – тогда весь мир полетел к чертям.

Я подожгу твои надежды Словно нечаянно, любя. И сброшу белые одежды - Я демиург, что ест ребят

POV Кристина. Мы занимались изучением невынашивания беременности – это исследование шло официально, правда, не у нас. Студенты вместе со своими руководителями брали на исследование целевую группу пациенток, официально зарегистрированных на базе больницы, а так как меня выперли из университета за противозаконные опыты, мне пришлось заниматься этим совершенно тайно и скрытно. Спросите, какие противозаконные опыты? Мелочи – просто исследовали состояние печени у пьющих людей, а так как на всякие функциональные пробы средств и аппаратуры у меня не было, поэтому занимались прямым рассмотрением ткани и пользовались моим микроскопом. Жестоко, но по-другому было никак! Мне нужен был результат, а отец всегда говорил, что нужно добиваться своего любыми путями. Вот я и добивалась – всегда успокаивало то, что тех людей никто не станет искать, да и на улицах города станет чище в этом плане. Но нашу лавочку прикрыли. Спросите, о ком я говорю? Наша группа составляла 4 человека – Я, Леша – парень из моей группы, Дима – наш знакомый, который занимается всеми грязными делами и Женя, который пытается всячески нас защитить. Когда нашу лавочку прикрыли, мы решили, во что бы то ни стало, вернуть себе авторитет, а мне хотелось вернуться в alma mater. Парни меня поддерживали. Нужно было утереть нос тем заучкам в белых халатах, вообразившими себя Господом Богом в медицине и науке. В больницы вход мне был закрыт, поэтому целевую группу пришлось искать сначала в центрах социальной поддержки – в основном это были девочки-подростки, забеременевшие в который раз. Это никак не подходило под тему работы, но тем не менее, мы продолжили этим заниматься. Вскоре был создан наш центр, в который мы приглашали обездоленных молодых девушек, которые в последующем пополняли население России. Кстати, на тот момент мы поднимали демографические показатели нашей любимой страны, в разы сократилось количество абортов, а уже через пару лет работы бы показатель демографического прироста возрос, и не предвещал бы обеднение страны людьми. Парням всегда было чем заняться – 3 отца почти на всех детей. Нет, мы не маньяки, просто этим девушкам был нужен приют и кров, забота и тепло, нужен был дом для их детей, который мы и предоставляли – не бесплатно. Димка предложил заниматься продажей этих детишек, чтобы «наше дело» приносило прибыль. Кристина, дочь моих родителей, кричала внутри, что пора все это сворачивать, звонить маме и папе, рассказывать о своем провале в универе, просить прощения и ползать на коленях у всех, кому мы успели причинить боль. Я бы, может, так и сделала, но не смогла – ни на Новый Год, когда мы собрались вместе, ни в другой раз. А потом стало совершенно поздно, когда мир покатился по наклонной вниз, когда мертвецы стали вставать из могил, когда живых мертвецов стало больше, чем живых людей. Первым моим желанием было позвонить младшему брату, который прекрасно знал о всех моих махинациях и делишках и никогда не оговаривал за это, но и не поддерживал. О родителях я вспомнила следом, когда услышала голос брата, наконец. Никита был на пути к нам вместе со своим небольшим отрядом и дядей Андреем. Сначала они хотели идти к нашим родителям, а потом уже в нашу сторону. Мы же в это время добирались к ним навстречу. Девушки все обезумели – все рвались прочь от нас, но тех, кто бежал, Димка подстреливал в спину, а потом оставлял превращаться в живого мертвеца. Так у нас родилось парочка детишек от зомби-мам. Кстати, я же сама стала мамой – биологическая мать моего Васи была одной из первых наших девушек, которая покончила с собой, еще будучи на 40-й неделе. Это какой нужно быть сумасшедшей! Тогда мне пришлось кесарить. Вася уже не дышал, посинел, но мне удалось его вернуть в наш мир, поэтому это мой сын. Связи уже не было и мы не знали, куда идем, зачем идем, есть ли вообще выжившие. Но мое чутье говорило, что брат жив, значит, мы шли не напрасно. На то время нас было очень много, пусть основную часть и составляли дети. Парни, я, двое мальчишек, которых мы подобрали с улиц и много женщин с детьми. Пешком идти уже осточертело, поэтому нам пришлось найти любой транспорт, подходивший для перевозки нашей группы – идеи лучше, чем пара автобусов мы не нашли. Многоэтажки домов, пустыри, зелень лесов сменяли друг друга, пока мы добирались к Питеру, точнее к месту, где был сосредоточен лагерь дядюшки Андрея. Он будет рад моему подарку – конечно, столько времени не видеть женщин, а теперь я везу ему целый автобус прелестниц. Это было хорошим поводом наладить отношения с ним, а еще, наконец, повидаться с младшим братишкой. Димка мечтал уже с ним познакомиться, да и в принципе Леша и Женя тоже. Парням хотелось увидеть единомышленника. И после моих рассказов, что мы с ним, как близнецы–правда, он меня на 3 года младше– им захотелось увидеть его еще больше. Да, парни без ума от меня, да мы спим вместе. Не вижу ничего постыдного в таких отношениях – мы сами в праве решать, как поступать. Я слишком долго подчинялась системе и правилам, и мне это надоело. Мне надоело слышать, что это неправильно. «Правильно» у всех разное, и тем более, сейчас нет ни судов, ни власти, ни уголовного кодекса, в конце концов – раздолье для самых различных дел. Чем-то этот апокалипсис и помог, наверное. Мы приближались к лагерю моих солдат, точнее, из моих там был только один – Никита. Как давно я уже не чувствовала этих мужественных сильных рук на своих плечах, не слышала мелодичного голоса, не видела чистых серых глаз, этого взгляда, пробирающего до костей. Братишка вообще с такими параметрами мог спокойно идти в модельный бизнес, или мир шоу-бизнеса, но он выбрал армию и службу. Вскоре мы, наконец, добрались до нужного нам лагеря. Еще до съезда с основной трассы был заметен бело-серый дым из глубины леса. Он не клубился, не было языков пламени– просто дым. Естественно, что я подумала – они просто готовят что-то на костре. Хотя на чем еще можно в лесу готовить? Мы двинулись ближе к лагерю. Раскуроченные ворота, сорванные железные сети, дотлевающие здания встретили нас своей тишиной. В лагере не было ни единой души, но что-то подсказывало, что братишка жив. Я не стала слушать парней – просто вышла из машины, повинуясь зову сердца. Димка пошел за мной, забыв закрыть двери автобуса. - Крис, стой, мать твою! – слышала я позади себя строгий и обеспокоенный тон, но меня сейчас ничего не остановит. Парень догнал меня, схватил за руку, но хватило одного взгляда, чтобы он отпустил меня. Я продолжала свой путь к еще уцелевшей постройке. Дима шел следом. Он, наверное, был мне ближе всех. Помимо роли лучшего друга, отличного любовника, он еще является кем-то вроде старшего брата, которого у меня не было. Мы вошли внутрь. В нос ударил запах мертвечины, гнилой еды и фекалий. В помещении было темно и тихо. Я шла, озираясь по сторонам, боясь пропустить самую мельчайшую деталь, которая сможет подсказать мне, где Никитка. В другом конце зала послышалось шуршание, на которое мы вместе с Димой обратили внимание. Парень остановил меня за руку, предложив проверить первому, но я отказалась. В этот момент не было даже волнения за Васю, хоть я и считаю его своим сынишкой. Шорох повторился, но вот никого не было видно в этой темноте. - Это, наверное, мышь! – с интонацией прошептал Дима, но мне нужно было убедиться, что это не так. - Пока я не найду Никиту, мы не уйдем отсюда! – сквозь зубы проговорила я, обернувшись и стрельнув взглядом на парня. Дима замолчал, продолжая следовать за мной, как верный цепной пес. - К-крис? – что стало с этим некогда мелодичным голосом? Теперь я слышала жесткий хрип откуда-то из темноты. Вскоре за этим противным звуком последовал шум от движения, и на свет выглянула смолистая голова моего младшего братишки. Я редко плакала в своей жизни, и то было только в детстве, когда отец в очередной раз срывался за малейшее отклонение от его правил, или когда мама называла меня капризной неблагодарной дочерью после моей просьбы о какой-нибудь вкусняшке или игрушке. Зато теперь я плакала, без звука – слезы катились по щекам при виде изувеченного младшего братишки. В долю секунды я оказалась около него, захватывая его лицо в свои ладони. Осунувшиеся щеки, почти безжизненный взгляд, сухие губы, дорожки от крови, растекшейся по этому прекрасному лицу, от моего братишки здесь остались только смолистые волосы, как у меня. - Никитка, что произошло? – спросила я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. - Девчонка и парень– все из-за них! Наши их спасли, привезли сюда, а она ударила меня, оставила на кормление Юрке, а потом убила всех остальных! – брату эти слова давались с трудом. А в моей голове бились только вопрос: «Кто это такие?» и желание отомстить. - Крис, уходите! – прошептал Никитка, посмотрев на меня и Димку. – Только, пожалуйста, не дай мне стать одним из них! – я впервые видела его слезы– даже будучи маленьким мальчиком, Никита никогда при мне не плакал. Зато сейчас по его грязным щекам катились слезы, рисуя на лице чистые дорожки. Убить собственного братишку я не могла, даже если он станет зомби. Даже в облике этого существа он останется моим Никиткой. Поэтому отрицательно покачала головой. - За что, Крис? – этот вопрос ввел меня в тупик. – За что ты так со мной? Я думал, ты любишь меня! - Я люблю, Никит! – говорю я, укладывая свои руки на его плечи. - Тогда убей! Я не хочу стать этой тварью! – шепчет мне братишка, притянув к себе. Я не могу его убить, я даже его ударить не могу– никогда не могла. - Крис, пожалуйста! – в очередной раз повторяет он. А мое сердце обливается кровью. Дима решает за меня, приставив к виску моего братишки пистолет. – Подожди! – говорит Никита, останавливая моего друга. – С ней был Иван Евстигнеев, тот самый, от которого ты текла! – последние шутки, высказанные через боль и страдания – в этом весь мой братишка. – Найди их! А я передам привет маме и папе! – Дима нажимает на курок. Пуля проходит через весь череп, мозги вылетают наружу, из пулевых отверстий течет кровь, а Никитка мертв. Мой младший братишка, парень, которого я действительно любила, мертв! Мозг отказывается принимать эту информацию, даже при виде его трупа. Не хочется верить. И судя по его словам, у меня теперь нет никого из семьи. Нет больше моих кровных родственников, есть только Дима, Вася и желание отомстить. Нас тревожит дикий крик с улицы, а потом и выстрелы. Дима бросается туда, пока я присаживаюсь напротив брата, поднимаю его голову и стараюсь вытрать всю ту грязь, кровь, скопившуюся на его лице. Крики на улице не прекращаются, но даже знать не хочется, что там такое. На голове у братика замечаю ушиб от удара тупым предметом – синяк еще цветет, кожа рассечена, а в слипшихся волосах торчит малюсенький кусочек стекла. Долго сидеть напротив братика мне не позволяют, Димка тащит меня на выход, но мне не хочется. Не сейчас. Вообще никогда бы от него не уходила. Но меня силой тянут за руку. На улице хаос и суматоха, будто этот кошмар начался только вчера. Девчонки, бросив своих детей, убегают. Замечаю одну в паре метров от себя, беру пистолет в руки и стреляю в нее. Хочется убивать всех, кто попадется на пути, пока я не достигну своей цели. Я не знаю, кто эта девчонка, откуда она, и как ее найти. Но раз с ними Ваня Евстигнеев, то можно попробовать найти его. Из лагеря мы уезжаем уже совершенно поредевшим составом – многие женщины и дети погибли, остались лишь несколько тех, с которыми мы продолжим свое дело. Причем после такого стресса парням захочется отвлечься, пока мне нужно придумывать план. Мы остановились в небольшой гостинице, на окраине Питера. Что-то мне подсказывало, что мои враги прячутся в центре, до них только нужно добраться. Я сидела в номере и изучала карту Санкт-Петербурга, запоминая каждый закоулочек – все, что мне может помочь. За всей этой работой не замечаю, как дверь в мою комнату открывается, а за моей спиной стоит Дима. Парень, как уже привычно в наших отношениях, легкой дорожкой поцелуев спускается от моей шеи все ниже, не церемонясь, запускает свои руки под мою рубашку. Но мне сейчас не хочется ничего, совершенно ничего – хотя, я уже хочу найти эту девчонку, найти и убить. Нет, я заставлю смотреть, как будет умирать тот же Ваня. Даже не посмотрю на свои вкусы и желания. Дима, видимо, не намерен останавливаться. Он разворачивает меня к себе лицом и впивается в губы, пока я безвольной марионеткой нахожусь в его руках. Парень не останавливается на начатом, каждое его новое движение распаляет в нем же желание – прекрасно понимаю, что сегодня я буду последней девушкой, кого он трахнет. Грубо, жестко, прямо за этим столом, сметя все с него на пол. Так оно и происходит, но даже это не отвлекает меня от еще очень свежих воспоминаний и желания отомстить. Месяц спустя. Мы облазили весь чертов город, мы обыскали каждый чертов угол, но не было и намека на живых людей в этом городе. Нам уже надоело скрываться по пустым домам. Из всех женщин у нас остались только двое, остальные решили выбрать смерть – их убивать я могу, особенно, если представляю на их месте девчонку, погубившую моего братишку. Только спустя месяц мы, наконец, натыкаемся на Ваню Евстигнеева. Он помогает нам отбиться от группы мертвецов, загнавших нас в парк аттракционов. Сейчас главное произвести на него приятное впечатление, что у меня всегда получалось отменно со всеми, кроме родителей. В то время, когда я могла заливать уши всем, родители всегда твердо стояли на своем, ни веря ни одному моему лживому слову. Я понимаю, что попала по адресу, когда Олег – их глава напоминает Ване про выживших, и Евстигнеев сдает себя с потрохами, сказав, что то были вооруженные солдаты, а мы просто люди с детьми. Ах, Ванюша, знал бы ты, что я для вас приготовила, не говорил бы так! Приходится выдумать душещипательную историю, которой поверят все. И это получается за исключением девчонки, о которой говорил мой брат. Втереться в доверие этим простакам не составляет труда – мужчины покорены моей красотой, женщины – любовью к детям, родители этой мелкой шавки – моим отношением к жизни, умениями и навыками. Они почти каждый день просят научить их дочь хоть чему-то из этого. И я научу – только не этому. Я научу, проучу здесь всех. Неделю я притираюсь к этим людям, ищу слабости, больные места. У Сони их много – семья, парни. А девка не промах – трех сразу охомутала. Может, я бы ее, и правда, чему-то научила, не будь она убийцей моего брата. А еще она хороша в бою, но я хорошая актриса и умею к себе располагать. Не зря все время меня называли Ведьмой. Моего зелья хватит на всех в этом бункере, даже на неверующих. Узрите, к вам пришла Богиня. Раз Терешина Софья Сергеевна отобрала у меня младшего братишку, я отберу у нее все, что она любит, ценит и ради чего живет!